Андрей Штин Тёзка

Посвящается водителям Великой Отечественной войны.

Томительное ожидание закончилось. Ночью 23-го мая 1942-го года в автомобильную роту подвоза, в которой служил Иван, из штаба автотранспортного батальона прибыл вестовой с долгожданными приказами. В них чётко говорилось: силами 38-й армии советское командование ударом извне предпринимает попытку прорыва окружения частей Юго-Западного фронта.

Роте Ивана приказывалось подготовить уцелевшую технику к ходу, неисправную уничтожить на месте или привести в полную негодность. Была поставлена задача: вывести исправные машины из окружения через точки прорыва. В душе каждого бойца-водителя, наконец-то, загорелся потухший огонёк надежды, что кошмар последних дней закончится. В автороте от сорока трёх машин осталось лишь десять исправных грузовиков Газ-АА, называемых «полуторками» за грузоподъёмность в полторы тонны полезного груза. Рота понесла тяжёлые потери: в её составе не осталось ни одного тягача, они, как и все остальные машины, были уничтожены немецкой авиацией.

***

В стороне предполагаемого прорыва громыхала канонада орудий, но кто по кому бил, было не понятно. Старший лейтенант – командир автороты, нервничал. Он с беспокойством поглядывал в сторону противника и, забыв про Устав и правила общения военнослужащих в РККА*, торопил всех отборным матом:

– Шевелитесь, мать вашу, или ласки от немца ждёте?! Вон он как ласкает, сукин сын, слышите?! Горючку с неисправных машин слить в баки «живым», что не влезет – в канистры и в кузов! Про масло и керосин не забудьте! Стахеев?

– Я! – ответил Сашка Стахеев, боец, призванный в армию этой весной, который на удивление оказался неплохим водителем.

Плохие не выживали на дорогах войны под огнём и авианалётами противника.

– Ко мне! – подозвал его лейтенант и развернул перед ним на ящике карту.

Как только вопрос с «горючкой» был решён, и неисправные машины приведены в полную негодность, водители собрались возле Ивана – души автороты. Ещё с юности он полюбил технику и с завязанными глазами мог разобрать и собрать двигатель любой машины: будь то трактор, ГАЗ или ЗИС. За это даже командиры уважительно звали его по имени и отчеству – Иван Васильевич.

В РККА Иван остался на «сверхсрочную» после того, как ночью во время советско-финской войны в родном селе сгорел его дом. В этом пожаре погибла вся семья: отец с матерью, молодая жена и двое ребятишек. Причина несчастья осталась неизвестной. Поджог это был или просто несчастный случай – выяснить так и не удалось. Возвращаться было некуда, да и незачем. Ивану не раз предлагали повышение по службе, но он оставался рядовым бойцом-водителем, посвящая каждую свободную минуту, если таковая случалась, отладке и ремонту своей «полуторки». Та же – в ответ – служила верой и правдой.

В ожидании приказа к выдвижению, все собрались вокруг Ивана, и он, угадав мысли бойцов, достал кисет с махоркой и кусок газеты. Табака в те дни ни у кого уже не осталось, и только он сохранил свой неприкосновенный запас. Ради такого случая, как сейчас, им можно было и пожертвовать.

– Ну что, братцы, не так всё и плохо! Выведем наших лошадок? – с улыбкой спросил он собравшихся вокруг водителей, и щедро отсыпал каждому по щепотке табака на протянутые кусочки газеты.

– Теперь-то точно выведем! Слышишь, как там громыхает?! – улыбались бойцы, закуривая самокрутки и поглядывая в сторону, откуда доносилась канонада.

Взгляд Ивана внезапно упал на Сашку. Тот сидел на подножке своей «полуторки» и отстранённо смотрел в землю.

– Хорошо бы, – улыбнулся Иван повеселевшим бойцам-водителям, взял кисет и подошёл к Сашке.

Тот поднял голову, по щекам молодого парня текли слёзы. В его глазах был не просто страх, а отчаяние! Иван в первый раз видел этого парня в таком состоянии. Сашка никогда не показывал испуга и всегда возвращался с заданий на своей «полуторке» целым и невредимым.

– Ты чего это? В первый раз, что ли? Держи, покури, всё пройдёт, – Иван протянул зажжённую самокрутку.

Но тот даже не взглянул на неё. Пряча лицо от испытывающего взгляда, Сашка протянул треугольник письма, который получил от жены в первых числах мая перед началом наступательной операции на Харьковском направлении.

***

Для лучшего понимания эпизода, о котором идёт речь, необходимо вкратце обрисовать ситуацию, сложившуюся на момент описываемых событий. 12-го мая 1942-го года части Южного и Юго-Западного фронтов перешли в наступление на Харьковском направлении. В первые дни нашим войскам сопутствовал успех. В районе Барвенковского плацдарма удалось прорвать оборону противника, и советские части углубились на территорию противника на 30-60 километров. Однако 17-го мая 1-я танковая армия вермахта группы Клейста оперативно среагировала на сложившуюся ситуацию и нанесла с фланга мощный удар в тыл наступающим частям Красной Армии. В первый день наступления немцам удалось прорвать оборону 9-й армии Южного фронта и отрезать нашим подразделениям пути отхода на восток. Сил, необходимых для отражения такого удара не было. Начальник Генерального штаба генерал-лейтенант Александр Михайлович Василевский предложил Ставке Верховного Главнокомандования отвести войска с Барвенковского выступа, однако Сталин разрешения на отступление так и не дал. Член Ставки полковник Никита Сергеевич Хрущёв, курировавший это направление фронта, выдавал лидеру страны неверные данные о положении советских частей и силах противника.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.