Андрей Нэмо Остров, которого нет

Глава ... Зелёный мир

Утро началось с пения птиц.

Не одной. Не двух. А десятков, сотен птиц. Голоса переплетались, накладывались друг на друга, создавая такую симфонию, что Максим на секунду забыл, где он. Он лежал на песке, смотрел в небо, и ему казалось, что он в ботаническом саду, в огромной оранжерее, где собрали всех птиц мира.

Потом память вернула его на землю.

Он сел — медленно, осторожно. Колено ныло, но уже не так остро, как вчера. Рёбра тоже меньше беспокоили — боль при вдохе стала тупой, терпимой. Тело, казалось, само поняло, что выжило, и теперь занималось починкой.

Костёр ещё дымился — тонкая струйка серого дыма поднималась в небо. Рядом, на песке, спали девушки. Ксения — свернувшись калачиком, подложив руку под щёку. Хлоя — на спине, с рукой на перевязи. Вэй уже сидела, прислонившись спиной к обломку кресла, и голова её была опущена — словно что-то мучило её.

А Суйин...

Максим посмотрел на неё так, будто перед ним сидел не взрослый человек, а птенец, выпавший из гнезда. Она сидела там же, где и вчера — поджав колени. Но теперь она смотрела не в одну точку. Она смотрела на птицу.

Маленькую, ярко-синюю, с длинным хвостом. Та сидела на ветке пальмы метрах в трёх от Суйин и пела — звонко, чисто, словно играла на флейте.

Суйин не шевелилась. Но глаза её ожили — там, где была пустота, теперь теплилось детское «что это?».

Максим усмехнулся одними губами:

— Живой интерес — уже победа.

Он тихо встал, чтобы не разбудить остальных, и подошёл к кромке воды. Умылся. Вода была тёплой и солёной, с мелкой рябью на поверхности. Море дышало ровно, как спящий великан. Там, за горизонтом, виднелась маленькая сероватая полоска — может быть, другой остров, а может, просто облако.

Максим прищурился, посмотрел на небо. Солнце поднималось лениво, но было оно на востоке. Как и должно быть.

Может, мы ошиблись? Может, вчера был какой-то оптический обман?

Но он помнил это отчётливо. И все помнили. Солнце село не там.

Он отогнал эту мысль. Сейчас не время. Потом. Сейчас — еда и вода.

Когда он вернулся, все уже проснулись.

Ксения умывалась из бутылки. Хлоя сидела и смотрела на море — спокойно, что-то обдумывая. Вэй делала гимнастику, и лицо её было серьёзным — она уже думала о планах на будущее.

— Доброе утро всем, — сказал Максим.

— Доброе, — ответила Ксения. — Как твое колено?

— Терпимо. Сегодня, думаю, смогу ходить нормально.

— А рука? — он посмотрел на Хлою.

— Ночью ныла, но к утру поуспокоилась. — Хлоя пошевелила пальцами здоровой руки. — А с этой... пока придётся жить так.

Вэй закончила гимнастику и встала.

— Нам нужно подумать, что делать дальше, — сказала она. — На день. На неделю. На сколько угодно. У нас есть ручей — это хорошо. Но нам нужна и еда. И нужно понять, где мы вообще находимся!

— Согласен, — кивнул Максим. — Предлагаю разделиться. Двое — в джунгли, искать еду. Двое — на берегу, разбирать обломки. А кто-то один остаётся с Суйин.

Он посмотрел на Суйин. Та всё ещё сидела и смотрела на птицу. Птица уже улетела, но Суйин смотрела ей вслед, как заворожённая.

— Я останусь, — тихо сказала Ксения. — Ей нужен человек рядом.

— Хорошо. Тогда я и Хлоя — в джунгли. Вэй — на обломки. Ксения — с Суйин.

— Я не буду обузой, — сказала Хлоя. — Больная рука мне не мешает.

Вэй повернулась к ней:

— У тебя перелом. Ты уверена, что справишься?

— Уверена, — Хлоя посмотрела на Вэй. — Я выросла в буше. Лес знаю. И ходить по нему знаю.

— Хорошо, — вмешался Максим. — Идём… Берём немного воды и выдвигаемся.

Джунгли встретили их стеной зелени.

Не просто зелёной — всех возможных оттенков. Изумрудная, салатовая, тёмно-оливковая, почти чёрная в тени. Листва была такой густой, что солнце пробивалось только редкими лучами — и там, где они падали, всё сияло, как в соборе с витражами.

Воздух здесь был другим. Плотным. Влажным. Пахло сырой землёй, цветами — так сладко, что почти приторно, — и чем-то ещё, что Максим не мог распознать. Может, смолой. Может, гниющими листьями.

— Смотри под ноги, — сказала Хлоя. Она шла впереди, внимательно осматривая всё вокруг. — Здесь могут быть змеи. И я не знаю, что тут ещё водится.

— У тебя глаз как у следопыта.

— Папа учил. Он рейнджер. В Австралии. Он всегда говорил мне: «Смотри под ноги, смотри над головой, смотри по сторонам. И всё у тебя будет хорошо».

Они шли медленно. Земля под ногами была мягкой — слой листьев, веток, чего-то ещё, что пружинило при каждом шаге. Максим заметил, что некоторые растения шевелились. Ветра не было.

Листья у них были широкие, зелёные, с красными прожилками — и они медленно поворачивались вслед за ними. Словно наблюдали.

— Ты видишь это? — тихо спросил Максим.

Хлоя молча кивнула.

— Вижу. Но это не опасно. Просто... странно. Может, реагируют на движение? Как мимоза?

— Мимоза складывается. А эти — следят.

— Может, и следят. — Хлоя пожала плечами. — Но не трогают же нас.

Они пошли дальше. И джунгли стали раскрываться перед ними.

Огромное дерево с толстым стволом, покрытым мхом. На ветках — белые цветы с длинными тычинками. Пахнут так, что кружится голова.

— Франжипани, — сказала Хлоя. — Я видела такие на Бали. Цветы съедобные. Но лучше не рисковать. Мы не знаем, какие они тут.

Лиана, толстая, как рука, обвивающая ствол. С неё свисали маленькие красные плоды, похожие на вишню. Хлоя потянулась к ним.

— Не трогай, — одёрнул ее Максим. — Неизвестно, что это.

Папоротник в рост человека, с листьями, которые переливались, как перья павлина.

— Красиво, — выдохнула Хлоя.

— Да, — согласился Максим.

И вдруг — звук.

Не птица. Не ветер.

Что-то мелкое, быстрое, прошуршало в листьях у их ног. Максим дёрнулся. Хлоя тоже.

Из-под листьев выскочило существо.

Маленькое, размером с кошку. Шерсть рыжевато-серая, с чёрными полосками. Длинный хвост. Большие чёрные глаза. Оно посмотрело на них — секунду, две — и вдруг издало звук.

Резкий. Пронзительный. Совсем не похожий на то, что мог бы издать зверёк такого размера. Как будто треснула ветка — но усиленная в десять раз.

Максим замер. Хлоя схватила его за руку.

Зверёк метнулся в сторону и исчез в листве. Только листья зашелестели.

— Что это было? — прошептал Максим.

— Не знаю, — Хлоя покачала головой. — Ни на что не похоже. Белка? Но хвост другой. И морда... странная. И звук этот...

— Это был крик?

— Не знаю. Может, он нас испугался. А может... предупреждал кого-то.

Они постояли, прислушиваясь.

Тишина.

Потом — снова птица. Запела. И джунгли ожили: зашелестели, зашуршали, задышали.

— Ладно, — выдохнул Максим. — Идём дальше. Нам нужна еда.

Они нашли её примерно через час.

Дерево. Высокое, с тонким стволом и гроздьями плодов, висящих прямо на коре — словно кто-то приклеил их. Плоды были жёлто-оранжевые, размером с кулак, с шершавой кожей.

— Это... рамбутан? — Хлоя прищурилась. — Рамбутан с волосками. А это... я не знаю. Может, разновидность.

Максим подошёл ближе. Плоды пахли сладко, с кислинкой. Как манго, но с чем-то ещё.

— Давай сорвём один. Посмотрим, что внутри.

Он потянулся, но не достал.

Хлоя нашла длинную бамбуковую палку. Максим аккуратно ударил по грозди. Плод упал — мягко, на мох.

Он поднял его. Кожура была плотной, но поддалась, когда он надрезал её ножом – подарком Дениса.

Внутри — белая, сочная мякоть. И большая коричневая косточка.

Максим понюхал. Запах стал сильнее — сладкий, манговый, с нотами чего-то тропического.

— Я попробую, — сказал он.

— Подожди. — Хлоя положила руку ему на плечо. — Давай я. Мне легче. Если что — мне проще.

— Хлоя...

— Макс, давай. Пожалуйста.

Он посмотрел на неё. В её глазах была не бравада. Забота. Она хотела защитить его — как он защитил её вчера, вытащив из воды.

— Хорошо, — сказал он. — Только маленький кусочек.

Хлоя кивнула. Отломила кусочек мякоти. Положила в рот. Пожевала. Медленно.

Максим смотрел на неё.

И вдруг Хлоя замерла.

Глаза её расширились. Она схватилась за горло.

— Хлоя?!

Она не отвечала. Секунда. Две. Три.

Максим рванулся к ней, но она вдруг выдохнула — и рассмеялась.

— Господи... — она вытерла выступившие слёзы. — Я просто... не ожидала. Оно... оно как будто пузырьками пошло. Щиплет. Но... это приятно.

— Ты меня напугала до смерти!

— Прости. — Она всё ещё улыбалась. — Но это вкусно. Очень. Попробуй.

Максим отломил кусочек. Положил в рот.

Это было действительно вкусно. Сладко, сочно, с ароматом, который напоминал о детстве — о лете, о бабушкином саде, о чём-то тёплом и безопасном.

— Отлично, — выдохнул он. — Берём.

Он снял свою рубашку и расстелил ее под деревом. Сбивал плоды палкой, а Хлоя собирала их здоровой рукой.

— Хватит на ужин. И на завтрак, — сказала она, когда собралась небольшая горка. — Больше не унесём.

— А вот ещё, — Хлоя указала вниз.

Под деревом, в тени, росли кусты с маленькими красными ягодами.

Максим присмотрелся.

— Не похоже на клубнику. Давай не будем рисковать. У нас уже есть эти.

— Согласна, — кивнула Хлоя.

Они прошли ещё немного и нашли дерево с плодами, похожими на кокосы, но меньше. Максим забрался — осторожно, превозмогая боль в колене — и сорвал три штуки.

— Кокосы, — сказал он, спускаясь. — Точно.

— Отлично. Вода и мясо. И мы знаем, где они растут.

Они возвращались с добычей: плоды, кокосы, пучок широких листьев, которые Хлоя сорвала «на всякий случай».

По дороге они видели бабочек — огромных, синих с чёрными полосками, с размахом крыльев в ладонь. Видели ящерицу с гребнем на спине — она грелась на камне и смотрела на них равнодушно, как на старых знакомых.

И видели следы.

На мягкой земле у ручья. Маленькие, трёхпалые. Как у птицы, но слишком большие для обычной птицы.

— Что это? — спросил Максим.

Хлоя присела. Посмотрела.

— Не знаю. Но не хищник. Больших когтей нет. Травоядное. Или всеядное.

— Ты уверена?

— Угу. Хищник оставил бы глубокие дыры от когтей.

Максим выпрямился.

— Ладно. Пойдём. Нас уже, наверное, заждались.

На берегу их ждала Вэй.

Она сидела у обломков, и вокруг неё был разложен собранный «урожай». Бутылки с водой, куски ткани, пластиковые панели, металлические обломки. И еда.

— Смотрите, — сказала она, когда они подошли. — Что я нашла.

Пачки крекеров. Маленький запечатанный пакет.

— Арахис. Солёный. И... вот.

Она подняла консервную банку. Маленькую. С ананасами.

— Откуда? — удивился Максим.

— В аварийном комплекте. Я не заметила вчера. В сумке стюардессы. Я нашла её сумку.

Максим посмотрел на Вэй. Она говорила ровно, спокойно, но под глазами появились тени, а руки были в ссадинах.

— Ты молодец, — сказал он.

Вэй кивнула. И улыбнулась — в глазах мелькнуло что-то. Может, гордость. Может, облегчение.

— Я ещё нашла кусок обшивки, — сказала она. — Металлический. Большой. Его можно вытащить и использовать как крышу или стенку.

— Отличная идея. После обеда сделаем укрытие. Нормальное. Не просто под открытым небом.

Хлоя положила плоды на песок.

— А это — наш улов. Попробуйте.

Вэй взяла плод. Повертела в руках. Понюхала.

— Вы уверены, что это съедобно?

— Я попробовала, — сказала Хлоя. — Вкусно. Сладко. Как манго.

— Ты попробовала? — Вэй подняла глаза. — А если бы оно оказалось ядовитым? Что тогда? Ты об этом подумала?

Хлоя выпрямилась.

— Я подумала. Но нам нужна еда. И риск был оправдан.

— Риск? — Вэй прищурилась. — Мы не знаем этот остров. Мы не знаем, что здесь растёт, что здесь ядовито, а что нет. Ты могла отравиться. И что бы мы делали? У нас нет врача. Ксения — интерн, а не токсиколог.

Ксения подняла голову, но ничего не сказала — просто переводила взгляд с Вэй на Хлою.

— Я выросла в буше, — тихо сказала Хлоя. — Я знаю, как проверять незнакомые плоды. Маленький кусочек. Подождать. Если нет реакции — можно есть.

— Это не буш, — отрезала Вэй. — Это неизвестный остров. И неизвестные растения. И твой опыт здесь может не работать.

Хлоя хотела ответить — резко, Максим видел это по её глазам, — но сдержалась.

— Хорошо, — сказала она ровно. — В следующий раз будем проверять вместе. Все вместе. Так тебя устроит?

Вэй помолчала. Потом кивнула.

— Устроит.

Она откусила плод. Пожевала. И вдруг — улыбнулась, впервые за весь разговор.

— Вкусно. Правда. Как что-то из детства.

Хлоя выдохнула. Улыбнулась в ответ.

— Вот и я о том же.

Максим переглянулся с Ксенией. Та едва заметно покачала головой — мол, всё нормально, пронесло.

Они поели. Молча. Но молчание было уже другим — не напряжённым, как вчера. Тихим. Спокойным. И чуть-чуть... настороженным.

Потом Максим встал.

— Ну что, Вэй, пойдём строить укрытие. Хлоя — ты отдыхай.

— Я могу, — возразила Хлоя.

— Отдохни, — твёрже сказал Максим.

Хлоя посмотрела на него. Вздохнула. Села обратно на песок.

— Хорошо.

Они работали до вечера.

Максим придумал конструкцию: навес с крышей из пальмовых листьев и стенкой из металлического куска обшивки. Вэй помогала — таскала листья, подавала ветки, делала это молча и сосредоточенно.

Но не всё шло гладко.

Когда они поднимали металлический лист — тяжёлый, с рваными краями, — Вэй поскользнулась на песке. Лист качнулся. Максим едва успел подставить плечо. Край обшивки чиркнул по его предплечью — неглубоко, но кровь выступила сразу.

— Чёрт! — Вэй замерла. — Ты как?

— Нормально. — Максим посмотрел на руку. — Царапина. Заживёт.

— Дай посмотрю. — Ксения, которая как раз вернулась от Суйин, уже была рядом. Она осмотрела рану, промыла водой из бутылки. — Повезло. Неглубоко. Но будьте осторожнее с этой штукой.

— Будем, — пообещал Максим.

Они продолжили. И к вечеру навес был готов. Не дворец — но укрытие получилось достойное. Достаточно большое для всех пятерых. Достаточно крепкое, чтобы выдержать дождь.

— Неплохо получилось, — сказал Максим, вытирая пот со лба.

— Ага, — согласилась Вэй. Она смотрела на навес, и в глазах её было удовлетворение — как у человека, который сделал работу хорошо.

Из джунглей вышла Ксения. Она ходила к ручью за водой. И с ней была Суйин.

Суйин шла сама. Не пустая. Не сломанная. Просто тихая. Она смотрела по сторонам. И в руках у неё был цветок.

Белый. С длинными тычинками. Франжипани.

— Это тебе, — сказала она Ксении и протянула ей цветок.

Ксения взяла его — нежно, осторожно, как что-то хрупкое.

— Спасибо. Он красивый.

Суйин кивнула. Посмотрела на навес.

— Это вы построили?

— Да, — Максим улыбнулся. — Построили.

Суйин посмотрела на него. И — впервые за всё время — улыбнулась в ответ. Маленькой, робкой, девичьей улыбкой.

— Хорошо получилось, — сказала она.

И это было как рассвет после самой длинной ночи.

Вечером они опять собрались у костра.

Ели плоды, кокосы, крекеры, арахис. Пили воду из ручья. И разговаривали.

Не о страхе. Не о том, что они не знают, где они. А о простом. О человеческом.

Хлоя рассказывала про Австралию. Про Перт. Про океан, который был почти её вторым домом.

— Там вода другого цвета. Не просто синяя. Изумрудная. Потому что дно песчаное, и солнце отражается. И когда плывёшь — ты как будто летишь.

Вэй слушала, а потом сказала:

— А я никогда не видела океан. Только реки и озёра. У нас в Шанхае есть река. Большая. Но океана нет.

— Ещё увидишь, — Хлоя улыбнулась. — Когда вернёмся.

Вэй кивнула. И в глазах её Максим увидел надежду.

Ксения рассказывала про больницу. Про пациентов. Про старика с лейкемией, который дарил ей конфеты и говорил: «Дочка, поешь, ты сильно худая».

Суйин слушала молча. Но уже не была пустой. Она была здесь. С ними.

А Максим смотрел на них и думал:

Мы выживем. Мы все обязательно выживем.

Ночь наступила быстро.

Солнце село — и снова не там, где должно было. Но никто не комментировал. Все просто отметили это про себя и отогнали мысль.

Максим дежурил последним. Перед рассветом.

Он сидел у костра, смотрел на джунгли. Тёмные. Непроглядные. И слушал.

Треск веток. Шорохи. И низкий, гудящий звук. Ближе, чем ночью.

Он вглядывался в темноту. Ничего.

А потом — свет.

Не в небе. В джунглях.

Холодный. Зелёный. Он вспыхнул на секунду — и погас. Как будто кто-то открыл и закрыл дверь в другое место.

Максим замер.

Что это?

Тишина. Только прибой.

Он посмотрел на остальных — все спали. Никто не видел.

Он снова повернулся к джунглям.

Темнота.

Но теперь он знал точно: они здесь не одни.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.