Искатель 2. Роман о Петре Яковлевиче

Я умираю. В те моменты, увы, непродолжительные и редкие в последнее время, когда душная муть отступает, пишу свой бесконечный последний роман. Зачем? Хороший вопрос. Зацепиться за краешек жизни, продолжить существовать в эрзац-виртуальном виде? Простительное кокетство – сигарета перед расстрелом. Никто мои бредни читать не будет. Диалог с самим собой, попытка ответить на вопрос о смысле. Зачем всё это было? Спешу опубликовать то, что успел написать. Роман имеет начало и конец, остальное пока в голове, успею, напишу середину. Не успею, извиняйте. Тут кроется какая-то великая и страшная загадка. Существуют слова, которые осуждены на то, чтоб не быть услышанными. И вместе с тем, по-видимому, кому-то или чему-то нужно, чтоб эти слова время от времени произносились во всеуслышание. Древний и таинственный образ: глас вопиющего в пустыне. Иегуда Лейб Шварцман. «Афины и Иерусалим».