Андрей Статкевич Андрей из даркстора

***

Это было в самом конце августа 2024 года, тогда я впервые её повстречал. Я уволился с работы и какое-то время жил разовыми подработками через приложение «Смена». Обычно выходил кладовщиком в даркстор на Жуковского, 34. В тот самый день я привычно вышел из метро на площади Восстания, на часах было без двадцати семь. Смена начиналась в семь утра и заканчивалась в четыре. Поначалу казалось утомительным вставать в пять утра, но на самом деле быстро подстраиваешься под такой режим. В этом был какой-то особый шик — идти в такую рань по центру Петербурга и видеть его самые оживлённые улицы абсолютно пустыми. Ни машин, ни прохожих. Только иногда попадаются редкие фотографы, пользующиеся моментом, чтобы сделать удачный кадр, да бродяги. Меня всегда занимало: куда последние идут в такую рань? Ведь даже все магазины ещё закрыты. После смены у меня впереди оставался свободным целый вечер. Пожалуй, это нравилось больше, чем свободный график.

Даркстор занимал подвальное помещение в старом доме на углу Жуковского и Радищева. Да, это был натуральный подвал с низким сводом, об который ты обязательно стукнешься головой на входе. Тем утром у железной двери уже ждали двое — парень и девушка. Я мельком оглядел их. Девушка была небольшого роста, хрупкая, одета в серую кофту-оверсайз с потрёпанными рукавами. Светлые волосы убраны в хвост, нос украшен пирсингом-септумом, в ушах крупные серьги-кольца. Она носила большие очки в чёрной оправе. Совсем молоденькая. Парень, стоявший с ней рядом, был худосочный и утопал в чёрном худи. Из-под капюшона выглядывало бледное лицо с синевой под глазами. Он как будто не спал неделю. Наверняка что-то принимает, видок нездоровый. И я почему-то решил, что они пара.

Больше я на них внимания не заострял. В очередной раз с утра мне прижало в туалет, и было не до общения с незнакомцами. Минут через пять подошёл Колян — штатный кладовщик. У него были ключи. Мы поздоровались, и, как всегда, попытки с десятой, он открыл непослушный замок. С Коляном мы успели подружиться. В этом дарке я работал далеко не впервые, и мы как-то быстро нашли общий язык. Он был моложе лет на десять. Но по сути какая разница? Мы разгружали машину с товарами, выкладывали их на полки, собирали и выдавали заказы курьерам. Словом, выполняли общие задачи. А за болтовнёй, под музыку и шутки смена пролетала незаметно.

Для начала Колян попросил меня разобраться с картоном. Вооружившись канцелярским ножом, я стоял в тесном помещении, заваленном пустыми коробками, и готовил макулатуру для сдачи. Связывая картон в кипы, я то и дело спотыкался о курьерские велосипеды, брошенные там же в беспорядке. Заиграла музыка — пришёл Дэн, заместитель директора. Он постоянно таскал с собой портативную колонку, чему мы были несказанно рады.

В очередной раз запнувшись о велосипедную раму, когда перешагивал через гору картона, я повернулся и заметил, что в проходе слева работает та блондинка. Она перебирала фрукты, покоившиеся на стеллажах у стены. Посреди сырости и в тепле они быстро плесневели. Поэтому девушка раз за разом ловко откидывала то яблоко, то апельсин в пластиковый ящик, стоявший на полу. Увидев меня, она спросила:

— Как тебя зовут?

Это было как-то резко. Я вообще не ожидал, что она заговорит со мной, да и сам не был настроен с ней общаться. Она продолжала перекидывать фрукты и одновременно выжидающе посматривала на меня.

— Андрей, — ответил я, оторвавшись от картона.

— Значит, я угадала.

— Почему? — немного опешил я.

— Ты выглядишь как Андрей, — она сказала это абсолютно серьёзно, без тени иронии.

— А тебя? — спросил я.

— Таня.

Оказалось, мы оба до этого работали на складах доставки штатными кладовщиками. Я ночником в Мурино, она на Грибоедова. Поэтому быстро нашлось о чём поговорить. Таня работала там с апреля по июнь, потом уволилась, пока её за что-то невзлюбила директрисса. Так что пришлось написать по собственному. Теперь, как и я, Таня перебивалась подработками. Мои руки нарочно резали картон всё медленнее и медленнее, настолько я увлёкся разговором.

Мимо проходил тот парень в чёрном худи. Его звали Антон, и оказалось, что Тане он никем не приходится. Тем утром они просто столкнулись у двери. Непонятно, почему я принял их за пару, они даже не были знакомы. Когда это дошло до меня, внутри будто что-то отпустило. Странно, но я с первой же минуты начал западать на неё. Мной одновременно завладели непреодолимый интерес к ней и стеснение. Когда Таня отвернулась к апельсинам, я невольно засмотрелся на неё. Под тусклым светом потрескивающих ламп её волосы выглядели ещё светлее. Сколько ей было лет? Выглядела она совсем девчонкой.

Разлучил нас Дэн, попросив меня заняться сборкой заказов, а Таню отправил сортировать чипсы. Но работа стала для меня уже просто фоном. Я нет-нет да, будто бы случайно, проходил мимо неё и останавливался поболтать. В очередной раз идя по узкому коридору, я глянул на Таню и прыснул со смеху. Она озадаченно осматривала груды мятых коробок с чипсами. Там не было никакого стеллажа, упаковки просто стояли друг на друге. Сизифов труд. Даже если разложить все марки по наименованию, один хрен через пару часов их смешают в кучу. Тем не менее она старалась, а я помогал как мог.

Когда я с Коляном был в зоне выдачи заказов, Таня подошла и попросила помочь вместе с ней убрать какую-то полку. Конечно же вызвался я. А она, кажется, никого другого и не ждала.

— Я тут самый здоровый, — бросил я, обернувшись к ней.

— Ну я же сказала, мне нужен самый сильный.

В закутке в беспорядке лежала куча разномастных чипсов, которые кто-то придавил металлическими полками от стеллажа. Наши кроссовки чавкали в размякшем картоне. Сверху капала вода — в коммуналке над нами вечно протекали трубы, и мы бросали на пол сложенные коробки, чтобы не ходить по лужам. Но всё это дело быстро раскисало, и создавалось впечатление, будто идёшь по навозу на скотном дворе. Я наклонился и вытянул одну полку. Со второй оказалось сложнее, она за что-то зацепилась. Лампа здесь, разумеется, давно перегорела, и в потёмках трудно было что-либо разглядеть. Пытаясь вытащить часть стеллажа, я подался вперёд, стараясь не раздавить ногами чёртовы чипсы, но потерял равновесие и упал прямо на пухлые упаковки и размокшую картонную кашу. Конечно, не так я собирался себя показать, но это вызвало у Тани добродушный смех и сочувствие.

— Ты победил! — поздравила она, помогая мне убрать часть стеллажа в сторону.

— Да, и наделал брака, — я равнодушно глянул на лопнувшие под моим весом чипсы. — Если что, это не я.

Её смена была короткой, до двух. Я растягивал часы, мучаясь вопросом — не попросить ли у неё номер телефона? Мне тридцать пять лет. Я взрослый мужчина, хоть и выгляжу несколько моложе. А ей? Она явно вчерашняя школьница. Вдруг она меня просто засмеёт? С этими мыслями я, сидя на корточках, перебирал булки в хлебном отделе, когда Таня неслышно вошла и оказалась передо мной. На её правом плече висел рюкзак, украшенный пёстрыми значками. В руке она держала пакет-майку, в котором угадывались банка энергетика и слойка.

— Ну, пока.

— Ты уходишь? — спросил я.

— Да, — она прислонилась к полкам и смотрела на меня, словно ждала чего-то ещё.

— Классный у тебя обед, — я кивнул на её пакет и нерешительно махнул рукой на прощание. — Ладно, пока.

И она ушла. А я остался среди ящиков со свежим хлебом и смотрел в стену, в то место, где она только что стояла.

«Почему ты не спросил её телефон?» — промелькнуло в голове.

«А надо ли оно мне?» — тут же мысленно прозвучал мой ответ.

«Мучиться ведь будешь. Вдруг она уже никогда не придёт сюда?» — предразнил внутренний голос.

«Вот если придёт снова, тогда и спрошу!» — дал я сам себе обещание.

Дни пролетали один за другим. Будто кто-то взял бумажный календарь и одним движением прошелестел страницами. Я брал смену за сменой, но она всё не появлялась. Мне было плевать на деньги, даже не могу вспомнить, сколько у меня тогда выходило за эти часы. Точно копейки, ведь это в сущности была хорошая подработка для студентов, а не для мужчины с кучей обязательств. Я подыскивал постоянное место, но образ Тани не оставлял в покое, и я упрямо продолжал ездить в подвал на Жуковского.

Наконец одним утром я не выдержал. Дэн сидел за рабочим ноутбуком и проверял поставки товаров. Кажется, мы были с ним одногодками. Его побаивались и слушали беспрекословно - крепкий бородатый мужик, весёлый, но из тех, кто за словом в карман не лезет. Или за кулаком. Его уволили с прошлого места за рукоприкладство. Тем не менее, мы быстро сработались:. у меня было много опыта, я никогда не опаздывал и его это устраивало.

— Слушай, Дэн, а Таня часто сюда выходит? — я еле выдавил из себя этот вопрос.

— Какая? — равнодушно ответил он, не отворачиваясь от экрана.

— Ну в очках которая.

— Мелкая, что ли? — топорно уточнил Дэн. Точно, ему бы с его параметрами заведовать пилорамой, а не вот этим всем.

— Ну наверное. Блондинка, — подытожил я.

— А что, понравилась?- он ухмыльнулся, глядя в свои таблицы. Тут вмешался Колян, чистивший кофемашину:

— Она же выглядит лет на пятнадцать.

— Да нормально она выглядит! — я деланно возмутился.

— Не переживай, придёт точно, - успокоил меня Колян - Но вообще она мне не нравится.

— Почему?

— Ну то, как она разговаривает. Тон у неё — не знаю, как это назвать. Надменный, что ли. О, смотри! — Колян показал нам бутылку с сиропом для кофе. Внутри трубки сифона, оказавшись в сладком вишнёвом плену, сидел таракан. Мы Дэном уже всякого насмотрелись, так что зрелище нас не удивило. — И как он туда забрался?

— Как они это пьют? — бросил Дэн и вернулся к работе.

В конце концов, когда с больничного вышла Яна, второй замдиректора, я решился обратиться к ней. По рассказам Тани, весной они вместе работали в дарке на Грибоедова. Я был уверен, что у неё сохранился номер или мессенджер Тани. К моему удивлению, на такую просьбу она отреагировала абсолютно спокойно. Словно я спросил у неё который час, а не контакты подруги. Яна отправила мне ссылку на её мессенджер. Казалось бы, всё — бери и пиши. Но я жутко стеснялся и вместо этого часами обдумывал тексты и её возможный ответ.

Колян знал о моих мучениях и на протяжении трёх дней подкалывал:

— Ну что, ответила тебе любимая?

— Нет, я ещё не писал, — я старался придать своему тону больше безразличия. Но Колян всё видел.

— А когда напишешь? — не унимался он.

— Завтра.

— Окей. Всё, завтра при мне берёшь телефон и пишешь ей.

А дальше случилось то, о чём Таня не знает до сих пор. Да, она пришла. Я всё-таки дождался. Маховик времени снова раскрутился, часы рядом с ней полетели как минуты. Дэн давал нам поручения в разных концах склада, но мы неизменно оказывались рядом и проводили смену, увлечённо болтая о всяком.

Как сейчас помню, меня попросили починить дверную ручку в туалете. Её в очередной раз оторвали курьеры. Отыскав отвёртку и саморезы, я принялся за дело. Пока я, пыхтя, вкручивал винты, незаметно подошла Таня. Я склонился над ручкой, а девчонка стояла надо мной и с любопытством рассматривала мою работу:

— Ты умеешь делать такие вещи?

— Конечно, — деловито ответил я.

— Так ты мастер на все руки, получается? — посмеялась она.

— А то!

— И значит, можно у тебя номер телефона попросить, чтобы ты что-нибудь сделал мне?

— Конечно!

Она улыбнулась и ушла вглубь коридора. Господи, она сама чуть ли не прямым текстом просила мой номер, а я динамил её из-за собственного смущения! Если бы только она знала, что я уже дня три сижу над черновиком сообщения для неё. Но вечером я всё же собрался духом и написал: «Привет, это Андрей из даркстора. Не против общаться?»

Таня прочитала сообщение. Я всё поглядывал на телефон, изнывая от ожидания. «Пусть она уже отошьёт меня, и на этом всё», — думалось мне. Казалось, так будет спокойнее. Но через пару часов Таня всё-таки ответила, и спокойствия уже не будет. Жизнь разделилась на «до» и «после» встречи с ней. Она была не против, странно было в этом сомневаться. Мне даже не пришлось объяснять, откуда у меня её номер. Мы общались часами напролёт.

— Вспомнил, как ты тогда мучилась с чипсами, — шутя напомнил я.

— Ага. Я королева чипсов, — ответила она.

Мы разговаривали о работе, обсуждали коллег. Как выяснилось, это можно делать бесконечно. Таня снимала комнату на Чернышевской и училась в колледже на ветеринара, а по выходным играла на виолончели в каком-то ансамбле. Она казалась бесконечно интересной. В сравнении с ней я видел себя каким-то серым. И всё ещё не решался пригласить её на свидание.

В один из дней я написал ей. Она собиралась на Жуковского, поработать до вечера. Для меня это был шанс снова легально побыть вместе подольше. Я сказал, что могу доехать до Чернышевской и встретить её, а там вместе пройтись до работы. Она согласилась.

Помню, как вышел из метро, выбрался из толпы и оглядывался по сторонам. Я не очень хорошо знал этот район. Площадь Восстания — да, я сто раз бывал там, а здешние переулки выглядели незнакомо. Таня пыталась спасти ситуацию - отправила в чат точку с геолокацией. Но я плохо ориентировался по картам и скоро обнаружил, что иду куда-то в сторону Шпалерной. Чёрт, совсем не туда. «Андрей, там магазин "Дикси", я напротив», — написала она.

Я бежал, игнорируя светофоры и проскакивая прямо перед бамперами машин. На перекрёстке Восстания и Рылеева я наконец увидел Таню. Она ждала меня, глядя в экран телефона.

— Ну наконец-то! — она радостно оглядела меня, а я стоял перед ней, еле дыша от бега.

Её светлые волосы были распущены и развевались на ветру пышным бледным пламенем. Мы пошли в сторону дарка. Оказалось, от Чернышевской идти было даже ближе, чем с Восстания. Из-за моей оплошности времени оставалось в обрез, и мы быстро шагали вперёд. Я всё перебирал темы для разговоров, стараясь не умолкать и не казаться скучным. Не помню в точности, что я спросил, но Таня принялась рассказывать о том, как меняла причёски. Когда-то она носила даже короткую стрижку и красилась в фиолетовый. Из этого я почему-то сделал вывод, что лет двадцать ей точно есть.

Да, то, как я пытался выведать её возраст, достойно отдельной главы. Спросив её прямо, я нарвался на ответ: «Не скажу». Это был очевидный флирт. И весь вечер на работе я донимал её вопросами.

— Так сколько тебе? — снова спросил я, упаковывая заказ для курьера в пакет. Таня в это время возилась с посылками из маркета.

— А ты угадай, — она не давала мне шанса, а подсказки были слишком размытыми.

— Когда ты закончила школу? — мне казалось, я подбираюсь ближе к ответу.

— Три года назад.

— То есть тебе двадцать один? — торжествовал я.

— Нет, — разочаровала Таня.

— Двадцать?

— Не угадал.

Напротив сидел курьер Алексей, увлечённый алкоголик. Его эта сценка забавляла:

— Ей пятнадцать! — гаркнул он своим хриплым голосом.

Остальные курьеры заржали. Все в подвале уже с интересом следили за нами. Когда нечем заняться, люди любят посплетничать. А уж пообсуждать чужие отношения — это самый смак. Рядом со мной собирала заказы женщина, с ней я не был знаком. Наблюдая за моими попытками, она весело и спокойно добавила:

— Да восемнадцать есть и ладно.

— А тебе самому сколько? — Таня перевела взгляд на меня, удерживая очередную коробку в руках.

— Да ты испугаешься, если скажу.

— Ну значит, не судьба, — заключила она.

— Мне тридцать пять, — я сказал как есть.

Она ничего не ответила и продолжила работу. Смена закончилась, было без десяти одиннадцать, и я сходил переодеться. Курьеры всё ещё суетились, развозя оставшиеся пакеты. Таня же стояла на ступеньках у выхода. Я не просил её, но понял, что она ждала меня. Мы вышли вместе на улицу.

— Прогуляемся? — она улыбнулась, глядя на меня.

Ещё бы я не согласился. Уже давно стемнело, стояла середина сентября. Жёлтый свет фонарей разливался по асфальту, меняя привычный облик улиц. Этот район был в стороне от оживлённых улиц и злачных мест, здесь было тихо. Мы шли, и она рассказывала истории, которые происходили с ней во время поездки к морю, а я слушал и не мог оторвать от неё глаз. Честное слово, не выдумаю, но всё вокруг казалось кинолентой: огромная луна нависла над тёмными очертаниями петербургских крыш - как раз совпало полнолуние. Погода была на редкость тёплой. Не знал, куда мы шли, в этих местах я никогда не бывал, так что она вела меня за собой. Я всё побаивался, что не успею на метро, и украдкой поглядывал на время.

— Мы не заблудимся?

— Нет, круг сделаем и выйдем как раз к станции. А вот там Смольный, — Таня показала куда-то вперёд.

Я кивнул, хотя в темноте так и не понял, где он находится. Здесь для меня всё казалось новым. Между тем она принялась жаловаться на настойчивое внимание курьеров:

— Ой, ты знаешь, ещё на Грибоедова был один, Игорь. Ну он хороший мужчина, то кофе мне приносил, то шоколадку. Но ему сорок два. Конечно, это без вариантов.

— Но мне тридцать пять, — тут я осёкся от своей прямоты.

Но она не смутилась:

— Ты выглядишь моложе. Я даже не подумала бы, что тебе тридцать пять. Ну двадцать семь, наверное. Так я думала. — Она протянула мне сигарету: — Будешь?

Я не отказался, той осенью я снова начал курить. Таня продолжила:

— И ты знаешь, большинство из них ведь женаты. Как бы я хотела, чтобы их жёны оказались на складе и увидели, что они вытворяют!

Странно, но она никогда не спрашивала меня о моих предыдущих отношениях. Хотя имела на то полное право.

Наши «рабочие» встречи повторились ещё пару раз. Таня ждала меня там же, на перекрёстке у «Дикси», а затем мы гуляли допоздна. Она провожала меня до метро к самому закрытию. Домой, в Мурино, я приезжал во втором часу ночи. Для большинства это, безусловно, выглядит забавным. Девушка встречает и провожает парня. Но мы все всё понимали: город огромный, и транспорт диктует свои правила.

Когда мы в очередной раз стояли у вестибюля Чернышевской и прощались, она прильнула ко мне и слегка приобняла. Я же отбросил стеснение и крепко прижал её к себе.

— Сходим куда-нибудь вместе на выходных? — решился я, глядя в её голубые глаза.

— Да, почему нет, — в моих объятиях Таня смотрела на меня снизу вверх. С её ростом я, должно быть, казался ей великаном - Иди, тебе пора.

У турникета контролёр смерил меня долгим взглядом. Наверное, в ту минуту я был так счастлив, что показался ему пьяным.

Мы стали встречаться. Здесь я подхожу к самому главному — я был женат. Причём уже второй раз. Мы жили вместе шестой год, но детей так и не завели. Возможно, это сыграло свою роль, когда я встретил Таню и мой брак дал трещину. До всего этого у меня и в мыслях не было с кем-то знакомиться. Всё происходило так стремительно, что я не успевал принять какие-то решения касательно того, как жить дальше.

Когда я сидел дома, в съёмной студии в Мурино, и видел жену, которая всегда была предана мне, совесть изводила меня. Но стоило войти в вестибюль «Девяткино», как поезд переносил меня в другую реальность, словно портал. Районы этого города меняли мою личность. Наступала какая-то амнезия — я приезжал на Чернышевскую, и жена, Мурино, опостылевшая студия в доме-муравейнике переставали существовать. Заработок, карьера — к чему всё это? Там, в центре, мы жили одним днём.

Тот вечер я запомнил буквально по минутам. Дома я смотрел какие-то видеоролики, жена собиралась на работу в ночную смену. Словно на иголках, я ожидал её ухода. Как там в той пословице? «Муж в Тверь, жена в дверь»? У нас было в точности наоборот. Тошнота снова комом подкатила к горлу. Зачем разрушать всё и делать ей больно? Ради какой-то девчонки? Какое будущее ты видишь с ней?

Но стоило жене покинуть дом, как я схватился за телефон. Таня взяла четырёхчасовую вечернюю смену на Жуковского. Я напросился встретить её и выпить где-нибудь вместе.

Приехав в центр, первым делом зашёл в даркстор, просто чтобы увидеть её. Таня усердно собирала заказы на выдачу. Остальные также суетились, на меня вообще обратил внимание. Я позвал её и предупредил, что схожу в «Галерею» за новой шапкой -заодно и время скоротаю до конца её смены. Покурив и поболтав немного на улице с курьерами, я отправился в торговый центр.

Около одиннадцати вечера, мы наконец встретились. На этот раз погода не баловала, на улице реально подмораживало. Проходя мимо дешёвой пивной на Лиговском, где мы уже бывали, Таня передумала и предложила ещё пройтись. Помню, мы нашли круглосуточный магазин, взяли сигарет и отправились искать какое-нибудь тихое заведение. Но ничего подходящего не попадалось и мы просто бесцельно болтались по переулкам.

Когда мы шли по улице Восстания, я уже капитально отмораживал уши. Таня заметила это:

— А что ты не наденешь шапку, которую купил?

— Мне кажется, она меня старит.

— Так, ну-ка давай! — настояла она и следила затем, как я напяливаю шапку - Тьфу, да ты задом наперёд надел!

По-моему, в ней я сразу стал выглядеть лет на сорок. Хоть и попытался сдвинуть её назад, чтобы чёлка выбивалась наружу.

— Мне кажется, что мы выглядим как батя с дочкой, — резюмировал я.

— Тебе не кажется, — усмехнулась Таня.

А я действительно поглядывал на редких прохожих — не косятся ли они на нас? Хотя ничего такого не заметил. Когда мы стояли на светофоре у перекрёстка, я отважился и аккуратно взял её за руку. Она была холодной, маленькие пальчики казались ледяными.

— Какая же у тебя рука холодная, — как ни в чём не бывало заметил я.

— Они у меня всегда мёрзнут, — Таня пожала плечами и продолжила держать свою руку в моей огромной ладони.- Даже летом.

— Я буду греть твои руки.

И правда, я всячески старался согреть её своим теплом всю дорогу до метро. У станции на площади Восстания мы остановились и уже привычно обняли друг друга.

— Я не хочу в это Мурино возвращаться, — прошептал я.

Она лишь слегка кивнула в ответ.

Мы продолжали стоять, прижавшись друг к другу. Мимо нас проносились машины. Ледяной ветер с залива, как холодное дыхание поздней осени, царствовал на площади и будто пытался разлучить нас. От его порывов волосы Тани то и дело лезли мне в рот. Мне всегда нравился её запах. Не знаю, что это было — какой-то парфюм или просто дезодорант. Но этот тонкий аромат заставлял обнимать её сильнее, желая пропитаться им полностью.

До сих пор не могу сказать, как это случилось. Не было такого, чтобы я стоял и решался это сделать. Помню только, что зарылся лицом в её волосы, а в следующую секунду уже целую её. Ощущение тепла её губ на пронизывающем холоде осенней площади стало точкой невозврата. Во всех смыслах этого слова.

Естественно, домой я не уехал. Мы побрели куда-то в сторону Чернышевской, держась за руки и болтая о пустяках. У Манежного переулка мы снова остановились, и я посмотрел на время. Метро давно закрылось.

— Ну что, мне пора, — Таня снова крепко обхватила меня обеими руками.

— Метро закрыто, — ответил я, сердце у меня колотилось от волнения. Это было заметно даже через куртку.

— Ну ты знал, что можешь опоздать, — промурлыкала она.

В уме я лихорадочно прикидывал стоимость такси и оценивал, за сколько я дойду пешком до «Девяткино». Наверное, к утру.

— Я, кажется, не доеду, — единственное, что я смог из себя выдавить.

— Не, я тебя к себе не пущу, — категорично отрезала Таня.

— Но я же замёрзну на улице! — дубак и правда стоял нешуточный.

— Нет, нет, даже не думай! — она сделала жест рукой. — Я прямо сразу телефон отключу и отложу в сторону.

— Но Таня! — смешно, но я не знал, что делать.

— Я же шучу, глупый, — На секунду встав на носки, Таня неловко поцеловала меня в шею. Через меня будто прошёл разряд тока. Она горячо прошептала — За что ты мне такой встретился?

— Какой?

— Милый, — улыбнулась она - Как ты мне написал? Андрей из даркстора? Как будто продукт из категории скидок.

В ту ночь я впервые остался у неё.

Естественно, в дарксторе наши отношения были на виду. Только ленивый не замечал, с какой теплотой мы относимся друг к другу. Но большинство смотрели на нас с безразличием. Только Колян нашёл в этом неиссякаемый источник для шуток и иногда перегибал палку.

В одну из смен он разбирал посылки из онлайн-маркетов, которые потом предстояло выдать курьерам для доставки по адресам. И среди них вдруг нашлась игрушка — девчачья куколка с золотистыми волосами. Колян повертел её в руках, затем протянул мне. Я оторвался от упаковки заказов:

— Это что? — я с недоверием уставился на детскую игрушку.

Напротив, в курьерской зоне, сидел незнакомый парень-доставщик. Развалившись на стуле, в ожидании заказа он флегматично наблюдал за нами.