Анатолий Арестов Человек дальнего неба

© Анатолий Арестов, 2026

ISBN 978-5-0070-5213-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Родина

Испохабленное в вакханалии жизни слово Родина забыто. Оно брошено на плакаты с одной целью — поднять эфемерный дух и устремления людей к лучшему будущему. Многие трактовали это слово по-своему. Лишь немногие старались на благо настоящей Родины…

Она работала депутатом в местной администрации по коммунальным вопросам. Ей было глубоко наплевать на то, что творится в городе: несанкционированные свалки, поваленные деревья (после недавнего шторма), заросшие обочины дорог — всё это дурнопахнущее и нереспектабельное не приносило удовольствия, но приносило солидные суммы денег. Конечно взяток она не брала, ну, как не брала. До ста тысяч. Большие суммы непременно оседали на банковском счёте её пожилой мамы. Хитрая и умная женщина знала лазейки в законе, психологию людей и всегда имела в голове «план отхода» в случае форс-мажорных обстоятельств, но крепкая и добрая дружба между чиновниками администрации разных рангов, предполагающая взаимовыгодное сотрудничество, нивелировала критические ситуации, так что безнаказанность и вседозволенность крепко опутали эту организацию. Яркие и впечатляющие речи на городской площади на «День России» вызывали у большинства чувство веры к ней, к тому, что она делает на благо города всё возможное. На фоне развевающегося флага России сладкоголосая и велеречивая лгунья продумывала следующий мошеннический ход. Родина для неё не просто слово, а слово, приправленное цифрами с шестью нулями…

Мысли растворились в бесконечности. Мироздание существовало по заданной схеме. Творец предусмотрел всё до мелочей: от ноты, издаваемой соловьём, до ядерной боеголовки, мирно лежащей в пусковой шахте… Познавая мир, человек прыгал от счастья! Он радовался и смеялся как ребёнок, заполучивший песочницу. Он был эгоистом, посягнувшим и посягавшим на всё! Своеволие и опрометчивость иногда обходилось слишком дорого, но человек не стоял за ценой. Материальность мысли… Поток сознания… Может быть, наши мысли с небывалой скоростью летят за пределы Вселенной? Концентрируются в далёких Галактиках и способствуют появлению или зарождению новой жизни? Жизни бестелесной…

Сколько миллиардов жизней человеческих пронеслось под небом? Страдавшие или веселившиеся люди исчезли. Смена не заставила себя долго ждать: новые творцы обуздали плоть планеты Земля, заявили о своём существовании громогласно и богоподобно! Писатели, поэты, художники и архитекторы проникли в духовные сферы; управленцы, рабочие и продавцы — в материальные. Мир прогрессировал, постепенно утопая в деградации. Неизменная низменная сущность сохранилась. Воровство и убийство непоколебимо следовали за шедшими. Тысячи лет движения по одной и той же траектории…

Утренняя изморозь, первая в сентябре, расписала листы и стебли увядающих трав узором. В нежных лучах солнца блестела кружевная паутина, брошенная хозяином-пауком на произвол судьбы. Грунтовая дорога, разделившая степь на две равных части, изгибалась и терялась за жидкой лесополосой в пять-шесть рядов молодых тополей. Жёлтые листья с червоточинами, серыми пятнами и отметинами, оставленными то ли болезнью, то ли вредителем, покидали родные тополя и летели в степную даль, пытаясь пересечь дорогу, как пограничную зону. Одни листы с лёгкостью перелетали препятствие, другие — шумно катились по дороге, но преодолевали её, третьи — оставались на злосчастном участке, влипнув в оставшуюся после лужи грязь… Красивое осеннее утро! Было бы…

Лязг гусениц танков сконцентрированной человеческой ненавистью прокатился по степи. Степь вздрогнула. Грунтовая дорога превратилась в одно пылевое облако, облако наступавшей смерти. Бронированные машины топтали стальными подошвами русскую землю. Десятки фашистских танков с грозными угловатыми крестами проложили себе путь через лесополосу. Молодые тополя с хрустом ломались и падали, листья, словно снопы искр, ещё долго кружили в воздухе в предсмертном танце и опускались на чёрные глыбы раскуроченной земли. Удалявшиеся в пылевом облаке танки уносили с собой шум. Через несколько часов наступила тишина, лишь иногда доносился хруст доламывающегося тополя или падение ветки. Изморозь растаяла, травы покрылись росой, словно слезами предстоящего…

Он сражался за Родину под Курском. Выжил в этом безумии человеческом. Описывать всю мерзость, дерзость и ужас войны — не имеет смысла. Все прекрасно знают, что происходило на полях сражений во время Великой Отечественной. С войны он пришёл героем, «поправил» дом, посадил вишнёвый сад, как и мечтал, женился… Ему исполнилось 89 лет. Министерство сделало прибавку к ветеранским, из края пришла какая-то красивая и яркая грамота или благодарственное письмо от потомков, а от города с цветами и какой-то бумагой, наверное, тоже грамотой, направили ту самую женщину-депутата. Она сопротивлялась, не хотела идти. «Что это я пойду к какому-то старику в полуразрушенную хибару, у него там воняет! Вообще-то у меня столик в ресторане забронирован!» — ответила она мэру с нескрываемым пафосом, но пришлось подчиниться. Система не любила отклонений от нормы. Сказано — сделано, только так.

Обрызгав себя духами сверх меры, она подъехала на служебной «Волге» к дому, где проживал ветеран, поднялась по ступеням, напрягла соответствующие мышцы лица для создания улыбки полной счастья и радости в столь светлый день и переступила через порог…

Родина!

Снег идёт

Снег летел крупными хлопьями. Пять часов двадцать минут утра. Дворник стоял на вверенном ему участке и предвкушал сложность, с которой ему предстоит столкнуться. От устоявшейся положительной температуры воздуха мокрый снег прилипал к поверхности скребка, утяжеляя его в разы. Монотонное движение человека со скребком по ровной территории, прилегающей к поликлинике, привлекло внимание ворон, сидящих в кроне старого вяза. Они всем своим видом выражали недоумение и непонимание: зачем убирать то, что в любом случае превратится в воду? Но это была их, воронья, ошибочная точка зрения.

Дворник медленно, но верно продвигался от центральной площади к торцу здания, где снега было больше из-за порыва ветра, врезающегося в кирпичную стену и оставляющего вытянутый через всю дорогу сугроб. Трудно искать поэтическое вдохновение в том, что забирает у тебя силы — в бездушном сугробе! К восьми часам началось движение машин с людьми и движение людей без машин на работу. Их хаотичное поведение мешало дворнику двигаться по заранее выбранной траектории, облегчающей и без того тяжёлую работу. Противостояние человека стихии продолжилось. Ранее очищенное пространство вновь покрылось тонкой снежной пудрой, обесценивая все усилия…

Водитель Степан открыл скрипящую дверь в железных воротах больничного гаража. Тёплый, застоявшийся воздух с приятным ароматом бензина вырвался в безграничное пространство. Белая ласточка — ВАЗ четырнадцатой модели стояла на своём месте. Тонированные задние стёкла отражали мерцающий свет ещё не набравшего силу прожектора, высохшие потёки грязи на крыльях напоминали об острой необходимости мойки. «Вечером…» — подумал Степан и потянулся к чайнику. Лёгкое нажатие кнопки, ожидание в течении трёх минут и, бумажный пакетик уже медленно тонул в объятой паром кружке. Первая утренняя сигарета не принесла ожидаемого удовольствия. Сизый дым истлевшего табака смешивался с паром горячего чая и возносился к потемневшему от выхлопных газов потолку. Зимнее утро наглым образом не хотело начинаться так, как нужно. Холодный ветер порывами нёс острые снежинки, расстилая их по бетонному полу гаража. Закрыв дверь плотнее, Степан остановил взгляд на покрытом пылью телевизоре. «Может включить?» — пронеслась мысль, но быстро исчезла, не получив должного рефлекса тянущейся к пульту руки. Серые тучи, как газ из выхлопной трубы, продолжали таинственное шествие по небу. По закрытым воротам кто-то шоркал. «Дворник, — вспомнил Степан, — тоже мне работёнка. Не позавидуешь!» Дворник сдвигал снег от гаражных ворот, но, через несколько минут плюнул и, выговорившись трёхэтажным матом, направился в здание напротив гаража, обтёр ноги о железную решётку, предназначенную именно для этих целей, и скрылся, хлопнув на прощание дверью.

Машина, с мерно работающим двигателем, стояла возле эстакады и ожидала хозяина. Степан присмотрелся к небольшому сколу возле зеркала заднего вида, поморщился и уселся в водительское кресло, чтобы не портить себе и так никудышнее настроение. Подъехав к запасному выходу больницы (куда с утра шмыгнул дворник), он принял пассажира — девушку в белом комбинезоне, закрывающем всё, кроме глаз, и державшую в руке «сундучок» с набором для взятия проб. Приветствие и лёгкая шутка по поводу неудачного утра начинали приносить положительные впечатления. Чем-то озадаченный дворник вышел на улицу, посмотрел по сторонам, снова плюнул и скрылся за дверью — данная ситуация развеселила сидящих в машине. Девушка достала белый тетрадный лист, на котором виднелись написанные от руки адреса возможных больных… ВАЗ четырнадцатой модели скрылся за углом больницы. Повалил снег.

Обрывки сознания

Триста двадцать тысяч лет назад расчерченная глубокими трещинами пустыня неимоверно разогрелась под смертельными лучами палящего светила… День, рано или поздно должен был закончиться, отдав положенное время в сутках, ночи. Всепоглощающая тьма обволакивала Землю космической несдержанностью. Мрак вырывался из горнила Вселенной. Дальние звёзды боялись нести отражённый свет. Нечто бродило по Земле…

Откупорив бутылку шампанского, один из миллиардов людей на планете, посмотрел на звёзды и отставил бутылку с играющими пузырьками к бордюру. «Новый год — не такой и новый, веселье — закончилось ещё в детстве, вместе с запахом мандаринов и ёлки. Что сейчас? А что сейчас? Ничего! Ровным счётом ничего, кроме долгов по ипотеке, кредита за ведро с болтами — машину, так хорошо и нежно разрекламированную по телевизору и кучи мелких обязательств.» — подумал Роман и пошёл, куда глаза глядят.

Снежная седина, развивающаяся от ветра по асфальту, напоминала космы старой колдуньи, пытавшейся схватить человека за ноги и утащить в своё царство. Вспышки галогеновых ламп проезжающих автомобилей выхватывали куски снежной седины и загоняли их под колёса, принуждая закручиваться в вихре. Один из миллиардов людей шёл по тротуару большого города, в стремлении заставить себя почувствовать праздник. Тщетно! Свернув за угол в неосвещённую фонарями улочку, он увидел приближающуюся, размытую фигуру. Это была девушка. «С наступающим! — произнесла она, — вы веруете в Бога?» Такого вопроса, в такое время, Роман, если честно, не ожидал. «Нет! — утвердительно произнёс он и пошёл дальше, изредка оглядываясь на отдаляющуюся, размытую фигуру. — Сектанты! Не спят и не празднуют.» Тёмная сторона тротуара становилась ещё темнее, не стало проезжающих машин, только метель усилилась окончательно. Потоки снега врезались во всё без разбора. Он засунул руки в карманы куртки и прижал её сильнее, чтобы от бесчинствующих порывов ветра под неё не проникал холодный снег. «Значит ты в меня не веруешь? — раздался голос в голове, — зря, конечно… Ты хочешь миллионы лет бродить неприкаянным по земле? Или ты одумаешься, сын?» Романа поразила ниоткуда взявшаяся мысль, плюс ко всему она была произнесена чужим голосом в его голове: «Неужто шизофрения на Новый год? Вот так подарок!» — испуганно произнёс он и… проснулся в набитой людьми маршрутке.

«За проезд платить будете? Сколько раз можно повторять! Напьются, потом ездят невменяемые…» — противный голос кондуктора вернул к суровой реальности. Роман грозно посмотрел на неё и протянул деньги за проезд: «Здесь выхожу…» — без лишних формулировок отчеканил два слова. Выпрыгнув из маршрутного такси на грязный «пятачок» тротуара, он краем глаза увидел в остановившемся троллейбусе ту самую девушку из сна… Что-то оборвалось внутри, поток воспоминаний нахлынул ужасающей волной, стирающей иллюзорные границы между происходящим и бушующими воплями подсознания. Он вспомнил всё… Чувство колоссального могущества вливалось в живую ткань человеческой оболочки, глаза наливались мраком, пылающие огнём мускулы прожигали одежду — ему так казалось…

Роман сидел в психушке на стуле у окна с прочной железной решёткой, покрашенной в синий цвет, и любовался падающими снежинками: они обгоняли друг друга, стараясь быстрее утонуть в огромнейшем сугробе. Слаженная, но вместе с тем хаотичная игра кусочков льда приносила успокоение — ему так казалось. Всё было проще, неоднократно введённый препарат действовал…

Ему так всё надоело. Всё. Абсолютно. Бесконечное движение мыслей о заработке, о становлении себя в жизни, о вечных улыбках другим людям, о нужности вранья в тот или иной момент. Вечная озадаченность и озабоченность. Даже постепенно меняющийся город не вызывал никаких чувств. Делали новые дороги для автомобилистов — зачем? Чтобы какой-нибудь придурок на японской развалюхе с форсированным в гараже двигателем гонял со скоростью 150 и бил фонарные столбы, убивая себя и калеча окружающих? Отремонтировали Дом культуры — для кого? Для малолеток, которым не нужна культура, им бы зайти за угол ДК да выпить как следует, а не смотреть какой-то там спектакль про плачущего и страдающего мужчину, которому не дала мадам. Всё. Всё надоело… Ответственность, безответственность — какая разница! Любой человек хочет всего лишь одного — обогатиться, как ни крути, не ставь мораль и нравственность превыше всего. Врём. Нескончаемо врём себе, родным, друзьям, чужим людям: какая ты красивая, какой ты умный, какой ты сильный — с единственной целью: что-то поиметь взамен. Нет. Бог, скорее всего, планировал не то, что есть на самом деле. Многомиллиардная кучка пакостников из века в век творит одно и тоже, занимается одним и тем же. Когда уже прискачут обещанные всадники апокалипсиса на зловещих конях? Пора уже. Давно пора…

— Роман, вам стало лучше от таблеток, которые я прописала? — спросила врач и через очки пристально посмотрела на пациента — парня тридцати пяти лет, нигде не работавшего на момент обострения психического заболевания.

— Немного лучше. Правда всё в тумане перед глазами и слабость. — нехотя произнёс пациент.

— Не переживайте, препараты сильнодействующие, много побочных эффектов, но они помогут вам вновь встать на ноги, стать полноправным членом общества!

— Членом… Неужели другого слова не нашлось? — отшутился пациент, как ему казалось. На деле шутка не прошла.

Врач всем своим видом показала, что не придала этому значения. За бронебойной маской профессионала психиатрических наук вообще была женщина? Вроде шуточка ниже плинтуса, а эмоций — ноль! Видимо, сказалась многолетняя тренировка на безумцах…

— Вы мне нравитесь. Давайте дружить? — выдал пациент.

— Не положено! Медицинская этика не позволяет, да и муж у меня есть. — коротко и ясно ответила врач, что-то записывая новенькой ручкой в истории болезни.

— Тогда ладно… — пациент бросил два слова в воздух и уставился в белый угол потолка, где штукатурка отслоилась от стены.

«Интересно, этот кусочек упадёт сейчас или позже, когда я вернусь в следующий раз? Если он упадёт без меня, а другой кто-нибудь заметит? Может санитарка вымоет полы и выльет его с грязной водой в унитаз, или чьи-то ноги растопчут его в крошки? Жаль…» — подумал пациент и вновь перевёл взгляд на доктора.

— Что ж… Идите домой. Приходите через два дня, мы поставим вам систему — почистим кровь от токсичных продуктов распада препаратов и посмотрим, что делать дальше. — произнесла врач, одной рукой поправляя чёрную прядь, другой показывая на дверь…

Через два дня Роман не пришёл. Посмертная судебно-психологическая экспертиза признала факт суицида.

Жизнь человека

Каждое мгновение тает в песках времени, уносится прочь. Безвозвратно. Что-то остаётся в памяти, фрагментируется, сжимается до мимолётных воспоминаний. Человек, с присущим только ему телом, мировосприятием, движением в пространстве — живёт, дышит, что-то принимает от этого мира, что-то пропускает мимо себя, как ненужное именно его природе, его сущности…

Человек начал работать в двенадцать лет — помогал на полевых работах в колхозе. Время было такое, да и есть хотелось… После школы отучился в ПТУ на тракториста-машиниста широкого профиля, пахал целину на ДТ-54, получил медаль «За освоение целинных и залежных земель», позже переехал в город, где отучился на трубоукладчика. Женился. Отдал лучшие годы жизни строительно-монтажному управлению, стоя по колено в глинистой жиже и откапывая прорвавшуюся трубу…

Время пролетело незаметно. Инфаркт. Пенсия по инвалидности. Старенький строительный вагончик — подарок от работодателя, впоследствии проданный арендаторам земель сельхозназначения. Новое увлечение, приносящее небольшой доход — продажа выкопанных корешков хрена и солодки на базаре, собирательство металла и его сдача дали возможность приобрести велосипед «Урал». Нет, не новый, собранный из запчастей. Поле. Берёзовая лесополоса. Велосипед лежащий на боку. Сумки и мешки, намотаны на раму велосипеда. Человек отдыхает. Смотрит в небо, о чём-то думает… О прошедшем времени? О лучших моментах жизни? Останется загадкой навсегда. Это его сущность, это его природа — нераскрытая никому и непонятая никем. Это его небо…

Время отсчитывает секунды. Инсульт. Частичная парализация. Человек погрузился в свой внутренний мир. Второй инсульт и смерть на свежевскопанной земле под цветущей майским цветом яблоней. Безвозвратно и бесследно пропали его мысли, его чувства, он сам. Человек ушёл, оставив дочь и внука, пишущего эти строки…

Увольнение

И надо же было ему согласиться на покраску пятидесяти метров забора из чугунных решёток. Тем более в отпуске! Но материальное поощрение со стороны руководства организации взяло верх! Обещанная доплата к скромной зарплате не помешает! Июньские дни были душными, ни капли дождя не пролилось с самого апреля. Природа изнывала от засухи: скрюченные и пожелтевшие тополиные листья усеяли серую поверхность тротуара, скошенная трава в газонах пожухла и покрыла медленно отраставшие растения плотной коркой. Жестяные банки с эмалью ровными рядами стояли в складском помещении, краска цвета морской волны пахла далеко не морским бризом! Едкие пары, казалось, врывались через нос, проникая во все клетки организма.

Некоторые любят заниматься медитацией, погружаясь в подсознание. Техник много, но самая лучшая техника — долгая и монотонная работа. Неровная поверхность чугуна с впадинами и раковинами не давала возможность совершить покраску быстро, приходилось подолгу останавливаться на одном месте, втирая кистью свежую краску в место, где отвалилась старая…

Сиреневые листья секвой засверкали в лучах солнца, какая-то неведомая птица пропела райским голосом, холодный ветер срывался вертикальным потоком на разгорячённую голову, ворона, как «Юнкерс», совершила экстренную посадку на заброшенный аэродром газона, подняв облако пыли в турбулентных потоках… Сознание унеслось в неведомые дали, прихватив с собой клочок реальности. Потёки краски на ограде, словно слёзы чугуна о своей многолетней и плодотворной работе по охране территории от посягательства бездомных собак, капали на бетонную дорожку — интоксикация парами краски сделала своё дело!

Александр Михайлович отошёл в сторону от злосчастной ограды, присел на скамейку, радужные круги перед глазами и приятная слабость в ногах прошли. «Хватит на сегодня, иначе быть беде! Что-то я перестарался!» — подумал мужчина, неспешно собрал банки и кисти и направился домой, тем более сегодня у него был День рождения…

На новом месте работалось по крайней мере спокойно. Александр достал чашку, налил чай и вспомнил старое место работы… Да. Нервы потрепали ему изрядно. Комиссия за комиссией, полиция, вышестоящее начальство. Его признали невиновным, но после этого случая ему пришлось уволиться. Он не смог бы работать дальше, понимая, что он всего лишь винтик в строго подчинённой системе, которая возьмёт, обнадёжит, но потом перемелет и выплюнет. Из-за этого крайне неприятного инцидента у Александра начались проблемы с сердцем и появилось повышенное давление. Большинство мужиков встало на его сторону, но оказались и другие — завистливые и ожидавшие какого-нибудь события, чтобы насладиться страданием ненавистного им человека…

— Новая техника лучше по всем показателям: и производительнее, и проворнее в управлении! — заявил Александр Михайлович и залез в кабину Джон Дира. Зелёный трактор смачно заурчал мотором и поехал по полю. Весенняя культивация была в самом разгаре! Александр Михайлович — самый неутомимый труженик в хозяйстве всегда добивался высоких показателей, поэтому ему и доверили новенький заграничный трактор, конечно, после процесса обучения. Мужики с машинно-тракторной станции обступили заокеанского монстра, долго рассматривали, трогали блестящие и ещё не покрытые пылью механизмы. Больше всего мужиков восхитила кабина: просторная, с кондиционером и холодильником, магнитолой и огромными стёклами. Они не могли наглядеться на такую роскошь.

— Повезло Александру… — с лёгкой ноткой зависти произнёс Иван. — Мне бы такой агрегат! Мой трактор давно уже должен быть на базе по приёму металла.

— Ничего! Ты молодой ещё, подожди и тебе доверят новую технику. Директор сказал, что на следующий год запланировано купить ещё три трактора. — ответил Михаил и похлопал парня по плечу.

— Какой купить? В кредит всё. Да и техника, которую мы считаем новой, вдоволь поработала на полях каких-нибудь лордов или маркизов. — знающе опроверг сказанное Иван.

Мужики ещё немного постояли у кромки поля и пошли в гараж. Весеннее утро набирало обороты, как в природе, так и в житейских делах человека. В тополиных посадках щебетали птицы, люди разговаривали о насущных проблемах — всё шло своим чередом…

— Как мог новый трактор сгореть? Объясните! — директор вне себя от гнева сидел в кресле и размахивал руками. Александр стоял возле директорского стола и мял в руках свою кепку.

— Скорее всего проводка подвела. Трактор же до покупки стоял на складе, вот мыши и погрызли оболочку на проводах.

— Какие мыши? Ты знаешь сколько стоит эта техника? Сколько нам выплачивать за неё придётся? — выпалил директор и покраснел от гнева.

— Трактор застрахован. Приедет комиссия и разберётся в чём и чья вина! — сердито ответил Александр. — Или вы на меня решили повесить сгоревшую технику? Знаю я вас, прохиндеев! Всё! Не о чем больше нам говорить!

Он развернулся и вышел, хлопнув как можно громче дверью. Ему было обидно из-за творившейся несправедливости. Трактор задымился на середине поля, он выскочил, израсходовал два баллона огнетушительной смеси, под конец начал закидывать землёй моторный отсек, но ничто не помогло! Успел даже вызвать по рации пожарную машину, но пока она доехала по мягкой почве, обугленный трактор уже не нуждался в тушении…

Маленький человек

До пенсии Татьяне оставалось три года. С предыдущего места работы она уволилась из-за конфликта с начальницей — та слишком многого хотела, так сказать, как в Советском Союзе — работайте за идею, но за проделанную работу денег не ждите! Такой расклад вещей никак не устраивал Татьяну и в один прекрасный момент она высказала всё что хотела. Конечно после этого крайне недружелюбного тет-а-тета пришлось уволиться и отработанные двадцать лет не стали преградой и защитой для «беззащитной» работницы. Начальник всегда прав, хотя и не прав. Татьяна сидела дома на кухне. Пар от горячего чая поднимался вверх, затуманивая трудовую книжку, лежавшую на краю стола. Женщина вспомнила первый день работы… вот уже двадцать лет прошло! Сколько десятков, а то и сотен километров коридоров было вышаркано шваброй, сколько грязных унитазов надраено до блеска, сколько соплей и плевков вытерто половой тряпкой. А сколько половых тряпок переменила она? Не сосчитать! Грусть перемежалась с состоянием страха. Что делать дальше? Как жить? Она так привыкла к коллективу, к каждому уголку организации, к выбранному пути от дома до работы, даже сон заканчивался в половину седьмого утра — организм настроил внутренний будильник! Двадцать лет! Помешивая чай ложкой, Татьяна не знала о чём думать, мысли о работе захватили разум, внутренний монолог усиливался в тишине квартиры: