Анатолий Пак Купол. Начало

Глава 1 Год до кошмара

Дверь держалась на честном слове и на комоде. Комод был бабушкин, дубовый, невероятно тяжелый, из тех, что переживают три поколения, две войны и один неудачный ремонт или переезд. Именно поэтому Игорь неимоверным усилием, каким-то чудом придвинул его к двери первым. Логика была железная: если что-то в этой квартире и способно остановить конец света, то только мебель, которую невозможно поднять даже вдвоем.

Он подпер комод плечом. С той стороны в дверь давили.

Не колотили и не ломились, как ломятся пьяные соседи или коллекторы. Давили ровно, спокойно, без злости и без спешки, будто кто-то очень терпеливый решил открыть консервную банку таким странным способом и никуда не торопился, потому что банка все равно никуда не денется. Металлическая дверь, как утверждал продавец, очень надежная и хорошая, начала медленно выгибаться внутрь, как картон.

«Так не бывает», - подумал Игорь.

Он вообще много чего думал в этом сне, и все - не по делу, как во сне и бывает.

Между косяком и полотном появилась щель. В щель просунулись пальцы - слишком длинные, слишком белые, с ногтями, аккуратно обломанными почти до мяса, - и потянули дверь на себя. Просто отогнули, почти не прилагая усилий.

В щель на Игоря смотрело лицо. Оно было почти человеческим. Именно что «почти». Кожа гладкая, бледная, как у утопленника, который еще не успел долго пролежать в воде, раздуться и перестать походить на человека. Глаза не мигали. Совсем. Просто смотрели очень внимательно, изучающе, как покупатель смотрит на витрину, прикидывая, что взять. И на лице не было ничего. Ни ярости, ни голода, ни того минимального, но все равно человеческого выражения, которое есть даже у мертвого. Пустой лист. Чистый, ждущий, чтобы на него что-нибудь записали.

- Ребят, - сказал Игорь этой твари. Голос у него сорвался. - Ребят, вы, наверное, ошиблись квартирой.

Тварь склонила голову набок. Идеально ровно, градусов на сорок, будто у нее внутри был шарнир, а не шея. И замерла - так, будто записывала. Запоминала интонацию. Учила слово «ребят». Вот тогда Игорю стало по-настоящему страшно.

Тварь посмотрела на Игоря. Из ее рта, за которым сверкнули идеально белые зубы, вырвались невнятные звуки, в которых с трудом можно было разобрать слово, только что произнесенное Игорем:

- Реяят…

Он отскочил от двери, споткнулся о собственный тапок (даже в апокалипсисе он был в тапках - за это отдельное спасибо подсознанию) и заозирался в поисках чего-нибудь тяжелого. Что-нибудь тяжелое в квартире, разумеется, стояло где угодно, только не под рукой, потому что таковы законы жанра. Он метнулся в кабинет.

На письменном столе, среди счетов, зарядок и остывшей кружки чая с надписью «ЛУЧШИЙ СНАБЖЕНЕЦ», рядом с ноутбуком и принтером, стоял танк.

Зеленый, тяжелый, литой Т-34 - но не игрушка. Наливатор. Дурацкий барный набор: корпус танка с поворотной башней, из орудия которой разливают, и шесть рюмок под ним, у каждой ножка в виде патрона. Игорь понятия не имел, откуда взялась эта штука. Он ее вообще впервые видел. И одновременно он видел ее здесь уже который раз, каждую ночь, на этом самом столе, будто она тут и жила, будто всегда была частью его кабинета, будто ждала.

Дверь за спиной хрустнула и сдалась, комод, как игрушечный, отлетел в сторону. Игорь схватил танк за ствол, тяжелый, зараза, килограмма три, наверное, почему то подумал он и когда первая тварь, неловко переставляя ноги, шагнула в комнату, коротко, без замаха, скорее на одном инстинкте, чем осознанно, впечатал ей башню в висок. Получилось криво и неуклюже, но достаточно сильно.

Хрустнуло. Тварь качнулась. Из рассеченной кожи потекла кровь. Только не красная, как у живого существа, а холодного, ненастоящего, аквариумного голубого цвета - такого в человеческом теле быть не может, такого вообще нигде быть не может. Она текла по бледной щеке, тварь этого не замечала, а Игорь замечал. Именно это - не выбитая дверь, не длинные пальцы, не пустые глаза, а вот этот неправильный, спокойный, светящийся голубой цвет - сломало в нем что-то последнее.

Тварь повернула голову. Посмотрела на танк в его руке, на кровь на башне, на Игоря. И, кажется, запомнила. За ее спиной в дверном проеме беззвучно появилась вторая такая же бледная фигура.

Они не спешили. Им некуда было спешить. Ему все равно некуда было деться. Игорь закричал и проснулся.

Крик был так себе - не героический вопль, а какой-то придушенный, жалобный сип, но для четырех часов утра в тишине и такой крик вполне сойдет за корабельную сирену.

Он лежал, уставившись в потолок, и слушал, как колотится сердце. Простыня под спиной была мокрой. В окно сочился тот мертвый серый свет, который бывает только между ночью и утром, когда даже фонари уже устали.

Рядом никого. Юлина половина кровати была застелена, часы на тумбочке показывали семнадцать минут пятого. Жена, администратор ресторана, «задержалась на работе». Опять. Ресторан закрывался в двенадцать, однако Игорь давно перестал считать в уме, во сколько закрывается ресторан и во сколько приходит Юля, потому что арифметика всякий раз выходила обидной, а он был не настолько мазохист.

Он сел на край кровати и обхватил голову руками. За стеной несколько раз глухо стукнули. Соседи проснулись. Игорь замер, прислушиваясь. Снова два коротких, таких же раздраженных удара в стену, с той интонацией, которая без слов означала: «Тише там, люди спят».

- Пятый, - сказал он вслух пустой квартире. - Пятый раз.

Пятую ночь подряд ему снилось одно и то же. Ну, не совсем одно и то же - в этом-то и была самая пакость. Декорации те же: его квартира, его дверь, бледные молчаливые твари - одна или несколько, - которые ломятся в дверь так, будто она из картона, а вместо рук у них гидравлические домкраты. А вот подробности каждый раз менялись и, как он ясно чувствовал, зависели от того, что он делал во сне.

В первую ночь он просто открыл дверь. По-соседски, спросил: «Кто там?» и открыл. Дальше он предпочитал не вспоминать.

Во вторую - забаррикадировался холодильником и полез на балкон. С балкона третьего этажа, как выяснилось, тоже нельзя убежать, если внизу тебя уже ждут.

В третью - пытался с ними говорить. Оказалось, они любят, когда с ними разговаривают. Они внимательно слушали, будто записывали каждое слово и запоминали каждую интонацию. Более внимательных слушателей трудно было представить. Правда, терпения у них хватало ненадолго. Скорее всего, Игорь просто оказался плохим оратором.

В четвертую - прятался в ванной. В ванной он усвоил простую истину: запертая изнутри деревянная дверь - не самое надежное укрытие от тех, кто без труда выламывает металлическую, причем голыми руками. Еще бы под одеяло спрятался, с горечью подумал Игорь.

А сегодня, в пятую ночь, он использовал комод, а потом взял танк и дрался. Это был лучший вариант: Игорь продержался дольше, чем обычно. Секунд на сорок дольше.

Но финал был всегда один. Как ни крутись, как ни умничай, чем бы ни баррикадировался и куда бы ни лез - все заканчивалось одинаково. Смертью, причем его смертью. И криком, с которым он выныривал обратно в четыре утра, в мокрую простыню, в пустую квартиру.

Игорь встал, доковылял до кухни, налил воды. Руки, он заметил, слегка тряслись. Почти тридцать лет мужику, еще не старый, вроде взрослый человек, а руки трясутся от сна, пусть и страшного. Позорище.

- Это стресс, - сказал он сам себе, отхлебнув из кружки. - Юля, работа, эти закупки, ДСП подорожало, ругань с поставщиками и бесконечные споры с обнаглевшим начальником. Мозг перегрелся и лепит из этого фигню. Классика: психика сбрасывает напряжение, читал где-то.

Аргумент был хороший, взрослый и рациональный. Он в него почти поверил. Мешало ровно одно. Одна деталь, к которой Игорь старательно не возвращался уже пятые сутки, потому что стоило о ней задуматься - и «стресс» переставал все объяснять.

Сны были слишком настоящими. Не размытыми, не такими, как обычные сны, которые к утру растекаются в памяти, а к обеду исчезают почти без следа. Эти он помнил поминутно: фактуру бабушкиного комода под плечом, его тяжесть, холод башни танка в ладони, звук ломаемой двери, запах и, конечно, эту страшную боль, от которой он просыпался каждую ночь. Так помнят не сон - так помнят то, что уже было.

Вот это и пугало по-настоящему. Не твари и не голубая кровь, а то, что мозг отказывался признавать все это сном и упрямо воспринимал как случившееся с ним наяву.

А еще была дата. Во сне - то ли во второй раз, то ли в третий - он метнулся мимо стола и на долю секунды зацепился взглядом за монитор ноутбука. Компьютер работал, и в нижнем углу экрана, там же, где всегда, спокойно светились часы и дата. Дата была не сегодняшней.

Тот же август, тот же день, а год был следующий. Ровно через двенадцать месяцев, день в день. Будто кто-то прокрутил ему запись события, которое еще даже не начали снимать.

- Бред, - сказал Игорь холодильнику.

Холодильник, старый, гудящий, ничего не ответил, но осуждающе тарахтел.

Игорь допил воду, поставил стакан в мойку к трем таким же, немытым со вчера, потому что посуда была принципиальной ареной их с Юлей молчаливой войны, и пошел досыпать. Спать не хотелось совершенно, но по своему опыту Игорь знал: если не выспаться, то весь день будешь ходить как вареный. В итоге, как и в предыдущие дни, заснуть ему так и не удалось.

Юля пришла, когда он только начал проваливаться в сон. Звякнул ключ в замке, послышался осторожный, едва слышный стук туфель в прихожей, затем вода в ванной. Все эти звуки говорили об одном: человек вернулся так, чтобы его не заметили.

Он мог бы встать и спросить прямо, где она была до полпятого. Даже сформулировал вопрос в темноте, убрал из него все лишние слова, которые мог бы наговорить в порыве злости. Получился хороший вопрос, ровный. Но задавать его он не стал. Повернулся к стене и сделал вид, что спит, с тем же старанием, с каким Юля делала вид, что не разбудила его. За последний год это стало у них семейным спортом: кто убедительнее притворится, что все нормально.

Цифры не сходились, как ни считай. Ресторан закрывался в полночь, а дорога оттуда до дома занимала не больше получаса. Значит, самое позднее к половине первого Юля должна была быть дома. Но обычно она приходила только около половины пятого. И между этими двумя моментами оставались четыре часа, о которых Игорь ничего не знал и давно уже не хотел знать. Потому что любой ответ на вопрос, где она была все это время, казался хуже самого вопроса.

И где-то за всем этим, спокойно и трезво, без злости, все чаще оформлялась мысль, которую он уже не пытался от себя отогнать: это надо заканчивать. Просто заканчивать, пока они окончательно не превратились в двух чужих людей, которые делят один холодильник и по привычке называют это семьей.

И сегодня в очередной раз все случилось как обычно. К полудню она выспалась, вышла на кухню, уже одетая, чтобы уйти из дома, и налила себе кофе. На Игоря, который выглянул из своего кабинета, даже не посмотрела. Вместо этого задержала взгляд на трех немытых стаканах, и по ее лицу скользнуло знакомое выражение: «И с этим человеком я живу». Игорь уже знал, какая мысль обычно следовала за этой: «Он даже зарабатывает меньше меня». Она не раз произносила это вслух во время их ссор, иногда прямо, иногда как упрек, который должен был объяснить, почему она имеет право делать все, что ей захочется.

- Пельмени в морозилке, - сказала она, наливая кофе и глядя в окно.

- Понял, - ответил Игорь.

- Если захочешь поесть, сам сваришь.

- Ну а кто еще?

Пельмени он еще варить не разучился. Она сделала несколько глотков и уже у двери остановилась.

- Сейчас я в салон, а потом сразу на работу. Я сегодня, скорее всего, опять поздно. Ресторан в полночь закрывается, но потом уборку надо проконтролировать, так что раньше часа, наверное, и не жди.

- Я тебя и не жду - буркнул Игорь.

- Ну вот и хорошо.

Она взялась за ручку двери.

- Если совсем задерживаться буду, напишу.

- Напиши.

- Ладно.

Она ушла. Игорь посмотрел, как за ней закрылась дверь - обычная, целая, не выгнутая внутрь, и задержал на ней взгляд на несколько секунд, то ли ждал, что Юля вернется и скажет что-нибудь человеческое, то ли что дверь начнет спокойно, механически прогибаться ему навстречу. Но не произошло ни того, ни другого. В прихожей остался только запах ее духов, который через какое то время тоже исчез.

Игорь работал из дома, как повелось со времени ковида, менеджером по закупкам в мебельной фирме - снабженцем, что в переводе на человеческий означало «человек, которого одинаково ненавидят и поставщики, и производство». Он сидел за тем самым столом, где во сне стоял танк, в трениках и растянутой футболке. С восьми утра выбивал у завода отсрочку по фурнитуре, а у логистов - машину, которая то ли сломалась, то ли уехала на халтуру. К обеду он поругался с менеджером по имени Эдуард, который, Игорь был уверен, существовал исключительно для того, чтобы портить ему жизнь, а после помирился с ним же, потому что альтернативой было искать нового поставщика петель, а это хуже смерти.

Про сон он к обеду почти забыл, загрузив себя работой, а потом позвонили в дверь.

Курьер. Пожилой дядька, живой, потный, красный, с планшетом и большой коробкой, которую он поставил у ног.

- Смирнов Игорь? Распишитесь.

Коробка была увесистая, обклеенная скотчем с надписями на двух языках, и обратный адрес Игорь узнал раньше, чем прочитал. Минская область. Андрей Юшкевич. Андрюха. Друг детства. Пять лет назад Андрюха уехал в Беларусь «по работе, на полгодика» и, как это водится, осел там намертво, обзавелся акцентом, любовью к драникам и привычкой поздравлять Игоря с днем рождения посылками. Своеобразными. А день рождения у Игоря был как раз послезавтра.

- Опять что-то отчебучил, - пробормотал Игорь почти нежно, волоча коробку на кухню.

В прошлом году Андрюха прислал в подарок мини-бар в виде канистры для бензина. В позапрошлом портрет, Игоря в виде Наполеона. Андрюха свято верил, что подарок должен быть не полезным, а бить в самое сердце своей бессмысленностью.

Игорь взял нож, вспорол скотч. Раскидал пузырчатую пленку - Андрюха всегда паковал так, будто внутри почка для трансплантации. Под пленкой обнаружилась открытка и что-то тяжелое, завернутое в упаковочную бумагу. Он размотал и перестал дышать.

В руках у него оказался танк. Зеленый, литой, тяжелый Т-34, с длинным стволом, с шестью рюмками под корпусом, у каждой ножка из гильзы. Наливатор. Идиотский, роскошный, абсолютно бесполезный барный набор в виде танка. Тот самый.

Игорь стоял посреди кухни и держал в руках предмет, которого до этой секунды физически не существовало в его жизни. Которого он никогда не видел, не покупал и не заказывал. Который лежал в запечатанной коробке, ехавшей из-под Минска, а он видел и держал его в руках пять ночей подряд во сне. В своем будущем, до которого оставался ровно год. Открытка выскользнула из пальцев и улетела на пол. Игорь услышал звук собственного сердца: оно стучало так быстро и громко, что казалось, сейчас выпрыгнет из груди.

Игорь очень медленно и очень осторожно, как будто танк мог его укусить, поставил наливатор на рабочий стол.

- Ладно, - сказал Игорь вслух и голос предательски сел. - Ладно, это всего лишь совпадение. Андрюха увидел эту игрушку в интернете, купил, отправил. Ты видел рекламу, отложилось в мозгу вот и вылезло во сне. Все вполне логично, все нормально. Это. Просто. Совпадение.

Он сказал это вслух, стараясь успокоить себя, но где-то глубоко в мозгу шевельнулась противная мысль, а если это не сны, а если все так и будет?

Игорь смотрел на маленький зеленый танк, стоящий на его столе в мирной и пока еще целой квартире, и впервые за пять ночей отчетливо понимал, что послезавтра ему тридцать, а через год, день в день, к нему в дверь начнут ломиться. И у него ровно триста шестьдесят пять дней, чтобы решить, поверить в это или сойти с ума.

Глава 2 Не тупи

Танк стоял на столе среди счетов и проводов от зарядок. Зеленый корпус, задранный ствол, под ним шесть рюмок на ножках из гильз. Игорь уже несколько раз брал его в руки, проверял тяжесть, проводил пальцем по краю башни. Все совпадало. Именно этой штукой он бил тварь во сне - за год до того, как распаковал подарок.

Он открыл ноутбук и набрал: «Танк наливатор Т-34». Танки нашлись сразу. Их продавали десятками, с подарочной упаковкой и без, с обещанием скидок, с многочисленными отзывами, где одни его хвалили, другие ругали и не советовали покупать.

Игорь пролистал фотографии и немного успокоился. Наверняка ведь видел такой в рекламе. Не запомнил, а во сне всплыло. Вполне нормальное объяснение, если не копать дальше. И все же он решил позвонить Андрюхе.

- С наступающим! Дошло? - обрадовался тот. - Ну как тебе?

- Вещь. Слушай, ты мне его раньше не показывал? Фотографию не присылал?

- Нет. Я же сюрприз готовил.

- А давно заказал?

- Да уж давно. Пока нашел, пока отправили. Смирнов, тебе подарок, что ли, не понравился или доставка что-то испортила? Я исправный отправлял.

- Понравился, да и вроде целый он, еще не проверял. Просто показалось, что уже видел.

- Конечно, видел, в интернете их навалом. Слушай, налей себе и не мучай голову. Только сначала промой, там в инструкции написано.

Промывать танк Игорь не пошел. Поставил его обратно, выдвинул ящик стола и достал тетрадь, в которой когда-то собирался вести домашние расходы, но так и не собрался. На чистой странице написал: «Сны». Хотел добавить что-нибудь смешное, но передумал: шутить он и без тетради умел, теперь хотелось хоть немного разобраться.

Он записал, что помнил: одинаковая квартира, бледные твари, голубая кровь. Попытки договориться, спрятаться в ванной, подпереть дверь мебелью - ни одна не помогла. Попытка эвакуироваться через балкон тоже не выход: третий этаж, а летать Игорь не умел даже во сне. Если спрыгнуть, насмерть, может, и не разобьешься, но ноги наверняка переломаешь.

При этом происходящее менялось. Если он убегал в ванную, его находили там, если оставался в кабинете, ломились в кабинет. Он помнил прежние ошибки и пробовал действовать иначе, только конец всякий раз выходил одинаковым.

Игорь покрутил ручку. Повторяющиеся кошмары бывают - он об этом читал, - но легче от этого не становилось, так как ложиться в кровать, заранее зная, что тебя будут убивать, все равно не хотелось. Будильник, заведенный на время перед кошмаром, помогал. Игорь проверил это после четвертой серии своего фильма ужасов. Проснувшись по звонку, он сидел на кухне, потом возвращался в постель, и страшный сон уже не приходил. Зато днем он путал артикулы и злился на людей, которые ни в чем не были виноваты.

Жить так дальше было решительно невозможно, но что с этим поделать, Игорь совершенно не представлял.

День рождения наступил как-то буднично и незаметно на фоне его борьбы с кошмарами и радости не принес. В чате «РЫБНАДЗОР», где они общались с друзьями, Деня предложил оформить вклад «Достойная старость», Марсель напомнил, что скидки на молодость закончились и теперь спрос с него пойдет как со взрослого, а Димон потребовал вытащить именинника на рыбалку, пока тот еще способен сам насаживать червя.

Игорь ответил, что червя и не только пока насаживает без посторонней помощи, и впервые за утро улыбнулся. Свернул чат и снова посмотрел на тетрадь. Ему исполнилось тридцать, он работал, платил за квартиру, умел собрать кухню и вытрясти из поставщика потерянный заказ, а теперь боялся выключать свет. Если бы ему об этом рассказал кто-то еще месяц назад, он бы только рассмеялся.

Перед сном он все-таки отключил будильник, который завел утром сразу после своего страшного пробуждения. Хотел проверить, получится ли задержать тварь в дверях кабинета. В коридоре на него выходили сразу две, а через узкий проем хотя бы не полезут все разом.

Наяву, днем, он был настроен решительно, но во сне его решительность растаяла почти сразу. Игорь снова стоял в прихожей и смотрел, как возле замка изгибается дверная коробка. Из щели сыпалась штукатурка. Кто-то снаружи тянул за край полотна: не бил и не дергал беспорядочно, а наваливался снова и снова на одно место.

- Ребят... вы, наверное... ошиблись...

Голос прозвучал прямо за дверью. Игорь узнал собственную фразу. Прошлой ночью он произнес ее, а теперь ему возвращали его же слова почти без запинки, его же голосом, с той же интонацией, с которой он их произнес.

Дверная коробка вновь хрустнула. Игорь отскочил в кабинет, схватил молоток, который принес из кладовки, и встал сбоку от проема. Перехватил рукоять обеими руками и поднял молоток над головой, собираясь ударить, как только покажется тварь.

Входная дверь грохнула о стену. Бледная фигура появилась так быстро, что Игорь едва успел начать замах. Чуть склонив голову, тварь шагнула прямо к нему, и вместо головы удар пришелся по плечу. Молоток глухо стукнул по ключице и отскочил, не причинив заметного вреда.

Игорь попятился, зацепился пяткой за колесико кресла и ударился поясницей о стол. Тварь уже тянулась к его лицу. Он коротко размахнулся и ударил ее молотком под скулу. Раздался сухой хруст, голова чуть дернулась в сторону, на щеке открылась темная в сером свете рана, по подбородку потекла голубая кровь.

Попал. И почти сразу понял, что этого мало. Тварь схватила его за правое запястье. Игорь потянул руку на себя, уперся ногами и попытался ударить коленом, но тут же его просто дернули вперед. Ноги скользнули по полу, край стола больно прошелся вдоль спины.

Захваченную руку вывернули наружу, что-то хрустнуло возле локтя, и боль, как током, прошила всю руку до плеча. Пальцы разжались, молоток упал на пол, Игорь закричал и вцепился свободной рукой в бледное предплечье. Кожа оказалась холодной и скользкой, под ней перекатывались твердые мышцы. Ни отодрать пальцы твари, ни хотя бы ослабить ее хватку не получалось.

В дверях появилась вторая тварь. Она наклонила голову точно так же, как первая перед нападением. Игорь ударил нападавшую лбом в лицо, больше от отчаяния, чем с какой-то целью. В глазах вспыхнули искры, нос обожгло болью, но хватка ни на секунду не ослабла. Потом его отпустили, но лишь затем, чтобы перехватить за голову. Одна ладонь легла на затылок, другая уперлась под челюсть. Игорь успел понять, что сейчас произойдет, попытался повернуться всем телом, но не успел.

Голову резко отвели назад и в сторону, в шее сухо щелкнуло, ноги подогнулись, а руки перестали слушаться. Он еще видел край стола и лежащий рядом молоток, но уже не чувствовал, как падает. Попытка вздохнуть не удалась, грудь даже не двинулась.

Потом край стола исчез, а Игорь уже сидел в кровати, хватая воздух открытым ртом. Обе руки вцепились в шею. Кожа была целой, голова поворачивалась. Он согнул правую руку, разогнул, снова согнул. Локоть не болел, все работало.

Он проверил еще раз и выдохнул. За стеной дважды стукнули. Теща соседа Жени опять проснулась от его крика. На часах было начало пятого. Сидеть в темноте он больше не мог.

Молоток лежал в кладовке, на своем обычном месте среди инструментов. Игорь взял его, осмотрел стальную головку, серые царапины, пятнышко засохшей краски - ни следа голубой крови. Он положил молоток обратно и пошел в кабинет.

Открыл тетрадь и записал: «Молотком разбил твари лицо, но она продолжила нападать. Из захвата вырваться не смог, сломала руку, потом свернула шею». Помедлив, он добавил: «Повторяют мои слова».

Игорь посмотрел на последнюю строчку. Если они, так же как и он, помнили его предыдущие сны и учились, дело было совсем плохо. Он закрыл тетрадь. На сегодняшнюю ночь все: пока хватало того, что удалось проверить на собственной шее.

Игорь посмотрел на наливатор. С ним тоже не все было понятно. Реклама, случайная фотография, которую он видел, забытый разговор оставляли лазейку для рационального объяснения его появления во сне до получения подарка. Нужна была проверка получше. Для начала можно было изменить что-нибудь в квартире и посмотреть, появятся ли эти перемены во сне. Не переставлять шкафы, а положить на видное место новую вещь. Простую, приметную, такую, которой здесь раньше точно не было.

У плана был недостаток: новую вещь он увидит сам и вполне может потом вспомнить. Поэтому в ней требовалась деталь, которой Игорь заранее знать не будет. Если он сначала увидит ее там, в следующем августе, а потом найдет наяву, объяснить все рационально станет гораздо труднее.

За такой вещью он отправился в магазин. У первого подъезда курил Илья, сосед из другого подъезда. Увидев Игоря, он вынул сигарету изо рта и махнул рукой.