Анастасия Шерр По осколкам лжи

Я вернулась, чтобы отомстить ему. Подонку, лишившему меня самого дорогого и превратившему мою жизнь в кошмар. После того как он растоптал мою душу, после унизительной нищеты, после всего, что хотело меня изничтожить, я выжила. Мой огонь не погас. Потому что я и есть огонь.

ГЛАВА 1

Я думала, что готова. Что смогу смотреть в его глаза без содрогания. Но… Нет. Ещё живо во мне всё, что он сделал со мной. Он и его проклятый папаша. Мурашки по коже и ужас в животе, вот что я чувствую. А ещё, очень сильно хочу ударить его по лицу. Чтобы не улыбался так. Не радовался жизни, как не радуется моя дочь.

— Принеси мне виски, красавица, — бросает в мою сторону равнодушным тоном.

Красавица. Он назвал меня красавицей. Это, конечно, ничего не значит. Он так всех называет. Наверное. Но мне всего на мгновение показалось, что Романов меня узнал. И не просто узнал, а вспомнил всё то зло, что причинил мне тогда.

Конечно же, это лишь мои страхи. Он не узнал. И не узнает. Потому что и не помнил обо мне никогда. Забыл сразу же, как только удовлетворил свою прихоть и растоптал меня. Тварь.

Теперь я выгляжу иначе. Волосы, пластика носа и губы. Я теперь мало похожу на ту глупую девчонку, попавшуюся в лапы зверю.

Я растягиваю губы в обольстительной улыбке, которую репетировала перед зеркалом сотни, если не тысячи раз. Начала ещё в сумасшедшем доме, куда меня запер его отец.

— Конечно. Сейчас, — пока наливаю за шторкой виски, пробегает мысль подсыпать ему яда. Но есть два «но». Во-первых, слишком просто и быстро. Во-вторых, яда у меня нет. Но это неважно. Понадобится, достану. Только я не хочу спасать его от наказания. Лишь после того, как моя месть свершится.

Прошло пять лет с тех пор, как меня выпустили из клиники для душевно больных. И семь со времён, когда всё произошло. Я больше не Гущина Аня – заучка, идущая на золотую медаль. Я теперь Лика Волгина – стюардесса. Красивая, эффектная, но одинокая женщина. Это однажды изменится. Когда я поставлю жирную точку после слова «месть».

— Ваш виски, прошу, — подаю ему бокал с широкой белозубой улыбкой. Он же, подняв глаза на меня, быстро окидывает придирчивым взглядом. Сердце застревает в горле от мысли, что он мог меня узнать. Но здравый рассудок кричит об обратном. Он не может меня узнать. Я здорово изменилась. И не только лицо. Из угловатой, плоской, сутулой Анечки я превратилась в Лику – эффектную, фигуристую, красивую женщину. Моя биография безупречна, к прошлому не подкопается даже Романов с его возможностями.

— Спасибо, — он принимает бокал и, бросив взгляд на бейджик, добавляет: — Лика.

— Пожалуйста, — улыбаюсь всё так же соблазнительно. Я буду не я, если он не возьмёт у меня номер телефона.

И как только выравниваю спину, чтобы уйти, он берёт меня за запястье. Моя рука дрогнула. Не от неожиданности, а от воспоминаний. Я тогда хотела сбежать, и он точно так же схватил меня за запястье. Я помню всё. Каждую мелочь, каждое прикосновение. И каждый его взгляд. Вот как сейчас. Он заинтересован.

— Что делаешь по прилёту, Лика? — клюнул. А по-другому и быть не могло. Уж кто-кто, а бабник Романов не упустил бы такой шанс. Я хорошо его изучила за пять лет. Как лягушонку препарировала.

— Еду домой и ложусь спать, — улыбаюсь ему обольстительно, но не настолько, чтобы показать своё желание стать очередной в его списке. Слишком рано. Он не любит слишком доступных девиц. Я хорошо изучила его вкусы.

— А как насчет кофе или чего покрепче?

— О, думаю нет. Извините, — не объясняя свой отказ, ухожу. В мои обязанности не входит соглашаться на все его предложения. Может у прежних стюардесс его личного бизнес-джета было иначе, но со мной этот номер не прокатывает.

Забежав за шторку, закрываю глаза и медленно выдыхаю. Всё нормально, Лика. Ты сможешь. Он уже клюнул, так что твой план сработает. Осталось напустить немного загадочности и сбежать по прилёту. И тогда он точно бросится за мной. Мужчины не любят, когда им отказывают. Их это бесит, раздражает и рвёт на куски. Особенно таких избалованных и пресыщенных, как Романов. Этот подонок не успокоится, пока не покорит меня.

После посадки он всё же подходит ко мне, закрыв собой выход к трапу. Усмехается своей кривой, циничной усмешкой.

— Дай телефон.

— С чего вдруг? — всё та же дежурная улыбка.

— Ты мне понравилась.

— Ну, я с вами летела впервые, вдруг ваша постоянная стюардесса заревнует?

— Я её уволил. Криворукая была.

— Сочувствую.

— Мне или ей?

— Ей, конечно же.

— А ты любишь поиграть, да? — склонив голову набок, смотрит мне в глаза. Ненавижу прямые взгляды. Особенно его. С каждой секундой всё страшнее, что он может увидеть во мне Анечку.

— Нет, я люблю поспать. Разрешите?

— Не выпущу, пока не дашь телефон.

— Хорошо, только не названивайте по ночам, моему парню это может не понравиться.

Хмыкнув, записывает телефон. Разумеется, ненастоящий, я его выдумала на ходу. Нужно пробудить в нём охотника.

— Спасибо, Лика. Я позвоню. Возможно, ночью, — криво усмехается, показывая мне, что плевать ему на моего парня. Романов в своём репертуаре. Ничего не изменилось

ГЛАВА 2

Семь лет назад

Он так красив… Такой сильный и мужественный. Да, лицом слегка грубоват, но ведь для мужчины это не главное. Ему идёт брутальность, с которой он вышагивает по залу ресторана. И снова не один. Теперь с ним брюнетка. А на прошлой неделе была блондинка. Я их замечаю, потому что тайно влюблена в него. И каждая его девушка заставляет меня тихо ревновать. Они красивые, высокие, фигуристые. Скорее всего модели или певички. Меня это не волнует. Волнует только он. Но, глядя на себя в зеркало, я понимаю, что мне с таким мужчиной не быть никогда. Просто, потому что он из другой касты. Как говорит моя подруга Женька, слеплен из другого теста.

Он намного старше меня. Не старик, конечно. Взрослый мужчина. А мне всего двадцать и нет ничего, кроме комнаты в коммуналке и работы. У нас хороший ресторан. Дорогой. Официанты зарабатывают хорошо, а потому я не жалуюсь, хоть и здорово устаю. Работать по пятнадцать часов в сутки сложно, но я привыкла. Насобираю денег на учёбу и стану кем-то большим, чем «Эй, девушка!».

Красавец со своей подругой присаживаются за мой стол и я, показав Женьке язык, бегу с планшетом к столику.

— Добрый день. Меня зовут Анна и сегодня я буду вас обслуживать. Возьмите, пожалуйста, меню, — кладу перед ними две папки, отхожу в сторону, чтобы дать время определиться с заказом. Дожидаюсь его кивка и подхожу на дрожащих ногах. Сегодня он ещё брутальнее, чем обычно. Ему идёт щетина. В груди всё замирает в сладком предвкушении, а сердце так стучит, что кажется, вот-вот вырвется.

Он заказывает мясо и кофе, а девушка салат и стакан сока. Стесняется его… Я бы тоже стеснялась. Да что там… Я бы в обморок свалилась, если бы он предложил мне сесть с ним за один стол.

После обеда он, как обычно, расплачивается картой, но в папку со счетом бросает кругленькую сумму чаевых. Пожалуй, там моя двухнедельная зарплата. И это ещё один повод восхищаться им.

Его зовут Андрей. Сегодня я услышала его имя из уст девушки, с которой он обедал. И снова трепет по всему телу. Ему идёт его имя. Ему всё идёт.

— После смены поедем в клуб? — толкает меня локтем Женя, и я выхожу из ступора. — Потанцуем, выпьем по коктейльчику.

— Нет, я домой. Устала.

— Так всю молодость проспишь, дурёха, — упрекает меня Женя, но больше не настаивает. Все здесь знают, что я домашняя птичка.

Домой ухожу уже после двенадцати ночи. Такси не вызываю, иду пешком. Во-первых, я живу недалеко, а во-вторых, не вижу смысла выкидывать деньги на ветер. Я привыкла ходить пешком, даже полюбила ночной воздух, он намного чище, чем днём. Когда рядом притормаживает машина, я не сразу понимаю, что это за мной. А когда из заднего сидения выныривает здоровенный мужик, пячусь к тротуару.

— Привет красавица. Заработать хочешь?

— Что? — смотрю на него растерянно.

— Я говорю, помощь твоя нужна.

— Какая ещё помощь? — еще один маленький шажочек назад. Скорее всего придется бежать. Но как только я это понимаю, меня грубо перехватывают и зашвыривают в черный джип. Вскрикнув, вонзаю ногти в большую руку, неприятно пахнущую сигаретами.

— Закрой рот! — рявкает на меня мужик и больно сжимает запястье. — Не бойся, сделаешь всё, как надо, заплатят.

И тут до меня доходит… Они принимают меня за тех девиц, что частенько подрабатывают на этой улице. Я никого не осуждаю, но оказаться на их месте не готова.

— Послушайте, вы приняли меня не за ту… — начинаю объяснять верзиле, пока другой вжимает педаль газа до упора. — Я просто возвращалась из ресторана, я там работаю, я не та, за кого вы меня…

— Так, слушай сюда. Клиенту нравится твоя строптивость. Справишься — получишь столько, сколько тебе в твоём ресторане и не снилось. А теперь молчи и не беси меня.

Я замолкаю, поняв, что с этими договориться не получится. Значит, буду объясняться с тем, к кому меня везут. Не может же весь мир сойти с ума в одночасье. Как оказывается чуть позже, может. Ещё как.

Меня привозят в престижный район города и, прежде чем втолкнуть в квартиру на одиннадцатом этаже, бросают напоследок:

— Слушай, мне всё равно, кто ты. Сегодня ты здесь для его удовольствия. Чем сильнее будешь противиться, тем выше будет оплата. Никаких слез, поняла? — Ожидать моего согласия он не стал, открыл дверь и затолкнул меня внутрь. Я рванулась было обратно, но замок уже щелкнул, и деваться стало некуда.

Его я увидела на диване. Рядом бутылка виски и включённый телевизор, в который он смотрит не мигая. Но это всё ничего… Если бы я его не узнала. Это Андрей. Тот самый Андрей.

— Здравствуйте… — поздоровалась тихо.

— В спальню иди. Я сейчас приду, — выдал он указание строгим тоном, и я решила, что пора прояснить всё прямо сейчас.

— Послушайте, я не должна была здесь оказаться. Меня ваши люди по дороге домой перехватили, и я…

— Иди в спальню, сказал.

— Вы, наверное, не поняли… Я не та, кого вы ждали. И играть в это не буду. Я официантка, сегодня вас обслуживала. Вы были с девушкой.

Стало не по себе от количества алкоголя на столе.

— Будешь? — бросил мне коротко и поманил рукой к себе. — Иди. Выпей.

Сам он уже здорово пьян.

— Нет, — мотаю головой, одергиваю своё короткое платье. Зря я так оделась сегодня.

— Выпей со мной, — протягивает бокал, и я снова отказываюсь. — Давай же.

Это не просьба, а приказ. И взгляд его, тяжелый и незнакомый, проходится по мне.

Я растерянно принимаю бокал и выпиваю всё залпом. Горло и пищевод обжигает, и я тут же чувствую, как дурманит голову. На мгновение проскальзывает мысль, что я ведь тайно мечтала о нём. Так может, и не стоит бояться?

— А теперь иди в комнату. Надеюсь, тебя предупредили о моих правилах.

В постель с ним я отказываюсь ложиться. За что получаю тычок между лопаток. А потом тяжёлая, железная рука хватает меня за предплечье и доведя до кровати, швыряет на неё.

- Ну давай, малышка Анечка. Ты же этого желаешь каждый раз, когда смотришь на меня, а?

Знает. Он знает меня.

В мгновенно опьяневшей голове складывается картинка из нескольких пазлов. Меня не случайно перехватили по пути домой. Им нужна была именно я. По его приказу.

ГЛАВА 3

— Почему я? — спрашиваю, отползая к изголовью и ища глазами выход. Мне бы только соскочить с кровати и обойти его… Но уже поздно. Он перехватывает меня, лишая малейшей возможности сбежать, и я оказываюсь в ловушке.

— Потому что, — его руки действуют властно, не оставляя мне шанса на спасение, а я в оцепенении пытаюсь оттолкнуть от себя эти тяжелые, горячие ладони.

— Отпустите! Я не та, кто вам нужен! Это ошибка! — больше говорить он мне не позволяет, обрывая мои попытки воззвать к его совести. Его сила подавляет, он заполняет собой всё пространство, лишая меня воли.

Я чувствую, как мой мир, выстроенный на мечтах об этом человеке, рушится за считанные секунды. В тот момент, когда реальность становится неизбежной, меня накрывает волна шока, от которой сознание начинает медленно угасать. Полными слёз глазами я вижу его лицо, на котором нет ни тени сочувствия, лишь холодная решимость довести начатое до конца. Он удерживает меня, словно марионетку, лишая права на собственное тело. А я лишь беззвучно глотаю слезы, не в силах поверить в происходящее.

— Прошу! Пожалуйста… Вы не понимаете… — шепчу я, но мой голос тонет в тишине комнаты.

Он смотрит мне в лицо, и его взгляд становится еще более жестким, лишенным всякого тепла. Я вонзаю ногти в его предплечья, пытаясь хоть как-то защититься, но это кажется бессмысленным. Сопротивляться мешает оглушительное чувство беспомощности, оно будто парализует, сковывает всё тело, превращая меня в живую статую. Я тихо реву, но этого человека ничто не останавливает. Наоборот, мои отчаянные трепыхания будто только подогревают его интерес. Мне же говорили… Ему нравится, когда добыча пытается вырваться.

Обмякнув, я закрываю глаза. Бороться с ним я не могу, я слишком слаба против него. Я чувствую себя уничтоженной, раздавленной этим весом и осознанием того, что моя жизнь больше никогда не будет прежней.

Моя внезапная апатия его не устраивает. Он меняет положение, заставляя меня снова и снова сталкиваться с реальностью этой ночи. Сознание фиксирует только обрывки: треск ткани, тяжелое дыхание и ощущение полной потери себя. Под его натиском я окончательно теряю связь с действительностью, погружаясь в холодную бездну. Он разрушает всё. Мою гордость, мою душу, вбиваясь в память каждым своим дыханием и оставляя после себя лишь пустоту.

Он не останавливается, продолжая подчинять меня своей воле. Я закрываю глаза, чтобы сдержать слёзы, но они всё равно бесконечными дорожками стекают по щекам. Андрей не медлит, доводя свое доминирование до предела. Его мощь кажется сокрушительной, лишающей меня возможности даже дышать. Никогда не думала, что в первый раз может быть так невыносимо. Никогда не думала, что в душе может стать так паршиво и пусто.

Я плачу, уткнувшись в подушку, пока он забирает всё, что хочет, не считаясь с моим состоянием. Когда он, наконец, отстраняется, я чувствую лишь липкий холод и унижение, которое, кажется, пропитало каждую клеточку моего тела. Хочется немедленно оказаться в душе, чтобы смыть с себя все следы этого кошмара.

Слышу его тяжелый вздох. Андрей падает рядом на кровать. Я пытаюсь подняться, хочу поскорее уйти, исчезнуть, но он не позволяет, его пальцы стальным обручем смыкаются на моем запястье.

— Истерику уйми и ляг. Переигрываешь.

Я понимаю, что противостоять ему бесполезно. Он слишком силен, а у меня нет сил даже на то, чтобы освободить руку из его захвата.

И всё повторяется снова. Его движения становятся более жесткими, требуя от меня полного подчинения. Я не выдерживаю этого давления, пытаюсь оттолкнуть его, ударить по лицу, но он мгновенно перехватывает мои кисти и, сжав их одной рукой, фиксирует над моей головой.

— Не переигрывай! — рычит он мне прямо в губы, подавляя своей яростной энергетикой.

— Нет! — кричу я ему в лицо, но его это только раззадоривает.

Он наваливается на меня всем телом, окончательно лишая пространства и воли. Я снова и снова молю его остановиться, пытаюсь выбраться, но он неумолим. Он уверен, что я играю с ним. Когда он заставляет меня повернуться на бок, сил бороться больше не остается. Сознание начинает тускнеть, я лишь тихо всхлипываю, закрыв глаза.

Он продолжает наслаждаться своей властью, буквально упивается ею.

— Хорошо с тобой, — шепчет он мне на ухо, и я слышу в его голосе довольную улыбку. Он играет со мной, словно с пойманной птицей. — Маленькая, наивная девочка... Мне нравится, что ты теперь полностью в моей власти.

Когда наступает рассвет, я чувствую себя полностью опустошенной. Не могу даже глаз открыть, не могу пошевелиться. Всё тело ломит от напряжения и боли, а в голове стучит одна пугающая мысль… бежать мне не в чем. Моё платье превращено в лоскуты, я не могу выйти на улицу в таком виде.

Кое-как сажусь на постели, обхватив себя руками и пытаясь унять дрожь.

— Можно мне такси вызвать? Пожалуйста... — прошу его едва слышно, пока он собирается в душ.

— Сама вызови, — он небрежно бросает на подушку несколько крупных купюр, словно расплачиваясь за услугу, и, не оборачиваясь, уходит в ванную комнату.

ГЛАВА 4

Я всегда верила в людей. Нет, я не смотрела на мир в розовых очках. Но я знала, что помимо злых людей есть ещё и добрые. Добрые, красивые внутри и снаружи…

Я ошибалась. Красивый снаружи человек не обязательно добрый. Он может быть уродливым внутри.

— А у вас точно есть деньги, чтобы расплатиться? — с подозрением взглянул на меня водитель такси, вызывая внутри волну обиды и разочарования.

— Есть, — я протянула ему смятую купюру, отвернулась к окну.

Хорошо, что у меня было немного денег с собой. Иначе пришлось бы брать их у Андрея. Но я не взяла и от этого легче. Я не та падшая женщина, за которую он меня принял. Не одна из тех легкомысленных девиц, к которым он привык. Я была чиста, в конце концов!

Вновь защипало глаза от слёз. Нет. Я не буду плакать. Я просто приеду домой, отлежусь как следует, отосплюсь, наемся чего-нибудь сладкого и забуду. Забуду обо всём, что случилось. Вычеркну прошлую ночь из памяти и продолжу шагать вперёд, к намеченным целям. Ничего не было. Мне всё привиделось. Приснилось. А то, что больно в душе и сердце… пройдёт. Как пройдёт и боль в теле.

Но как бы я себя не успокаивала, где-то глубоко внутри я чувствовала, что уже не буду прежней. Никогда. Я запомню его лицо и буду видеть его каждую ночь. Его лицо и то, что он со мной сотворил.

— Приехали, — водитель взглянул на меня в зеркало заднего вида.

— Хорошо… — я открыла дверь, с ужасом представляя, как на меня сейчас будут смотреть люди.

Вышла из машины, прикрывая разорванное на груди и на бедре платье. Направилась в ошмётках одежды к подъезду, кусая губы и щеки изнутри. На лавочке, как обычно, восседали бабушки-соседки. Увидев меня, они замолчали, немо уставились на платье, а я, тихо поздоровавшись, пробежала мимо. Уже в подъезде прислонилась к стене, беззвучно заплакала.

— Ты видела её?

— Вот ужас.

— Ещё и на такси приехала. Видать, хорошо «зарабатывает».

— Тьху ты, бесстыжая!

Я сжала кулаки, стиснула челюсти. Плевать на них и на их мнение. Они ничего обо мне не знают.

После третьего по счёту отгула мне пришлось выйти на работу. Притворившись простуженной, я избежала всех допросов и сплетен. Но работать не хотелось. То и дело я смотрела на входную дверь, ожидая увидеть там его… Но он не появлялся, и я даже начала понемногу отходить.

Прошло две недели с той ночи. Я сидела в ванной комнате и тупо пялилась на белую полоску с красной черточкой. Пока ещё одной. А когда начала проступать вторая, сердце больно сжалось и застучало где-то в горле.

После того кошмара я так и не сходила в больницу, чтобы сдать анализы. У меня попросту не хватило духу. Я боялась осуждающих взглядов и того, что меня снова во всем обвинят. О том, чтобы заявить на него, и мысли не было. Я понимала: у него власть и деньги, а я никто. Скажут, сама виновата. В какой-то степени оно так и есть. Ведь это я восхищалась им, я вошла в его дом. Я не смогла себя защитить. Вот теперь и расплачиваюсь.

— Ты как? Бледная какая-то. Приболела? — на выходе из туалета меня встретила Кира, наш администратор.

Я кивнула, прильнула к стене.

— Мне правда что-то нехорошо. Тошнит… Можно я домой пойду?

Кира вздохнула, взглянула на часы.

— Ладно, сегодня понедельник, народу много не будет. Женя справится. Иди. Отоспись и отдохни, а завтра чтоб как огурчик была.

Я молча кивнула. Вряд ли завтра мне будет лучше, чем сегодня.

В больницу всё же пошла. Нужно было убедиться, что последствия той ночи не разрушили моё здоровье окончательно. Он не думал о безопасности, ему было всё равно.

Беременность подтвердилась. Равнодушный доктор зыркнул на меня и вернул внимание бумагам, в которые что-то записывал.

— Сохранять будете или прерываем?

— Что? — я сразу не поняла его вопрос. Не ожидала встретиться с таким равнодушием.

— На учёт вас ставим или направление выписывать? — почти рявкнул он, а у меня защипало в глазах. И этот видит во мне лишь очередную проблему?

— Вы знаете, я лучше пойду, — поднялась, буквально вырывая из его руки свою карту. — Встану на учёт в другой клинике.

Выйдя на улицу, заплакала. Подняла лицо к небу и заревела. Нет, я не думала о том, чтобы прервать жизнь внутри меня. Старалась не думать. Во-первых, это ноша, с которой мне пришлось бы коротать всю оставшуюся жизнь. Во-вторых, я не смогла бы избавиться от крохи. Не имеет значения, кто отец. Ребенок мой.

Единственное, что я не знала, так это то, откуда возьму деньги. Работать я долго не смогу, отложить много тоже. На что мы с моим малышом будем жить?

Снова подняла голову к небу, и в этот момент кто-то тронул меня за руку.

— Всё будет хорошо. Вот увидишь. Дождь пройдёт, и над нами снова засияет солнышко, — какая-то женщина держала меня за руку и улыбалась так, словно знала о моей боли.

Она отпустила мою руку и пошла дальше, опираясь на трость, а я опять подняла голову, и на лоб упала первая капля. Через несколько секунд грянул ливень, а я так и осталась стоять, плача под дождём. Под дождём не видно слёз.

ГЛАВА 5

— И что, ты правда рожать будешь?

Женька единственная, кому я рассказала о случившемся.

— Да.

— Но… Слушай, он так нехорошо обошелся с тобой. А что, если ребёнок унаследует его нутро.

— Мой ребёнок не будет плохим человеком, — зыркнула на Женьку убийственным взглядом.

— Прости, я не то хотела сказать…

— Забыли, — оборвала её, не желая слушать утешительных речей. Я и сама думала о прерывании. Каждый день думаю. Но решиться на это так и не смогла. И не смогу. И в чужих советах по этому поводу не нуждаюсь. Не они прошли через то, через что прошла я. Не они чувствуют то, что чувствую я. Не им давать жизнь ребенку, зная, как он был зачат.

Вздрогнула, когда дверь ресторана открылась и в спину подуло холодом. И повеяло запахом его парфюма. Нет… Мне кажется просто. Он не может сюда прийти после того, что сотворил.

— Твой столик, — прошептала Женька. Она не знала, что это он разрушил мою жизнь. Я лишь рассказала о похищении после работы.

— Да, я сейчас, — сглотнула, взяла папку меню и, развернувшись на пятках, пошла к нему.

Это действительно был он. Мне не почудилось. Взгляд всё тот же, прямой и целеустремлённый, направлен на собеседника, которого я даже поначалу и не заметила. Будто весь мир сжался до одной маленькой точки. Руки мелко задрожали, а язык прилип к нёбу. Я забыла, что и как говорить.

— Милочка, принесите воды, пока мы определимся с заказом, — кинул небрежно мне его собеседник, а сам Андрей даже глаз на меня не поднял, изучая какие-то документы.

— Да… Конечно, — промямлила я и бросилась прочь от их столика. Второй раз я к нему точно не подойду. — Жень? А ты можешь взять мой столик… Они чаевые хорошие оставляют…

— А сама чего не хочешь?

— Да мне что-то нехорошо… Посижу, отдохну.

— Ну ладно, — пожала плечами Женька и забрала у меня планшет. А я, воспользовавшись затишьем, сбежала в подсобку. Даже за стеной не получалось отдышаться.

— Успокойся. Он тебя даже не помнит… — успокаивала я себя, но тщетно. Почему-то казалось, что дверь подсобки сейчас разлетится в щепки, и он достанет меня. И тот ужас снова повторится.

Меня потряхивало и хотелось плакать. Стереть ту ночь из памяти и больше никогда о ней не вспоминать.

Положив руку на живот, я замерла. Наверное, показалось, для шевеления ребенка ещё слишком рано. Немного успокоившись, я пришла к выводу, что ничего не случится. Он меня не узнал, а может, не обратил внимания. Да мало ли что там с ним… Он поступил со мной как со вещью, оставил за это плату и забыл. Так поступают люди вроде него. Правда, я тех денег не коснулась. Пожалуй, и это он воспринял по-своему.

— Ань, ты здесь? — в подсобку постучалась Женя. — Выйди, там один из них тебя просит.

Внутри похолодело и одновременно бросило в жар.

— Я… Скажи ему… Ладно. Я сейчас приду, — выдохнула, закрывая глаза. Деваться некуда. Нужно идти. Он меня видел, и он меня помнит.

К его столику подошла тихо, как мышка, взглянула ему в лицо, и внутри всё сжалось от невыносимого воспоминания. Я всё ещё помню ту ночь в деталях… Кто бы стёр мне память.