Анастасия Градцева Трофей для хоккеиста

Глава 3. Терпение и труд

Я не досматриваю тренировку: позорно сбегаю с трибуны и иду обратно в свой кабинет. Хожу там из угла в угол, нервничаю, а как только слышу голоса в коридоре, подрываюсь с места. Надо успеть перехватить Мишу, который вратарь. Пусть лучше ко мне зайдет он, а не Багров.

Но когда я открываю дверь, вижу там целую толпу уставших парней. Багрова среди них почему-то нет.

Из двери напротив высовывается массажист Костя и скептично смотрит на игроков.

– Что, орлы, первая тренировка после лета прошла успешно? Погонял вас Степаныч?

В ответ раздаются такие крепкие маты, что я невольно краснею, а вот Костя ржет:

– Сами виноваты! Надо было зал во время отпуска не пропускать! Ладно, болезные, заходите в порядке очереди. Ко мне и вот к этой, а то Денис в отпуске еще, – он небрежно кивает на меня.

– «Вот эту» зовут Алина, – сжав зубы, напоминаю я, но Костя делает вид, будто ничего не слышал.

– Алина, я первый! Я занимал! – кричит Миша и, оттеснив других ребят мощным плечом, заходит ко мне.

– Эй, я тоже к бабе хочу! – кричит кто-то из игроков.

– Женись, – предлагают ему.

– На этой? А чо, я согласен! Мордашка у нее милая, фигурка тоже, и вообще удобно: массажист всегда под рукой. Эй, пойдёшь за меня?

– Нет! – громко объявляю я и захлопываю дверь.

Эти грубоватые шутки меня, как ни странно, не задевают. Пусть сколько угодно упражняются в остроумии: когда окажутся на моей кушетке, им уже будет не до смеха. Как и Мише, который сейчас кряхтит, пока я разминаю ему бедро.

– Дернул во время броска за шайбой, – жалуется он. – Багров сегодня как с цепи сорвался.

– А обычно он спокойнее играет? – с любопытством спрашиваю я и тут же себя за это ругаю.

Я не должна проявлять к нему интереса! Уж точно не при других игроках! Еще сплетен мне не хватало!

Но Миша с готовностью откликается и начинает рассказывать, что Багров на льду – полный пиздец. Причем всем: как своим, так и чужим. Машина смерти практически. Дикая скорость, ненормальная точность и абсолютная безжалостность.

– Но за это ему бабки и платят. Он у нас реально лучший, вся команда считай на него работает, – с усмешкой констатирует он и охает, когда я разминаю пальцами мышечный узел. – Багрова же в НХЛ позвали. Так что он походу с нами последний сезон, а потом все – улетит в Штаты.

«Жаль, что не сейчас», – мрачно думаю я. – «Это бы сразу решило все мои проблемы».

Я заканчиваю с Мишей, который продолжает без умолку болтать о своем трехлетнем сынишке (а я думала, только девчонки любят поговорить, пока лежат на массажном столе!), отправляю его домой и забираю из коридора следующего игрока – кажется, он назвался Игорем.

Игорь требует общий массаж, и я включаюсь в работу. Мышцы у него плотные, напряженные после тренировки, и размять их действительно непросто – после часа активного массажа я чувствую легкое головокружение. Кажется, надо было что-то поесть – а я со всей этой нервотрепкой совсем забыла про обед. Да и завтрак из чашки кофе и кусочка хлеба с сыром вряд ли можно назвать питательным.

Когда Игорь, поблагодарив меня, уходит, я слабо надеюсь, что очередь в коридоре рассосалась сама собой, но это не так. Там еще пятеро. Багрова среди них по-прежнему нет.

Я беру одного – спина. Потом второго – голеностопные мышцы. Потом третьего – снова спина. Я искренне верю в то, что Костя забрал себе оставшихся двоих, потому что у меня уже нет сил. Совсем.

Жутко ругаю себя за то, что не взяла с собой хотя бы шоколадки, дожидаюсь, пока за игроком хлопает дверь, умываю лицо, по которому стекает пот, и бессильно опускаюсь на стул, прикрыв глаза. Ломит спину, ноют плечи и болят кисти рук. Так сильно, что хочется опустить их в ванночку со льдом, чтобы остудить натруженные мышцы.

Да уж, эта работа действительно тяжелее всего того, что я делала раньше. Но ведь и платят здесь больше! А деньги мне нужны, очень нужны, иначе моей бабушке, которая меня практически вырастила, придется переехать из красивого пансионата, где удобные кровати, милые сиделки, вкусная еда и замечательный вид из окна, в государственный интернат для престарелых. А я видела эти интернаты…

Сама я за ней ухаживать не могу из-за работы, а хорошие сиделки стоят сейчас не меньше, чем плата за пансионат. А там хотя бы врач есть круглосуточно и реанимационный блок.

Я слышу, как открывается дверь.

И черт, даже с закрытыми глазами знаю, кто это. Шестым чувством ощущаю его присутствие, потому что в комнате сразу сгущается воздух, а по телу проходит странная дрожь. Но я списываю это на усталость.

– Вы опоздали, – сообщаю я. – Мой рабочий день уже закончен.

– Массажисты работают до последнего игрока, – сообщает мне низкий сильный голос.

– Сама знаю, – бормочу я и нехотя открываю глаза.

Багров стоит в дверях в одних шортах, на широкой смуглой груди блестят капельки воды, а темные взлохмаченные волосы и мрачное выражение лица делают его похожим на бандита. Особенно с его татуировками.

Мой взгляд цепляется за знакомую змею, которая была свидетельницей моего позора, и в мозгу внезапно вспыхивает воспоминание: я обвожу языком этот рисунок, а потом впиваюсь зубами в крепкое предплечье. Как раз там, где у змеи заканчивается хвост.

– Душно тут, – бормочу я и отворачиваюсь. – Окно надо, наверное, открыть.

– Не надо.

– Почему?

– Тут кондиционер. А на улице тридцать и солнце.

– Точно, – я смущенно закусываю губу. – Вам… массаж надо?

Я не хочу его трогать.

И не только потому, что устала.

Ко всем, кто ложится на мою кушетку, я отношусь со спокойным медицинским профессионализмом. Любой красавчик, который оказывается на массажном столе, сразу перестает быть красавчиком и превращается в пациента. Я сегодня столько мужских плечей и спин перетрогала, и внутри даже не шевельнулось ничего. Но с Багровым эта система почему-то дала сбой.

И именно поэтому мне с ним лучше не работать.

– Плечо затейпируй, – говорит он, и я едва не смеюсь от облегчения.

Тейп – это несложно! Тейп – это минимум касаний!

Но едва я встаю со стула и делаю шаг к шкафчику, где хранятся мази, бинты, пластыри и тейпы, как у меня вдруг темнеет в глазах.

Прихожу в себя от того, что моего лба что-то касается. Легкое, горячее, сухое… Словно чьи-то губы.

Дергаю головой, открываю глаза и вдруг понимаю, что не стою на полу.

– Поставь меня! Немедленно! – я трепыхаюсь в руках Багрова и от негодования забываю, что планировала с ним общаться на «вы».

– Чтобы ты опять в обморок свалилась? – спокойно спрашивает он.

– Это не обморок!

– А что?

Я не нахожусь с ответом, но меня все же опускают на пол. Бережно и осторожно.

– Переутомление, – утвердительно говорит Багров. – Эта работа не для тебя.

Я пугаюсь так сильно, что у меня внутри все обрывается.

– Не говори никому об этом! – я даже не замечаю, как хватаю его за руку, и умоляюще смотрю в глаза. – Пожалуйста, не говори! Я хорошо справляюсь, честное слово! Просто забыла сегодня поесть, но такого больше не повторится! Правда! Я хочу тут работать!

Его губы вдруг зло кривятся.

– Тебе в твоем клубе мало мужиков? – грубо спрашивает он. – Еще здесь их хочешь лапать?

Почему-то это очень обидно звучит, и в глазах жжет от подступающих слез.

– Не твое дело! – огрызаюсь я, а потом снова, наступив на свою гордость, прошу: – Не говори ничего про обморок! Никому! Пожалуйста!

– Посмотрим, – через паузу бросает Багров. – Тебя домой отвезти?

– Не надо! Меня… меня заберут! – отчаянно вру я.

Он смотрит на меня холодным, ничего не выражающим взглядом, потом отворачивается и идет к выходу.

– А тейп? – спохватившись, спрашиваю я.

– Костя поставит.

– А я?

– А ты домой вали.

И хлопает дверью так сильно, что я вздрагиваю.

***

Ночью я сплю ужасно, меня мучают кошмары. То мне снятся похороны мамы, где она почему-то встает из гроба и улыбается мне желтым неживым лицом, то снится бабушка, которая проваливается в глубокий колодец. Я ее пытаюсь удержать, но у меня скользят пальцы, и она летит в страшную черную пустоту. Потом снится, что я у врача, мне в горло сыплют яркие цветные таблетки, я задыхаюсь, глотаю их и вдруг понимаю, что не могу двинуться. Страшно, я кричу, плачу, а потом меня обхватывают сильные крепкие руки, прижимают к себе, я вдыхаю приятный теплый запах смолы и металла и успокаиваюсь. Рука гладит меня по голове, я вижу знакомую татуировку в виде змеи, оскалившей пасть, вздрагиваю и… просыпаюсь.

В который раз? В третий за ночь?

На часах пять утра, я мокрая как мышь, и у меня мелко трясутся руки.

За окном светает, наверное, уже нет смысла ложиться. Или мне приснится очередной кошмар и станет еще хуже, или я усну без сновидений и тогда запросто просплю будильник. А опаздывать в свой второй рабочий день – это совсем плохо.

Я вяло умываюсь, без всякого аппетита впихиваю в себя омлет (белково-жировой завтрак полезен!) и еду в ледовую арену. В метро ловлю взглядом свое отражение в окне и озабоченно думаю, что стоило накраситься. У меня очень светлая, почти белоснежная кожа, обычно это красиво смотрится на контрасте с темными волосами, но сейчас я бледная почти до зелени и больше похожа на зомби. Особенно с темными кругами под глазами.

«Ну и ладно», – вдруг думаю я с неожиданным злорадством. – «Зато Багров приставать не будет! На такую уродину он точно не польстится!»

Я переживаю, что охранник не пустит меня в семь утра, но он только ворчит недовольно о том, что мы все ненормальные, раз тащимся с такого ранья на работу, заносит мое имя в журнал и пропускает.

– Эй, как там тебя, Морозова! – окликает он меня, когда я уже прошла вперед по коридору. – Скажи, пусть пропуск тебе сделают, раз ты работаешь тут.

– Еще не факт, что я тут работаю, – бормочу я.

– Чего?

– Спасибо, говорю! – уже громче повторяю я и не спеша иду по коридорам.

Пустые, тихие, они почему-то успокаивают меня. Есть что-то особенное в том, чтобы первой прийти на работу, настроиться на новый день, морально подготовиться к встрече с…

– Привет.

Я застываю посреди коридора соляным столпом и только вытаращенными глазами смотрю на Багрова, который выходит из двери тренажерного зала. Судя по влажному лицу, которое он вытирает краем футболки, его рабочее утро началось еще раньше, чем мое.

– Ты вообще отсюда не уходил? – растерянно спрашиваю я, а сама неприлично пялюсь на его оголившийся живот. Крепкий, плоский, с дорожкой темных волос, которая идет от пупка, спускается вниз и прячется за поясом спортивных шортов.

Он коротко усмехается, заметив мой взгляд.

– Кофе будешь? – спрашивает невозмутимо.

– Кофе? – я мнусь как старшеклассница, которую позвали за гаражи. – Ну… можно. Но ведь кафе еще закрыто.

– У нас в раздевалке кофемашина есть. Пойдем.

Багров говорит коротко, отрывисто, будто отдавая приказы, а у меня такая звенящая пустота в голове с утра, что я почему-то слушаюсь и покорно иду вслед за ним по коридору.

Раздевалка оказывается огромной. Вдоль стен секции с номерами и именами игроков, там же висит их форма, а наверху, на полках, лежат шлемы, перчатки и защита. На стене напротив входа огромный экран, а рядом небольшой столик с чайником, кофемашиной и маленьким холодильником.

– Тебе какой кофе?

– А можно лучше чай? – осторожно спрашиваю я, заметив пакетики с каркадэ. Почему-то очень его люблю.

Багров пожимает плечами и достает себе из холодильника бутылку минералки, пока я делаю себе чай.

Это даже смешно, мы вроде как пошли с ним на кофе, а пьем в итоге чай и воду. Пьем молча: я смотрю в пол, Багров смотрит на меня – откровенно, без всякого стеснения.

– Ты красивая, – вдруг говорит он, и я давлюсь чаем.

Ставлю стаканчик на стол, кашляю, пытаясь успокоиться, а когда наконец могу дышать, то поднимаю на него глаза, чтобы вежливо поблагодарить за комплимент и свалить побыстрее. Но не успеваю.

– Я тебя хочу, – спокойно сообщает Багров, окончательно выбивая почву из-под моих ног. – На постоянной основе.

Он нормальный вообще?

– Что ты несешь? – я пытаюсь сказать это громко и возмущенно, но выходит тихо и жалобно.

– Тысяча долларов в неделю. Но ты больше ни с кем не спишь, только со мной.

Как только до меня доходит смысл его слов, всю мою растерянность сносит, словно лавиной, потоком дикой первобытной ярости.

– Мудак! – я со всей силы бью его по руке и плевать, что мне от этого больнее, чем ему. – Урод!

Он перехватывает мои запястья и смотрит на меня ледяными серыми глазами, в которых нет ни тени раскаяния.

– В чем проблема? Мало денег предложил? – Багров прижимает меня к стенке, и от ощущения его горячего сильного тела у меня все плывет в голове. Он сейчас так пахнет собой, своим жарким, мужским, чуть солоноватым запахом, что у меня предательски тяжелеет в низу живота и подгибаются колени.

– Я не сплю с мужчинами за деньги, – зло бросаю я.

– Тогда что ты делала в том клубе? – с неожиданной иронией спрашивает он.

– Это была ужасная ошибка! Случайность! Меня знакомая привела, а на самом деле я никогда… – я замолкаю, видя насмешку в серых глазах, и обреченно спрашиваю. – Ты мне не веришь, да?

– Я верю фактам.

– Почему ты не можешь просто об этом забыть? – вырывается у меня.

– Потому что мне понравилось, – он придвигается еще ближе. – И я планирую повторить. Цена не имеет значения.

Горячие сухие губы прихватывают кожу на моей шее, и я вдруг вся от головы до пят покрываюсь мурашками. Это слишком чувственно, слишком остро.

Мне не нравится! Не нравится! И моя рука вцепляется в его футболку только для того, чтобы оттолкнуть! Только для этого!

В коридоре слышатся чьи-то голоса, Багров замирает, и я выворачиваюсь из-под его руки и бегу к выходу.

– Вечером поедешь ко мне, – догоняет меня его хриплый голос.

Я останавливаюсь только для того, чтобы показать ему фак.

– Хрен тебе! – шиплю я. – Только подойди ко мне еще раз, и я накатаю на тебя заявление за харрасмент. Как думаешь, возьмут тебя после такого в твой НХЛ? Скотина!

Ухожу я с ощущением победы, и единственное, что портит это чувство – тихий смех Багрова у меня за спиной.

Глава 4. Неожиданное предложение

До начала тренировки ко мне больше никто не приходит.

– Это нормально, что никого нет? – обеспокоенно спрашиваю у Кости, к которому я заглядываю под предлогом того, что мне якобы нужен новый рулон салфеток.

– Наверное, – вздыхает он, неохотно делясь со мной своими запасами. – Сегодня зал, а перед залом игрокам не нужен такой разогрев, как перед тренировкой на льду.

И тут же, словно опровергая эти слова, приоткрывается дверь его кабинета и туда просовывается беззубо улыбающаяся башка одного из игроков.

– Кость, утречко! Мне голеностоп надо!

– Заходи, раз надо, – ворчит он и расстилает одноразовую простыню. А потом красноречиво косится на меня: мол сваливай уже, и я, бормоча слова благодарности, ухожу, прижимая к груди ненужные мне салфетки.

Проходит еще час, но никто ко мне так и не заглядывает. Дальше ждать бессмысленно – у игроков уже начались занятия в зале.

«Ничего страшного, после тренировки зайдут», – подбадриваю я себя, сидя в кафетерии ледовой арены и ковыряя ложкой овсяную кашу с какими-то орешками сверху. Цена за порцию при этом такая, как будто эти орешки как минимум из чистого золота.

Денег жалко ужасно, но снова упасть в голодный обморок – это не то, что я могу себе позволить. А из дома еду я взять не сообразила.

После перекуса я возвращаюсь в кабинет и изучаю содержание шкафа в своем кабинете. Некоторые мази оказываются незнакомыми, начинаю гуглить и изучать их состав и действие, потом зачитываюсь интересной статьей о лечении порванных связок плеча, затем про режим питания хоккеистов – так и проходят эти несколько часов ожидания.

С другой стороны, а что мне еще делать? Просто так сидеть всю тренировку скучно.

Когда они на льду, можно хотя бы сходить на игру посмотреть, а тут куда я пойду? В зал – пялиться на огромных потных мужиков? Так себе развлечение!

Но мозг тут же подкидывает воспоминание о Багрове, выходящем из тренажерки. Какой он был разгоряченный, как терпко и солоно ощущался запах его тела, как он вытирал лицо подолом футболки…

У меня тут же краснеют щеки, и я признаюсь сама себе, что хоть потные хоккеисты меня и не интересуют, но на тренировку Багрова я бы посмотрела. Несмотря на то что он хам и сволочь.

В коридоре становится шумно и громко – значит, тренер закончил мучить игроков и сейчас они, охая и возмущаясь, придут к нам. Я решаю, что не буду, как вчера выбегать из кабинета и зазывать их. Уже ведь знают, что я тут, так что сами придут, кому надо.

Жду десять минут, двадцать, двадцать пять… Голоса в коридоре все еще слышны, но ко мне никто даже не стучится.

– Привет! – распахиваю я дверь. – Я свободна.

И хоккеисты вдруг разом замолкают.

– Кого взять на массаж? – спрашиваю я уже прямым текстом.

Тишина.

– Я к Косте, – наконец подает голос Игорь, которому я вчера делала общий массаж.

На языке вертится вопрос: неужели я вчера так плохо отработала? сам же меня хвалил! – но я его проглатываю, так и не задав.

– А вы? – принужденно улыбаюсь я, обращаясь еще к двум парням.

– Мы тоже к Косте, – нестройным хором отвечают они.

– Но Костя занят, – настаиваю я. – Можно ведь не ждать, а пойти пока ко мне!

– У меня травма, он лучше знает, – упрямо отвечает один игрок. А второй вдруг машет рукой и говорит:

– Реально, чё я тут зря сижу? Пойду на массажных роликах полежу и норм.

И уходит! На самом деле уходит!

Я смотрю ему вслед, потеряв дар речи. Неужели какие-то там деревяшки лучше, чем мои руки?

Молча возвращаюсь в кабинет и беззвучно плачу, чтобы не услышали сидящие в коридоре ребята. Я уже даже на Багрова согласна! Пусть он хотя бы придет!

Но и его тоже нет.

И когда становится совсем тихо и даже Костя уходит (я слышу, как он что-то ворчит себе под нос, запирая дверь), только тогда раздается долгожданный стук.

– Да! – кричу я радостно.

– Можно?

Улыбка на моем лице увядает.

– Конечно, Дмитрий Петрович, – говорю я бесцветным голосом. – Заходите.

– Как успехи? – мягко интересуется он, присаживаясь на стул.

– Хорошо, – вру я.

– Сколько вчера массажей сделала?

– Семь, – шепчу я, с ужасом ожидая следующего вопроса.

– Ого, молодец. А сегодня?

Я напряженно смотрю в пол.

– Алина?

– Ни одного.

– Почему? – Дмитрий Петрович кажется удивленным.

– Никто не пришел.

– Мда, – он скребет пальцами по щетинистому подбородку. – Значит, что-то ребятам не понравилось. Ну что ж, мы попробовали, как ты и хотела. Результат очевиден. Завтра можешь не…

– Пожалуйста! – выпаливаю я. – Дайте мне еще шанс!

Он качает головой.

– Прости, но я бы и так тебя скорее всего не оставил. К нам сегодня пришло резюме массажиста с десятилетним опытом работы. Из них пять в «Ак-Барсе». Послезавтра он выйдет на испытательный срок.

– А я? – с отчаянием спрашиваю я.

– А ты учись, девочка, – со вздохом советует Дмитрий Петрович. – У тебя есть все задатки для хорошего врача.

Я глотаю слезы и пытаюсь найти хоть один аргумент, чтобы меня взяли, но в голову не приходит ни один. Легко ему сказать – учись! А чем я буду платить за квартиру и закрывать кредит? На что буду покупать еду и содержать бабушку?

– Есть один вариант, – вдруг, словно раздумывая, говорит он. – Мне нужен ассистент.

– Ассистент? – я смотрю на него с безумной надеждой.

– Моего внимания не хватает на всех игроков, есть те, кто требует большей, хм, заботы. Проконтролировать режим питания и отдыха, следить за процедурами, за соблюдением назначений…

Я жду дальнейшего перечисления обязанностей ассистента, но Дмитрий Петрович вдруг машет рукой, как будто остальное не так важно.

– А… зарплата? – осторожно спрашиваю я, а когда слышу цифру, не верю своим ушам: – Больше, чем у массажиста?

– Ассистент прикрепляется к игроку, – объясняет он. – И поэтому времени на эту работу может уходить больше. Интересует тебя такой вариант?

– Очень интересует, – тихо говорю я.

Честно говоря, за эти деньги я готова хоть полы мыть во всей арене – неважно. Мне уже не до гордости.

– Отлично, – он облегченно выдыхает, словно сделал какую-то непростую работу. – Тогда с завтрашнего дня можешь приступать!

– Так же – через испытательный срок?

– Нет, без испытательного. Иди в отдел кадров, там подпишешь договор и заодно заявление на пропуск оставишь.

– Хорошо, – растерянно говорю я, у меня от всех этих новостей голова кругом идет. – А… какими игроками я буду заниматься?

– Игроком, – поправляет меня Дмитрий Петрович. – С завтрашнего дня ты спортивный ассистент самого дорогого игрока в нашей команде, и я надеюсь, что к своим обязанностям ты будешь относиться ответственно.

Кровь шумит в голове, я уже знаю ответ, но все равно спрашиваю непослушными губами:

– Кто это?

– Центральный нападающий. Влад Багров.

***

На следующее утро я снова появляюсь на работе очень рано. Прикладываю к турникету свой новенький пропуск, который мне сделали вчера буквально за пятнадцать минут, и, нервно улыбнувшись охраннику, прохожу дальше.

Вопроса, соглашаться на эту новую работу или нет, передо мной не стояло. Да, я вчера немножко поплакала перед сном, но потом посмотрела на смску, которая напоминала о просрочке по кредиту, на неоплаченные квитанции, которые лежали на тумбочке у кровати, на календарь, где красным было обведено 25 число, срок, до которого нужно заплатить за следующий месяц бабушкиного пансионата – и приняла неизбежное.

И вот сейчас я иду по коридору и буквально молюсь, чтобы не наткнуться на Багрова. Конечно, это глупо, учитывая, что я его личный ассистент и буду его теперь видеть постоянно, но что поделать? Прямо сейчас я его видеть не готова.

Я вздыхаю и вдруг понимаю, что пришла к своему бывшему кабинету. И пусть он был моим всего два дня, но сердце уже тоскливо щемит, как будто у меня что-то отобрали.