- Рейтинг Литрес:4.8
- Рейтинг Livelib:4
Полная версия:
Анастасия Градцева Будешь моей, детка
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
– Забирай обратно, это твое, – я сую эти чертовы деньги детке прямо за пояс ее строгой черной юбки. И конечно не упускаю возможности облапать ее круглый красивый зад. А она вдруг вспыхивает, вытаскивает деньги и бросает их на пол.
– Передумала продолжать учебу? – поднимаю я бровь.
– Передумала, – дерзко говорит она, а потом поворачивается к Нику и говорит так мягко, так просяще, как никогда не разговаривала со мной: – Пожалуйста, помогите мне! Мне кажется, вы нормальный человек. У вас не такое злое лицо. Скажите своему другу, что он мне не интересен. Я устала от его приставаний.
– Мне глубоко по… – начинает было Ник, но детка его перебивает.
– Представьте, что к вашей сестре бы кто-то так приставал, а она не могла бы дать отпор.
– У меня нет сестры! – неожиданно зло рявкает Ник.
– Но если бы была… – тихо говорит она.
Ник молчит. А потом вдруг поворачивается ко мне и говорит:
– Соболь, ну вот реально, нахуй тебе упала вот эта, – и кивает на мою детку. – Я тебе таких девок подгоню, закачаешься. Можешь даже как серых мышек их одеть, если тебя так с этого торкает.
– Я не такой извращенец, – хмыкаю я и презрительно улыбаюсь. Но во рту почему-то горько. – Я бы ее в этих тряпках не стал трахать, новые бы купил. Но знаешь, ты прав. Как-то я слишком увлекся помощью сироткам. Что поделать: с детства всяких уличных котят и щенков домой нес.
–Ты только в кровать их не тащи, у них блох полно, – ухмыляется Ник, и мы с ним оба смеемся каким-то искусственным смехом. Он еще раз встряхивает рыжую, что-то шепчет ей на ухо, а потом брезгливо разжимает пальцы, отпуская ее.
Мы идем курить. И похуй, что уже началась пара.
За нашей спиной остаются девчонки. Рыжая и детка. И мне похуй на них обеих. Особенно на детку. Похуй, что дальше будет с ней. Я могу простить многое, но вот этот ее подкат к Нику и выставление меня идиотом – нет. Хочет вылететь из универа? Да насрать. Я только рад буду, когда перестану ее видеть. Надо попросить Ника, чтобы нашел мне на этот вечер сразу двух красоток. Я хочу максимально кайфануть и выбить из своей головы все мысли о детке. Навсегда.
Оля
– Капец, – выдыхает Алиса, потирая плечо. – Это ж надо было так попасться!
– Прости, – повторяю я, хотя уже извинилась перед этим раза три точно. – Это все я виновата.
– Ты-то тут при чем? – отмахивается она. – Не повезло просто.
– Тебе сильно попадет? От… брата?
– Не сильнее, чем раньше, – невесело улыбается Алиса. – Ладно, забей.
Она подбирает с пола тысячные купюры, а в ответ на мой вопросительный взгляд поясняет:
– В библиотеке стоит ящик для сбора пожертвований. На приют для собак, кажется. Положу туда. Твоему Соболю эти деньги все равно не нужны.
– Он не мой! – вспыхиваю я.
– Просто он за тобой бегает, я поэтому так и сказала, – примирительно говорит Алиса.
– Больше не будет.
– Вот и хорошо.
Мы обмениваемся с ней телефонами, я иду на оставшиеся две пары, а потом еду домой. Усталость наваливается такая, что я засыпаю прямо в автобусе и проезжаю свою остановку. Выхожу уже на конечной и то только потому, что меня растолкала какая-то бабка. А так бы я еще спала.
В итоге добираюсь до дома намного позже обычного, и даже родители уже пришли с работы.
– Где была? – интересуется мама с порога, недовольно поджав губы. – Ужин не приготовлен, на кухне бардак…
Я хочу сказать, что с утра я оставляла кухню в идеально чистом состоянии, а значит виновники беспорядка либо брат, либо сами родители, но решаю не провоцировать маму на скандал.
– На учебе была. Не успела.
– И зачем? Ты там теперь больше не учишься.
– Пока меня не отчислили, учусь, – упрямо возражаю я.
– И какой от этого толк?
– В понедельник узнаю, можно ли подать документы в другой вуз, – говорю я спокойно, игнорируя предыдущий мамин вопрос.
– Так, знаешь, Оль, мы тут подумали, хватит с нас твоих высших образований, – вдруг сообщает мне мама. – Давай-ка лучше с отцом поработай на покраске машин. Он уже договорился с начальством, они не против. Поучишься у него, посмотришь, а потом, глядишь, со следующего года и сама начнешь. Деньги там платят хорошие, лучше, чем мне в бухгалтерии. Ты вроде девка с мозгами у нас, быстро сообразишь.
– А почему бы Сереже не пойти к вам работать? – спрашиваю я. – Заодно и долг свой начнет отдавать.
– Да он балбес такой, с ним проблем не оберешься, – отмахивается мама. – Опять вляпается во что-нибудь. Ты надежнее.
– Мам, но я хочу учиться, я не хочу сейчас работать! – потрясенно говорю я, только сейчас понимая, что она не шутит.
– Я тоже не хочу! – повышает на меня голос мама. – А жрать мы на что должны? За квартиру платить? Или ты считаешь, мы из воздуха эти деньги берем? Опять только о себе и думаешь! Воспитали эгоистку на свою голову!
Я выслушиваю еще минут пять таких криков, ничего не отвечаю, захожу на кухню, беру кусок хлеба с сыром и иду к себе в комнату.
Вот так, значит. Пока я думала о том, как буду совмещать учебу в бюджетном вузе с самообразованием, мое будущее уже распланировали за меня. Автомаляр – вот вершина моей карьеры! Прекрасно. Просто прекрасно.
Когда я рассказывала Алисе свой прекрасный план, все выглядело таким реальным и достижимым, но сейчас, после разговора с мамой, я понимаю: нет, ничего из этого не выйдет. Либо я остаюсь в своем университете и у меня есть шанс на другую жизнь, либо нет – и тогда я автомаляр.
Мне кажется, что я бы расплакалась, но сил нет даже на это. Молча жую хлеб с сыром, смотрю в стену и думаю, что делать.
Иду к Сережке и стучусь в его комнату.
– Заходи! – кричит он мне.
Я осторожно открываю дверь. Компьютера на столе по-прежнему нет, но ему и так нормально, кажется. Играет во что-то на телефоне.
– Сереж, скажи, где можно занять сразу большую сумму? – спрашиваю я.
– Сколько?
– Полмиллиона.
– Нигде.
– Ну ты же где-то брал те деньги, которые проиграл. Может, дашь контакты этих ребят?
Сережка поднимает на меня глаза.
– Лучше сдохнуть, чем брать деньги у тех, у кого я брал, – говорит он мрачно. – Поверь мне. Я до сих пор…
– Что ты до сих пор?
– До сих пор вздрагиваю, бля, как про них вспоминаю. А нахера тебе столько?
– Университет, – коротко говорю я.
– Олька, ты че, все еще про свою учебу решаешь? Да забудь ты о ней, вот тоже мне – великая проблема!
Я молча выхожу из его комнаты, аккуратно притворив за собой дверь. И тут, как будто знак судьбы, раздается телефонный звонок.
– Привет, девочка-ромашка, – быстро говорит мне хрипловатый, смутно знакомый женский голос. – За деньгами когда придешь? Хорошо убралась, кстати, мне тебя хвалили.
– Здравствуйте, – я наконец узнаю ту самую Риту, с которое связано было мое неловкое устройство на работу. – А много там?
– Две тыщи.
– А, понятно, – я с трудом удерживаю разочарованный вздох.
Мало… очень мало… Но больше, чем ничего.
– Могу сейчас приехать, – говорю ей.
– Отлично! – оживляется Рита. – Только не туда, где раньше, ладно? – и называет мне другой адрес.
Так даже удобнее, потому что ближе к центру.
– Я тогда через полчаса приеду.
Родители смотрят в комнате телевизор на такой громкости, что я совершенно незамеченной проскальзываю к выходу, обуваюсь, накидываю куртку и выхожу.
На этот раз меня встречают в какой-то квартире, даже близко не похожей на офис. Я неловко топчусь в коридоре, Рита сует мне мои честно заработанные две тысячи, а потом вдруг смотрит на меня так долго, что я начинаю нервничать.
– Что? – наконец не выдерживаю я.
– Хочешь заработать за один вечер штуку баксов? – спрашивает она. – Спать ни с кем не надо, это именно сопровождение. Закрытый вечер в клубе, солидные мужики. Не наши, из Германии вроде. По делам сюда приехали. Нужен свободный английский, приличные манеры, хорошие внешние данные и не затасканное личико. Задача простая – улыбаться, сидеть рядом и быть красивой декорацией. Плачу больше, потому что надо прямо вот через пару часов, а у меня девчонка с ковидом свалилась. Остальные вообще на английском никак. Выручи, а? Вот очень надо. Мне иначе такой штраф выпишут, что не рассчитаюсь.
– Но я не могу, – я растерянно смотрю на свою пропотевшую одежду и на помятые, явно не первой свежести волосы. – У меня вот…
– Если только в этом дело, то не вопрос! – живо перебивает она. – Одену, умою, накрашу. А в остальном согласна?
– Ко мне точно никто не будет приставать?
– Сто процентов, – убедительно отвечает Рита. – Я тебя практически как переводчицу зову.
– Правда? – по-детски спрашиваю я еще раз.
– Правда.
И я ей верю. У нее очень искренний взгляд. И, кроме того, если бы Рита хотела затащить меня в этот бизнес, то уговорила бы еще в прошлый раз, когда я сама к ней пришла.
– Спасибо! – облегченно выдыхает она. – Просто спасаешь меня, девочка-ромашка. Вот честно, не забуду. Давай, дуй в душ, а я пока тряпки на тебя поищу.
Перед тем, как идти в душ, я пишу маме сообщение, что задержусь у подруги. Но не факт, что она прочитает. Ее почему-то никогда не волновало, до скольки я гуляю и ночую ли дома.
И сейчас, кажется, я впервые в жизни собираюсь этим воспользоваться.
Глава 9. Закрытый клуб
Я смотрю на себя в зеркало со странной смесью восторга и отвращения. Мне нравится все по отдельности: глаза, которые благодаря умело наложенным теням, сияют ярким, неправдоподобно голубым цветом, пухлые яркие губы, накрашенные помадой, блестящие, красиво уложенные светлые волосы, женственные изгибы фигуры, подчеркнутые эластичной тканью платья, и длинные ноги, которые кажутся еще длиннее от каблуков.
Вот только все вместе эти детали собираются в образ какой-то проститутки, честное слово. Я ничего не могу с собой поделать, но это выглядит именно так. Слишком ярко, вызывающе и провокационно. Слишком сексуально. И мне от этого очень некомфортно.
– А нет платья подлиннее? – смущенно спрашиваю я, одергивая подол чуть ниже. Но он все равно подскакивает к самым бедрам.
– Нет, – раздраженно отзывается Рита. – Сарафанов не держим.
Она зла, потому что я отказалась надеть предложенное ею кружевное белье. Новое, красивое, в упаковке. Но я уперлась и сказала, что или я еду в своих трусах, или договоренность отменяется. Ведь никто не будет заглядывать мне под платье, верно?
Рита буркнула что-то сквозь зубы, но согласилась. Правда, все равно продолжает злиться.
Я беру свою куртку с вешалки, и на меня снова смотрят как на идиотку.
– С ума сошла? Оставляй тут свою тряпку. Потом заберешь.
– Но там холодно, – растерянно возражаю я.
– Не зима, не замерзнешь, – отрезает Рита. – Тебе только до такси добежать. И сумку свою уебищную тоже тут оставь. Держи клатч мой. Только не поцарапай!
Когда она уговаривала меня ей помочь, то была такой милой, такой ласковой. Куда это все делось? Сейчас я слышу только резкие грубоватые команды.
Я молча перекладываю в синий блестящий клатч свои ключи от дома и телефон. Кошелек решаю не брать – он не влезает в эту крохотную сумочку. Кроме того, там все равно ничего нет, кроме тех несчастных двух тысяч, которые я получила за работу.
Рита провожает меня до такси, где уже сидят две девушки модельной внешности, чем-то неуловимо похожие на ту, с которой спал Соболевский.
– Привет, ты новенькая? – живо интересуется одна.
– Я только на один раз, – хмуро говорю я. – Меня попросили.
– Ой да все мы так начинали, – хохочет вторая. – Сначала один раз, потом еще один… Ну и втягиваешься. Таких легких и приятных денег нигде нет, вот поверь нам. И надо стричь бабло скорее, пока молодая. После двадцати пяти ты уже никому не нужна. Правда, Ритуль?
– Рот завали, – грубо отвечает Рита и смотрит на первую. – Лена, ты старшая. Деньги тебе отдадут.
– Окееей, – тянет она.
Рита, не прощаясь, уходит, и мы едем. Вроде бы и не долго, но когда машина останавливается, мне кажется, будто мы за городом: вокруг какие-то деревья, дорожки, беседки, а в центре небольшое здание. Видимо, это и есть клуб.
Нас встречают и провожают внутрь, а я кручу головой по сторонам, потому что первый раз нахожусь в таком шикарном месте. Все выдержано в темных, благородных тонах, мебель массивная, деревянная, выглядящая очень дорого, а на стенах картины и красивая подсветка. В уютном зале, куда нас в итоге приводят, даже камин есть! Именно таким я бы представляла себе какой-нибудь английский клуб каких-нибудь добропорядочных джентельменов. И это меня вдруг разом успокаивает. В таком чинном и благородном месте со мной точно ничего плохого не случится.
Мы подходим к столу, за которым сидят трое мужчин хорошо за пятьдесят. Все они одеты в дорогие костюмы, но выглядят очень по-разному. Один такой худой, подтянутый, с белоснежными висками, второй с очень морщинистым, точно печеное яблоко, лицом, а третий похож на борова. Он широкий, лицо у него одутловатое, а пуговицы на рубашке еле выдерживают напор его объёмного живота.
Седой тут же обращается к нам на русском – видимо, он принимающая сторона:
– Садитесь, девочки.
Я сразу думаю, что из всех троих лучше сесть рядом с ним, потому что он поприятнее, чем остальные двое, но только поворачиваюсь в его сторону, как мне наступает на ногу острой шпилькой Лена.
– Куда лезешь, – шипит она мне на ухо, умудряясь при этом сладко улыбаться. – Твой вон тот пузатый. Они нас заранее выбрали.
Заранее? Ничего не понимаю. Но я ведь согласилась буквально в последнюю минуту!
Лена усаживается рядом с седым, морщинистый достается второй девочке, а я, стараясь держать на лице приветливое выражение, сажусь рядом с пузатым. От него разит острым запахом пота вперемешку с каким-то мужским парфюмом, но улыбается он мне довольно мило. Если не считать того, что между зубами у него застряла какая-то зелень.
– Что будешь пить, красивая русская малышка? – спрашивает он на неплохом английском, в котором я слышу сильный немецкий акцент.
– Воду, – отвечаю я, а он почему-то смеется, подзывает жестом официантку и просит для меня шампанского.
Я едва касаюсь губами бокала. Алкоголь я здесь пить точно не собираюсь.
Девочки же, с которыми я приехала, ведут себя совсем иначе: пьют, не стесняясь, дорогое шампанское и набивают рот канапе с черной икрой.
– Ешь, малышка, – поощряет меня толстяк, но я снова мотаю головой.
Стол буквально ломится от еды: тут и мясо, и красная рыба, и фрукты, и какие-то красиво оформленные салаты. Я ела только утром, в университете, когда меня накормил Соболевский, и должна быть по идее голодна. Но сейчас я не могу проглотить ни крошки. Меня мутит от неприятного запаха толстяка, потряхивает от волнения, поэтому я старательно растягиваю губы в улыбке и просто сижу, иногда отвечая на английском на обращенные ко мне реплики.
Впрочем, большего от нас и не требуется. Мужчины общаются между собой, и, кстати, вот это реально интересно! Я слушаю их разговор и понимаю, что речь об инвестициях в строительный бизнес, которые толстяк и морщинистый обещают седому. Я бы с удовольствием тоже задала пару вопросов, потому что все это ужасно любопытно, но понимаю, что этого от меня точно не ждут.
Кстати, совершенно непонятно, зачем здесь нужен мой высокий уровень английского. Вполне хватило бы «Yes Sir», как постоянно говорит та вторая девочка своему морщинистому мужику, который уже по-хозяйски положил руку на ее колено. Седой приобнял одной рукой Лену, и только сидящий около меня толстяк никаких действий не предпринимает, и это в очередной раз меня успокаивает. Если у тех девочек и предусмотрено какое-то продолжение вечера, то я здесь, похоже, действительно чисто для того, чтобы составить компанию.
Так проходит часа два. Уже унесли со стола всю еду, мужчинам принесли кофе и ликеры, а девочки заказали себе мороженое. Я отказалась, но передо мной все равно поставили креманку с тремя разноцветными шариками.
– Ешь! – кивнул мне толстяк. И добавил: – Мороженое сладкое! Как ты.
И пошло мне подмигнул. А потом вдруг притянул ближе к себе, обдав меня тошнотворным запахом алкоголя и копченой рыбы. Я попыталась отодвинуться, но он удержал меня за талию и облизнулся. Маленькие глазки масляно заблестели:
– Красивая русская малышка. Люблю таких светленьких.
Я моментально отшатнулась, подскочила и только открыла рот, чтобы дать отпор, как вдруг рядом со мной оказалась та самая Лена.
– Ви а гоуинг ту сортир! – громко объявила она, цепко ухватив меня за локоть. – Сорри!
И потащила меня к выходу так стремительно, что я едва успела сумочку с собой прихватить. Как только мы вышли за дверь зала, она толкнула меня к стене и прошипела:
– Чё ты творишь, идиотка?! Лицо сделай нормальное хотя бы. Понимаю, что первый раз, но у тебя рожа такая, будто ты таракана увидела. Улыбнись мужику и вообще поласковее давай, а то нам всем бабла меньше дадут. Леонов не простит нам, если его гости недовольными останутся.
– Леонов?
– Седой мужик. Хозяин строительного холдинга. Так что давай: прекращай строить из себя недотрогу, расслабь булки и дай старперу себя полапать.
– Нет, не дам, – тихо ответила я, упрямо вскинув подбородок – Вы можете делать, что считаете нужным, а мне Рита сказала, что я просто сопровождаю. Никакого интима.
– Ну да, – фыркнула Лена. – Без интима! Потому что этот Ганс, по ходу, импотент. Они когда летом приезжали, Сонька с ним была. Рассказывала потом, что он ее лапал, облизывал и в рот давал, но так и не трахнул. Не стояло. Так что тут можешь быть спокойна. Все будет без интима, как ты с Ритой и договаривалась. Просто потрется об тебя, ну или ты об него. И все.
Меня едва не затошнило от ужаса.
– Ты…ты хочешь сказать… что я должна буду с ним?! Нет! Ни за что!
– Рот закрой, – приказала Лена, ее взгляд моментально заострился, став злым и жестким. – А ты считала, тут бабло задаром раздают? За красивые глазки?
– Не надо мне этих денег, – дернулась я. – Я домой поеду!
Она вдруг вцепилась острыми ногтями мне в шею, а второй рукой дернула за волосы с такой силой, что у меня слезы из глаз брызнули.
– Охуела совсем? – прошипела она. – Только попробуй свалить! Если ты нам сольешь сегодняшнюю тему, я тебя лично прямо за этим клубом закопаю. Так что или будешь хорошей девочкой, или поедешь домой изуродованная, если вообще поедешь. Доходчиво объясняю?
Я расширившимися от ужаса глазами смотрела на нее. И понимала: она не шутит.
– Ну?
Я машинально закивала. От страха все колотилось внутри так, что я боялась прямо тут в обморок упасть.
Лена отпустила меня и сказала доверительно:
– Это такие заказчики, что перед ними стелиться надо ковриком, а ты, дура, нос воротишь. Если хорошо отработаешь, тебе еще лично потом сунут денег. Мимо менеджера. Так что давай по-хорошему, и тогда всем нам будет хорошо. Договор?
Я снова судорожно кивнула и прохрипела:
– Я в т-туалет з-зайду? М-можно?
– Иди, – Лена кивнула на дверь дальше по коридору. – Приведи себя в порядок и возвращайся. Без глупостей только, усекла?
– Да, – прошептала я, шмыгнула носом и только сейчас поняла, что у меня по лицу текут слезы.
Лена брезгливо меня оглядела, пробормотала себе под нос «вот чучело» и не ушла до тех пор, пока лично не удостоверилась, что я скрылась за дверью женского туалета.
Я зашла туда, и ноги сами подломились в коленях. Я опустилась на холодный кафельный пол и беззвучно зарыдала.
Дура! Какая же я непроходимая наивная дура!
Трясущимися пальцами достала из сумочки телефон. Сеть, слава богу, была. Кому я могу позвонить? Родителям? Брату? Алисе?
Или, может, в полицию? Но ведь я приехала сюда сама, по своей воле.
Несколько секунд я гипнотизировала номер, который так и не записала в телефонную книгу. Он остался без имени – просто с набором цифр и алым Феррари на аватарке.
Я не имею никакого права просить его о помощи. Абсолютно никакого.
Но почему-то звоню именно ему.
И когда через несколько гудков, кажущихся мне бесконечными, он берет трубку, я быстро шепчу срывающимся от страха голосом:
– Тимур. Умоляю. Спаси меня. Я все-все для тебя сделаю, только вытащи меня отсюда…
Г
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
