Анастасия Орлова Мессир С.

«Не следует мешать людям сходить с ума».

А. П. Чехов «Палата номер 6».

Он приложил руку к стене, которая обдала его интенсивной пульсацией, и взглянул в окно, через которое было видно тёмное, мокрое после дождя крыльцо, поблескивающее в свете фонарей и напоминающее горсть рассыпанных по нему блёклых гирлянд или потушенных бычков. Музыка гремела повсюду, а люди продолжали прибывать. Он взглянул на свой рабочий стол. На заставке компьютера дата — двадцать седьмое сентября, время близилось к десяти вечера, а его голова становилась всё тяжелее. Желания оторваться сегодня не было никакого, и от этого на него накатывала ещё большая тоска. Тем не менее вечеринка обещала быть более шумной и безумной, чем прошлые, да и сентябрь пролетел как-то совсем незаметно. Загородный дом, сорок пять километров от Москвы, девять соток и триста человек. Вечер субботы.

— Дени-и-ис, — протянул девчачий голос его имя у самого уха, обдавая его горячим дыханием. — Что пьёшь?

— Виски, — сухо ответил Денис, даже не поворачивая головы в сторону той, кто пыталась с ним контачить. Его ноги гудели от усталости, позади остался долгий и замучивший его день, но мозг всё ещё работал на все сто, сжигая себя до последней клеточки. И общение с ещё одной тупой девочкой с его четвертого курса не входило в его планы. Вообще, он приехал сюда ради другой особы. Ради очень красивой и менее доступной рядом сидящей особы.

— Что? — переспросила она и закинула ногу на ногу так старательно и наигранно развязно, что Денис едва сдержал улыбку. На ней было полупрозрачное белое платье с неприлично глубоким вырезом, которое напоминало ему бабушкину тюль, а не дизайнерскую вещь. Всё равно груди у неё не было, и почему-то волновало его это каждый раз, когда он её видел. Словно девушки с почти нулевым размером приравнивались к инвалидам, которых ему хотелось пожалеть, пригреть у себя на груди, да и на других местах тоже. Музыка играла слишком громко, чтобы «нулевочка» могла его расслышать с первого раза.

— Крепкий ароматный алкогольный напиток, получаемый из различных видов зерна, — на манер рекламы пропел он, повышая интонацию и тон голоса.

— Мм, — промычала сокурсница и потянула трубочку своего разноцветного коктейля. Ни одному из них не было ясно, что это «мм» значило. Всё равно она не желала от него отставать так быстро и продолжила свой тупой и бессмысленный допрос:

— А что делаешь? — спросила она, сразу же подметив, за кем так пристально наблюдал Денис, который отвечал ей словно пустому месту, и задалась целью достать его.

— Наташ, приехал Юра, — немного раздражённо ответил Денис и впервые повернулся к ней, явив своё недовольное, усталое и слегка помятое лицо. — Что ты до меня докопалась?

— С Кристиной я знакома и скажу тебе сразу… Ловить тебе не-че-го, — с чувством какой-то непонятной ей гордости парировала Наташа, затем фыркнула, будто он бесстыдно испортил ей настроение, встала и направилась приветствовать вновь прибывших, намотав себе на руку половину подола своей «тюли». Денис не завидовал этим людям. С другой стороны, может быть, она только казалась такой конченной дурой?

Тем временем «Чивас» начал расслаблять его нещадно побитое прошедшей неделей тело и мозги. Он встал с дивана, почувствовал, как застонали мышцы и суставы, и решил последовать примеру Наташи: пойти и поговорить с кем-то. «Виски и виски» будет как-нибудь потом, когда Денис опять будет думать о своей неразделённой любви к Кристине Журавлёвой, девушке с третьего курса. Вот уже целый год он не может с ней просто поздороваться. До чего дерьмово. Сейчас она была в окружении других молодых людей, смеялась, попивая белое вино, обсуждала что-то довольно интересное и снова смеялась, и её смех поддерживали все остальные из компании. Он был довольно заразителен, приятен и был слышен Денису даже на другом конце гостиной. Ходили слухи, что весной она рассталась со своим молодым человеком, который уехал учиться в Америку, поэтому сейчас другие парни не на шутку активизировались. На пороге топтался второй месяц учёбы, а Кристина так по-прежнему и порхала среди толпы в одиночестве, активно сражаясь за свою свободу и независимость, и казалось, ей не нужен был кто-то другой, чтобы ощущать себя полноценной. По крайней мере, именно такой её видел Денис. Наверное, это его и цепляло, как и всех остальных. Как любят выражаться многие: «Чем больше ты любишь себя, тем сильнее тебя любят окружающие», или: «Чем меньше тебе кто-то нужен, тем больше этому кому-то нужен ты». В общем, в моде всегда была потребность оправдать свою невостребованность.

Студенты прибывали как муравьи в муравейник, а Денис всё никак не мог дождаться своего друга, который вскоре позвонил и сообщил, что задерживается.

— Слушай, Ден, ты не знаешь, Ларин ещё не приехал? — подлетела Оля, ещё одна сокурсница. Она так внезапно вторглась в его личное пространство, что Денис сначала даже не понял, что случилось и что от него требуют. Как оказалось, сегодня он был не готов к светским мероприятиям, если сборище студентов, поглощающих алкоголь с такой страстью, будто выпускники школы, можно было назвать таким. А музыка ухала так громко, что его внутренности подпрыгивали ей в такт.

— Нет. Я его не видел, — таким же «никаким» голосом ответил он и Оле.

Её белокурые волосы были аккуратно собраны сзади, и лишь одна волнистая прядь вдруг медленно опустилась ей на лицо. Она подобрала её и заправила себе за ухо, будто невзначай. Её левую руку украшали браслеты, а на среднем пальце правой руки переливалось кольцо с камушком, определённо преподнесённое ей очередным ухажёром-мажором. Почти прозрачная белая рубашка, заправленная в джинсы, оставляла место мужским фантазиям, а высокие кожаные сапоги вызывали ассоциации с лихой наездницей. И невозможно было догадаться, к какому сорту девушек она относилась: к ангелам или к дьяволицам, хотя Денис давно отнёс её в особый раздел девушек, который на букву «Ш». Даже несмотря на то, что она нравилась его лучшему другу Славе.

Она бросила «ладно» и побежала спрашивать дальше, унося с собой аромат духов «Шанель», так как быстро потеряла интерес к собеседнику.

Денис подошёл к столику с напитками, обновил свой стакан, добавил несколько кусочков льда и направился дальше бродить по студенческим джунглям. Он попытался снова поймать взглядом Кристину, но почему-то в холле её не было, где собралась большая часть народа, поглощающая алкоголь, как антилопы на водоеме. Дом огромный, и кто знает, где она сейчас могла быть.

Вот уже раз в сотый Денис обдумывал смысл учёбы в институте и мечтал о скорейшем окончании. И не просто мечтал, а был одержим. Для него конец обучения был неким началом. В его видении мира, учёба в институте лишь тормозила его потенциал, вставляла палки в колёса. Он не мог встретить девушку, завести семью, не мог найти нормальную работу, не хватало времени, денег, сил на все его желания. Только Денис не понимал, что проблема не в этом. Он смотрел на собственную жизнь, словно из зрительного зала. Занавес, аплодисменты, ворчание по поводу плохого сценария и выход на свежий воздух.

Запели The White Stripes — Blue Orchid, и добрая половина студентов оживилась. Где-то на кухне послышалось громкое ржание, и звон бьющегося стекла. Время близилось к полуночи.

— Эй, здарова! — крикнул Слава, появившийся словно из воздуха, и дружески хлопнул Дениса по спине. Его он и ждал. Только что прибывший друг уже улыбался во все зубы и радостно потягивал пиво, будто до этого был в завязке, и окружающий Дениса мир словно преобразился. Свет резко погас, а вместо него зажглись мигающие софиты. Толпа загудела.

— Да, сегодня отдыхаем, — блаженно протянул Слава и чокнулся с Денисом стаканом. — Ну чё, тебе удалось с ней заговорить?

Денис посмотрел на него исподлобья. Слава походил на большой такой новый шкаф. Ему не всегда удавалось пройти в дверь. Но эта его неуклюжесть никак не мешала ему, скорее наоборот. Женщины все прощали этому нелепому голубоглазому великану, и он с огромным удовольствием их благодарил. Он нравился всем, всегда, в любом состоянии, но был у него один грешок, сильно портивший ему репутацию. Алкоголь. Он даже какое-то время лежал в клинике, пока Денис не протащил туда банку пива, которую они раздавили на двоих. Срыв, мол, у него случился, и он нуждался в собутыльнике. Дальше начались походы к психологу, который в итоге сам же и уподобился своему пациенту. И уже через месяц Алексей Иванович Бондарев, психолог с двадцатипятилетним стажем, превратился для Славы в Леху. Так они теперь встречаются каждый вторник в «Черчилле», разговаривая за жизнь, затем постепенно, переходя из бара в бар, приходят к единому умозаключению. А таксист, не всегда согласный с их мнением, часа в четыре утра развозит их весьма удовлетворённых собой по домам.

Сегодня он выглядел официально как никогда. Белоснежная рубашка «Валентино» обтягивала его накачанное тело (в зале Слава занимался больше, чем любовью), чёрные брюки от «Бриони» (как, собственно, и большая мужская половина этой вечеринки) и дерби от «Джимми Чу» с принтом из металлизированной кожи. «Вылитый клоун», — подумал Денис.

— Ты откуда такой ряженый? — с усмешкой спросил Денис и махнул свой виски залпом. На душе стало как-то теплее. Или просто на желудке. Или просто народ надышал, и стало тупо душно. Там чёрт только разберётся.

— Да я уже заманался, всё жмёт, — заныл Слава, разминая руки и поправляя ремень. Казалось, что все пуговицы и швы вот-вот лопнут, и этот шкаф останется стоять в этих лохмотьях, как ни в чём не бывало, со счастливым лицом. — От отца я, у него там встреча с какими-то инвесторами, так вот он всё пытается меня приобщить к своим делам… Нахера спрашивается? Я ж актёр!

— Не «нахера», а «зачем», Слав, зачем, — поправил его Денис, проплывая к бару за дополнительной порцией вискаря. — Я ща, — предупредил он, подняв указательный палец вверх.

— Да неважно, — буркнул Слава и кому-то крикнул «привет», волочась за другом. — Так ты не ответил, ты Журавлёву нашёл?

— Славааа! — окликнула его Наташа, пробираясь между людьми, как в джунглях между плотно стоящими деревьями. Девушки то и дело подпевали, считая это самым необходимым, иначе музыка перестанет играть и вообще, мир рухнет, если они не будут сейчас танцевать здесь и лажать. И старательно же лажают.

— Отвали! — с улыбкой на миллион долларов крикнул ей Слава, но она ничего не услышала. Громкость музыки заглушила смысл его слов, и по его губам Наташа прочитала «привет». Поэтому девушка улыбнулась ещё шире и продолжила свой рыцарский поход.

Рядом незнакомые девушки, которые наблюдали за происходящим, засмеялись и чокнулись бокалами с Денисом и Славой. Вдруг послышался нервный женский шепоток, который усиливался с каждой минутой, как ветер в поле. Головы друзей невольно повернулись назад, и они увидели Его.

Этого мужчину здесь ждала почти каждая. Александр Ларин ещё не зашёл в дом, но уже знали все, что он прибыл. Он закончил тот же институт несколько лет назад и до сих пор оставался желанным гостем на любой вечеринке. Конечно, он звезда. Здесь его знала каждая собака. Занимается бизнесом, всегда при деньгах, какой-то очень крутой мужик. Вот и всё, собственно, что знал Денис. Только он не понимал одно: что он здесь забыл? Разве такому, как он, интересно общество детей, курящих траву и распивающих крепкие напитки. Ведь, по сути, здесь не было взрослых. Хотя другие выпускники прошлых лет здесь тоже присутствовали. И не только из Щуки.

Мигающий свет стробоскопов словно делал стоп-кадры. Руки, ноги, тела переплетались, бились в одном ритме, и этот вечер стремительно перетекал в глубокую ночь.

— Ууу, — прогудел Слава и добил своё пиво. — Иди, ищи её, а то уже даже мне понятно, с кем она уйдет сегодня.

— Спасибо, дружище, — иронично буркнул Денис, поставил свой стакан на ближайший столик и чуть ли не бегом ринулся на поиски Кристины, с огромным трудом пробираясь через полупьяных людей.

— Твою мать, Насть, ты где? — спросила Кристина, ответив на телефонный звонок. На другом конце слышался женский плач, сквозь который отчаянно прорывалась невнятная речь. Чтобы изолировать себя от этой вечеринки, ей пришлось ускользнуть от нескольких парней, которые своим назойливым присутствием слегка отравляли ей вкус этого вечера.

— Какая авария? — закрывшись в туалете второго этажа, переспросила Журавлёва. — И почему ты с Жениного телефона мне звонишь?

Музыке будто заткнули кляпом рот, и теперь она издавала только бу-бу-бу, вместо внятных слов. По крайней мере, так её слышала Кристина.

— Приезжай, я на Патриарших, — заикаясь, ответил женский голос. — Тут трупы.

— Какие трупы? Насть, ты о чём вообще? Ладно, я сейчас приеду! — крикнула Кристина и сбросила звонок. Она посмотрела в зеркало и заметила маленькое чёрное пятнышко от туши под глазом. К счастью, здесь же нашлась коробка с ватными палочками. Кристина взяла одну, смочила её слюной, предварительно вытянув губы в трубочку, и подтерла незначительный недостаток. Оказавшись в одиночестве, она учуяла запах собственных духов, смешанных с запахом дезодоранта. Так как парфюм был куплен всего два дня назад, и Кристина ещё не привыкла к своему новому аромату, который ещё не успело впитать её тело, она его ощущала очень ясно, будто кто-то ещё находился с ней в комнате. Затем она ополоснула руки прохладной водой, вытерла их одноразовыми полотенцами и вышла из уборной. Всё-таки появившуюся в теле дрожь нельзя было игнорировать.

— Извини, — бросила она какому-то парню, с которым случайно столкнулась, и побежала вниз по широкой дубовой лестнице к выходу, как вдруг совершенно неожиданно для неё какой-то другой тип перегородил ей дорогу.

— Попалась, — протянул Слава и поднялся на одну ступеньку, слегка покачиваясь. Взгляд его плавал, и он не мог остановить его на Кристине, от этого складывалось впечатление, что он смотрит сквозь её подбородок.

— Что, прости? — тупо спросила Журавлёва, вообще не понимая, что происходит. Ей нужно было срочно ехать на Пруды, подозревая, что её лучшая подруга вляпалась во что-то серьёзное. Чего-чего, а трупов ещё не было в её историях.

— Мне идти надо, алё! — сказала она парню внушительных размеров и щёлкнула пальцами перед его мордой, но тот не собирался отступать. Приняв на грудь прилично, он уже мало что соображал. Да и, как назло, никого вокруг не было, словно лестницу окрестили мёртвой зоной.

— Слав! — парень окрикнул незнакомца, с которым она только что встретилась наверху. Пьяный Слава перевёл свой туманный и заторможенный взгляд (скорее, замороженный) на приятеля, затем на Кристину и рывком схватил её за руку.

— Эй, — мягко и спокойно протянула она. — Чувак, там ещё много девушек.

Ей стоило больших усилий сохранять спокойствие, потому что она ненавидела пьяных мужиков и, следовательно, пыталась вести себя благоразумно. Тихий и монотонный голос как-то действовал на наркоманов и пьяниц, и Кристина умела выкручиваться даже из таких ситуаций.

— Да отпусти ты её! — крикнул Денис и бросился оттаскивать друга, чувствуя тошноту.

Высвободившись, Кристина бросила холодное «спасибо» своему спасителю и кинулась искать своё пальто. Хотя, как подумал Денис, он заслуживал большего, чем эта бездушная и формальная благодарность. Но её магнетическая внешность действовала на него по-особенному. Он словно обмякал в этом пространстве и времени, готовый согласиться со всем, что она скажет или сделает. Безвольное какое-то состояние, но безумно нравившееся ему.

— Что за день-то сегодня такой, — вслух подумала Кристина, впопыхах залетев в комнату с верхней одеждой. Куртка на куртке, пальто на пальто, сумки, обувь, пакеты, бутылки и ни одного человека. Где-то из угла исходил мягкий свет от торшера, и пока Кристина пыталась найти включатель, с ней поздоровались.

— Справа, чуть повыше, — подсказал мужской бархатный голос. Послышался долгожданный щелчок, и верхний свет зажёгся. Резануло глаза.

— Спасибо, — бросила Кристина незнакомцу и принялась искать своё пальто в этой куче, отмечая у себя ускоренное сердцебиение. Какое-то странное дежавю.

— Прости, а мы раньше не виделись? — спросила она, зависнув на несколько секунд. — Голос знакомый.

Парень в кресле чуть повернул голову в её сторону, но Кристине по-прежнему не было видно его лица.

— Нет, не виделись, — просто ответил незнакомец.

— Окей, — ответила Кристина и принялась дальше искать своё пальто. После двух минут безрезультатных поисков она открыла шкаф, в котором тут же обнаружила то, что искала. По привычке посмотрела на свои наручные мужские «Ролекс», которые выиграла у одного типа. Часто её спрашивали, почему она носит совсем не женские часы, но для неё это были не просто часы. Это была её гордость, трофей, который напоминал о её слабости к покеру.

Кристина до сих пор помнила запах его потной рубашки «Армани», ставшей мокрой после того, как он проиграл ей сначала пятьсот долларов, а потом десять тысяч. «Ролекс» оказался на столе лишь из-за его любопытства и азарта. Конечно, как двадцатилетняя девчонка смогла обыграть взрослого сорокалетнего бизнесмена, потратившего на эту игру не один год, у него просто не укладывалось в голове. Нет, он не был пьян в тот вечер, поэтому некого было винить, кроме себя, в своём глупом поражении.

Кристина суетливо накинула пальто и положила мобильник в карман.

— Уходишь так рано? — снова послышался приятный мужской голос молодого человека, сидящего в кресле возле окна и даже не глядевшего в её сторону, что показалось ей немного странным. Её также удивило, что он здесь мог делать в одиночестве, ведь вечеринка только набирала обороты и ей сейчас любая свежая кровь пришлась бы по вкусу.

— Скоро садимся играть в покер. Присоединишься?

— Нет, я уже уезжаю, спасибо, — ответила она и немедля вышла из гардеробной, задумавшись над странностью его вопроса только у выхода на крыльцо.

Веселье действительно было в самом разгаре, но телефонный разговор буквально выбил почву у неё из-под ног. Быстро попрощавшись с несколькими своими подругами, чьё общество не могла больше выносить, Кристина выбежала на улицу, обмотав шею шарфом, и столкнулась с ребятами, которые потягивали сигареты, косяки и оживленно вели беседу. Свежий воздух с намёком на первый морозец ударил ей в лицо. Она вздохнула и посмотрела в небо. Оно было по-праздничному разукрашено покрывалом звёзд, ведь за городом они всегда были ярче.

— Уоу, Журавлёва, ты куда? — остановил её темноволосый парень в пуховике, затягиваясь сигаретой, явно уже выпивший. Загорелая морда, мутный взгляд, будто с Ибицы он прилетел дня два назад.

— Домой, — соврала Кристина, молясь, чтобы её больше не доставали расспросами.

Она невольно поморщилась от ненавистного ей запаха табака и марихуаны, сдобренного ярким спиртным амбре.

— Давай подвезу, — не унимался тот.

— Я на машине, не переживай, Борь. Пока, ребят! — быстро проговорила она и стремительно скрылась в темноте. «Ты бухой, куда тебе за руль?» — подумала Кристина и как можно быстрее рванула на Патриаршие, не переставая думать о том, что сама час назад выпила два бокала вина.

— Миш, а вот ты веришь в призраков? — еле складывая слова в предложение, философски спросил меня Никита и плюхнулся рядом на английский диван в духе Честерфилда цвета баклажановый крайола. От моего друга пахло и травой, и алкоголем — всё это могло взбудоражить его и прибить одновременно, но сейчас он никак не унимался. Покурив, Никита мог часами рассказывать мне о НЛО, мёртвых душах, загробном мире, Боге и Дьяволе, и я как-то привык к вопросам такого рода.

— Нет, Никит, не верю, — ответил я, следя за секундной стрелкой своих наручных часов и жадно затягиваясь сигаретой.

— А вот это ты зря, — протягивая букву «я», ответил Никита и прищурился от сигаретного дыма, который я пустил ему в лицо. Его большие карие глаза сейчас достигли высшей степени остекления, и я отчасти понимал, что смысл сказанного мною едва ли долетал до его затуманенного сознания.

Мы специально ушли на второй этаж в мою огромную комнату, выделенную мне в загородном доме моего отца. Подчёркиваю, отца, так как его подачки я считал подачками и не более. Хотя, возможно, я был слишком строг к нему, а может, и до ужаса справедлив. Голова от музыки раскалывалась, но я не хотел прекращать этот прекрасный вечер, чувствуя, что сегодня он будет не таким, как все. Народ в моём доме танцевал, бухал, курил и развлекался, и уверен, ни у кого из них, кроме меня, голова не болела сегодня. Она будет болеть завтра, благо, завтра суббота. Какое чудесное слово: суббота. Когда произносишь его, вибрации как-то успокаивают встревоженную человеческую плоть. Наверное, если бы я присутствовал при ограблении банка, наблюдая за ужасом заложников, которым сам и был бы, за испуганными женщинами, не менее испуганными бабушками, и произнёс бы «завтра суббота», их лица непременно бы озарились безмятежным счастьем и радостью.

Я достал из аптечки анальгин, запил его пивом и тяжело выдохнул, то ли от осознания того, что только что смешал таблетки с алкоголем, то ли просто от скуки. Даже как-то стало обидно, что такой фрукт, как я, так быстро скис. Но на то были свои причины, поэтому моё расстройство продлилось меньше трёх секунд.

— А давай поспорим на сто баксов, что я докажу тебе существование призраков? — вдруг оживился Никита и буквально подскочил с дивана, как будто кто-то невидимый воткнул ему иголку в ягодицу.

Если честно, его манеры не вызывали во мне смеха. Нет, напротив, Никита был особенным другом, всегда подгружая меня своей философией. Иногда это напрягало, а иногда я мог просто так глубоко провалиться в свои собственные мысли, дабы не слышать его, что находил решения всем своим проблемам. И вообще, Никита в повседневной жизни и Никита под марихуаной — очень разные люди. Допустим, завтра он и не вспомнит про ту сотню зелёных.

— А давай, — азартно ответил я и сел на другой диван-близнец, потирая ладони.

— Пойдём, — озадаченно сказал Никита, заправляя морковного цвета рубашку себе в джинсы, и вывел меня из комнаты. — У меня есть один друг, он там, внизу, и он экстрасенс.

— Ооо, — протянул я, усмехаясь. — Мне даже стало интересно.

Спустя пять минут мы и вправду нашли некоего Дениса Сорокина, который учился на том же курсе, что и мы, только в другой группе. Походил он на трезвого, и я с облегчением выдохнул.

— Да он бухой, ты не видишь, что ли? — сказал мне Денис, имея ввиду Никиту, и рассмеялся. Меня только смутил какой-то парень, лежавший рядом с ним на полу без сознания. — Не обращай внимания. Скоро отойдет, — тут же пояснил Сорокин. Как же иногда на руку отсутствие верхнего света. Что-то мигает, переползает по стенам, потолку и людям, а самое главное — совсем не выхватывает. Бухие студенты, наконец пришедшие на свидание к ламинату, пустые бутылки, какие-то мешки, непонятно из-под чего и для каких целей. Это было мне совершенно непонятно. Почему я вообще сейчас об этом думаю?