Ана Эм Очевидный выбор

Очевидный выбор

Рейтинг Литрес:4.8
Рейтинг Livelib:4.6

Полная версия:

Ана Эм Очевидный выбор

+ Увеличить шрифт
- Уменьшить шрифт

– Наше агентство не несет ответственность за изменение планов гостей, мсье Ревиаль. – произносит он сухим, слегка раздраженным голосом.

– Мы сделаем все, что в наших силах, чтобы уладить данную проблему. Уже ищем замену.

Эмма оборачивается, услышав меня, и тут же подходит.

– Что случилось? – шепотом спрашиваю.

Она устало вздыхает и качает головой.

– Некоторые из важных гостей, которых пригласило пиар-агентство не смогу прийти на открытие.

Мои брови сходятся на переносице.

– Кто эти важные люди?

– Рестораторы, критики, некоторые знаменитости. Тристан думал, будет легче привлечь людей, если нанять агентство, но очевидно, мало кто желает идти в ресторан к малоизвестному шефу. – она складывает руки на груди. – А если и соглашаются, то за огромные суммы, которые мы не можем себе сейчас позволить.

– Мы сделаем, все, что от нас зависит. – продолжает тот мужчина. – Уверяю вас.

Я вижу отчаяние на лице Тристана.

Очень важно, чтобы такое событие, как открытие ресторана, освещалось разными людьми разных профессий. В эпоху социальных сетей достаточно одного завирусившегося видео какого-нибудь блогера, чтобы привлечь целую толпу посетителей.

У ресторана вообще есть страничка хотя бы одной социальной сети? Не думаю. Тристан вообще не похож на того, кто бы таким занимался. Да и в команде нет менеджера по соц. сетям.

Понятия не имею, что именно меня подтолкнуло в тот момент, но все же я сделала шаг вперед и…

– А вы приглашали блоггеров?

Тристан с тем мужчиной мгновенно поворачиваются ко мне. В горле пересыхает. Краем глаза замечаю, как глаза Эммы немного расширяются.

– Простите, а вы кто? – интересуется пиарщик.

– Сотрудник. – отвечает Тристан и подзывает меня к себе. – Дана Эдвардс.

Мои ноги прирастают к месту, и Эмме приходится буквально толкать меня в спину. Делаю еще пару шагов вперед и оказываюсь перед двумя взрослыми мужчинами. Один, из которых открывает ресторан, а второй, очевидно, работает в пиар-компании и вдобавок наверняка имеет степень по связям с общественностью.

– Мадемуазель Эдвардс, – начинает последний таким тоном, словно я ребенок, которому нужно все объяснять. – Для ресторана такого уровня блоггеры это не совсем…то.

Ненавижу этот пренебрежительный тон. Что не так с этими людьми? Неужели они боятся, что какие-то молодые необразованные дети отнимут у них работу, на которую они убили годы своей жизни? Почему в эпоху интернета все еще существуют те, кто им пренебрегает?

Мои щеки вспыхивают, и я как обычно, просто не могу во время заткнуться.

– При всем уважении, но с чего вы это взяли? – произношу, прекрасно понимая, как при этом выгляжу.

Совершенно непрофессионально.

Мои кудри торчат в разные стороны. На мне короткий летний топ и рванная джинсовая юбка, а на ногах кеды. Я буквально выгляжу как подросток в пубертат. И тем не менее…

– Социальные сети сейчас развиваются куда быстрее и лучше ваших допотопных СМИ. Они вытесняют журналы и газеты. Да что уж там, даже журналы переходят в онлайн. Все покупается и продается через интернет. Если выбрать правильных инфлюьенсеров с нужной нишей и аудиторией, можно с легкостью привлечь целую толпу молодых стильных парижан, которые в свою очередь поделятся фотографиями и отзывами в своих социальных сетях. А это место, – обвожу взглядом ресторан и останавливаюсь на Тристане. – Поверь, его снимут со всех ракурсов и подадут в лучшем виде. Это цепочка. Без нее в современном мире никак.

Я заканчиваю свою тираду, жадно глотая ртом воздух. Пиарщик морщится так, словно я только что несла какую-то ахинею. Однако Тристан, он не сводит с меня задумчивого взгляда.

– Дана. – вдруг произносит он. – Ты можешь заняться нашими социальными сетями?

– Что? – я столбенею. – В-в каком смысле? Я имею в виду, до открытия всего день, если у вас нет…

– Да или нет? – прерывает он мое бессвязное бормотание.

В груди взрывается настоящий хаос. Буквально чувствую орущий сигнал тревоги. Все мое тело буквально охватывает страх вместе с этим новым ощущением. Предвкушение. Еще никогда в жизни я так не боялась и одновременно хотела что-то сделать.

Я даже не совсем осознаю, как отвечаю:

– Да. Д-да. – киваю множество раз. – Я смогу.

Моему голосу, разумеется, не хватает уверенности, но Тристану этого хватает.

Он переводит взгляд на мужчину и без колебаний произносит:

– Вы уволены.

Пиарщик вспыхивает.

– У нас контракт, вы не можете вот так просто нас уволить. Придется выплатить неустойку…

– Конечно. – ровным голосом отвечает Тристан. – Именно так мы и поступим. А сейчас вы свободны.

7

Черт.Черт.Черт.

– Успокойся, Дана. – расслабленно произносит Эмма, покуривая сигарету на моем диване. Как она может так спокойно сидеть? Мой мозг уже отфильтровал около сотни человек. Смартфон буквально превратился в раскаленный кусок металла, а ноги не могут перестать мерить пространство.

– Я выбрала пятнадцать лучших вариантов. – тараторю, размахивая руками. – Завтра утром отправлю им приглашения, еще выложу несколько постов в своем профиле и видео в сториз, надеюсь это поможет. Что думаешь?

– Думаю, ты поработала достаточно на сегодня. – стряхивает пепел в тарелочку на кофейном столике.

– Почему ты такая спокойная? – отрываю глаза от экрана смартфона. Впервые за три часа.

– Потому что ты сделала достаточно, Дана. Что есть, то есть. Мы с Тристаном пригласим еще знакомых. Они, конечно, не знаменитости, но сарафанное радио еще никто не отменял. Ты не можешь сделать больше, чем уже сделала. Так что иди сюда, сядь.

– Поражаюсь тебе. – плетусь к дивану и плюхаюсь рядом с ней, вдруг чувствуя это мгновенное истощение. – Как ему вообще такое в голову могло прийти?

– Ты о чем? – хмурится подруга, поджав под себя ноги.

– Тристан. Как он мог так легко принять такое важное решение?

– Ну, это Тристан. – выдыхает она дым. – Он не колеблется в принятии решений.

– Но он меня даже не знает.

– Он неплохо разбирается в людях. И видимо, ему удалось что-то разглядеть в тебе. Он дал тебе возможность и ты ухватилась за нее, хотя могла и отказаться. Знаешь, иногда нужно иметь стальные яйца для этого.

– Но почему он просто не нанял кого-то изначально для продвижения в социальных сетях?

– Ооо, в этом он динозавр. – отмахивается она, выпуская дым.

– А ты ему на что? Почему не предложила?

– Как я уже тебе говорила, мне просто нравится готовить. Весь организационный процесс не мое. Начальник из меня не очень.

Я кладу ноги на кофейный столик и запрокидываю голову назад. Эмма же придвигается ближе и выжидательно буравит меня взглядом.

– Что? – поворачиваюсь к ней.

– Вы поговорили с Шоном?

Из меня вырывается стон, и я прячу лицо в ладони.

– Не напоминай.

– Ты ему не сказала?

– Нет. – бормочу в свои ладони и поднимаю глаза к Эмме. – Знаешь, когда он устроил сцену ревности перед Тристаном у меня как-то не получилось сказать «прости, но свадьба сейчас не в списке моих приоритетов».

Эмма слегка улыбается и выгибает бровь, снова поднося сигарету к губам.

– А что в списке?

Не этот вопрос я ожидала.

Список. Хм. Не думаю, что у меня вообще есть список.

– Ну, на данный момент, я хочу, чтобы хотя бы половина из блоггеров согласились прийти на открытие.

– А потом что?

– Не знаю, так далеко в будущее я не заглядываю.

– Неплохое начало, не думаешь?

Пожимаю плечами.

– Да, может быть.

Неужели у меня и вправду появилась цель?

Моя собственная. Работа, на которую мне действительно не плевать. Вау. Это просто…

– Мне страшно. – признаюсь я, прижав руку к груди, где снова появились нервные пузыри.

– Значит, ты все делаешь правильно. Это всегда страшно, когда приходится делать что-то важное для себя или других. Преодолевая этот страх, ты становишься сильнее, забираешься выше. Это называется жизнь, подруга.

– Значит, мне страшно жить.

Она начинает смеяться.

– Добро пожаловать во взрослую жизнь. Здесь всегда так. Иногда хреново, но иногда, – она придвигается еще ближе, и голос опускается до шепота. – Чертовски восхитительно.

Мы обе начинаем смеяться.

– Чем мы вообще тут занимаемся? – вдруг выпрямляется она.

– Ну, я пытаюсь предотвратить паническую атаку, а ты может, помогаешь мне?

– Раз я скорая помощь, тогда мы прямо сейчас едем в бар.

Она тут же подрывается на ноги и тушит сигарету о блюдце на кофейном столике.

– Что? Нет. Я сегодня не в настроении для веселья и…

– И что?

Я открываю рот и снова закрываю.

– Подожди, я пытаюсь придумать еще одну отговорку.

Эмма закатывает глаза и тянет меня за руку.

– Ты пока подумай, а я выберу, что тебе надеть.

Ее руки толкают меня в спину, и я буквально вваливаюсь в спальню. Подруга распахивает шкаф и принимается внимательно изучать содержимое.

– Почему у тебя все платья такие длинные?

– Шону не нравится, когда я слишком сильно оголяюсь.

Ее голова тут же оборачивается ко мне с испепеляющим взглядом.

– Тащи ножницы.

– Зачем? – с ужасом спрашиваю я.

– Будем творить искусство.

Я отлично понимаю, что если не принесу ей ножницы сама, она в любом случае их найдет рано или поздно. Поэтому просто повинуюсь ей и всему, что она собирается сделать. Мне и самой не нравятся эти платья из-за их длины. Мои ноги в них кажутся короче.

Эмма достает темно-синее платье на бретельках и опускается с ним на пол, вооружившись ножницами.

– Отойди. – приказывает она. – Ты мне свет загораживаешь.

Я сажусь на кровать, внимательно наблюдая за тем, как ее руки с хирургической точностью обрезают платье прямо по середине, сантиметр за сантиметром.

– Готово. – торжественно заявляет она спустя минут десять и швыряет платье мне прямо в лицо. – Надевай.

– Слушаюсь и повинуюсь. – бормочу я и срываю с себя такие удобные шортики с футболкой.

Тонкая синяя ткань струится по моему телу и опускается на середину бедра, нет, даже выше.

– Черт, я же не надеваю белье под него. А теперь еще и нагнуться не смогу.

– Бесшовных трусов нет?

– Нет.

– Тогда идешь так.

– Ты издеваешься?

– Нет, я серьезно.

И судя по выражению ее лица, возражений она тоже не примет.Что ж, ну допустим. Рассматриваю себя со всех сторон в зеркале и пытаюсь наклониться под разными углами. Стоит чуть податься вперед или слишком высоко поднять руки, как в лучшем случае видно часть задницы. В худшем вся моя промежность выставляется на показ. Однако мои ноги выглядят в этом мини просто божественно. Я вдруг вспоминаю, что Шона здесь нет, чтобы осудить выбор моего платья. Идея похода в бар теперь кажется более притягательной, особенно учитывая тот факт, что мне сегодня не придется думать о том, во сколько нужно ехать домой. Ведь дома меня никто не будет ждать.

Неужели меня действительно радует мысль о том, что меня никто не будет ждать? Серьезно?

Я думаю об этом, пока мы вместе с Эммой делаем себе вечерний макияж. Она надевает один из моих топов с отрытой спиной.

– Не пойму, ты сказала, что Шону не нравится, когда ты оголяешься, но этот топ…

– Я надеваю его только, когда я с ним. – рассеянно отвечаю, размышляя о том, какие надеть босоножки.

– Ты хоть понимаешь, как дико это звучит?

Пожимаю плечами.

– Это не проблема для меня.

По крайней мере, раньше никогда не было проблемой. В Нью-Йорке я почти никуда не выходила. У меня не было друзей, с кем бы я хотела ходить в бары и выпивать время от времени. У меня был только Шон.

Я наношу немного духов на запястья и шею.

Серебряные. Надену серебряные босоножки.

– Ты рассказывала, что твоя мать тоже полностью контролировала твой гардероб.

– Да, и я в тайне от нее покупала себе джинсы и топы.

Она как-то странно смотрит на меня и будто бы хочет еще что-то сказать, но передумывает.

Спустя час мы вызываем такси и выдвигаемся в ночной Париж.

По дороге к бару я отвечаю на сообщение Шона и вру, что уже ложусь спать. У нас с ним и так все не совсем гладко, а если он еще узнает, что я собираюсь в бар с Эммой…все станет намного хуже. Так что, это можно считать ложью во благо. Успокаиваю себя этой мыслью и отбрасываю все остальные навязчивые, о честности.

Сегодня мне хочется просто хорошо провести время со своими друзьями.

Этот бар отличается от тех, в которых я была раньше, потому что он находится в подвале. Мы спускаемся по металлическим ступенькам. Эмма крепко держит меня за руку, когда мы проходим через толпу мимо бара. Черт, да тут полно народу. Мы протискиваемся между танцующими парами и попадаем к кабинкам с кожаными диванами, где нас уже ждет Элиот с парой девушек и еще одним парнем.

– Марсель? – перекрикиваю я музыку.

Парень растягивается в улыбке и машет мне, продолжая прижимать к себе симпатичную брюнетку. Его татуировки просто отменно смотрятся, контрастируя с белой футболкой.

– Вы знакомы? – тут же спрашивает меня Элиот, когда мы с Эммой садимся напротив него.

– Да. – отвечает она, кивнув. – Мы работаем вместе. А ты то откуда его знаешь?

– Он сводил мне тату на заднице. Классный парень. – ухмыляется Элиот и придвигает нам поднос с шотами. – Угощайтесь.

– У тебя была тату на заднице? – удивляюсь я.

– Ага, «добро пожаловать» и стрела к очку. – морщится он. – Больше я не курю траву с текилой.

Я смеюсь, качая головой. Боже, если у меня в запасе пара постыдных историй, то Элиот просто кладезь плохого жизненного выбора, который он гордо называет опытом.

Марсель во всю занят тем, что засовывает язык своей спутнице в рот, а мы с Эммой только берем по первому шоту.

– Нам нужно их догонять. – говорит мне подруга. – Дорожку в Рай?

Я киваю, в предвкушении, и мы опрокидываем подряд каждая по четыре шота.

– Ооо. – протягивает Элиот, играя бровями. – Это будет райская ночка.

Его девушка дотошно изучает языком каждый сантиметр его кожи на шее, а ему кажется, больше нравится следить за тем, как мы напиваемся.

Он вдруг выпрямляется и широко улыбаясь, говорит:

– Принесу еще. Да побольше.

Успеваю только кивнуть, как Эмма хватает меня за руку и мы вливаемся в поток беспорядочных движений под песню Promiscuous.

Девочка, неразборчивая в связях

Где бы ты ни была,

Я всегда один,

Ведь мне нужна только ты.

Я поднимаю руки вверх по телу, чувствуя, как алкоголь растекается по венам. Мы вместе двигаем бедрами в такт, улыбаясь друг другу. Спиной я трусь о кого-то в танце, но мне плевать. Музыка полностью овладевает мной, я трясу попой и головой, волосы в полном беспорядке. От активных движений и жара тел вокруг нас капли пота образуются на шее. Но мне и на это плевать. Впервые за двадцать три года я чувствую себя действительно свободной.

Когда песня заканчивается, мы возвращаемся к столу, мое сознание уже потихоньку расплывается, а поцелуи за столом больше не вызывают желания отвернутся. Не садясь, мы с Эммой вливаем в себя еще больше текилы. Я даже на пару рюмок больше.

– Полегче. – шепчет она мне.

– Все в порядке. – тут же отмахиваюсь.

– Да, Эмма, все в порядке. – подначивает Элиот. – Не мешай ей.

О, он просто обожает меня в пьяном состоянии.

Я ставлю рюмку и опираясь одной рукой на стол, наклоняюсь к нему так близко, что наши губы оказываются на одном уровне.

– Что ты…пытаешься…сделать? – мой язык немного заплетается, тяжелея.

Элиот еще шире улыбается и сокращает расстояние между нами. Я чувствую его язык на своей шее. Он что только что слизал каплю пота с моей шеи?

– Развлекаюсь, как и обычно. – шепчет он мне на ухо и чмокает в щеку.

Я выпрямляюсь и чувствую кого-то рядом с собой. Поднимаю глаза.

– Тристан! – верещу я от радости и буквально бросаюсь ему на шею, но тут же отстраняюсь, слыша за спиной раскатистый смех Элиота.

– Дана? – произносит Тристан так, будто не сразу меня узнал.

Боже, я так рада его видеть. Почему я рада его видеть? Потому что на него приятно смотреть. Черт возьми, эту голубую рубашку на нем стоит запретить. Никто не должен быть настолько привлекательным. А предплечья? О. Боже. Эти предплечья просто потрясающие.

– Что ты делаешь здесь? – мой голос эхом отдается в моей голове.

– Я его позвала. – отвечает Эмма, пытаясь подавить смех.

Почему они все смеются? Даже Тристан. Ой, черт, наверное, это потому что я повисла на его плече, разглядывая его руки.

Ай, плевать.

– Идем танцевать. – тут же выпаливаю я, обхватив Тристана чуть ниже за руку.

– Дана, я не… – отвечает он что-то, но мы уже на танцполе.

Мне всегда хотелось потанцевать так с парнем, но Шон не фанат таких мест. Я поворачиваюсь к Тристану спиной и начинаю тереться о него всем телом. Но он совсем не двигается, и я оборачиваюсь, чтобы узнать, в чем дело. Он игриво улыбается и наклоняясь, говорит мне на ухо:

– И часто ты так веселишься?

– Не так часто, как хотелось бы. А ты что не танцуешь? – спрашиваю, подергивая бедрами.

Он улыбается, наблюдая за моими движениями. Играет Kitten – Cut it out.

– Я не люблю танцевать. И не умею.

– Да ладно тебе. Все умеют танцевать.

Чтобы подбодрить его, я начинаю странно пожимать плечами и махать руками совсем не в такт музыке. Как обычно делают дети. Танцуя всем телом. Я дергаюсь, отходя назад, и вижу его улыбку. Мне нравится его улыбка, и что он не стыдится меня, а просто кивает в такт музыке. Это распаляет мою уверенность, и я делаю еще более странные движения бедрами одновременно с руками.

Тристан немного расслабляется, взрывается припев, и я подлетаю к нему, кладу руки на его шею, он свои мне на талию. Наши глаза сталкиваются, и мы начинаем вместе немного двигаться.

Я начинаю подпевать.

Дай мне свет, дай мне дышать,

Согрей мне лицо, ты все, что я вижу,

Напиваешься, ты все, что мне нужно

И тут он начинает подпевать вместе со мной, и мы кричим вместе слова.

Просто позволь мне дышать.

Мы возвращаемся за столик, запыхавшись. Эмма смотрит на меня во все глаза. Но у меня так сильно кровь стучит в висках, что я не пойму, почему. Ноги бешено гудят. Я тянусь за новой порцией шотов.

– Ты уверена? – усмехаясь, предостерегает меня Элиот.

– А ты что, моя мама?

– Ах! – он показательно прикладывает руку к сердцу. – Я оскорблен!

Я фыркаю, и он кивает на танцпол.

– Пойдем, я покажу тебе, как твоя мамочка никогда не сделает.

Я начинаю громко хохотать, и он хватает меня за руку под следующий трек – Charli XCX – Break the rules.

Его бедра начинают сексуально покачиваться, волна поднимается к плечам, а я просто стою и улыбаюсь, представляя свою мать на его месте. Тут припев набирает обороты, и мы вместе начинаем трястись всем телом совершенно беспорядочно. Он подхватывает меня за талию, раскачивая еще сильнее. Эмма подлетает к нам, и наше трио образует что-то вроде круга. Очевидно, что мы решили устроить соревнование по тому, кто выполнит самое странное движение, потому что наши дерганья до абсурдного странные. Но нам плевать. И всем вокруг нас тоже. Есть только этот чертов момент, и мои сумасшедшие друзья.

Когда мы возвращаемся к столу, девушек уже нет, а Тристан что-то увлеченно обсуждает с Марселем.

– Ну, вот. – надувает губы Элиот при виде пустого места. – Ты ее спугнула.

– Я? Да ты видел, как дергался твой зад там? Будто у тебя судорога какая-то.

– Да она весь вечер здесь сидела только из-за моего зада.

– Ну, да, конечно, утешай себя.

Выпиваю еще шот, поражаясь, как мой рот все еще способен воспроизводить членораздельные предложения. У барной стойки раздаются ликующие вопли, что привлекает мое внимание. Девушка поднимается прямо на барную стойку.

– Даже не думай об этом. – тут же предостерегает меня подруга.

– Да, расслабься Эм. – отвечает Элиот с ехидной улыбкой. – Она в жизни туда не залезет.

Тут я понимаю, что наш разговор внимательно слушают и Марсель с Тристаном.

– И с чего ты это взял? – выпаливаю, слегка покачиваясь на месте.

– Детка, я знаю тебя со школы, ты в жизни не полезешь на эту стойку.

– Дана, ты не хочешь этого делать. – снова пытается остановить меня Эмма, но я уже встаю под слова песни P!nk – U+Ur Hand. Выпиваю еще шот и уверенно направляюсь к стойке, которая правда слегка плывет перед глазами.

Вижу Элиота, Эмму, Марселя и Тристана в толпе, когда бармен помогает мне вскарабкаться наверх. Толпа оглушает меня криками, и я начинаю танцевать. Слышу подбадривающую волну свистов, и двигаю бедрами еще сильнее, немного расставляя ноги. Поднимаю руки вверх. И еще выше. Сверкают вспышки камер. И я немного выпячиваю зад. Толпа ликует. Краем глаза замечаю внизу Элиота с открытым ртом и Эмму в ужасе.

Кто-то хватает меня за руку, и я теряю равновесие, оказываясь на руках у Тристана.

Он борется с улыбкой и под недовольство толпы несет меня к друзьям. Элиот хлопает в ладоши, и тут же скручивается пополам от смеха. Тристан опускает меня на землю, и я слегка отшатываюсь. У Марселя такое странное выражение лица. А Эмма прикрывает рот одной рукой, качая головой, будто не верит в то, что я действительно это сделала.

– Да что не так? – возмущаюсь я, и Тристан наклоняется к моему уху.

– На тебе нет белья, Дана.

Вот же чертова текила!

8

Открываю глаза, чувствуя целую пустыню во рту. Все тело протестует против малейших движений. Меня будто меня поезд переехал.

– О! Ты уже проснулась. – бодро щебечет Эмма, влетая со шипящим стаканом воды. – Держи.

Выхватываю стакан, словно от этого зависит моя жизнь и осушаю его залпом. Эмма забирает его, и я откидываюсь обратно на подушку. Голова трещит. Похмелье. Нет ничего ужасней. Когда меня уже жизнь научит?

Эмма присаживается на кровать с другой стороны. Выглядит как-то странно. Ее глаза буквально улыбаются, и она явно подавляет веселье. Что-то случилось? Вчера я…

– Нет. – мои глаза широко распахивается. – Я не могла.

Улыбка пытается прорваться, но Эмма все еще держится и просто кивает.

– О Боже! – стону я, зарываясь в одеяло. – Гребанная текила!

Сквозь одеяло слышу смех подруги.

– Почему ты меня не остановила?

– Я пыталась, но ты так понеслась к этой стойке, мы просто не успели.

– Черт.Черт. Мать твою.

Осторожно выглядываю из своего убежища.

– Тристан видел?

Она кивает.

– И Марсель?

– Даже Элиот.