Ана Крейг Ангел смерти

Плейлист

Lana Del Rey — Young and Beautiful

Jason Walker — Searchlight

The Neighbourhood — Sweater Weather

Ed Sheeran — Photograph

Halsey — Control

Halsey — Love Me Like You Do

The Weeknd — The Hills

Imagine Dragons — Demons

Sam Smith — Unholy

Sam Smith — Fire on Fire

Charlie Puth — Dangerously

Joe Layne — Portrait

WOODZ — Drowning

Benson Boone — GHOST TOWN

Пролог

На наконечниках факелов, расположенных на каменных стенах, плясало Адское пламя, освещая Инфериум и отбрасывая зловещие тени. Впрочем, даже они казались не столь пугающими.

За массивным деревянным столом сидело десять...Нет, вовсе не человек. В собравшихся сегодня в этой комнате не было ни капли человеческого, кроме внешности. И уж тем более ничего человечного.

Стояла оглушающая тишина.

Присутствующие переглядывались друг с другом, цепляясь оценивающими и ни капли не дружелюбными взглядами. В этом месте не существовало такого слова.

Дверь в Инфериум со скрипом приоткрылась, разрывая тишину надрывными криками, доносящимися откуда-то из коридоров, и впуская его.

Черный костюм, сшитый словно из самой тьмы, сидел слишком идеально на подтянутом теле. Черные глаза смотрели прямо перед собой, не обращая ни на кого внимания. Он выглядел слишком пугающе и слишком молодо для своего возраста.

В отличие от собравшихся за столом, мужчина прошел в конец зала, поднимаясь на возвышение по ступенькам, и уселся на железный трон.

Снова наступила тишина.

Никто не смел сказать и слова. Абсолютно каждый боялся стать следующим, чья голова украсит стены Инфериума. Никто в этой комнате не хотел умереть, хоть они и так уже были мертвы.

Первым нарушил тишину Абаддон. Он прочистил горло и, скрипнув стулом, поднялся со своего места, обращаясь к Королю слегка склонив голову.

– Нас всех очень интересует вопрос. – начал он осторожно. – Зачем нас собрали?

Какое-то время Король продолжал молчать. Его тонкие длинные пальцы отстукивали по железному, витому подлокотнику ровный ритм.

Тук. Тук. Тук.

Казалось, он витает где-то далеко в своих мыслях.

– Я собрал вас здесь, чтобы поделиться новостями. – он наконец поднял глаза, осматривая каждого. – Я решил проблему, которую не смогли решить вы.

Он медленно обвел присутствующих взглядом.

– Светлая мертва.

По залу прокатилась волна оживления. Король едва заметно улыбнулся, но в этой улыбке не было ни капли тепла.

– Но возникла новая проблема. – он наклонился вперед, опираясь локтями на колени. – Перед смертью она успела спрятать своего отпрыска.

Оживление, которое отражалось на лицах демонов секунду назад, угасло также быстро, как и появилось. В глазах снова появился страх.

– Что нам...Как же нам теперь....Что же делать? – залепетал один из демонов, лихорадочно оглядывая остальных. – Мы же...Нас же просто...

Король Ада вдруг помрачнел и тяжело выдохнул.

Щелк.

Он щелкнул пальцами небрежно, почти лениво. Демон истошно завизжал, когда его тело охватил огонь, превращая в горстку пепла всего за пару секунд.

Никто не смел даже шелохнуться, чтобы не переключить ненужное внимание на себя.

– Давно пора было это сделать. – раздраженно произнес Король. – Без него тут гораздо тише.

Он снова откинулся на спинку трона, устраиваясь поудобнее.

– У меня уже есть новый план. – его губы снова тронула легкая улыбка. – Уверен, он сработает на все сто процентов.

– И какой же у вас план, мой король? – Абаддон учтиво опустил глаза в пол, задавая вопрос как можно тише.

– Приведите сюда Люцифера.

Король медленно поднялся с трона, и легкая улыбка на его губах превратилась в настоящий оскал.

– Пришло время выпустить его на охоту.

Глава 1. Эверилд

Яркий белый свет ударяет в лицо, заставляя зажмуриться. Рядом слышится испуганный вздох матери, а ее правая рука в ту же секунду намертво прижимает меня к сиденью.

В голове проносятся тысячи мыслей, но я не успеваю понять, что происходит. Визг тормозов закладывает уши, а затем мое тело по инерции бросает вперед, но я остаюсь на сидении благодаря ремням безопасности и крепкой хватке мамы.

Машину крутит на сто восемьдесят градусов, и я чувствую, как мое тело зависает в воздухе от резкой потери гравитации. Ремень сдавливает грудь с невероятной силой, лишая меня доступа к кислороду.

Словно в замедленной съемке небо и земля несколько раз меняются местами. Резкий удар выбивает оставшийся воздух из моих легких, когда машина приземляется на бок и прокатывается несколько метров по асфальту. Я чувствую, как руки и ноги становятся совершенно неподвижными, как будто все силы разом покидают мое тело.

Тишина в машине оглушающая, но в моих ушах звенит так, будто кто-то вшил будильник мне прямо в черепную коробку.

Я пытаюсь разлепить глаза, но веки словно слиплись, отказываясь подчиняться. Голова пульсирует от боли, и я ощущаю, как что-то теплое стекает по виску. Кровь.

Чья-то рука хватает меня за край платья.

Я дергаюсь, в панике пытаясь отодвинуться дальше, но ремни крепко удерживают меня на месте.

– Эви, это я. – шепчет мама. – Не открывай глаза, слышишь? Протяни мне левую руку.

Родной голос матери моментально успокаивает, а шум в ушах стихает до далекого гула. Я протягиваю руку, нащупывая ее ладонь. Мои глаза все еще закрыты.

Внезапно горячая волна пробегает по телу, снова перекрывая доступ к кислороду. Я распахиваю глаза, хватаясь правой рукой за горло в попытке сделать вдох. Кажется, что ладонь мамы раскаляется за несколько секунд до запредельных температур, обжигая мою кожу. Мне хочется кричать, но я не могу сделать даже этого.

– Эви, что бы ни случилось, я люблю тебя. Всегда помни, что я тебя люблю.

Голос мамы прорывается в мое подсознание словно сквозь толщу воды. Я цепляюсь за него, как за спасательный плот, чтобы оставаться в сознании.

– Наконец-то я нашел тебя, – чужой мужской голос привлекает мое внимание и я с трудом поворачиваю голову туда, где раньше было лобовое стекло.

Я не вижу его лица. Лишь острые носы лакированных туфель и черные брюки. Но даже от этого вида по коже ползет липкий, животный ужас.

Картинка расплывается, у меня не остается сил, чтобы сфокусировать зрение.

– Я люблю тебя, – снова шепчет мама.

И ровно в ту секунду, когда ноги мужчины двигаются к нам, мир взрывается ослепительно-белым светом.

Я распахиваю глаза, подскочив с кровати. По лбу стекают капли пота, а ночнушка мокрая, словно я только что искупалась в озере. Сердце бешено колотится в груди, гулко ударяясь о ребра.

Комната залита яркими лучами солнца, но мне все равно требуется несколько секунд, чтобы понять, что я дома. В безопасности.

Мне приснился кошмар. Снова.

Я вижу их во снах постоянно, но как только открываю глаза, не могу вспомнить практически ничего, кроме отдельных картинок. Будто мой собственный мозг стирает воспоминания подчистую, защищая меня от чего-то, к чему я еще не готова.

Я судорожно втягиваю воздух и прижимаю ладонь к груди, стараясь унять дрожь. Бесполезно. Внутри все еще плещется паника, а на кончике языка чувствуется привкус дыма и металла.

Не глядя, я тянусь к прикроватной тумбочке, нащупываю стакан и залпом выпиваю воду. Она холодная, почти ледяная, и это помогает унять странный огонь, бушующий внутри.

За закрытой дверью моей комнаты слышится быстрый топот маминых ног, пока она бежит по лестнице, поднимаясь на второй этаж. Я жду, что она заглянет ко мне, но вместо этого она громко стучит в соседнюю дверь.

– Пирс! Я надеюсь ты не забыл, что сегодня первый день учебы? Если ты на третьем курсе, не значит, что можешь спать целый день, – мама снова стучит, так и не получив ответа. – И будь добр, разбуди сестру!

Я тихо стону, откидываясь на кровать и прикрывая лицо подушкой.

Сегодня первый учебный день.

Первый день моей почти взрослой жизни.

Я так мечтала попасть в FIU, и вот теперь, когда я наконец это сделала, вместо радости меня почему-то одолевают сомнения. И страх.

Дверь в комнату отворяется с тихим скрипом. Слышится шарканье плюшевых тапочек, а затем на меня падает груда мышц, придавливая к кровати.

– Твою же мать, Пирс. Какого хрена ты делаешь? Слезь с меня, пока не переломал мне все ребра.

– И тебе доброе утро, сестренка, – бормочет он, уткнувшись в одеяло.

Я безуспешно пытаюсь скинуть с себя его тело еще несколько минут, прежде чем Пирс перекатывается и укладывается рядом. Он закидывает на меня руку и ногу, притягивая к себе так, будто мне снова восемь.

– Ты отвратителен, – ворчу я, пытаясь выбраться из захвата.

– А ты чересчур драматичная, – сонно тянет он. – Отличное начало учебного года.

Я фыркаю, но не могу сдержать слабую улыбку. В этом весь Пирс. Даже если проблемы захлестнут его с головой, а мир начнет рушиться, он будет вести себя так, словно все происходящее просто неудачная шутка.

Вот только он не всегда был таким. Раньше он боялся смотреть трудностям в лицо. Ровно до того момента, пока в его жизни не появилась я.

Первые месяцы после моего переезда к Харрисонам казались адом для обоих. Пирс постоянно задирал меня и пытался обидеть, расставляя по всему дому своеобразные ловушки, прямо как в «Один дома»[1]. Я же попалась на это единожды, после чего все его «ловушки» были обезврежены.

Все продолжалось до одного прекрасного дня. Тогда я первый раз решила поиграть с соседскими детьми. Но их компания напрочь отказывалась меня принимать, крича, что я ведьма. Мой огненно-рыжий цвет волос не нравился никому. Один из мальчишек толкнул меня, и я упала прямо на асфальт. Именно в этот момент Пирс, как гром среди ясного неба, оказался рядом.

Это была его первая драка. И он не думал о последствиях.

Ханна чуть с ума не сошла, увидев избитого Пирса, но тут же смягчилась, узнав, что он защищал меня. Я тогда впервые обняла его, и этим же вечером, лежа на моей кровати, Пирс читал мою любимую книгу, а я восхищалась, что теперь у меня есть такой брат. Думаю, именно в тот день он стал неотъемлемой частью меня, частью моей жизни.

– Эви, Пирс, сколько можно спать? Вы опоздаете в первый же день учебы. Нельзя быть такими безответственными! Подъем, дети, подъем!

Мамин голос прорезает тишину. Тихо простонав, я приоткрываю один глаз и смотрю на часы. Остается лишь полчаса, чтобы привести себя в порядок.

Тяжело вздохнув, я сползаю с кровати, с трудом выбравшись из захвата Пирса. Он снова мирно посапывает, и я, как всегда, ненадолго задерживаюсь, чтобы просто понаблюдать за его спокойным лицом.

Я направляюсь в душ, ощущая, как прохладная вода смывает остатки сна и приснившегося кошмара. На улице стоит невыносимая жара, и столбик термометра неумолимо ползет к девяноста градусам, поэтому выбор одежды падает на легкую футболку с эмблемой FIU, любимые джинсовые шорты и кеды.

Закинув в рюкзак учебники и тетради, я спускаюсь вниз. На столе уже стоит завтрак, заботливо приготовленный мамой.

Несмотря на то, что наша семья может позволить себе домработницу, Ханна всегда предпочитала все делать сама. Это ее маленькое проявление независимости и заботы о семье.

– Не смей уходить, пока не поешь, – мама выбегает из гостиной, копаясь в сумке в поисках смартфона. – Можешь не оставлять ничего для Пирса, если этот маленький засранец не собирается поднять себя с кровати.

Я киваю головой и хватаю со стола несколько блинчиков.

– Твой телефон на барной стойке, мам, как всегда.

Ханна выдыхает и ярко улыбается. Улыбаться так умеет только она.

– Что бы я без тебя делала?

– Ммм, разорилась бы, покупая каждый день новый смартфон?

– Тебе нужно проводить меньше времени с Пирсом, ты начала перенимать его дурацкий юмор.

– Ничего не могу с этим поделать, он все-таки мой брат.

Ханна недовольно фыркает и, поцеловав меня в макушку, машет на прощание рукой.

Когда я, наконец, останавливаюсь около университета, меня встречает настоящий хаос. Вся парковка усеяна автомобилями, а куча первокурсников и родителей толпятся у входа. Припарковать машину удается рядом с новеньким Астон Мартином[2].

– Разве такие машины еще в моде? – раздается за моей спиной, как только я вылезаю.

Я поворачиваю голову и недовольно взираю на парня. Выглядит он довольно привлекательно, в носу и брови поблескивает пирсинг, а на шее красуется татуировка, уходящая под футболку.

– Вообще-то это Форд Мустанг GT390. Раритет. Имеешь что-то против мустангов? – отвечаю я, складывая руки на груди и стараясь скрыть раздражение.

– Предпочитаю что-нибудь поновее. – он продолжает оценочно оглядывать мою машину с явным весельем на лице. – Смотри, как бы твоя малышка не развалилась по дороге.

Решив, что драться в первый день учебы не очень хорошая идея, хотя этому засранцу не помешала бы взбучка, я показываю неприличный жест и под аккомпанемент его смеха шагаю в университет.

Прослушав всю необходимую информацию у администратора, я направляюсь искать свой шкафчик, чтобы сложить туда вещи. В голове крутятся мысли о предстоящем дне и о том, как сумбурно он начался.

– Мы так и не познакомились с утра. Я Натаниэль, но друзья называют меня Нейт, – брюнет догоняет меня, сопровождая до шкафчика.

– Очень за тебя рада, – я поворачиваюсь к нему лицом и натягиваю максимально фальшивую улыбку. – А меня зовут «Поцелуй меня в задницу, козел», запомнил?

Захлопнув дверцу, я отправляюсь в аудиторию. Университет знаком мне почти наизусть благодаря брату и найти нужный кабинет не составляет труда. Я захожу в аудиторию, но никто не замечает моего появления. Поэтому я поднимаюсь на последний ряд, занимая крайнюю парту. Через пару минут меня отвлекает чей-то голос:

– Привет, я Джованни, ты не против, если я сяду с тобой?

Я поднимаю взгляд. Голос принадлежит парню в очках, с длинными светлыми волосами. Он неловко переминается с ноги на ногу, при этом жутко краснея. Оглядев аудиторию, я замечаю десятки свободных мест.

– Забавно. Обычно люди вроде тебя выбирают первые ряды, разве нет? – Джованни недоуменно хлопает глазами, моя резкость сбивает его с толку. – Я не любительница общения, так что если ты хочешь поболтать о нейронных связях или молекулярных частицах, советую сесть к кому-нибудь другому.

– Я не ботан. Знаю, мой вид говорит об обратном, но это... Моя мама... Ах, ладно, забудь.

Джованни уже собирается уйти, но я громко выдыхаю и хватаю его за рукав клетчатой рубашки. Не понимаю, что мной движет, но чувствую, что так надо.

– Подожди.

Он оборачивается.

– Можно звать тебя Джо?

– Джо? Да, конечно!

– Хорошо, Джо. Садись. Но не жди, что я буду поддерживать беседу каждые пять минут.

– Не буду, – быстро отвечает он, а потом чуть улыбается. – Я вообще-то умею молчать.

Я едва заметно улыбаюсь в ответ.

– Отлично. Тогда, кажется, мы договорились.

– Тебя ведь зовут Эви, да?

Я киваю.

– Эви.

– Рад познакомиться.

Я ограничиваюсь коротким кивком и снова достаю телефон, делая вид, что полностью погружена в экран. Но краем глаза все равно замечаю, как Джо тихо устраивается рядом, стараясь не мешать.

Звенит звонок, разговоры постепенно стихают и в аудиторию входит профессор. Он представляется, произносит короткое приветствие и сообщает, что в этом семестре будет вести у нас литературу. Я внимательно слушаю, пока он рассказывает о программе курса и темах, которые нам предстоит изучить.

В этот момент телефон в кармане вибрирует. Я опускаю взгляд и вижу новое сообщение от Софи.

Софи:

– Привет, ты там как?

Эви:

– Жива еще. Даже познакомилась с каким-то заучкой.

Софи:

– Что за заучка? Я начинаю ревновать?

Я бросаю короткий взгляд на Джо, который сидит рядом и старательно записывает что-то в тетрадь.

Эви:

– Не драматизируй. Он просто немного странный и слишком вежливый. Ревновать не к чему. Ты же знаешь, я люблю только тебя.

Софи:

– Фу, слишком сопливо. Все, я отключаюсь, миссис Уилсон сегодня не в духе, а я не хочу стать ее следующей жертвой.

Эви:

– Удачи. Скучаю.

Как только я нажимаю кнопку «отправить», дверь аудитории с грохотом распахивается.

На пороге появляется парень.

Первое, что бросается в глаза, это татуировка на шее, исчезающая под воротником идеально сидящей белой рубашки классического костюма. Пирсинг в губе и брови идеально дополняют образ и делают его еще более заметным.

Он выглядит опасно уверенным в себе.

Парень медленно осматривает аудиторию, и его взгляд на мгновение останавливается на мне. В глубине его почти черных глаз что-то вспыхивает, что заставляет меня задержать дыхание.

Я первой отвожу взгляд.

– Ох, к нам пожаловал мистер Уайт. Какая честь! – произносит профессор Адамс. – Забыл вас предупредить, в этом семестре с нами будут заниматься ученики третьего курса. Мистер Родригес попал в аварию и еще долго будет отсутствовать. Но как сказал наш ректор: повторение – мать учения, так что присаживайтесь, мистер Уайт.

Только сейчас я замечаю, что аудитория действительно заполнена не только первокурсниками. В задних рядах сидят студенты старших курсов.

Я невольно ищу среди них знакомое лицо, но Пирса не вижу.

Похоже, он все-таки решил начать учебный год с очередной попытки вывести Ханну из себя. Учитывая их характеры, разговор между ними почти наверняка закончится спором.

Мистер Уайт проходит между рядами и садится рядом с девушкой в ярко-красном свитере. Та тут же поворачивается к нему и обвивает руками его шею.

– Я скучала, Хантер, – томно тянет она с улыбкой, в которой слишком много уверенности.

Он лишь усмехается в ответ.

Я сразу понимаю, кто они.

Та самая пара, о которой наверняка знает весь университет. Парень, популярность которого чуть ниже, чем его самомнение, и девушка, которая явно привыкла получать все, что хочет.

Ничего нового.

Меняются люди, но роли остаются прежними.

– Можешь даже не пытаться, – раздается рядом голос Джованни.

Я поворачиваюсь к нему.

Он поправляет очки и смотрит туда, где сидит Хантер.

– О чем ты? – спрашиваю я.

– Я говорю про Уайта. Не стоит тратить время.

Я удивленно вскидываю брови.

– А я, по-твоему, собиралась?

– Просто предупреждаю, – спокойно отвечает Джо. – Он не из тех людей, которые легко подпускают кого-то близко. Держится отдельно, быстро раздражается и, мягко говоря, не самый простой человек.

Я смотрю на него внимательнее.

– Ты всегда проводишь такой тщательный анализ людей, которых видишь впервые?

Он пожимает плечами.

– Я наблюдательный.

– Скорее слишком любопытный.

– Возможно, и это тоже.

У меня уже готовы несколько язвительных ответов, но профессор не дает мне продолжить.

– Хорошо, возвращаемся к занятию, – говорит он, открывая учебник. – Темой нашего первого обсуждения будет роман «Гордость и предубеждение». Мы посвятим ему несколько ближайших занятий.

Я невольно улыбаюсь.

Эту книгу я люблю до сих пор, и новость о том, что мы будем разбирать ее на занятиях, неожиданно поднимает мне настроение. Друзей у меня всегда было немного, поэтому книги с детства стали моим самым надежным способом сбежать от реальности.

Необщительная и не любитель заводить знакомства, я брала в руки книги. Когда мне было одиноко, и дождливые вечера скрашивали одиночество, что в Ванкувере являлось частым явлением, я залезала на подоконник с небольшой кружкой какао и отдавалась чтению. После того как меня увезли во Флориду, мы частенько делали это вместе с Пирсом. Как-то раз, после очередного прочитанного романа и трех выпитых кружек какао, он сказал, что я подсадила его на «сладкую зависимость» и ванильные произведения. Мы долго над этим смеялись.

После пары за мной неожиданно увязывается Джо.

– Я заметил, что у тебя очень милый акцент, откуда ты?

– Канада.

За время проживания во Флориде я успела привыкнуть к этому вопросу. Ведь сколько я не пыталась избавиться от акцента, у меня не выходило.

Канада – двуязычная и многокультурная страна, где английский и французский языки признаны официальными. Французский мне казался невероятно красивым языком и нравился гораздо больше, поэтому почти все детство я говорила на нем. В семье Харрисон же говорили только на английском, и мне пришлось привыкать. Теперь я отлично понимала и говорила на обоих языках, но милый французский акцент так никуда и не делся.

– Интересно, а что ты делаешь во Флориде?

Я останавливаюсь и смотрю на него.

– Ты уже забыл первое правило?

Он моргает.

– Какое?

– Не задавать мне слишком много вопросов.

Засунув учебник литературы в шкафчик, я достаю учебник английского языка.

Захлопнув дверцу, я разворачиваюсь и делаю шаг, но упираюсь во что-то невероятно твердое.

– Эй, красавица, – раздается знакомый голос. – Идешь на вечеринку?

Я поднимаю взгляд и вижу Нейта и Хантера.

На секунду теряюсь.

– Что?

– Завтра вечеринка в честь начала учебного года, – объясняет Нейт. Его взгляд скользит по Джо, и выражение лица слегка меняется. – Мы собираемся там быть. Ты тоже придешь?

Хантер стоит рядом, скрестив руки, и сверлит меня взглядом. От этого по телу бегут мурашки, но я держу лицо за непробиваемой маской равнодушия.

– Не думаю, что это хорошая идея. Ненавижу дешевый алкоголь и, тем более, пьяных придурков.

– Ты что, только что назвала меня придурком?

Я уже открываю рот, чтобы ответить, но в этот момент по коридору разносится звонок.

Идеальное спасение.

Я закидываю сумку на плечо.

– Похоже, разговор окончен.

Нейт качает головой, но улыбается.

– Если передумаешь, приходи.

Он делает паузу.

– Коллинс-авеню, двадцать восемь.

Я ничего не отвечаю и направляюсь в сторону следующей аудитории, чувствуя на себе взгляд Хантера еще несколько секунд.

***

За ужином меня буквально засыпают вопросами.

Мама интересуется планами на учебный год, отец спрашивает, как прошло первое занятие и какое у меня настроение, а Пирс, конечно же, не упускает возможности поинтересоваться моей личной жизнью.

Я ограничиваюсь привычным:

– Все хорошо.

Короткий ответ, который никого не убеждает, но, к счастью, никто не продолжает давить.

Поднявшись в свою комнату, я решаю отвлечься и набираю номер Софи.

– Привет, детка! – ее голос появляется в трубке раньше, чем я успеваю поздороваться.

– Эй, чем занимаешься?

– Только что отделалась от бесконечных вопросов родителей.

– Ничего нового. Рассказывай лучше, много симпатичных парней учится в FIU?

– Это первое, о чем ты решила спросить?

– Разумеется. Нужно уметь расставлять приоритеты.

Я закатываю глаза, хотя она этого не видит.

– Вообще-то один мне запомнился.