Ана Диер Тенлис Хилл. Возвращение в прошлое

— Мысли материализуются, мне так сильно его недостаёт, что мозг подкидывает видения, которых не было, — заключила девушка, поднимаясь с кровати и глядя на чёрную кошку, недовольно мяукнувшую в ответ.

— Да, ты права. Я скучаю вовсе не за прошлым, а за человеком, оставленном там.

Агата протёрла слезящиеся глаза и, накинув на ходу тёплый халат на плечи, направилась в гостиную. Босые ступни коснулись мягкого ковра, руки задрожали от поднимающегося внутри волнения, и позвоночник обдало холодом от вида пляшущих теней.

— Я оставляла свет…или нет?

Тряхнув головой, девушка кинулась к окну и сдёрнула плотные шторы, пропуская солнечные лучи, заскользившие по стенам и тёмным углам. Обернувшись, она хотела заварить кофе, но взгляд зацепился за единственную фотографию, украшающую искусственный камин. Ту самую, что волею судьбы осталась в больничной палате и теперь служила якорем с воспоминаниями о человеке, который всё ещё жил в сердце.

Десять лет назад в Тенлис Хилл.

«В просторном спортивном зале собралась вся школа. Подростки снова научились веселиться и танцевали, радуясь возможности хоть на один вечер, забыть о страшных событиях, происходящих в их городе. С потолка свисали самодельные гирлянды и красочные воздушные шары, сияла блестящая мишура, а запахи пунша и накрытых столов кружили голову. Огромные колонки, установленные по углам зала, выплёвывали ритмы зажигательной музыки, поздравляя всех с праздником.

Агата уверенно шагала по залу в длинном чёрном платье, переливающимся десятком страз. В этот раз она даже оставила спину открытой окончательно приняв уродливые шрамы как часть себя. Это платье выбирали Камилла с Виженом ещё вчера, и Агата не до конца верила, что вообще решится надеть его. Но влюблённые глаза Дина полностью стёрли все страхи. И теперь маленькие пластинки переливались в неоновом свете диско-шара, делая девушку слишком заметной среди остальных. Почти невесомый шёлк струился по ногам, придавая лёгкости, и Агате казалось, что за спиной у неё выросли крылья, хоть и обгоревшие.

— Агата! Нас фотографируют для следующих поколений! — выкрикнула Камилла.

Агата с трудом добралась до нужного стенда. Перед ней раскинулись десятки старых фотографий, запечатлевших прошлых учеников их школы. Лица, застывшие в улыбках или серьёзной сосредоточенности, смотрели на неё из другого времени, и от этого по спине пробежался противный холодок.

Дин стоял неподалёку, рядом с фотографом. Белоснежная рубашка, яркая красная бабочка‑галстук, лёгкая небрежность в движениях и внимательный, цепкий взгляд. Он о чём‑то договаривался, жестикулировал, хмурился, потом вдруг кивал, соглашаясь, и в этом было столько привычной, родной суеты, что на сердце у Агаты чуть потеплело.

А потом он заметил её.

Взгляд парня зацепился за неё, и в зелёных глазах тут же вспыхнуло восхищение, чистое и откровенное, без тени притворства. Он протянул руку. Агата шагнула вперёд и вложила свою ладонь в его — крепкую, надёжную, знакомую до последней мозоли.

— Можно, мы сфотографируемся вдвоём? — спросил Дин у фотографа, когда тот уже раздавал готовые фото полароида.

Он остановился позади Агаты, и его сильные руки мягко легли на её живот, отчего внутри всё будто перевернулось, а бабочки в груди закружились в безумном, головокружительном хороводе. Горячее дыхание парня обжигало длинную шею, и от этой близости по коже бежали мурашки, смешиваясь с тихим трепетом.

Парень с удовольствием положил голову ей на плечо, глубоко вдохнул знакомый аромат кокосового масла и лицо его, расплылось в широкой, искренней улыбке, словно этот запах был для него чем‑то вроде якоря, напоминанием о самом светлом и настоящем.

— Ты прекрасна, Роуз.

Лёгкий поцелуй лёг на оголённое плечо девушки.

— Мы запомним эту ночь на всю жизнь, — добавил он чуть тише, и в голосе прозвучала такая твёрдая уверенность, что Агата невольно поверила: да, этот миг действительно останется с ними навсегда, не растворится в череде дней, не поблёкнет со временем.

В этот момент камера резко щёлкнула, на секунду ослепив яркой вспышкой. Миг их любви превратился в снимок — в застывшее мгновение, где всё было именно таким, каким должно быть: искренним, живым, настоящим».

— Ты оказался прав, — прошептала Агата, отгоняя воспоминания. — Эта ночь и разрушила наши жизни.

Сжав деревянную рамку в руках до хруста, она почувствовала, как слеза медленно скатилась по щеке. На фотографии застыли лица и любовь, которую она не сумела сохранить.

— Там ли ты? Не сбежал ли, как я? — спросила девушка осипшим голосом, мягко касаясь пальцами силуэта парня с изумрудными глазами.

Когда решение о побеге пришло в её голову, это и правда казалось единственным правильным вариантом.

Бежать.

Выживать любой ценой.

Плата за проявленную трусость оказалась слишком высокой, и Агата оказалась не готова заплатить. Безопасность обернулась колючим, сводящим с ума одиночеством. Она и не пыталась полюбить снова, оттолкнула от себя и живых, и мёртвых, утопая в жалких воспоминаниях о проведённых с Дином минутах. Он стал её личным проклятием, одержимой болезнью, что не способен был излечить никакой доктор.

Связанные раз и навсегда.

Агата тряхнула головой, поморщившись и прогоняя дурные мысли. Вернула фоторамку на место и подошла к окну, окидывая взглядом оживлённую улицу Бостона, что вместе с обитателями города, просыпалась, торопясь скорее начать новый день. Солнечные лучи только пробивались сквозь плен чёрных туч и ласково касались серых, безмолвных многоэтажек, обещая людям хорошую погоду хотя бы до полудня. Агата улыбнулась, глядя, как парень с трудом засовывает огромный букет красных роз на пассажирское сидение своего автомобиля и пришла к единственно правильному, как ей казалось, решению. Открыв ноутбук, она трясущимися пальцами отправила сообщение доктору Смит и, получив ответ, отправилась в душ.

Холодная вода окончательно привела спутанный клубок мыслей в порядок, расставив в голове всё по импровизированным полочкам. Девушка наспех приготовила себе крепкий кофе и, позавтракав, начала собирать чемодан. Кошка, громко мяукая, то и дело крутилась рядом, обтираясь о ногу хозяйки и прогибая спину, Агата с любовью погладила животное прошептав:

— Да, Мэвис, мы возвращаемся домой.