Ана Диер Тенлис Хилл. Проклятие

— Эй! — из-за тени сахарного клёна неожиданно появился парень в тёмном спортивном костюме. — Далеко собралась?

И без того огненно-рыжие коротко подстриженные волосы горели под осенним солнцем. Агата резко остановилась словно вкопанная, разглядывая мягкие черты лица с красивыми, слишком большими глазами фиалкового оттенка.

— Что ты здесь делаешь? — снова спросил парень, смотря Агате в глаза и ожидая ответа.

Он был на целую голову выше Агаты, глаза, похожие на стекло, выглядели так, будто вставлены в глазницы, чтобы привлечь внимание любителей кукол с мёртвыми лицами.

— Ну, — замялась Агата, пытаясь не выглядеть дурой. — Как ты мог заметить, я здесь бегаю или у тебя тоже проблемы со зрением?!

— Хм, я тоже, решил пробежаться, — новый знакомый проигнорировал открытую грубость в словах девушки, пытаясь не вспоминать утреннее происшествие. — Здесь красиво.

Он то и дело неуверенно переминался с ноги на ногу, словно и сам был рад скорее завершить неожиданную встречу, но аристократическое воспитание не позволяло просто пройти мимо. Агата ещё раз осмотрела парня с головы до ног и отметила, что у него белоснежные кроссовки и дорогой фирменный костюм, который никак не вязался с грязными руками, которые собеседник неумело пытается скрыть за спиной.

— Такие как ты бегают на стадионе возле кинотеатра, — огрызнулась она, указывая рукой в сторону города и желая поскорее отвязаться. — Убирайся туда и не пугай нормальных людей.

— Ты судишь меня только по внешнему виду? — с усмешкой спросил близнец, делая шаг в сторону Агаты, отчего у неё по спине пробежали мурашки. — Я думал, во мне есть что-то ещё.

— Я сужу только по твоей наглой сестрице, — ответила Агата, не отводя взгляда.

Красивое лицо побледнело, в глазах отразилась болезненная грусть, но парень быстро спрятал её за с трудом натянутой улыбкой.

— Прости Ади, у неё очень сложный характер. Ей тяжело в этом городе. Меня, кстати, зовут Кай.

— Я, Агата, не стану врать, что было приятно пообщаться, — грубо ответила Агата и, махнув ему рукой, побежала дальше, скрываясь в глубине леса.

Кай проводил девушку облегчённым взглядом и, свернув на другую тропу, побежал по грязной дорожке. Он не надеялся встретить кого-то так далеко от города и уж точно не был готов увидеть наглую девицу, что без особых раздумий едва не покалечила его родную сестру, но колкий взгляд медовых глаз засел в голове надолго, заставляя мозг прокручивать недавний разговор.

Агата же почувствовала странное ощущение страха, которое раньше отсутствовало напрочь. Новый знакомый взывал к скрытым глубоко чувствам, что неожиданно решили вырваться наружу. Ускорившись, она пробежала ещё минут двадцать и, поняв, что слишком устала, перешла на спокойный шаг. Маршрут девушка знала ещё с раннего детства, когда отец приводил её к большой цветочной поляне на опушке леса, чтобы показать, как последние солнечные лучи ласково касаются верхушек деревьев и утопают за горизонтом.

— Ещё один поворот и я на месте.

Почувствовав жжение в лёгких, она свернула у вбитого колышка и наконец-то вышла на залитую солнечным светом поляну, сплошь покрытую сладким папоротником и гроздьями фиолетового Люпина.

Высокие деревья великодушно расступались над этим уголком, чтобы как следует прогреть здешние растения и землю солнечными лучами. Агата, не задумываясь, развалилась прямо на траве и вдохнула запах преющей листвы, смешанный с ароматом цветов. В голове вспыхнули редкие счастливые моменты, проведённые вместе с отцом в этом месте, и глаза сами закрылись, плавясь в сладостной неге прошлого.

«Дочь, если бы штат Мэн можно было представить как растение, то это, несомненно, была бы черника! Раскрой скорее краски, только посмотри, какие прекрасные ягоды!»

Воспоминания крутились как красочные картинки в сломанном калейдоскопе. Агата знала, что все воспоминания всего лишь подделка и ничего, кроме боли, они в итоге не принесут. Раньше девушка хотела вернуть ту самую жизнь, украденную безумной жаждой денег и величия, поработившей родного отца.

Но больше не видела в этом смысла.

— Чёртов идиот! Какой же ты идиот!

Агата грубо выругалась, прогоняя очередное приятное воспоминание, и, морщась от уходящего солнечного луча, повернулась набок.

Но воспоминания — это главная составляющая человека, и порой, забыть просто невозможно. Поэтому приятные моменты сменились самыми болезненными.

Агата вспомнила первый серьёзный суд, на котором она, будучи семилетней девочкой, была вынуждена присутствовать. Именно в тот момент ещё совсем недавно счастливый ребёнок впервые увидел слёзы на глазах своей матери, а потом и почувствовала на собственной шкуре, что такое настоящее презрение и жестокость, окружающая людей.

Семья Роуз сразу стала изгоем в маленьком городе, где каждый наивно думает, что знает друг о друге всё. Когда их ткнули носом в обратное, привычный мир рухнул, и на кого-то нужно было возложить ответственность. Каждый второй житель города посчитал себя вправе тыкать пальцем в маленькую девочку, а их дети отказывались играть с ней, унижая и даже, причиняя физическую боль, загоняя толпой в угол.

Агата так нуждалась в поддержке, что замкнулась в себе окончательно, пока однажды, мальчик с соседней улицы не взялся за бейсбольную биту, защитив плачущую девочку от трёх хулиганов, которые сбросили её с велосипеда.

«— Тебя больше никто не обидит, Роуз. Я не позволю»,— сказал он, протягивая маленькую руку заплаканной Агате.

Так началась дружба длиною в целую жизнь.

После этого Агата узнала, что мальчик оказался сыном шерифа города, который и вынес приговор её отцу, назначив огромный штраф. Первой мыслью было прекратить это неправильное общение, которое казалось невозможным, но Дин сдержал своё слово, и её действительно больше никогда не называли «дочерью Вора», а вот собственный отец не смог сдержать обещание, и приговоры шерифа стали обыденностью, на которую Агата не имела права обижаться.

Примечания