Амина Маркова Эти двое

Недоброжелатели. Ноябрь

– Знаете, почему макароны и сыр не ходят на свидания? –растянув рот в улыбку, спросила Майя, глянув на еду в тарелке. Ада и Артур,сидевшие напротив, озадаченно переглянулись.

– Потому что они и так созданы друг для друга? – ссомнением предположила Ада.

– Да… – Майя расстроилась из-за того, что шуткаоказалась предсказуемой. – Блин, шучу, как первоклассница. О! Раньше я думала,что столовая – это место, где можно вкусно поесть, а оказалось, что это место,где можно поесть.

– Неплохо, – хмыкнул Артур; воодушевлённая Майя приняласьдоставать блокнот для шуток из стоявшего на полу рюкзака. – А знаете, почемуздесь такое жёсткое мясо? – проворчал он, пытаясь вилкой отделить кусок оттонкой отбивной в панировке.

– Чтоб гвозди забивать? – предположила Ада.

– Чтобы открывать консервы! – Артур нацепил котлету навилку и с трудом откусил от неё кусок.

– О, многопрофильная котлета – новое слово в кулинарии.Могу записать? – Майя указала ручкой на только что открытый блокнот.

– Конечно, – пропыхтел Артур, откусывая ещё кусок.

– Я тебя люблю, – счастливо сказала Майя и заняласьзаписью идей.

– А меня? – с напускной обиженностью спросила Ада,чтобы убрать внимание с прозвучавших слов: Майя не знала, как Артуру было тяжелослушать её дружеские признания.

– Придумай шутку, там подумаем, – не замявшись,ответила Майя, не отрываясь от записи идей.

Недавно Ада в очередной раз спросила брата, почему он терзалсебя и держал чувства в секрете. Артур, напомнив сестре, что у Майи было «очевидносердце занято», назвал свою ситуацию «статусом-кво» и заявил, что держал всёпод контролем: он видел, что Майя вела себя как обычно, на словах была свободнаот отношений и проводила бо́льшую частьсвободного времени с друзьями. Он «не хотел марать их дружбу» и пока что был«более чем доволен тем, что есть».

– Повара́ никогда не могут сказать, что будет на обед,потому что сами не знают, что у них получится, – сочинила Ада.

– Ну-у… – поморщилась Майя. – Над этим можнопоработать. Спасибо, – она вернулась к блокноту.

– По-моему, это очень мило, – сказала Ада, как толькоМайя его захлопнула.

– Что?

– Что Макс купил тебе блокнот. Вы в этом году как-то мягчедруг к другу стали.

– Есть такое… – вздохнула Майя. – Просто… Я нерассказывала. Мы… поссорились с ним летом.

– Вы ж и так периодически ссоритесь, – сказал Артур.

– Гавкать друг на друга – это одно, а реальнопоссориться – другое.

– И как это объясняет то, что вы стали мягче? – Ада приподнялабровь.

– Да мы просто реально сильно поссорились… – Майя потупилавзгляд на макароны, ковыряясь в них вилкой. – Это встряхнуло нас, что ли.Помогло понять друг друга… – она подняла глаза, чтобы лучше донести до друзей своюсерьёзную мысль. – Мы орали, как резаные, высказывали всё, что наболело. И, прикиньте,я поняла его. Я-то думала, он придирается ко мне иногда просто потому, чтовредина, а он столько всего сказал, что… Мне удалось поставить себя на егоместо, – глаза Майи округлились от удивительных психологических истин, которыеона открыла для себя летом. – И он тоже понял, что мне ненравится. Это было так… Как сказать? Лечебно? Полезно? Э-э… Блин, не знаю, каксказать даже.

– Терапевтически? – предположила Ада.

– Да! Да, вот! Точно. Терапевтически. Мы помирилисьпотом, но как-то стыдно всё ещё… Орали, как потерпевшие… Как-то даже заботливеедруг к другу стали. Вон, подарки друг другу покупаем, – она приподняла блокнот.

– А ты ему что подарила? – спросила Ада.

– Брелок, – заулыбалась Майя, вспомнив о своём подарке.

– В виде солнца?

– Откуда ты знаешь? – удивилась Майя. – А, он же его начехле телефона носит.

– Ни фига ты наблюдательная, – восхитился Артур.

– Вы просто смо́трите, а я вижу.Знаете, что я ещё вижу? – серьёзно прибавила Ада. – Что за нами кто-то следит.

– Чего? – скривился Артур. – Кто?

Ада наклонилась вперёд, призывая друзей сделать так же.Когда их головы оказались рядом, она зашептала:

– Я скажу, только не пяльтесь все одновременно. Давайсначала ты посмотришь, – сказала она брату, – потом ты. Мальчик в очках, застолом направо. От меня направо.

Они медленно распрямились. Артур украдкой глянул в сторону.Майя, дождавшись своей очереди, посмотрела на один из соседних столов: за нимсидел темноволосый мальчик в продолговатых прямоугольных очках.

– Ты его знаешь? – спросила Ада, заметив замешательствоМайи.

– Знать – не знаю, но… – начала Майя и снизилагромкость. – Я столкнулась с ним недавно. Налетела со всей дури. Я-то устояла,а он упал – очки аж слетели. Не разбились, слава богу… – подавленно пересказалаона.

– И? – спросил Артур. – Чем всё кончилось?

– Да ничем… Похлопотала вокруг него, на ноги подняла,извинилась и ушла, – Майя с сомнением поглядывала на мальчика. – Блин, он реальнона меня смотрит; обиделся, что ли? Ты говорила, он следит за нами?

– Да, уже неделю где-то ходит следом, за столикнеподалёку садится. А когда ты с ним столкнулась?

– Неделю назад где-то и столкнулась… Кто это вообще? Скласса младше?

– Вроде бы. Как зовут – не знаю.

– И я не знаю, – сказал Артур. – Тысама кому угодно можешь отпор дать, и тебя вдруг этот сопляк испугал? В чёмдело-то?

– Да просто одно дело, когда тебе прямо в лицо плюются,– Майя расслабилась от его уверенного тона, – типа Евы; а другое, когда тихийодиночка подкарауливает. Я реально его всё это время не замечала.

– Ева тоже с того случая, как ты про газировку шутила,глазами тебя сверлит, – сказала Ада.

– А, ну это я вижу. Сейчас даже. Вы спиной к нейсидите, а я прям в её нахальную рожу смотрю, – монотонно передала Майя. – Чтоона хочет? Взглядом меня убить? Она, кстати, трубит теперь направо и налево,что я буду стендап делать. Надеется, что я не выдержу давления и струшу, а пофакту рекламирует меня.

– Не обращай на неё внимания, – Ада утомлённо махнуларукой. – А Макс подстригся, что ли? – она поглядела на его златовласый затылок.

– У тебя глаз-алмаз, – удивилась Майя. – Он всегда стрижётсятак, чтобы никто не заметил, что он подстригся. Но да, мама его вчера вечером подкоротила.

– Ты реально всё вокруг замечаешь, – восхищённо сказал Артур.– Тебе надо детективное агентство открыть.

– О, точно! «Ада и партнёры». А, или,знаете, раньше фирмы называли «такой-то и сыновья»? – забавлялась Майя.– Вы будете «Ада и брат».

– Тогда уж лучше назваться «Эти двое», – иронично сказалаАда, – чтобы Ева и нам бесплатную рекламу делала.

– Реклама будет кстати, а то кто иначе в него будетходить? – сказал Артур. – Оно ж будет неизвестное.

– На самом деле агентство уже есть, просто ононастолько неизвестное, что мы сами про него пока не знаем, – сочинила Майя исхватила блокнот, чтобы записать шутку.

Майя вышла из школы. Ясное небо вторило лёгкости на её душе:она весь день выдумывала шутки. Она накопит нужный материал к февралю.

Ей открылась увлекательная картина: Макс, как наследныйпринц в окружении компаньонов, развалился на одной из скамеек. Двое егоодноклассников, стоя перед ним и перебивая друг друга, пересказывали ему своивчерашние похождения. Алекс уселся на соседнюю скамейку – на тот край, которыйбыл дальше от друга и его товарищей.

К Алексу подошла Рита; Майя не слышала, что она ему сказала.

– Я на почтальона похож? – тяжёлым голосом огрызнулсяон, и Рита, состроив недовольную мину, поспешно ушла от него, пару разпорицательно обернувшись по пути.

Как выяснилось, Макс ждал сестру. Распустив товарищей ипопрощавшись с Алексом (тот опять ждал отца), он догнал Майю и бодро предложил ейпоесть пиццу. Она с удовольствием согласилась.

– И это так интересно, по-моему, – увлечённострекотала она, пока они шли по широкой улице с бульваром посередине – они жилив центральных кварталах города. – Школьное детективное агентство! Не то чтобы яхочу такое организовывать, но в школе-то в целом скучно, а тут такое. От одноймысли дух захватывает.

– Ничё идея, да. Всегда интересно, когда в школекакие-то общества есть, помимо кружков и секций. Детективное агентство – этоклассно, но, мне кажется, можно покруче выкрутить.

– Как? – Майя распахнула глаза.

– Тайное общество?

– Макс, я тебя обожаю! – с счастливым невериемвоскликнула Майя. – Тайное общество! Обалдеть! Давай, давай, докручивай.

– Ну-у… – с довольной улыбкой начал Макс, – пусть сто летназад в нашей школе учился мальчик. Он был необщительным и винил в том, что у негонет друзей, кого угодно, кроме себя. Когда он стал совсем-совсем обозлённый, торешил отравить одноклассников, но что-то напутал и отравился сам. По-твоему, онидёт за нами? – насмешливо спросил он, увидев, как Майя беспокойно обернулась,словно высматривая, не следил ли кто за ней.

– Не обращай внимания… Умер, в смысле?

– Угу. Но это только начало. Слушай. Его беспокойныйпризрак поселился в школе. И знаешь, что этот призрак увидел? Что он был неправ. Все были шокированы его смертью. Все считали его умным, прилежным исерьёзным мальчиком. Некоторые жалели, что не подходили к нему, но говорили,что не делали это потому, что у него было такое лицо, как будто он этого нехотел. И мальчик понял, что он был неправ. Он никому не говорил о своих желаниях,и никто о них не знал. Он попробовал выйти с одноклассниками на связь, и у негополучилось. Одноклассники были в восторге: общаться с призраком, чё; кто незахочет? Но это было зрелище не для слабонервных. Поэтому они назвали своюкомпанию «тайное общество друзей». Как тебе?

– Хорошо… – благоговейно протянула Майя, впитываяпрозвучавшую историю. – Может, лучше «общество тайных друзей»? – предложила она,и Макс покивал. – Неплохо, да… Но это же тайное общество. У него должны бытьатрибуты.

– Да. И атрибуты, и инициация. Каждому уважающему себятайному обществу нужна инициация.

– Да! – с горящими глазами воскликнула Майя. – Пустьинициацией будет реакция на призрака. Участники общества не скажут новичку, чтоон существует, и обряд будет состоять в том, что перед новичком в тёмнойкомнате предстанет призрак. Если тот испугается, то всё: призрак своейпризрачной магией сотрёт ему память, и всё – проваливай.

– Удачно. Можно и так.

– То есть если ты увидел, что ты, как обычный смертный,не должен видеть, и не испугался – ты инициирован.

– Обычные смертные не должны видеть призраков? –иронично переспросил Макс. – «Не должны»? Не хотят или боятся – это другоедело, но не должны?

– Пусть это будет по мнению мальчика-призрака, – беззаминки сказала Майя. – Он же типа весь такой категоричный. Давай атрибутыпридумаем!

Пиццерия, в которую они шли, была одним из любимых мест школьников:там было просторно, вкусно, недорого и светло. Может быть, именно поэтому кто-тои открыл её – чтобы зарабатывать на голодных после школы детях.

– Знаешь, чем мне нравится затея со стендапом? – спросилаМайя, как только официантка приняла их заказ. – Тем, что там будет юмор. Никтоне сможет насмехаться надо мной. Точнее, смогут, но все остальные подумают, чтоони смеются над шуткой, а не насмехаются. Блин, я гений. Стендап – простобеспроигрышный вариант.

– Я думаю, может, мне тоже поучаствовать, – задумчивосказал Макс, поглядев за окно – на освещённую солнцем улицу с бульваром.

– Чтобы доказать, что ты нескучный? – хмыкнула Майя: Максникак не мог отойти от её недавнего откровения, что он был скучным. – Ну тыпростой, как три гроша. Я так и знала, что ты тоже выступать захочешь.

– «Простой, как три гроша»? Я тоже тебя люблю.

– Чё ты дуешься сразу?

– А чё ты меня одноклеточным назвала? Я тебя пиццейпривёл кормить, и это – вместо спасибо.

– Подожди, а мы разве не на двоих берём?

– Я, вообще-то, нас угостить собирался, на своикровные, – уязвлённо пробурчал Макс, вернув взгляд на солнечную улицу. – И это мневместо спасибо.

Майя расплылась в хитрой улыбке: Макс хоть и был двуликимЯнусом, показывающим человеческое лицо только самым близким людям, а маску благожелательногокороля вселенной – всем остальным, но даже с Майей он редко бывал бескорыстнощедрым. Точнее, его настоящая щедрость была спонтанной. Если он заранее задумалпокормить её пиццей, значит…

– Что тебе нужно? – задорно подавшись вперёд, спросилаМайя. – Чё хочешь?

– Почему я сразу должен что-то хотеть? Не могу простотак тебе приятное сделать?

– Ну что, что? Совет? Совет хочешь?

– Да, – сдался Макс.

– Про Лизу? – лукаво сияла Майя. – Чё, ссоритесь много?

– Угу… Убери лыбу, у меня серьёзная тема, вообще-то.

– Ну, – Майя приняла собранный вид.

– Да, ссоримся много. Она мне постоянно претензиикидает, типа неинициативный… Типа она всё делает: встречи назначает,пишет, звонит, а я – ни хрена.

– И? – спросила Майя, не дождавшись продолжения. –Какой совет тебе нужен? Как вести себя с ней? В смысле, как показаться болееинициативным?

– Я хочу её бросить.

Если до этого Майя имитировала серьёзную сосредоточенность,то сейчас её лицо на самом деле приняло тяжёлое выражение.

– Ну что не так? – оборонительно выдал Макс, увидевразочарованно-осуждающий взгляд сестры. – Не могу хотеть её бросить?

– Ты сам предложил ей встречаться… – с невериемпроговорила Майя. – Она просто давала тебе знаки внимания – она не настаивала.Ты мог её проигнорировать.

– Я решил попробовать, мне не понравилось – всё! Неможет такого случиться?

– Я, конечно, мало что понимаю – я неопытная, но разверешают попробовать не потому, что что-то зацепило?.. Она же чем-то тебяпривлекла?

– Нет… Да… – Макс досадливо мотал головой, не зная,куда деться от неудобной правды. – Она… бойкая. Без ужимок. На тебя чем-топохожа.

– То есть тебе понравился её характер?

– Я хотел поднасрать Рите! – не выдержал он, распластавладони по столу. – Это жируха опять прилипла ко мне со своими недоподкатами, яхотел её на место поставить! Прямо при ней Лизе позвонил и прямо при ней насвидание позвал.

– А теперь шутка затянулась, да?.. – с замершим лицомпроизнесла Майя.

– Да! Лиза – такая же прилипчивая дура! Хочет, чтобы ясюсюкался с ней! Когда мы по улице идём, она орёт на весь квартал ижестикулирует, как псих! – Макс недоброй пародией изобразил её махи руками. –Знаешь, как она меня называет? Максик! Меня в жизни так никто неназывал! Постоянно про танцы свои трещит. Срать я хотел на её танцы!Единственное, что в ней хорошего – это секс!

– Тем, что он есть?..

– Спасибо! – внезапно для себя рявкнул он наофициантку, поставившую перед ними по кружке с чаем. Увидев свою оплошность,Макс мученически зажмурился, скрестил руки на груди и отвернулся к окну,невидящим взглядом уставившись на слишком солнечную улицу.

– Макс, ты злой, – решительно заключила Майя.

– Это плохо? – утомлённо отозвался он, обессилев отсвоего взрыва. – Если я такой, что мне делать? Ломать себя?