Амина Асхадова Не возвращайся

Глава 1

Март, 2068

Адель

Жизнь — удивительная штука.

За прошедшие годы в моей жизни случилось все, что только могло случиться, но одно осталось неизменным — я все так же ненавижу аэропорты.

Здесь слишком шумно и пахнет воспоминаниями, от которых хочется отмахнуться как от назойливой мухи…

Я стою у стойки и сжимаю ручку чемодана чуть сильнее, чем нужно. Пальцы холодные, хотя в помещении тепло. Или это от волнения?

— Билет на рейс в Париж, пожалуйста. Через две недели.

Я покупаю билет обратно во Францию еще до того, как окончательно выйду из аэропорта.

Это первое, что я делаю, оказавшись в Питере. Здесь знакомый мне зал прилета, язык и интонации, но за время жизни в Париже я отвыкла от речи.

Я вышла из самолета одной из последних, потому что до последнего медлила.

В прошлый раз я убегала отсюда с надеждой, что больше никогда не вернусь. Я не оставила себе ни одного шанса на «потом», ни одной лазейки для сомнений. Тогда все казалось простым: достаточно пересечь границу, и больше ничто не заставит меня вернуться.

И вот я здесь.

Никогда не говори «никогда», Адель…

Только теперь я больше не та девчонка, которая бежала отсюда с чемоданом и океаном слез, сомнений и тревоги. Бежала так, что пятки сверкали. Сегодня я возвращаюсь сама, и в принципе осознаю, что меня здесь никто не ждет.

И, черт возьми, мне на это плевать…

— Ваш паспорт, пожалуйста.

Я передаю паспорт на стойку, а мой взгляд сам собой скользит по залу. За эти годы я привыкла оглядываться, хотя ни разу в этом не было нужды.

Я бежала из этого города и страны, хотя за мной никто не бежал.

— Оплата будет картой?

— Да… — выдыхаю.

Пока девушка оформляет мне билет, я ловлю свое отражение в стекле.

Я изменилась.

По крайней мере, мне так кажется.

Вместо бунтарства в моих глазах осело спокойствие, а на коже почти сточились шипы, которые раньше были моими спутниками по жизни. И только волосы, эти проклятые светлые локоны, которые он так любил, все еще со мной, потому что краска сходила на раз и два…

— Ваш билет, — девушка протягивает мне распечатку.

Билет до Парижа меня успокаивает. Как будто у меня есть запасной вариант, даже если я знаю, что не воспользуюсь им.

Я уже собираюсь убрать билет в сумку, когда слышу за спиной:

— Адель!

Черт…

Я не спешу оборачиваться. Медлю секунду, чертыхаясь про себя, потом все же поворачиваю голову.

Передо мной стоит девушка с кудрявыми волосами и внимательным, чуть настороженным взглядом. Она будто изучает меня, собирает по кусочкам и сравнивает с тем образом, который держала в голове, словно пытается сопоставить ту, которую видит перед собой, с той, о которой столько слышала.

Несколько секунд мы просто рассматриваем друг друга. Она моложе, чем я ожидала. И выглядит совсем не так, как я представляла себе жену Камаля Шаха. Как минимум, в ее глазах нет той холодной сдержанности, которая обычно окружает эту семью.

Она делает шаг ближе и первая протягивает руку.

— Привет.

В ее взгляде — одновременно любопытство и предосторожность, будто она подходит к дикому животному, которое может укусить.

В принципе я могу…

Но не стану, конечно же.

— Меня зовут Ева, — добавляет она. — Это я тебе звонила.

Я смотрю на ее руку в раздумьях, потом все же протягиваю свою.

— Я знаю. Привет, Ева.

Наше рукопожатие выходит коротким.

Ева чуть выдыхает, хотя я бы на ее месте так не радовалась. Шипы хоть и сточены, но они все еще есть…

— Я рада, что ты прилетела.

— А я не очень.

Я натянуто улыбаюсь.

Не люблю оставлять пространства для иллюзий, ведь дружба мне ни к чему. Даже с настолько хорошим человеком, как сама Ева Шах.

О том, что она хорошая, я наслышана сполна, как и ее муж, уважаемый человек.

Ева на мгновение теряется, но быстро собирается и говорит:

— Я понимаю, что это… не самое простое решение.

— Это было не решение, — я беру чемодан и прохожу мимо нее к выходу. — Это глупость, Ева.

Она идет рядом, подстраиваясь под мой шаг.

— Что? Почему глупость? И что за билеты в твоих руках?

Я отмахиваюсь:

— В Париж.

— В Париж?! Ты же только оттуда!

Ева на секунду замолкает, будто подбирает слова, и я вижу, как ей непросто. Она не похожа на человека, который привык уговаривать или давить, но сейчас ей приходится.

— Адель, одумайся! Остановись! Хватит бежать…

— …

— Я тебя как мать прошу!

Я на секунду задерживаюсь у автоматических дверей, глядя на серое небо за стеклом. В Питере начало марта.

Ну и холод собачий…

Надо было дождаться лета, но я ждать больше не хотела…

Я выхожу на улицу, вдыхая холодный воздух, и поворачиваюсь к Еве.

— Как мать, значит?

— Именно. Пойми меня, Адель.

Я оборачиваюсь, поднимая билет выше.

— Не волнуйся, я взяла билет через две недели для страховки. Пойдем уже в машину.

Листайте на следующую главу —>

Глава 2

— Не волнуйся, я взяла билет через две недели для страховки. Пойдем уже в машину.

Холод сразу цепляется за кожу. Я плотнее запахиваю пальто и поднимаю воротник. Воздух другой. Запах другой. Даже шум города звучит иначе.

И все это — до боли знакомо.

Ева догоняет меня, чуть ускоряя шаг.

— Я очень рада, что ты ответила мне и все же прилетела.

— А он… рад не будет, — перебиваю я, не глядя на нее.

— Столько лет прошло. Он… изменился.

Я усмехаюсь — коротко и без радости.

— Конечно. Стал лучше, добрее, мягче. Начал кормить бездомных котиков и спасать старушек.

— Адель…

— Он убьет меня. Сразу, как только я объявлюсь в пределах его видимости.

Я наконец смотрю на нее.

— Ты это понимаешь или нет?!

— Не убьет, — мягко отвечает Ева. — Мужчины с фамилией Шах скорее застрелятся, чем убьют ту, что любят.

Я смеюсь в голос, распугивая прохожих.

— О какой любви ты говоришь?!

— О его безумной любви, — тихо говорит она. — И я также знаю, что ты единственная, кто может на него повлиять.

Я медленно качаю головой.

— Ты переоцениваешь меня. И недооцениваешь его. Я вообще предпочитаю жить спокойно, знаешь ли…

— Интересное определение спокойствия — убегать на другой конец Европы, не так ли?

Я резко оборачиваюсь, а Ева, встретив мой колючий взгляд, жалобно выдыхает:

— Адель… Ты обещала, что попробуешь. Что вернешься.

— Я прилетела не потому, что ты меня попросила. И не потому, что кто-то там решил, что я должна что-то исправить.

Я делаю глубокий вдох.

— Я прилетела, потому что сама так решила, — продолжаю я уже тише. — Потому что устала думать, что было бы, если бы я тогда не улетела.

Мы молча идем в сторону парковки. Ветер цепляется за волосы, путает их, и я раздраженно заправляю прядь за ухо, таща за собой чемодан.

Спустя несколько минут я все же решаюсь задать вопрос:

— Каким он стал?

— Он все еще… — Ева запинается, подбирая слово, — не отпустил.

— Очень сомневаюсь…

— Адель, пять лет — это достаточно, чтобы забыть обиды. Пожалуйста… ты нужна ему и нам.

Я поднимаю бровь.

— Вам?

— Адель, он приходил ко мне и угрожал.

Ева останавливается и делает шаг ближе.

— Угрожал нам, — добавляет она. — Моей семье. Моим детям. Мурад убьет моего мужа за то, что его отец выбрал в качестве преемника Камаля, а не своего родного сына. И он не пощадит никого, это лишь вопрос времени.

— Что ты имеешь в виду? — не понимаю я.

— Когда Эмина не станет, у Мурада будут развязаны руки. Прольется много крови, и остановить его безумие можешь только ты. И твое прощение.

Я молчу. Потом отвожу взгляд в сторону, следя за тем, как машина медленно выезжает с парковки, до которой мы так и не дошли.

— Иногда я даже думаю, что он стал похож на Камаля в те времена, когда мы только познакомились, — добавляет Ева. — Та же черная дыра в груди…

— После свадьбы, на которой я опозорила его, прошло пять лет, Ева, — говорю я наконец. — Все, что было между мной и Мурадом, закончилось очень плохо. По моей вине. Ты правда думаешь, что ему нужно мое чертово прощение?

— Дело ведь не только в прощении.

Ева делает шаг ближе.

— Ты думаешь, хоть одной женщине в этой семье было легко? Диана… я… даже твоя драгоценная подруга Ясмин… — она качает головой. — У каждой из нас своя история.

Я качаю головой:

— Ты не проходила через то, через что прошла я.

— Проходила. И, возможно, даже больше.

— Больше? — я иронично кривлю губами. — Камаль самый предсказуемый и стабильный член династии. Не зря Эмин Шах отписал ему все наследство, минуя своих сыновей. И Мурада в том числе.

Ева тихо усмехается, но в этой усмешке нет веселья.

— Сейчас он стабильный. Но я прошла с ним такую черную любовь, от которой хотелось сбежать на другой конец мира.

— И ты сбежала?

Ева подмигивает:

— Не буду спойлерить. Узнаешь позже.

Я медленно выдыхаю и первая отвожу взгляд.

— Поэтому ты должна хотя бы попробовать.

— Ладно, — говорю я, поднимая чемодан. — Поехали, куда ты там меня повезешь…

— Так… ты останешься?

Я усмехаюсь.

— Не спеши радоваться.

Ева останавливается у машины и открывает багажник.

— Давай чемодан.

Я отдаю его и бросаю последний взгляд на здание аэропорта.

В прошлом я поклялась, что никогда сюда не вернусь.

И какого-то черта я снова здесь, в городе, где живет человек, от которого я бежала все эти годы.

— Ну что, — говорит Ева, забираясь в салон, — поехали?

Я медленно киваю.

Интересно, каким стал Мурад за эти годы?

И какие демоны будут в его глазах, когда мы встретимся снова.

Дорогие читатели, всем привет!

Я знаю, что вы в перманентном шоке. Для меня старт второй части тоже оказался неожиданным, ведь до последнего я придумывала, как по-быстрому свернуть историю Мурада и Адель в однотомник, но предать себя и героев не смогла.

Также хочу сказать, что вторая часть планируется значительно меньше по объему и времени, которое я хочу затратить на ее написание. Буду рада всем, кто идет со мной дальше и оказывает поддержку на старте, вы моя сила ❤️

Глава 3

Квартира, в которую мы приезжаем с Евой, расположена неподалеку от аэропорта, я переступаю порог и медленно обвожу незнакомые стены взглядом. Высокие потолки, приглушенный свет, строгая мебель без лишних деталей.

Насколько я знаю, Ева сняла эту квартиру, чтобы встретить меня. Это почетно…

Я снимаю пальто, не спеша, позволяя себе осмотреться, пока Ева закрывает за нами дверь.

— Мы приехали в Питер сразу после освобождения Камаля. Ненадолго, — добавляет она, словно читая мои мысли. — Я хотела встретить тебя лично…

— Боялась, что я сбегу? — хмыкаю.

— Типа того…

Я оставляю чемодан у стены. Ева проходит вперед, жестом предлагая мне следовать за ней.

— Камаль здесь, — добавляет она как бы между прочим.

Я замираю всего на секунду.

Интересно...

— Он знает, что я прилетела?

— Нет.

Я тихо усмехаюсь, снимая перчатки.

— Люблю сюрпризы.

— Камаль — не очень, — честно отвечает Ева. — Он будет в ярости.

Мы проходим вглубь квартиры, и я вижу Камаля раньше, чем он нас.

Он стоит у окна, спиной к нам, одной рукой опираясь на подоконник. В его позе есть что-то тяжелое, собранное, как у человека, который привык жить в постоянном напряжении, даже если внешне это не видно.

— Камаль, — мягко зовет Ева.

Он оборачивается.

И в этот момент я понимаю, что пять лет — это слишком много для того, чтобы воспоминания о прошлом стерлись.

Его лицо изменилось.

Не постарело — стало жестче, резче, будто каждая прожитая им секунда оставила на нем след. Шрамы — тонкие, грубые, едва заметные и совсем откровенные — пересекают кожу лица и шеи, не давая взгляду скользить спокойно. Они не уродуют его, нет. Они делают его… другим. Более опасным, что ли…

Он смотрит сначала на Еву, потом его взгляд сдвигается на меня, и Камаль застывает с резким осознанием.

— Нет, — произносит он тихо.

Ева делает шаг вперед.

— Камаль, я…

— Я велел тебе бежать и никогда не возвращаться, — перебивает он, не отрывая взгляда от меня. — Как можно дальше от Мурада.

— Я помню…

— И что ты наделала?!

Я скрещиваю руки на груди, выдерживая его взгляд.

— Ну, объясни мне, — он делает шаг в нашу сторону, — почему ты сейчас стоишь здесь?

— Потому что захотела.

— Плохая причина, — цедит он. — Это очень плохая причина, Адель.

— Знаю…

— Если он тебя убьет…

Я усмехаюсь, перебивая его:

— Займу твою могилу в Калининграде…

Камаль шутку не оценил. Только помрачнел.

Да и в целом напряжение между нами с каждой секундой густеет и становится почти осязаемым. Я вижу, как в его взгляде мелькает раздражение, что-то вроде злости…

Ева вмешивается, вставая между нами.

— Это я ее пригласила, Камаль.

Он переводит взгляд на жену.

— Ты… что?

— Я не говорила тебе, — она выдерживает его тон, хотя я замечаю, как чуть сжимаются ее пальцы. — Потому что знала, что ты будешь против.

— Буду? — уточняет он. — Я и сейчас против.

— Дорогой, Мурад нам угрожал.

Ева делает паузу.

— Мне. Нашей семье. Детям, — продолжает она, не отводя взгляда. — Ты это знаешь.

Камаль молчит.

— Эмин уже не тот, что раньше, — добавляет Ева тише. — Нам нужно думать о будущем. Если Мурад не остановится… у нас этого будущего может не быть. К тому же, Адель сама захотела пролететь.

Я отталкиваюсь от стены и делаю шаг вперед.

— Я не жертва, Камаль, — говорю спокойно. — И я не приехала сюда, потому что меня кто-то заставил.

Он смотрит на меня.

— Тогда зачем ты прилетела?

— Потому что я устала бежать.

Я пожимаю плечами.

— Прошедших лет достаточно, чтобы понять, что от этого никуда не денешься, — продолжаю я. — Рано или поздно все равно придется вернуться.

Он внимательно смотрит на меня, будто пытается понять, где я лгу.

А я не лгу.

— Я решила сделать это сама, — уточняю я. — Это только мой выбор.

Камаль делает еще один шаг, сокращая расстояние между нами.

— Ты хоть понимаешь, куда ты вернулась?

— Примерно…

— Нет, — качает он головой. — Ты не понимаешь.

Я чуть приподнимаю подбородок.

— Тогда объясни. Расскажи мне, каким он стал…

Камаль смотрит на меня еще секунду, потом вдруг протягивает руку и притягивает меня к себе.

Это происходит быстро, почти неожиданно.

Объятие исключительно дружеское, но крепкое и тяжелое, оттого на глаза наворачиваются слезы.

С Камалем нас связывает крепкая дружба, которая прошла через настоящий ад. Однажды мне довелось спасти его задницу, а Камаль не тот человек, который забывает хорошее. Вот и он не забыл.

«Либо ты оставишь Камаля в живых, либо я выйду к гостям и все расскажу…»

Я резко отстраняюсь и провожу рукой по волосам, пытаясь стряхнуть с себя это внезапное, навязчивое воспоминание. Ева, вроде как, расслабляется, понимая, что буря миновала Камаля.

— Вернуться сюда было глупым решением, Адель, — хрипит Камаль. — Мне жаль, что пять лет назад все пошло наперекосяк.

Я криво улыбаюсь.

— Ты и твоя задница здесь не причем, Камаль. И уж тем более поздно спасать мою. Я уже здесь, а мне всегда везло на плохие решения…

Я смотрю на него чуть дольше, чем нужно, и понимаю, что за этими шрамами, за всей этой жесткостью на лице, он остался тем же человеком, которого я помню.

— Так, я слышала, что сегодня благотворительный вечер, — начинаю я. — И в списках гостей числится Мурад.

Я поднимаю подбородок и уточняю:

— Это будет слишком нагло, если я туда заявлюсь?

Глава 3.1

— Не обращай внимания, — просит меня Ева, когда Камаль срывается на звонок и оставляет нас вдвоем. — Камаль только вернулся на свободу, и он пока сам не свой. Я попросила его вывезти нас с детьми в Питер…

Я киваю.

— Как ты понимаешь, это был лишь предлог, — продолжает Ева.

— Как вообще так вышло? — спрашиваю я, облокотившись бедром о подоконник и скрестив руки на груди. — Что Камаль попал в тюрьму? Что у них там за война?

— Ты совсем ничего не знаешь?

Я пожимаю плечами.

— У нас с Мурадом была слишком скоропалительная история. Я не знаю ничего… Тем более, прошло столько лет.

— И Ясмин тебе ничего не рассказывала? — прищуривается Ева, дернув подбородком.

— Мы с ней… предпочитали веселиться…

Ева кривит губами и небрежно бросает:

— Ясно, это так похоже на Ясмин…

— А, у вас с ней плохие отношения, да?

— Я не хочу вспоминать об этой женщине, — отрезает она, каменея.

— Ясно…

Ева на секунду задумывается, словно решает, с чего начать.

— Я начну сначала, чтобы ты понимала, что к чему.

— Давай.

— У Эмина Шаха был приемный отец — Булат Шах. Очень влиятельный человек. По сути, именно он сделал Эмина тем, кем он стал… дал ему имя, власть, возможности. Эмин вырос в его доме и долгое время считался единственным наследником.

— А потом?

— А потом, когда Эмин уже был взрослым, у Булата неожиданно появился родной сын. Камаль.

Я чуть прищуриваюсь.

— То есть… Камаль — это поздний, настоящий наследник?

— Да, — подтверждает Ева. — И это все перевернуло. Представь: ты строишь империю, живешь с мыслью, что это все — твое… а потом появляется ребенок, который по крови имеет на это больше прав, чем ты.

— И Эмин его… принял? — спрашиваю я, уже заранее чувствуя, что ответ будет не таким простым.

Ева слабо усмехается.

— Поначалу — да. Можно сказать, Эмин воспитывал его с самого рождения. Но чем старше становился Камаль, тем очевиднее становилось, что он — угроза.

— Угроза власти, — понимаю я.

— Именно, — кивает Ева. — И тогда Эмин принял решение отправить Камаля в закрытый пансион в Лондоне. Подальше отсюда. Как можно дальше от всего этого мира.

Я невольно усмехаюсь.

— Убрал с доски.

— Да, — соглашается Ева. — Многие годы Камаль рос вдали от собственной матери, от семьи, от влияния и всего, что принадлежало ему по праву. Его просто… вычеркнули.

Я снова смотрю в сторону, где он стоит.

— И он вернулся.

— Вернулся, — тихо подтверждает Ева. — Но уже не тем мальчиком, которого можно было контролировать.

Ее голос становится чуть тверже.

— Он вырос… другим. Холодным, сдержанным. Словом, не таким, как остальные Шахи, и уж тем более не таким, как вспыльчивый Мурад или жестокий Эльман.

— И по этой причине Эмин… все ему отдал?

— Пока тебя не было, случилось еще кое-что, — с болью произносит Ева. — У Эмина погиб младший сын, на которого он делал ставки. После смерти сына ставки были расставлены заново, и тогда он все отписал Камалю и уехал из страны — проживать свою старость вместе с женой вдалеке отсюда.

Ева медленно кивает.

— Это было неожиданно для всех. Он переписал на Камаля практически все — влияние, активы, свое место… и просто уехал. Словно вышел из игры.

— Минуя сыновей, — уточняю я.

— Минуя всех, — подтверждает она. — В том числе и Мурада. Я думаю, что на это решение сильно повлияла ваша с Мурадом история. Он в очередной раз доказал, что не может обуздать собственные чувства. Он эмоционально не стабилен, а такие не могут находиться у власти. После этого Эмин сместил фокус на Камаля, а Камалю пришлось отсидеть, чтобы отстоять свое место на этой доске.

Я медленно выдыхаю.

— Для Мурада это было не просто решение отца… это было предательство.

Я опускаю взгляд, машинально проводя пальцами по краю стола.

— Теперь все поменялось, Адель. И Камаль уже не тот, кого можно сломать или вытеснить.

Она делает паузу и добавляет уже тише:

— Сейчас он тот, с кем приходится считаться. Поэтому Мурад так тщетно пытается вернуть все, что у него было, ведь отец ничего ему не оставил. Прокурорское кресло — это все, что у него было.

— Было? — спрашиваю.

— Когда ты увидишь Мурада, ты все поймешь.

— Значит, — медленно произношу я, — Камаль не просто часть семьи…

Ева качает головой.

— Нет, Адель. Он — причина, по которой эта семья сейчас… на грани войны. Поэтому я позвала тебя.

В этот момент я особенно остро понимаю, что возвращение в эту семью — это не просто встреча с прошлым.

Это вход в игру, в которой у каждого — свои счеты.

Камаль появляется за нашими спинами, закончив важный разговор по телефону и снова начинает старую шарманку:

— Я все еще считаю, что тебе не стоило возвращаться, Адель.

Голос Камаля становится жестче, ведь в таком образе ему проще существовать — контролировать, давить, не допускать слабости.

— Лучше тебе взять свой чемодан, вернуться в аэропорт и сесть на ближайший рейс до Парижа.

Я чуть склоняю голову, изучая его.

— И ты думаешь, я послушаюсь? Что я уеду, спрячусь, и все само решится?

Он сжимает челюсть.

— Это не твое дело. Это дела семьи Шах, и ты туда больше не входишь.

— Ошибаешься, — спокойно говорю я. — Я собираюсь вернуться в эту семью.

— Вернуться? Ты вообще понимаешь, что он с тобой сделает? — перебивает Камаль, игнорируя ее. — Ты хоть представляешь, каким он стал?

Он усмехается, но в этой усмешке нет ничего веселого.

— Он сотрет тебя с лица земли, Адель.

— Отличная перспектива, — пожимаю я плечами. — Но я как-нибудь сама разберусь.

— Нет, — резко говорит он. — Не разберешься.

Он подходит ближе, почти вплотную, и его голос становится ниже.

— Я не позволю этому Шаховскому уроду сделать с тобой что-нибудь.

Я прищуриваюсь.

— Ты сейчас серьезно пытаешься меня защитить? Я вроде как не нуждаюсь, Камаль.

Ева делает шаг вперед, вставая между нами чуть ближе ко мне.

— Камаль, пожалуйста… Ты не можешь заставить ее.

Камаль поджимает губы, а затем резко выдает:

— Теперь ясно, чем ты так зацепила Мурада пять лет назад. Слабая с ним бы сломалась.

Я улыбаюсь:

— Сочту за комплимент…

В этот момент в коридоре раздается быстрый топот.

— Мама!

В дверном проеме появляется мальчик. У него темные волосы и внимательные глаза, в которых слишком рано появилась взрослость.

— Я помешал вам?

Ева сразу меняется. Смягчается.

— Что ты, сынок? Иди сюда, познакомься с Адель…

Он подходит, все еще оглядывая нас троих и задерживаясь на мне.

— Я Камаль. Но мама с папой зовут меня Кам, чтобы не путаться…

— Знаю, — киваю я. — У вас тут с фантазией все стабильно…

В этот момент из соседней комнаты доносится тихий, но требовательный детский плач.

Ева вздыхает.

— Вот и Мира проснулась.

Они с Камалем уходят на секунду, и Ева возвращается уже с ребенком на руках — маленькая годовалая девочка, с растрепанными волосами и сонными глазами, которые тут же начинают изучать все вокруг.

Ева подходит ближе.

— Адель, хочешь подержать?

— Нет, — вырывается у меня.

Ева не настаивает, но я ловлю ее обеспокоенный взгляд.

— Как хочешь…

Мира тянет ко мне руку, пальцы раскрываются, будто она хочет ухватиться за воздух между нами, но я вовремя делаю шаг назад.

Я отворачиваюсь, делая вид, что рассматриваю комнату.

— А мама говорит, что дети — это счастье, — вмешивается маленький Кам.

— Ага…

— А ты так не думаешь?

— Я думаю, что не всем это подходит. Это не универсальная формула, Кам.

— Интересное мнение, — задумчиво отвечает он.

Спустя несколько часов я принимаю душ, привожу себя в порядок и понимаю, что мне пора ехать. Благотворительный вечер скоро начнется, только проблема в том, что машины у меня нет.

— Ев, не одолжишь свою машину?

Она занята Мирой, но переводит внимательный взгляд на меня.

— Ты же не поедешь к нему?

— Именно это я и собираюсь сделать. Просто дай ключи, пожалуйста.

Ева колеблется всего секунду, потом достает ключи и протягивает мне.

— Сделай это, пока Камаль занят звонком в кабинете. Иначе он не выпустит тебя из этой квартиры.

— Спасибо…

Я киваю и быстро надеваю пальто. Образ для благотворительного вечера я не составляла, но под пальто надела самое лучшее платье, а волосы оставила как есть. Только на лицо нанесла немного румян, чтобы скрыть тревожную бледность.