Полная версия:
Ами Джей № 20.03
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Намин, чьи нервы успел помотать этот еще не закончившийся день, не сдержался и выругался, за что сидящий в кресле рядом Таён его упрекнул. Главная же копуша, на коленях которой расположилась увесистая спортивная сумка, с самого начала поездки не отвлекалась от своего телефона. А Юли тихо смотрела в окно.Именно на нее сейчас обрушилось все внимание.
— Раз уж время позволяет, не расскажете о себе? Как-то невежливо: полдня прошло, а мы только имя ваше узнали.
— Ну, — Юли немного замялась, — я пишу книгу, и отчасти действие в ней будет происходить в этой стране, поэтому я приехала сюда, чтобы увидеть ее своими глазами.
— Так Вы писатель? — сказал Таён, повернувшись к ней.
— С таким кропотливым подходом у Вас должно быть много читателей!Юли скромно поджала губы.
— И все-таки, что же Вас так привлекло в нашей группе? Вы, наверное, все свои планы отменили из-за нас, почему же?
Про загадочную личность, которую ненароком встретил Джунджи, Намин поведал Таену во время их длительных сборов, позвонив по телефону. И хоть он не был настолько мнителен, как его старший коллега, и всячески отрицал обвинительные версии, произошедший случай заинтересовал Таёна не меньше.
— А у нас, оказывается, куда больше общего! — отметил Намин с опозданием.
— Ваша слаженность, — кратко и твердо ответила Юли на заданный ей вопрос.
Таён утвердительно промычал в знак того, что ответ был понят, и, задумавшись, вернулся на свое место. Джунджи покосился краем глаза и сморщил лоб, продолжая имитировать бурную деятельность в смартфоне. А самый серьезный из них, тот, на ком в данный момент держится вся команда, кажется, глубоко погрузился в свои фантазии.
— Я бы порекомендовал пару мест, куда вам обязательно надо сходить! — воодушевленно заявил Намин.
***В пять вечера, без каких-либо других эксцессов, их черная машина въехала в город, известный своей древностью, стоящий на узкой реке, по берегам поросшей высокой и густой травой. Среди однотипных зданий, возносящих свои крыши у небу, его украшают национальные музеи и широкие исторические площади.
Намин указал на скорое прибытие к месту назначения, что не могло не обрадовать вымотанных поездкой пассажиров, после свернул на улицу с многообразием разноцветных вывесок и густо утыканными в два параллельных ряда столбами электропередач.
Джунджи проснулся от сладкого сна, а Таён с особым вниманием разглядывал местный колорит.Они остановились у трехэтажного коричневого здания с широкими окнами.
— Это семнадцатый дом? Нам нужно на третий этаж, — объявил Намин, когда все вышли на вечернюю улицу.
Взойдя на небольшое крыльцо, четверо прошли в стеклянные тонированные двери. На первом этаже по бокам расположились агентство туристической фирмы и цветочный магазин, набитый до потолка яркими букетами. Длинный коридор упирался в широкую лестницу, ведущую наверх.
Обстановка на третьем этаже была иной: коридор тянулся по горизонтали, соединяя два противоположных окна, впереди — панельная стена пурпурного цвета, в которой проделаны два входа слева и один справа, с именной табличкой. Как раз из последнего, когда все успели подняться, медленно показался силуэт, чьё недовольное лицо в мгновение ока сменилось на искреннюю радость.
— Я узнал вас по шагам. Наконец-то вы приехали, а то я начал волноваться! Ну же, заходите! — он махнул рукой, зазывая за собой в очень светлый зал, наполненный настенными зеркалами.
Акари Джой, сокращенно Ари, работает хореографом в своем родном городе. Хоть он не пользуется большой популярностью, один раз ему выпадал случай ставить танец для национального фильма. Описывать характер Ари просто: этот человек — оптимист до гроба, в каждую минуту жизни найдет, из-за чего улыбнуться. Тем не менее, его возвышенные чувства не мешают ему подходить к работе со всей серьезностью и ужасным перфекционизмом.
«А он напоминает мне подсолнух. Постоянно крутящий головой подсолнух», — Юли, уже по сложившемуся правилу, придумала прозвище пятому члену группы.
Пока давно не видевшиеся друзья обменивались приветствиями, Намин проговорил свои, вызывающие крайнее нетерпение, слова:
— Ари, мы должны еще раз попробовать пройти прослушивание!
— Как-то поздновато! Ты поэтому по телефону ничего не сказал, чтобы я не смог сбежать? — усмехнулся Ари.
Он попал прямо в яблочко. Он именно поэтому не сообщил заранее о цели визита.
— Так почему ты не звонил? Почти год прошел с нашей последней встречи.
— Честно сказать, я и вправду боялся услышать отказ, — признался Намин.
— Не понимаю, что со мной вообще происходило. А ты сам что пропал?
Ари улыбнулся, поджав губы.
— Знаешь, думаю, я боялся того же. И за это время у меня накопилось много записей!
— Отлично! У меня тоже столько всего, что я сам запутался в своих текстах. Так хотел с тобой их обсудить... — Намин вдруг запнулся. — Я только что осознал, что заставил Таёна уволиться. Ты же сможешь участвовать, да? — сказал он почти умоляя.
— Ну, — Ари поднял глаза наверх, вспоминая, — уже достаточно времени прошло, и я могу законно взять свой отпуск.
Сколько же радости смогли доставить эти простые слова! План идет гладко, группа после долгого перерыва вновь собирается по кусочкам, но на этот раз она восполняется даже сверх нормы.
Ари ненароком оглядел всех присутствующих в зале, и сияние на его лице резко потухло. Он совсем не ожидал встретить незнакомого человека, тихо стоявшего позади.
— О! А я только заметил: это кто? Здравствуйте! — Ари поздоровался с Юли, на что она слегка кивнула.
И на этот раз Намин не придумал, какой статус присвоить их новому другу, так внезапно прицепившемуся к ним. Но кто-то другой уже знал, как решить сложившуюся проблему.
— Юли — наш сценарист, — выкрикнул Джунджи.
«Кто?!» — возмутилась про себя Юли, но внешне не проявила никаких эмоций.
— Кто?! — Намин от услышанного пришел в крайнее замешательство, сильно нахмурившись.
— Да, Ари, мы же планируем, как обычно, видео снимать, — поддержал Таён наглое вранье, кося глазом на изумленного друга.
Добродушный Акари Джой никогда бы не засомневался в словах своих лучших друзей, поэтому со всей теплотой поприветствовал новоиспеченного члена команды. Его приятно поразил обновленный подход к работе, но он так и не понял, зачем таскать такого работника, как сценарист, везде за собой; впрочем, Ари решил не затевать спор и оставить все как есть.
После, когда жизненно важный вопрос был решен, Намин остался в раздевалке танцевальной студии и искал вдохновение для их будущей песни, изучая записи Ари, в то время как тот занимался непосредственно своей работой, принимая танцевальную группу. Остальным же были переданы ключи от квартиры Ари и от чудесного средства передвижения. Он жил неподалеку, и скоро они появились в чистом дворе многоквартирных домов.
Ветер колыхал высаженные по округе деревья, синие сумерки съедали небо, под которым кричащие дети наслаждались своей последней игрой перед уходом домой. Юли смотрела исподлобья, а Таён не стал медлить с объяснениями:
— Знаю, что нельзя было так говорить, не согласовав, но, понимаете, Ваше предыдущее положение было не очень приятным, да и ложным, и к тому же Джунджи стало стыдно за свой поступок, поэтому мы решили все исправить.
— Мм, — промычала она и выдержала паузу. — Когда вы вдвоём поговорить-то успели?— Как подъехали к студии и вышли из машины.
«Им бы в шпионы с такими навыками, а не в музыканты».
— Не думаю, что награждение титулом «самого худшего сценариста» будет лучше, — ворчала Юли.
— Почему «худшего»? У вас должна быть хорошая фантазия, — Джунджи наконец перестал робеть и сказал ей цельное предложение.
— Дело не в этом. Я ведь даже не знаю, что они делают. Как мне написать сценарий, если я без понятия даже, как работать в этой сфере?
— Ну, мы уже успели поучаствовать в съёмках много раз, так что со всем поможем, можете не переживать! — произнёс Таён. Его обаятельная улыбка пронизывала душу теплом, и всё же Юли была слепа к таким знакам и взмолилась про себя, ожидая самого худшего.
«Боже мой! Зачем я во всё это ввязалась?!» — подняла она глаза к сиреневому чистому небу.
— Тогда скажите, как хоть ваша группа называется?
— PFC, — громко представились они.
Глава 4
Величественное здание, отделенное от шумного города большим парком, с парадного входа освещалось желтыми прожекторами; его выступающую массивную крышу поддерживали узкие полуколонны, между которыми через чистейшие стекла блестело внутреннее убранство театра.
Сообщество любителей провести вечер в культурной атмосфере собралось в просторном холле в ожидании первого звонка. Некоторые красовались шикарными платьями в пол и строгими костюмами с бабочками, однако большинство ограничилось нарядами скромнее. Время до представления они коротали за разговорами с бокалами, наполненными на четверть золотым шампанским.
Для семьи Рина это была последняя остановка на сегодня.
Сам он в этот час выглядел потрясающе: черный костюм на его высокий рост и достаточно худое телосложение сел как на модели, кожа лица почти ослепляла в ярком неестественном свете. А идеальность его черт лица заметят даже в самом темном подвале. Но вся эта красота держалась в стороне от интеллектуальной толпы.
Рин стоял, облокотившись на мраморную колонну, прячась от всех, пока не прозвенел звонок, возвещающий о скором начале представления. Тогда ему пришлось объединиться с семьей. Их места были на балконе, поэтому они стали подниматься по широкой лестнице, устеленной синей ковровой дорожкой. Старший брат Рина с их мамой мило беседовали, бабуля с дедулей перестали ссориться — видимо, культурный вечер пошел им на пользу, — а вот Рин был весь как на иголках. С каждой ступенькой вверх он успевал прокрутить головой на все 180 градусов, что трудно было не заметить.
На вопросы его мамы об этом Рин только отмахнулся и влился в милую беседу. И вот они вступили на второй этаж, и Рин поднял глаза из-под ног на светлый коридор. В ту же секунду он с невероятной скоростью повернулся к нему спиной, оказавшись лицом к лицу со своей семьей.
Пару секунд они ошарашенно глазели друг на друга.
—Походу, я забыл внизу телефон, — пояснил встревоженный Рин. Он выглядел как человек, которого ошпарили кипятком и которому запретили кричать от боли.
— Так он у тебя в руке! — усмехнулась наблюдательная бабуля.
— Уже голову потеряли с этими телефонами, — махнул рукой дед.
— Ах, да! Он же здесь, в моей правой руке! Но знаете, у меня все равно чувство, что я что-то забыл внизу.
Рин хотел протиснуться сквозь них, но его брат остановил его.
— Ты чего такой странный? Перепил, что ли, уже?
— Я... Да! И мне срочно надо уйти отсюда!
Рин всеми силами пытался выбраться из хватки, но дотошный старший брат не хотел его отпускать. Небольшая потасовка не могла не привлечь внимание других посетителей театра, которые одарили шумную семейку осуждающими взглядами.
— Эй, Рин! Что ты здесь делаешь? Я-то всегда думал, это не в твоем стиле — приходить на выступления коллег.
Окликнувший голос был звонким и с ноткой дружеской насмешки. Он заставил прекрасное лицо Рина сморщиться в огорчении, и в его голове возник план-перехват: действовать, пока этот коллега не решил высказать что-нибудь еще. Что-нибудь совершенно сейчас неуместное.
— Это твой друг?
— Да, мама! Вы с ним не знакомы — это мой интернет-друг! — Рин подпрыгнул к нему и крепко схватил за плечи.
— А ты ничего не говорил, что сегодня играешь! Первый спектакль, а ты так скромничаешь.— Ты что делаешь, Рин?.. — прошептал сжатый.
В его потупившемся взгляде читалось сомнение в наличии здравого рассудка у друга, но речь Рина была столь убедительной, что он и сам на миг поставил под сомнение свою адекватность. Между тем худые руки сжимали плечи всё сильнее.
— Хей! Ты ведь должен быть уже готов к своему выходу, даже если ты массовка второго акта, так что иди быстрее за кулисы!
Рин вытолкал его на лестницу. Стоя на ступеньках, отвергнутый бросил еще пару косых взглядов на вдруг резко рехнувшегося друга, но, так как таинственный друг и вправду опаздывал, он быстро исчез.
— Пошли скорее, уже скоро второй звонок... — развернувшись, Рин прошел вглубь коридора.
Эта сцена была такой молниеносной, что никто из его семьи не успел вставить ни слова.
— Очередной... — недовольно фыркнула пожилая чета.
— Так неудобно, мы даже не представились! Рин, что на тебя нашло? Куда ты убегаешь?
Длинная лекция от матери о хороших манерах была прервана только в огромном тусклом зале, когда бордовый занавес открыл им чудесную постановку, завершившуюся к позднему вечеру бурными аплодисментами.
Этой ночью на город пролился сильный дождь со снегом. В полумрачной мансарде, озаряемой лишь настольной лампой, Рин слушал ритм отстукивающих по крыше капель, параллельно говоря с Намином и Ари.
— Сколько мы не виделись, а ты всё хорошеешь! — восхитился Ари, смотря на Рина с экрана смартфона.
— Эй, ты тоже ничего! Но знаешь, когда Намин написал мне о том, что собирается ехать за тобой, то подумал, что это провал.
— Как плохо ты обо мне думаешь! И почему же?
— Ну, у тебя же вроде как и так карьера намечается.
— Что ты! Без вас, ребят, я пропаду. Правда, Намин?
В кадре появился Намин, и выглядел он настолько изнуренным стрессом, что Рин не мог не подметить такое яркое изменение в его внешнем виде, ведь еще только утром он был гораздо свежее.
— Как там твоя «битва» прошла? - спросил Намин. Рин тяжело вздохнул.
— Первый раз со мной такое, чтобы я забыл об этом съезде. Весь день всё было нормально, но в конце... Это было кошмарное зрелище! Я всеми силами пытался уговорить их не идти в театр, знал же, что там наверняка кто-то из моих будет. Боже, как мне стыдно!
Пересказ Рина о недавних событиях вызвал у его друзей волну такого заразительного смеха, что он сам не сдержался.
— Ты уже через год станешь дипломированным актером, не пора ли сказать правду родителям? — прервал радость Намина неожиданной нотацией.
Он, в силу своего характера, не мог удержаться от наставлений в адрес своих близких. Конечно же, он делал это из самых лучших побуждений, но Намина не всегда правильно понимали.
Рин замялся, услышав этот вопрос снова.
— Да, собираюсь... Зачем ты меня постоянно об этом спрашиваешь? Я сам с ними разберусь! Разве я когда-нибудь доставлял вам проблем?! — Рин заметно повысил голос.
— Ладно, тише. Мы ведь твои друзья и волнуемся за тебя!
Ари, как обычно, старался сгладить напряженную ситуацию.
Они еще немного поговорили о прошедшем дне и грядущих планах. Но вдруг в дверь мансарды раздался стук:
— Братец, открой-ка, надо поговорить.
Рин совсем не ожидал ночных гостей. Он быстро попрощался с друзьями, снял наушники и направился к двери, через силу передвигая ноги.
— Час ночи, что тебе надо, Ринхо? Неужели не нашлось другого времени? — открывая, он жалобно ворчал.
— Как невежливо. Дай я пройду!
— Нет же! Что вообще случилось?!
Они поперепирались друг с другом, но в итоге младший брат, нехотя, сдался.
Ринхо сел на белый диван в центре комнаты. Он пару раз готовился начать разговор, вдыхая воздух, но столько же раз останавливал себя. У сонного Рина, стоящего перед ним, слипались глаза, и, наконец, молчаливый визит ему надоел.
— Ты сюда посидеть пришел?
— Нет. Но давай лучше вместо болтовни послушаем сейчас одну песню.
— Чего? Какую песню?
Ринхо включил едва слышную запись. Усталость Рина тут же смело, а его тело как парализовало.
— Песня называется «Resistance», для меня слишком молодежная, но уж очень она мне нравится. Особенно твои вокальные партии.
Рин стоял как статуя, лишь глаза бегали из угла в угол. Всю деятельность в группе PFC он тщательно скрывал от своих родственников, ведь точно знал их реакцию. Его бы съели заживо, если бы они узнали, что Рин выбрал тернистый творческий путь. Поэтому, чтобы избежать неприятных ситуаций и долгих разъяснений, он решил опустить перед ними занавес.
— Поначалу я удивлялся, когда ты успел. А потом дошло: я и родители работаем, бабушка с дедом приезжают изредка на выходные, другими словами, восемь-девять часов полностью в твоём распоряжении, — Ринхо показал большим пальцем на студийное оборудование позади.
— Ну а пары можно и прогулять, правда?
Ответа на вопрос не последовало.
— А ещё хочу признать, что у тебя отличный актёрский талант, братец. Три года водить родителей за нос — это надо суметь!
После этих слов музыка оборвалась на середине.
Вдобавок ко всему у Рина закололо сердце. Он множество раз прокручивал в голове этот момент разоблачения, однако понимал, что никогда не сможет быть к нему готов. Но то, что происходит сейчас, то, что Рин проживает наяву, даже не стоит рядом со всеми сценариями, рождавшимися в его воображении. Он чувствовал, как угасают его надежды; это было словно он отпустил из руки воздушный шарик, который теперь улетает от него всё дальше и дальше. Но пустая ладонь всё равно упорно продолжает тянуться за ним в бесконечное голубое небо.
Рин решил больше не оттягивать с объяснением — так или иначе, ему придётся это сделать. Он собрал всю свою волю и сказал самое банальное, что первое пришло в голову:
— Как ты узнал?
— Ну, во-первых, я люблю хорошую музыку, а во-вторых, ты должен был поступить в институт через год после моего выпуска. У меня там оставались друзья, которых я и спросил о тебе, — Ринхо развел руками, — а они такого человека и не знали! Так что пришлось однажды утром проследить за тобой.
— Ясно...
В воздухе повисло напряженное молчание, но никто из них больше не собирался говорить. Они поняли друг друга без слов.
Все еще находясь в состоянии шока, Рин на ватных ногах подошел к шкафу-купе и достал оттуда спортивную сумку.
— Завтра я поеду к остальным. И если кто-то будет меня останавливать, я буду вырываться.
Ринхо, глядя на него, медленно встал с дивана и направился к выходу. Он до последнего старался придерживаться серьёзного образа, но в конце не сдержался, одарив Рина довольным взглядом.
— Тогда тебе следует хорошо выспаться, братец.