Amelia Vil Анемон

18:45

Целый день мы втроём смотрели телевизор. Настроения ни у кого не было – возможно, виной тому была погода. Но не для меня. Весь день я чувствовала сжимающуюся в груди тревогу, будто должно случиться что-то ужасное. Это гнетущее предчувствие не отпускало, казалось, вот-вот что-то разрушит наше хрупкое спокойствие.

С прошлых событий прошел год. Недавно Гарри и Венди поженились. Кто-то сказал бы, что это слишком рано, что они плохо знают друг друга. Но… это не про них. Они словно созданы друг для друга, неразлучны. В нашем доме царил покой. Не спорю, легкие ссоры случались, но они быстро забывались, и все друг друга прощали. Я была безмерно рада за них. Наверное, о такой семье я и мечтала с детства.

Увы, моя родная семья была не примером для подражания, а наглядным уроком того, как не нужно поступать и чем всё может закончиться. Сейчас мы планируем переехать в новый дом – обратно в Лондон. И самое главное – мне предстоит поступить в университет. Да, это мой самый большой страх. Одна лишь мысль о необходимости знакомиться с новыми людьми повергает меня в панику. Но отец успокаивает меня, говорит, что я сама не замечу, как найду друзей и закончу учебу. Я верю ему, ведь он знает, о чём говорит.

К своему восемнадцатилетию я хочу немного изменить стиль. Если я и дальше буду ходить только в чёрном, сером или белом, друзей я точно не заведу. Или я просто себя накручиваю. За этот год кошмары прекратились, от слова «совсем». Но меня не покидало ощущение, что это затишье перед бурей. Хотелось верить, что это лишь паранойя.

За окном целый день лил ливень, гремел гром и сверкали молнии. Из-за непогоды папа и Венди чувствовали себя неважно. А меня эта погода пугала. День был какой-то странный, грозу не обещали, как и дождя. Сидеть целый день перед телевизором – сомнительное удовольствие. Хотелось прогуляться, подышать воздухом, чтобы успокоиться, но в такую погоду меня никто не выпустит. Кто же знал, что этот день обернётся для нас такой болью.

В ожидании конца рекламы мы с отцом услышали тихий стук в дверь. Это было неожиданно – гостей мы не ждали. Стук стал настойчивее, и отец решил открыть. Венди уже спала крепким сном, поэтому мы решили её не будить. Отец подошёл к двери и потянул за ручку. Человек, стоявший на пороге, поразил нас обоих.

– Здравствуй, любимый, – тихо проговорила женщина, опустив глаза.

– Зачем ты сюда пришла? – взгляд отца был ледяным.

Подойдя к двери посмотреть, я остолбенела. На пороге стояла Аяна. Я и подумать не могла, что у неё хватит наглости сюда вернуться! Выслушав отца, она начала умолять его всё вернуть, клялась, что любит его, что ребёнок был от него, что она просто запуталась… Бред, который она несла, вызывал у меня раздражение.

Последней каплей стало то, что она встала на колени и стала просить прощения за все сказанные ему слова. Но лицо отца не дрогнуло. В его глазах стоял холод, ему было абсолютно всё равно. Он словно ждал, когда же закончится этот цирк.

– Хватит унижаться. Неужели ты думала, что, вернувшись, поползав на коленях и показав, как ты была не права, я тебя прощу? Знаешь, я понял одну вещь: я рад, что ты ушла из моей жизни. В твой бред о том, что ребёнок мой, я никогда не поверю. Такая шлюха, как ты, трахалась с кем попало, но только не со мной. Даже если бы я был законченным идиотом и пустил тебя обратно, мой член больше никогда не встал бы на такую дрянь, как ты. Всё твоё лицо – одна сплошная мерзость. Убирайся отсюда, иначе я тебе помогу, – проговорил отец с холодной яростью.

Было видно, что этот спектакль ему надоел. Слушая его, я не могла поверить своим ушам. Я никогда не видела отца таким, никогда не слышала, чтобы он так разговаривал. Когда он закончил, Аяна мгновенно поднялась с колен, и её взгляд переменился – словно всего, что было минуту назад, и не существовало.

Она снова стала той самой тварью, которая ушла отсюда. Но на этом всё не закончилось.

– Знаешь, Гарри, я, конечно, думала, что это сработает. Но, видимо, где-то просчиталась. Наверное, я была слишком уверена, что ты до сих пор по мне сохнешь, а твоя «приёмная дочка» подбирает твои слюнки. Но, глядя на тебя и слушая тебя, я могу сказать одно: ты жалок и навсегда таким останешься. Конечно, обидно, что ты не повелся, но у меня ещё много кандидатов, и я найду, где жить. А тебе я хочу пожелать сдохнуть вместе со своей дворняжкой-дочкой, – закончив фразу, она собралась уходить, но я решила вставить свои пять копеек.

– Знаешь, дворняжка здесь – это ты. Даже дома своего нет. Хотя я знаю, где он – на свалке, где все твои подружки-шлюхи прыгают на каждого встречного, а потом их вместе с детьми выкидывают. Наверное, это и твоя история тоже. Потому что ты не заслуживаешь ничего. И всю свою жизнь ты будешь прыгать на первого встречного, лишь бы пожить хоть немного в доме, а не на свалке. Аста-ла-виста, шлюха, – проговаривая каждое слово, я заметила, как она замерла. Закончив, я захлопнула дверь.

И мне ни капли не было стыдно за сказанное.

– Мэгги, я тебя такому не учил. Зачем ты ей это всё сказала? Моих слов, я думаю, было бы достаточно. Ты перегнула палку. И не стоит так обращать внимание на слова таких людей. Я за себя не боюсь, даже если она натравит кого-то. Я боюсь лишь за тебя, – он тяжело вздохнул.

– Прости, пап. Я просто не выдержала. Не могу я стоять и слушать, как нас оскорбляют. Я ведь вообще-то обещала ей, что покалечу, если она вернётся… но я же её не тронула, – опустив глаза, я искала в нём понимание.

– Тебе не следовало там стоять и слушать. Это дело было между нами, а ты ещё ребёнок, – тихо сказал он, положив руку мне на голову.

—Ладно, всё уже позади. Пойдём, – спокойно проговорил Гарри.

Возвращаясь в гостиную, мы не увидели Венди. Решив, что она на кухне, мы заглянули туда. Венди лежала на полу. Она была в сознании, но смертельно бледная, дезориентированная. Она жаловалась на жуткую головную боль и тошноту. Её состояние стремительно ухудшалось…

Я тут же набрала «скорую», а отец пытался помочь ей. Врачи приехали минут через десять. Мы сразу же поехали в больницу. Венди была без сознания. Мы не понимали, что случилось. Доехали быстро, её сразу увезли. Мы сели в холодные кресла и замерли в ожидании. Отец выглядел совершенно разбитым. Смотреть на него было невыносимо больно.

– Пап, держись. Не нужно так раскисать. Всё будет хорошо, – положив руку ему на плечо, я попыталась поддержать его.

– Не могу… Я чувствую, что что-то не так, – прошептал он, закрыв лицо руками. Спустя время вышел врач. Мы с отцом мгновенно вскочили. Сердце бешено колотилось.

– Что с ней, доктор? Не молчите, умоляю! – голос отца дрожал.

– Мне очень жаль… У вашей жены неоперабельная опухоль мозга. Прогноз… очень неутешительный. Без паллиативного лечения ей осталось около трёх месяцев, – врач опустил глаза.

Я взглянула на отца и ужаснулась. По его щеке скатилась слеза. Я понимала – надеяться не на что. Но почему всё так? Мы только стали по-настоящему счастливыми… За что? Мои собственные слёзы полились градом, одна за другой. Я не знала, что сказать отцу, чтобы забрать хотя бы часть его боли. Я была бессильна.

– Неужели… ничего нельзя сделать? – в его голосе теплилась последняя надежда.

– Увы… Всё, что мы можем, – это провести операцию. Но она либо поможет, либо… нет. Должен вас предупредить: даже если операция пройдёт успешно, она проживёт не больше двух лет, – врач тихо произносил каждое слово, боясь окончательно сломать нас.

В этот момент отец развернулся и пошёл прочь. Я не понимала, куда он направляется, но он жестом показал, чтобы я не шла за ним. Я осталась сидеть на холодном больничном диванчике, одна.

Месяц спустя

После случая в больнице мой отец погрузился в пучину отчаяния. Не прошло и дня, чтобы он улыбнулся. Каждый раз, проходя мимо, он смотрел на меня, но в его глазах была лишь пустота… Словно в нём уже не осталось жизни, одно лишь существование.

Гарри начал пить. Это пугало и расстраивало меня до слёз. Я боялась, что он станет таким, как Генри. Пока что всё, что он делал, – это пил, курил и пропадал из дома. Иногда мы вместе навещали Венди в больнице, но… после каждого визита отец словно угасал ещё больше. Я понимала его. Венди выглядела ужасно. Она совсем сдалась, опустила руки и даже не пыталась бороться за жизнь, лишь покорно ждала конца, когда наконец обретёт покой…

Я навещала её почти каждый день, но с каждым разом опускались руки и у меня. Я не знала, как им помочь, что сказать. Хотя, мне кажется, даже если бы и знала – это уже ничего бы не изменило.

Сегодня я проснулась на диване. В последнее время я постоянно жду отца, и меня не покидает мысль: вдруг с ним что-то случилось? В ожидании я всё чаще засыпаю здесь, внизу, в наивной надежде, что он подойдёт и скажет, что мы со всем справимся. Но увы… этого не произойдёт.

Встав с дивана, я поплелась на кухню. Сделала себе кофе – видимо, теперь это мой главный напиток. Приготовила пару бутербродов. Продукты почти закончились. Отец больше не ходит на работу, и из-за этого начались серьёзные проблемы с деньгами. Венди отказалась от операции – как я и говорила, она просто сдалась. Как я её ни умоляла, она меня не слышала, словно между нами выросла глухая стена, а той, здоровой и настоящей, что была раньше, больше не существовало…

Перекусив, я отправилась на работу. Да, раз денег не осталось, а есть что-то надо, я устроилась официанткой. Конечно, это временно, но выбора у меня не было. Подработка необходима, если хочешь жить. На мои плечи легла оплата коммуналки и покупка еды.

Я часто пыталась поговорить с отцом, но, к сожалению, не получала в ответ ничего, кроме потухшего взгляда, устремлённого в пол, и ухода в дальние комнаты. С приходом зимы проблем прибавилось. Моя обувь, к несчастью, порвалась, и нужно было срочно заработать на новую. Каждый день я лишь думала… Вернутся ли те дни, когда мы были счастливы и ни о чём не тревожились? Но, видимо, за любое счастье рано или поздно приходится платить.

Я работала до ночи. Ноги гудели, голова шла кругом. Я всё время думала об отце. Где он? Всё ли с ним в порядке? Я была бы счастлива, если бы он просто позвонил и сказал, что дома. Я просила его звонить, как только вернётся. Вроде бы он согласился – единственное, чего я от него добилась. Для меня это было уже хоть что-то. Закончив смену, я убралась и поспешила домой.

Шла через парк, как вдруг начался дождь. Несмотря на то, что на календаре был декабрь, лило как из ведра. Зонтика у меня, конечно, не оказалось. Я понимала, что домой приду насквозь мокрой.

Внезапно мои мысли прервал звонок телефона.

– Алло? – сказала я. Номер был незнакомый. Я подумала, что это отец – может, потерял телефон и решил так мне сообщить, где он.

– Здравствуйте, я звоню вам из больницы, – тихо проговорил женский голос. Отбросив мысль об отце, я решила, что дело касается Венди.

– Да, я слушаю. Это по поводу Венди? С ней что-то случилось? – настороженно спросила я. Сердце почему-то забилось чаще. Чувствовалось, что случилась беда.

– Нет, я по поводу вашего отца, – её голос прозвучал печально. Как только я это услышала, сердце заколотилось с новой силой, а руки задрожали – то ли от холода, то ли от нахлынувшего ужаса.

– С ним что-то случилось? – испуганно выдохнула я.

– Прошу прощения… Ваш отец попал в аварию, – она старалась говорить как можно тише и мягче.

– Что с ним? Он жив? – голос мой предательски дрогнул. Сердце бешено стучало, ноги стали ватными, а в горле пересохло.

– Он скончался по пути в больницу. Мы ничего не смогли сделать. Примите мои соболезнования… В этот момент моё сердце словно остановилось. Всё… Конец.

Телефон выпал из ослабевших пальцев,ноги подкосились, и я рухнула на мокрый асфальт, ударившись коленями. Слёзы хлынули из глаз, неудержимым потоком. Теперь и я не хотела бороться… Сколько ни пыталась ему помочь – не смогла. Всё вокруг стало серым и безрадостным.

Краски в мою жизнь принёс он, только он показал мне, что можно жить… А теперь эта жизнь снова стала пустышкой. Я опустилась на асфальт всем телом, закрыла лицо руками. Лёжа на боку, я желала лишь одного – чтобы и мой конец наступил здесь и сейчас. Больше не нужно бороться. Я потеряла всё, что у меня было, в одно мгновение. Казалось, весь мир хочет, чтобы я наконец сдалась и перестала отрицать правду: в этой жизни я – ошибка.

Слёзы текли ручьями, боль в сердце была невыносимой. Словно вся боль, что копилась внутри, вырвалась на свободу и грозила поглотить меня целиком. Наконец-то она дождалась своего часа – моего уничтожения…

Дождь лил не переставая,словно в последний раз сочувствуя моему горю. Скоро я окажусь там, где бродят тучи, светит солнце и наступает конец всему. Внезапно позади себя я услышала негромкие шаги. «Надеюсь, кто бы это ни был, он пройдёт мимо и не станет мне помогать», – мелькнула мысль.

– Сдаёшься? – раздался хриплый голос.

– Да, – ответила я, даже не поднимая головы.

– Ты ещё слишком глупа. Не вкусила настоящей жизни и всего, что тебе ещё предстоит испытать, – продолжил незнакомец.

– Умоляю, оставь меня и пройди мимо, сделай вид, что не видел меня, – проговорила я, задыхаясь от слёз. Почему он лезет в моё решение?

– Нет. Я не собираюсь быть свидетелем твоей смерти. Что бы ни случилось, показывать свою слабость – глупо. Ты рождена, чтобы бороться и учиться жить. Мне даже смешно на тебя смотреть. Уверен, есть множество людей, чьи жизни были куда хуже твоей, но они не валяются на земле и не ноют, а продолжают бороться, – в его голосе слышалась насмешка.

– Да что ты знаешь о моей жизни?! Если у тебя всё шикарно и ты не испытывал боли потери близких, то иди на хер со своими советами! Понял?! – крикнула я на весь парк.

– Что?.. У меня недавно умерла мать. Единственный родной человек. Я прекрасно понимаю, что ты сейчас чувствуешь. Но, как видишь… я стою здесь, перед тобой, живой и не ною, – его голос стал грубым, и я поняла, что задела его за живое.

– Прости… Просто оставь меня, умоляю. Я не из тех, кто будет бороться за невидимое счастье, – в моём голосе звучала мольба.

– Хах, ты жалкая и глупая, как никто другой. Я изначально не хотел тебе помогать – просто было забавно наблюдать за этой картиной. Но теперь я ухожу. Так что ничего не помешает тебя добить, – с издевкой в голосе он стал удаляться.

– Спасибо… – прошептала я. Закрыв глаза, я вспоминала все счастливые моменты с отцом.

Но силы покидали меня. Было очень холодно и мокро. С улыбкой на лице я перевернулась на спину и уставилась в небо. Постепенно веки становились тяжелее, пока в один момент не сомкнулись окончательно.

1 год спустя

Прошёл час.

Первая пара пролетела незаметно. За этот час я узнала, что мою новую «подругу» зовут Кэтрин Нойз, и, как оказалось, она невероятно болтлива. Из-за неё я прослушала всю лекцию. Конечно, здорово, что я не буду одна, но легче мне от этого не становится… Я не из тех, кто любит пустые разговоры.

Если честно, меня это начинает раздражать. Я слишком долго жила в тишине. Смотря на неё, я даже не знаю, сможем ли мы дружить. Мы такие разные: она – радостная, счастливая, а я на её фоне – сплошной мрак.

– Эй, может, поедим? – она вывела меня из моего минутного уединения.

– Да, конечно, – быстро согласилась я. На самом деле есть не хотелось, но поддержать её инициативу казалось нужным.

Собрав свои манатки, мы поспешили в столовую. Пробираясь сквозь толпы студентов, я заметила, как все с любопытством разглядывают Кэтрин, а следом и меня, и перешёптываются. Для меня такое поведение было странным, но, взглянув на Кэтрин, я поняла, что она просто не обращает на это внимания. Я решила спросить напрямую:

– Слушай, а тебя не смущают эти взгляды?

– Нет. Просто мы красивые, вот и привлекаем внимание. В школе всегда так было, я уже привыкла, – с лёгкой улыбкой ответила она.

– Да-а, это явно не для меня, – я отвернулась. Она, конечно, шутит или просто пытается быть вежливой.

Неужели кто-то может считать меня красивой? Нет, скорее всего, им нравится одна Кэтрин, а на моём фоне она выглядит ещё лучше. Дойдя до столовой, мы плюхнулись на свободные места.

—Сиди тут, а я принесу нам еду. У тебя нет аллергии? – вопросительно посмотрела на меня Кэтрин, убирая прядь волос с лица.