Амарисса Ли Мелодия двоих

Она бестолково осматривалась, крутя головой из стороны в сторону, когда услышала низкий хрипловатый голос позади себя.

Полина чуть вздрогнула, резко разворачиваясь и сталкиваясь с внимательным взглядом Георгия.

— Привет, Полин.

Он стоял в белом халате, словно сбежал из психиатрической лечебницы. На нём были чёрные штаны и бежевая рубашка, выглядывающие из-под халата. Тёмные волосы уложены в модную укладку — длинные пряди зачесаны назад. Мужчина был высоким, хорошо сложённым и достаточно красивым. Но очень молодым.

И Полина в который раз задалась вопросом, сколько же ему лет. Неужели он охмурил маму, чтобы занять её место? Многие бы хотели владеть такой территорией, которая приносила не только эстетическое и моральное удовольствие, но и финансовое.

Эта мысль не давала ей покоя.

Она нервно переминулась с ноги на ногу.

— Доброе утро, Георгий.

— Ты как раз вовремя, — мужчина кивнул, делая шаг к ней. — Мы начинаем через двадцать минут, но я должен показать тебе твоё рабочее место.

— Было бы неплохо.

— Ты можешь приготовиться в раздевалке, — он указал на административный домик.

Полина кивнула, поднимаясь по лесенке в дом. На ресепшене сидела молодая девушка с белой рубашке и тёплой улыбкой на губах.

Виктория — именно так звали девушку, которая отвечала за вопросы о посещениях. Иногда она даже выступала гидом, но это было очень редко.

В основном экскурсоводом выступал Георгий, мама или ещё один заместитель, которого звали Ринат.

— Привет, Полина! Ты сегодня работаешь с нами? — Вика оперлась руками на стойку, сияя ярче солнца.

Интересно, только у Полины понедельник был отстойным днём?

— Привет, Вик. Ага, решила вспомнить детство, — Иванова натянуто улыбнулась, останавливаясь возле неё.

Виктория Стебелькова ранее была студенткой у мамы. Закончила биологический факультет по направлению «Педагогическое образование». Она работала в школе, но по выходным, когда были экскурсии, находилась на своём втором рабочем месте. Летний период она работала только здесь.

Странно, что мама Полины собрала практически весь свой персонал из студентов или тех, кто ранее учился у неё. Но нет, это не было странным. Эти люди сами вызвались помочь, проявляя искренний интерес, поэтому с желанием и трепетом относились к предоставленной работе.

— Пора бы. Ольга Игоревна часто говорит, что раньше ты любила копаться в цветах, так что она будет рада твоей помощи.

Полина вскинула брови от удивления.

— Не удивляйся, — Вика махнула рукой. — Она скучает по тебе.

— Мы видимся каждый день, — пробубнила Полина, виновато опуская взгляд.

— Ты знаешь, что я имела в виду не это.

Полина прекрасно понимала, что имела в виду Вика. Ольга ждала, когда её дочь наконец уделит внимание оранжереям и теплицам, чтобы помочь ей не столько в профессиональном деле, сколько вспомнить, каково это — когда занят любимым делом.

— Ладно, мне надо переодеться.

— Кстати! — Вика вдруг взяла какой-то лист бумаги и положила перед собой. — Распишешься? Это твоё заявление на согласие на прохождение курсов в клубе.

Иванова оглядела лист несколько раз, убеждаясь, что это всего лишь добровольное согласие на принятие участия в цветоводческом клубе.

— Боже, — хихикнула Полина, беря ручку и быстро ставя закорючку там, где была поставлена галочка.

— Знаю, но твоя мама просит это делать, чтобы потом предоставлять статистику в администрацию города. Они думают, что мы делаем это нелегально, — она закатила глаза, складывая заявление в белую папку. — Прямо по коридору и налево, вторая дверь. Там раздевалка для девочек! Душ исправен, как и туалет. Можешь ни в чём себе не отказывать, — улыбнулась Вика, садясь на кресло.

— Спасибо, не буду!

Полина была приятно удивлена, что её мать подошла очень ответственно к ведению клуба «Сады — это наше всё». Она представить себе не могла, что будет подписывать какое-то несуразное заявление.

Она прошла в раздевалку с рядом шкафчиков. Выбрав первый свободный, немного удивилась, что от него даже имелся нормальный ключ. Несмотря на хорошую охранную систему, никто из присутствующих не застрахован от потерь.

Она запихала рюкзак в шкафчик, взяла телефон и завязала на себе бледно-зелёный фартук, отметив про себя, что необходимо подобрать ещё несколько, если она продолжит работать в теплицах.

Она уже думала о будущем, и это на секунду смутило её.

Раздевалка была маленькой, но уютной. Бледно-жёлтые металлические двойные шкафчики растянулись вдоль одной стены, а по другую примостились светлые деревянные лавки.

За белой дверью находилась туалетная комната, включая душевую кабину. Раковина и даже биде были. Здесь было влажновато и работала вентиляция.

Полина не была в этой части, напрочь игнорируя существование раздевалок, но теперь убедилась, что в этом был смысл.

Бросив взгляд на шкафчики, она поняла, что с ней будут трудиться ещё несколько девушек — некоторые дверцы были закрыты, и у них не болтался ключ из замка.

Она вышла из раздевалки, прикрыв за собой дверь. Административное здание пусть и казалось маленьким, но включало в себя основные комнаты, в том числе и комнату отдыха, где можно было попить чай и перекусить. Она находилась дальше по коридору.

Мужская раздевалка была ближе, чем женская. На ней висела табличка с надписью «Мужчины».

Полина прошла мимо Вики, которая болтала по стационарному телефону, обсуждая ближайшую возможную дату для проведения экскурсии. Она вышла из домика и удивилась, когда заметила Георгия, стоявшего ровно на том же месте, где они встретились изначально.

Он убрал телефон в карман халата и улыбнулся, выставляя руку в сторону оранжерей.

— Хотела бы осмотреться? У нас есть десять минут до начала.

— Нет, — Полина отрицательно покачала головой.

Она не хотела осматриваться, потому что знала абсолютно обо всей живности, населяющей оранжереи, от мамы. Ей не интересны были душещипательные рассказы.

Она хотела приступить к делу.

Или девушка не хотела находиться рядом с таинственным возлюбленным мамы. Это было слегка неловко.

Полина поймала удивлённый взгляд Георгия, который выглядел сбитым с толку.

— Могли бы мы пройти к теплицам? — неуверенно спросила девушка.

— Конечно, — напряжение растаяло, уступая место пониманию.

Мужчина двинулся по плиточным дорожкам, а Полина за ним. Она вдруг спросила:

— Каков фронт работы?

— Не загадывай так далеко, Полина, — хохотнул Георгий. — Для некоторых сегодня вводное занятие, и они посвятят его основам, начиная с самых азов. Но, так как ты уже в курсе всех тонкостей, могла бы поработать в паре с Александром. Он хороший цветовод, расскажет, над чем стоит поработать сегодня.

Полина кивнула, соглашаясь. Она не хотела бы работать в паре с незнакомцем, не зная его характера работы, но не против для первого раза. Надеясь, что уже завтра она сможет работать в соло, Иванова начала расспрос, пока они медленно двигались в сторону теплиц, минуя оранжереи, на которые она бросала долгие взгляды.

— Я буду заниматься только цветами?

— Исключительно ими, — кивнул мужчина. — Ольга сказала, что ты хорошо с ними обращаешься, так что я подумал и предложил ей, что необходимо поухаживать за пятой теплицей, иначе она совсем потухнет и придётся быстро заменять всевозможные растения новыми.

— Я не дам погибнуть цветам, — защищаясь, пробормотала Полина, начиная негодовать.

Она ненавидела, когда люди приобретали цветы и слишком халатно к ним относились, считая, что их можно не поливать несколько недель или даже месяцев, не прищипывать лишние веточки и листочки — в общем, не ухаживать за живым существом.

— Было бы неплохо, если к началу сентября теплица была в здоровом духе, — сказал Георгий, когда они миновали первую теплицу. Она была очень длинной.

— Я сделаю всё, что в моих силах, Георгий.

— О, прошу тебя! — воскликнул он, равняясь с Полиной для удобства ведения диалога. Тропинки стали шире, и они могли идти вместе, а не по очереди. — Если несложно, называй меня Гогой или Гошей. И на «ты», пожалуйста.

Полина вспыхнула от удивления. Её щёки окрасились в нежный розовый оттенок. Этот мужчина был крайне приятен в общении, и ей точно нравилась его лёгкая и непринуждённая манера, будто он говорил не с девушкой-практиканткой, а со своим другом.

— Конечно, — тепло отозвалась девушка.

— Я бы и сам не прочь поработать в пятой теплице, но мне нужно вести обучающий курс для новоприбывших. Она стала совсем заброшенной, когда пришлось бросить все силы на третью оранжерею, так что мне стыдно за то, что я не уделял время цветам.

— В ней совсем никто не работает?

— Почему же? Александр работает, иногда Ольга. Она самая большая и самая заброшенная. Там действительно много работы, что отнимает время, силы и внимание. Я посвящаю время оранжереям вместе с другими специалистами, но сама понимаешь: сады растут, а рабочая сила — нет, — он грустно улыбнулся, и у Полины сжалось сердце.

Она вдруг подумала о том, что не против заниматься цветоводством не только летом, но и когда начнётся учёба. Сможет найти время, чтобы помочь маме восстановить пятую теплицу. И не только её.

— Мы собираемся в первой теплице для введения, — сказал Гога (Полина отметила, что это крайне странное имя, но приняла его), когда они миновали вторую по размеру оранжерею.

Тогда она заметила небольшой работающий фонтан, окружённый подстриженными кустами. Полина округлила глаза, когда заметила, что вода действительно работает, наполняя большой круг всё больше и больше.

— Куда стекает вода? — спросила она, неотрывно наблюдая за работающим механизмом фонтана.

— По вечерам мы открываем стыки, чтобы вода стекала вниз, в трубы. На самом деле я был против фонтана, — признался мужчина. — Воды здесь предостаточно, и лишняя влага может сказаться отрицательно, но план постройки утвердил сам губернатор, да и рабочие сказали, что место хорошее. Есть куда стекать воде.

— Мне нравится фонтан.

— И мне нравится, но за ним тоже нужно тщательно следить и вовремя проводить чистку, чтобы не завелись нежелательные водоросли. Ещё обязательно напоминать посетителям, что в него нельзя кидать монеты — это не священный фонтан, от которого исполняются желания.

Кажется, он был немного раздражён, говоря об этом, но не скрыл усмешки.

Полина улыбнулась, останавливаясь возле ряда теплиц. Их было пять, и на каждой была табличка с номером. Каркасные сооружения выглядели массивно и вполне привлекательно. Целостно. Она представить не могла, какой там сейчас климат, и боялась, что там слишком душно, чтобы носить халат.

Мужчина остановился возле открытых дверей, в которые заглянула Полина. Она увидела с десяток человек, включая практикантов и рабочих, которые осматривали горшки с цветами.

— Ну что, готова начать? — спросил Гога, мазнув внимательным взглядом по девушке.

Полина была встревожена и приятно взволнована. По телу пробежались мурашки от осознания, что она сейчас погрузится в мир своего хобби, которое очень любила в детстве.

— Да! — она кивнула головой и шагнула в теплицу.

Она остановилась возле широкого стола, на котором лежали различные инструменты. Её глаза жадно скользили по полкам, заставленным горшками, растениями и удобрениями. Она вдруг поняла, что бардак теплицы — это вовсе не бардак. Это рабочая зона, которая практически никогда не бывает чистой.

Запах земли ударил в нос, и она вдохнула поглубже, чтобы вспомнить детство, проведённое возле клумб, которые она соорудила из различных материалов: больших кирпичей, маленьких досок и даже пластиковых круглых крышек.

Она вспомнила, как копалась в земле голыми руками, а потом старательно вымывала руки, чтобы не осталось следов грязи под ногтями.

В теплице было достаточно влажно и свежо, несмотря на тёплую июльскую погоду. Солнце вот-вот поднимется, и тогда настанет настоящее пекло, от которого можно будет укрыться только в тени, чтобы не получить солнечный удар.

— Ребята, прошу собраться у стола! — громко сказал Георгий, и она посмотрела на девушек и парней, которые перестали донимать работников, трудящихся над растениями.

Тогда Полина обвела каждого взглядом, и её сердце пропустило удар. Она бестолково заморгала, когда заметила, что среди девушек было несколько парней. А если быть внимательной, то двое высоких и очень красивых мужчин, одетых в зелёные фартуки, чёрные спортивные штаны и серые футболки.

И одного из них она точно знала.

Она не могла не узнать его широкую, почти ослепительную улыбку, выглядывающую из полных розовых губ.

Во рту резко пересохло, сердце сделало опасный кувырок, от чего натянулись жилы, принося боль в районе груди. Она занервничала, обводя взглядом каждого, но его — более пристально.

Её глаза смотрели на высокого широкоплечего блондинистого парня, который мило шептался с рыженькой девушкой, чьё лицо сверкало розовыми пятнами. Он не может быть милым! Конечно, может, если это не касается Полины Ивановой.

Она не поверила своим глазам, когда поняла, что это именно тот, кого она больше всего не ожидала увидеть. Она мечтала больше никогда его не видеть!

Сердце громко стучало в груди, отдаваясь эхом по всему телу. В том числе и в мозг, который подсказывал, что обидчик из прошлого находился не то что в одном городе, а в двух метрах от неё.

Не может быть! Настоящее издевательство!

— Итак, предлагаю познакомиться! — сказал Гога, когда в теплице воцарилась тишина. Слышались только шорохи рабочих, которые не переставали трудиться.

Девять человек уставились на мужчину, с лица которого не сползала приятная, дружелюбная улыбка. Ивановой становилось дурнее с каждой секундой.

В голове Полины образовалась настоящая звенящая тишина, когда сапфировые глаза вскользь посмотрели на неё, а рот изогнулся в усмешке.

Та самая усмешка, которая преследовала её не одну ночь. Она ненавидела её так же сильно, как и её обладателя.

Он не задержал на ней долгого взгляда, продолжая стоять возле рыженькой хохотушки, которая что-то быстро лепетала, прикрывая рот ладошкой.

Не обратил на неё ни малейшего внимания. Как будто она была простой и обычной девушкой, которая пришла на курсы цветоводства. Он сделал вид, что совсем её не знает, и от этого не стало легче.

— И начнём с наших важных людей, которые станут наставниками для новобранцев!

Гоша продолжал говорить, пока Иванова переживала самый настоящий стресс. Давненько она такого не испытывала: дрожали ноги и руки, живот стягивало в тугой узел, а в голове было просто пусто, ни одной здравой или не очень мысли.

Полина открыла рот, собираясь что-то сказать.

Что ей нужно было сказать? Что она срочно уходит, потому что ей вдруг стало неинтересно здесь находиться? А по какой причине? Неужели так быстро передумала копаться в земле? Ей же нравились цветы!

Нет! По причине того, что перед ней стоял самый настоящий ублюдок, которого она ненавидела всеми фибрами своей души.

Она захлопнула рот, когда мелькнуло маленькое понимание.

И тогда у неё сложилась в голове полноценная картина. Мама говорила про какого-то мальчика, который проводил здесь много времени, который учился на юридическом (адвокаты же там учатся, да?). Александр именно на этом направлении учился вот уже два года, как окончил школу. Она хвалила его заслуги в цветоводстве.

Серьёзно? Она хвалила обидчика дочери?

Полина прикусила нижнюю губу, не припоминая ни одного разговора, в котором бы уточнила имя паршивца. Нет, она точно должна была хоть раз маме сказать, что существует самый настоящий дьявол, который задирал её по любому поводу.

Она опустила взгляд в пол, ковыряясь в кусочках разбросанной земли.

А потом слова Георгия, который говорил, что Александр — хороший цветовод, с которым она будет работать в паре.

Полина едва не расхохоталась от абсурдности складывающейся ситуации.

Будут работать в паре. Нет, она не станет работать с ним. Только не с ним! Она готова выбрать кого угодно, лишь бы избежать его присутствия!

Но это было невозможно, потому что он был хорошим специалистом в области цветоводства. И с каких пор? Полина никого не знала и даже представить не могла, что чёртов козёл с кандидатом в мастера спорта по кикбоксингу может любить гребаные цветы!

Полина готова была поклясться, что больше не будет принимать подобные решения, чтобы не сталкиваться лицом к лицу с врагами.

Бежать было поздно, потому что Георгий сказал то, от чего она едва не упала в обморок:

— Может, начнём с Александра?

Она испустила рваный вдох, понимая, что бежать слишком поздно. Она не могла выставить себя дурой на глазах у этих людей.

Не могла выставить себя дурой в очередной раз перед ним.

Перед чёртовым Сашей Фихнеевым.

Он расплылся в улыбке, согласно кивая и начиная говорить.

Полина внутренне зарычала, когда услышала такой же, как и всегда, низкий голос, пропитанный мелодичностью и стальной уверенностью.

Она хотела провалиться сквозь землю.

Прямо здесь и сейчас.

ГЛАВА 3: НЕУДАЧНЫЙ ФЛИРТ

Саша затянулся сигаретой.

Дым мгновенно просочился в лёгкие, начал растворяться по телу и приносить удовольствие. Расслабленность взяла верх, и он прикрыл глаза, наслаждаясь затяжкой — чуть дольше, чем в предыдущий раз.

С момента успешно закрытой сессии прошла всего неделя, и он успел неплохо отдохнуть перед тем, как вернуться в потрясающие оранжереи, созданные восхитительной женщиной, которая души в нём не чаяла. По крайней мере, она сказала это, когда Саша пересадил десять горшков с капризными цветами и сделал всё, чтобы растения не погибли.

Честно, он ненавидел копаться в земле. Его не вдохновляла грязь, скапливающаяся под ногтями, вечно работающий мозг и постоянные ухаживания за живыми существами. Ему не нравилось это делать, но он всё равно делал.

Саша чуть глубже познакомился с ботаникой благодаря своему дедушке, который утверждал, что выращивание растений — это очень интересно и познавательно. Десятилетний Саша не хотел участвовать — по его мнению — в женских делах, но он видел, с каким обожанием дедушка хвалился выращенным мини-садом в своём доме, и подумал, что хобби не имеет гендерной принадлежности.

Он наблюдал за дедом несколько лет. Южный климат позволял поддерживать рост цветов даже в зимнее время. Специально обустроенные теплицы наполнялись с приходом осени горшками, которые обычно стояли на участке, но в несолнечной стороне. Солнце могло быть настолько обжигающим, что сжигало листья, отчего цветок начинал болеть и даже умирать.

Болеть! Саша даже не подразумевал, что цветок может заболеть. Он морщился, слушая дедушкины лекции о цветах, и втайне мечтал прокатиться на велосипеде до карьера, где собирались друзья.

Потом, когда Саша едва не сломал себе руку во время поездки на карьер, он решил повременить с травмоопасными приключениями, поэтому неделю просидел дома. В течение этого времени у него появилось желание немного помочь дедушке, и он начал возиться с цветами.

Сначала просто поливал. Затем ознакомился с различными инструментами, которые впоследствии начал применять на практике.

Дедушка восхищался работой внука, поэтому с каждым разом освещал тонкости цветоводства.

Саше начало нравиться ухаживать за цветами. Он ждал, когда по весне начнут распускаться бутоны, превращая зелёные листья в красивые разноцветные лепесточки.

Фихнеев не особо жаловал кактусы. Несколько негодяев укололи его в пальцы, и он долго пытался достать колючие иголки, издеваясь над собой иголкой. Позже он научился справляться с ними, но всё равно не тыкал пальцами куда не следовало.

Саша с удовольствием проводил выходные в окружении цветов, не забывая о вылазках с друзьями. Ему нравилось помогать дедушке, поэтому он старался отдавать максимум своего времени на полезное дело.

До окончания школы он следил за всем, что поручил ему дед. У него даже получилось самостоятельно вырастить куст роз, который продолжает цвести по сей день. Сейчас Саша за ним практически не ухаживал, так как был нацелен на другое, но по выходным обязательно приезжал и начинал работать над эстетическим внешним видом благоухающих роз.

Родители Фихнеева отнеслись вполне положительно к увлечению сына. Это было намного лучше, чем поздние гулянки, сомнительные компании и отсутствие желания поступать в высшее учебное заведение.

Но каждый из членов семьи знал: Саша должен отучиться на юридическом факультете. Пойти по стопам отца, который заправлял юридической конторой по оказанию услуг для граждан.

Несмотря на пубертат, случившийся в четырнадцать, Саша не бросил своё хобби. Да, он порой забывал, что нужно помогать деду, но тот входил в его положение и делал всё, чтобы цветы не погибли. Саша всё равно возвращался к своему кусту роз, будто растение было для него настоящей отдушиной.

Он учился на первом курсе государственного университета на юридическом факультете, когда увидел объявление о наборе желающих для участия в программе «Сады — это наше всё». Тогда он подумал, что это прекрасная идея, и с удовольствием посетил вводный семинар, который вела Ольга Игоревна.

Разумеется, он знал её. Она была матерью девочки, которую он любовно задирал все одиннадцать лет школы.

Полина Иванова — это образ прилежной, слегка неуверенной, но бойкой девчонки, которая старалась выбиться в отличницы. И, признаться, она была близка к цели, пока не связалась с шайкой старшеклассников, которые любили понюхать клей или бензин, покурить за гаражами и выпить отвратительный химический напиток, содержащий алкоголь.

Он называл её ботаншей. Она постоянно сидела, обложившись учебниками и тетрадками. Стремилась к знаниям, которых у неё и так было предостаточно. Не все девочки любили учиться, но она корпела, грызла гранит науки, чтобы оказаться на пьедестале рейтинга по итогам четверти. Иванова всегда была занозой в заднице, поэтому уверенно входила в десятку лучших, но ей было мало — она хотела быть первой. До определённого момента.

Саша высмеивал бледную кожу и чёрные волосы, которые она всегда собирала в пучок. Она носила брючный костюм, напрочь игнорируя существование юбок. Тонкий нос и подбородок всегда вздёрнуты чуть ли не к небу. В ответ на детские обзывательства либо молчала, либо шипела ругательства не хуже.

Несмотря на великолепную учебную жизнь, Иванова побывала в кабинете директора не один и даже не два раза. После каникул между девятым и десятым классами что-то произошло с вечно неприступной всезнайкой, и она умудрилась портачить там, где это казалось невозможным.

Саша посмеивался, выставляя её ещё большей дурой. На новогодней вечеринке, где алкоголь был под строгим запретом, она пила сладкий компот, добавляя в него из пластиковой бутылки с надписью «Колокольчик» водку. Она едва держалась на ногах, когда директор школы поймал её и выставил вон с праздника. Иванова не растерялась — забрала своих друзей, и они ушли отмечать наступающий Новый год.

Саша не отличался покладистостью, но знал, что в школе нет места таким хулиганствам, как алкоголь и сигареты. Он тщательно скрывался, а во время уроков едва терпел, пока не прозвенит звонок и он не умчится на улицу под предлогом сходить в магазин, хотя это было запрещено. Он затягивался сигаретой, а после жевал жвачку и возвращался, когда уже звенел звонок на урок.

Иванова была тощей. Ну, худой и угловатой, с высокими скулами и костлявыми ладошками. Она не была эталоном красоты, от которой можно было бы разинуть рот в удивлении и сказать: «Ого!»

Зато когда наступил выпускной в одиннадцатом классе, куда она пришла в платье до щиколоток и на высоких каблуках, Саша вдруг понял, что она вовсе не тощая. Худая, миниатюрная и очень фигуристая. Вполне, чтобы быть привлекательной.

На этом их дороги разошлись. После выпускного он видел её несколько раз. Может, пять или десять, но это только потому, что её чёрная макушка мелькала в коридорах университета. Они учились на разных направлениях, так что их встречи были максимально ограничены. Да и Саша, повзрослев и осознав комичность ситуации, перестал быть приставучим идиотом. Обидные ругательства в сторону девушки прекратились, когда они окончили школу.