AMARA VOID Тени Измерений

ВЯЗКИ И ТЕНИ

Её привязали. Руки, ноги — жесткая фиксация. Пока идет системный сбой, аватар переводится в статус биологической угрозы. Задача протокола — не дать объекту разнести в щепки ни себя, ни персонал.

Мару накрыло волной дистиллированной ненависти. К матери, которая сдала её сюда. К белым халатам с их холодными глазами. К самой себе. К миру, где синхронизация с нормой — единственная валюта за восстановление сигнала.

Оболочка под ремнями горела. Воздуха не хватало — боль внутри раздувалась до размеров сверхновой.

Аватар перестал ей принадлежать. Он стал оккупированной территорией, где критические помехи разрывали структуру. Крик не приносил облегчения — звук зацикливался, рикошетя от кафельных стен пустой издевкой.

Принудительный впрыск усыпляющего эликсира. Внешний импульс. Давление, от которого темнеет в глазах — система уходила в аварийную перезагрузку.

Безликие люди работали механически. Чужие руки блокировали любые движения, определяя её как «сложный случай». Холодный приказ оставаться неподвижной повис в воздухе.

Им не снится этот шум. У них не плавятся нервы. Им неведомо звериное желание — любой ценой остановить эту лавину распада.

В систему ввели подавляющий протокол, и стены поплыли, превращаясь в бледные пятна. Стало не легче — просто тише. Аватар принудительно отключили от питания, оставив разум в темном тамбуре.

В этом вязком полузабытье, Мара приняла решение: «Всё. Хватит». Оно было настоящим, но бессильным, как молитва в заброшенном храме.

Ночью в палату просочился болезненный свет. Сквозняк из другого мира. Тень села слишком близко — так садятся те, кто чувствует безнаказанность. Чужеродный ритм дыхания, запах антисептика. Мара пыталась оттолкнуть гостя, но её конечности были ватной субстанцией, пришитой к матрасу. Несанкционированный доступ — чужая ладонь накрыла рот, обрывая связь с реальностью.

Через несколько дней она вышла в коридор, шатаясь, как после авиакатастрофы. И увидела его.

Медбрат. Обычное лицо, форма, отутюженная до хруста. Когда он прошел мимо, ночной кошмар обрел плоть. Это был не сон. Едва заметно улыбнулся. В этом взгляде было торжество силы над тем, кого система считает «биомусором». У неё не было ничего: ни улик, ни сил. Только ледяная ярость внутри.

Мара промолчала. В мире, где ремни впиваются в обшивку, вера — роскошь. Правда не имела веса.

Системные влияния сменились процедурами. Долгие часы неподвижности — тупым гулом в висках. Надежда была прозрачной и хрупкой, как тонкий лед.

Вечерами коридор взрывался криками. Привозили свежее «мясо». Снова скрип кожи под ремнями, визг, переходящий в хрип сломанного динамика. Через несколько дней одного из них стабилизировали. Он бродил по коридору и сосредоточенно собирал в ладошку воображаемые точки с линолеума. Искал то, что осталось в другой реальности. Ему было хуже. Намного. Глядя на него, Мара видела свое зеркальное отражение, разбитое на тысячи частиц.

Цикл подошел к концу. Врач чеканил слова уверенно, как торговый представитель:

— Теперь всё. Можно начинать новую жизнь.

Мара знала то, чего не знал человек в накрахмаленном халате: белый шум — великий тактик. Он не бьется в истерике. Он умеет ждать. Он затаился в районе солнечного сплетения, терпеливо наблюдая за её первым шагом за ворота. Стоит в темном тамбуре сознания, прислонившись к стенке, и просто молчит. Пока.

Мара вышла на улицу, и мир обрушился на неё невыносимой, агрессивной яркостью. Всё казалось слишком громким, слишком резким.

Дома ждали стерильный уют, мамины надежды и звенящая пустота. Раньше каждая минута была заполнена поиском ресурса. Теперь — вакуум.

Первый вечер дома пах едой и хлоркой. Квартиру отдраили до блеска, наивно пытаясь вытравить саму память. Мара сидела на кровати и чувствовала себя инопланетянкой, заброшенной на мирную, тошнотворно скучную планету.

ВАТНОЕ ЦАРСТВО

Спустя неделю после выписки домашний консилиум принял решение: эвакуация. Новый город, чистый лист. Врачи кивали: смена декораций сорвет старые якоря. В придачу к билету выдали горькое зелье. Сознание затянуло плотным туманом. Тревога испарилась, но вместе с ней исчезла сама Мара. Мысли работали как древний компьютер: загрузка через силу, зависание на простейших операциях.

Мир укутали в звукоизолирующую вату, превратив реальность в кисельную трясину.

Родители стали надзирателями. Синхронизация — по часам, контроль — тотальный. Снаружи — идеальная апатия, внутри — гулкая пустота. Суть Мары была размазана. Белые халаты называли это укрощением. На деле — попытка выключить звук у сломанного радио.

Но истинная цель не глушилась. Всё внутри продолжало вращаться вокруг одной оси: взлом доступа.

Связи обрублены, контроль жесткий, но у неё оставался главный козырь — материнское чувство вины. Густое, застарелое чувство за недоданное детство, за разъезды и сам факт системного сбоя.

Мара чувствовала эти кнопки кончиками пальцев. Она стала гениальным манипулятором. Мать верила, потому что отчаянно хотела верить. Быть обманутой было менее больно, чем признать: дочь превратилась в расчетливого игрока.

— Мам, невыносимо скучно… — интонация выверена до миллиметра. По сценарию.

— Можно друг зайдет? Просто поболтаем.

— Опять из «этих»? — в голосе матери надежда пополам со страхом.

— Нет, мам. Новая жизнь. Обещаю.

Того парня, её первую любовь, уже «предупредили» — жестко, переломав все перспективы. Он исчез с радаров навсегда. Конец сцены.

Друг. Перспективный спортсмен. Он, только пробовал тьму на вкус, заигрывая с опасностью. И был безнадежно влюблен в Мару. Один звонок — и механизм запущен.

— Привет. Скучно. Заходи.

Он пришел. Мара не тратила время на беседы — в её мире время измерялось интервалами между импульсами.

— Завтра улетаю. Полет долгий. Мне нужна помощь.

Он кивнул. В этом жесте не было сочувствия, только тупое соучастие. Когда Мара провожала его до двери, она сделала это: буднично изъяла ресурсы из кармана матери и вложила в его ладонь. В её системе координат это было не воровство, а естественный налог на выживание. Она взимала его с этой благополучной реальности за право оставаться в тени.

Утро прошло в лихорадочном ожидании. Он не появился ни на рассвете, ни к обеду. Тревога начала прогрызать дыру в желудке. Такси. Аэропорт. Гул терминала. Зона ожидания. Громкая связь разрезала воздух:

— Пассажирка такая-то, пройдите в зону досмотра.

Сердце забилось о ребра. Отец замер в недоумении, вглядываясь в её лицо взглядом-сканером. Мара пошла к стойке, чувствуя, как слабеют колени, но удерживая стерильную маску. Там её ждал ОН. Короткий взгляд. Едва заметное движение рук — фокусник позавидовал бы этой ловкости.

Она вернулась к отцу сияющая. Голос — фальшивый колокольчик: «Просто перепроверили документы, пап». В кабинке туалета Мара на мгновение закрыла глаза, позволяя мороку снова занять свое место. Она понимала: за месяц в госпитале организм обнулился. Нужно быть осторожной. Тонкая грань между входом в резонанс и системным отказом.

Через несколько минут её накрыл знакомый вязкий туман. Аэропорт стал лишь декорацией.

Объявили посадку. В самолете реальность начала мстить. Организм устроил гражданскую войну. Мара смотрела в иллюминатор на облака и понимала: она летит в «новую жизнь», захватив с собой старую смерть в кармане джинсов.

Когда белый шум испарился, хлынула Пустота — глухая, вакуумная, абсолютная. Стало ясно: старые настройки стерты. Придется принимать этот новый, чужой сценарий жизни. Она сопротивлялась каждой клеткой, но ловушка захлопнулась. Обратной дороги в «иллюзорный режим» не было.

Мара разделась перед зеркалом. Отражение пугало: несколько килограммов костей и бледного пергамента. Чертеж законченной катастрофы.

В глазах сестры застыл липкий, парализующий ужас. Звучал испуганный шепот о том, что перед ней стоит не человек, а истощенный призрак.

После нескольких лет жизни в Изнанке — где время и материя подчинялись законам белого шума — организм начал жадно заполнять израсходованные ресурсы. Каждая клетка требовала своего — восстанавливала сожженный потенциал.

Мара видела, как меняется отражение. Лицо округлялось, обретая человеческие черты, а взгляд терял ту самую прозрачность, которая так отталкивала окружающих.

Её пугала эта новая оболочка. Она казалась фальшивой, навязанной системой прошивкой. Свежий интерфейс постепенно стирал прежнюю Мару, чья ледяная чистота была ей гораздо ближе.

Режим мимикрии работал на полную мощность: Мара улыбалась, успешно играя роль исправленной вер

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.