Амалия Мо Три шага до края

3

Я одёрнул руку быстрее, чем падальщица обернулась. Поздно сообразил, что нужно было просто окликнуть, но не додумался, как к ней обратиться.

В досье, которое мне предоставили, значилось имя Меган Смит, но произносить его я не хотел. Обращаться к кому-то по фальшивому имени — всё равно что играть по чужим правилам. В подчинении Берроуза она может быть кем угодно, но я привык знать всё о людях, с которыми работал.

Отдать должное, Берроуз хорошо постарался, чтобы подчистить следы. Выдуманная дата рождения, номера счетов на фальшивое имя, а всё имущество на ИКВИ.

Естественно, я пробил её, но везде только то, что было искусственно создано. Я мог бы покопаться и добраться до правды, но времени на это не было. Эта Смит не стоила моего внимания настолько, чтобы я переключился с основной миссии на нечто незначительное.

Чистой воды марионетка. Только вот марионетки не смотрят так, как посмотрела она, когда обернулась. Не глаза, а грозовое небо, с молнией, которая ещё не ударила, но уже чувствуется напряжение.

— Что? — вложив в вопрос всё пренебрежение, спросила падальщица и сложила руки на груди.

— О своей форме на время моей операции забудь. Не хватало, чтобы из-за тебя всё пошло не по плану.

— Мне не дали инструкции относительно дресс-кода.

Хотелось позлорадствовать, но я сдержался. И на кой хрен мне сдалась эта девчонка? ИКВИ умеют работать по своим правилам и в своей команде. Стая падальщиков, что с них взять. Но распоряжение звучало очень чётко: «сотрудники Берроуза тоже принимают участие в операции».

Признаться, бывшие заключённые вызывали у меня больше доверия, чем она. О них я хотя бы знал всю подноготную, а с ней — как коробка с сюрпризом, в которой неизвестно, что внутри.

— Хочешь, дам совет? — она не стала дожидаться ответа и продолжила: — Если тебя назначили главным, то формулируй мысли яснее, конкретно и по делу. Есть что-то помимо формы, что тебе не нравится?

«Твоё присутствие здесь».

— Нет, — стиснув зубы, чтобы не сказать то, что думаю на самом деле, ответил я.

— Супер, — девчонка махнула рукой и развернулась, но внезапно остановилась. — Что значит «контроль над ситуацией в коллективе»?

Едва сдержав ухмылку, я внимательно оглядел падальщицу. Стрижка по плечи была неровной, будто она сама обкромсала рыжие волосы тупым ножом. Рост средний. Худощавая, но я успел увидеть технику, когда она врезала Юджину.

Распределение ресурсов было целиком и полностью моей задачей. И мне нужно, чтобы этот сброд стал полноценным отрядом, который умеет выполнять приказы чётко и слаженно.

Прекрасно помню тот день, когда Смит наставила мне в затылок пушку, не позволяя прикончить Никсона. Я был так близок, чтобы вырвать его сердце, но щелчок позади заставил замереть от неожиданности.

Она не побоялась пойти против меня, прекрасно осознавая, что в тот момент моя звериная часть преобладала над здравым смыслом. Сама едва держалась на ногах, на хрупкой шее наливалось синее пятно от удушения, капилляры в глазах полопались, делая её похожей на актира в момент сильной жажды.

И именно оценив её навыки, я понял, что она прекрасно подойдёт на роль медиатора. Пусть её и навязали Верховные, но игнорировать упёртость и целеустремлённость, которые могут сыграть мне на руку, я не собирался.

Я уже составил план, но, работая с разношёрстными людьми, высок риск, что кто-то налажает. Пусть следит за тем, что каждый делает свою работу хорошо, не отвлекаясь.

Меган шумно выдохнула, показывая, что устала ждать, пока я отвечу. Похоже, терпение — не её конёк.

— Это значит, — сместив взгляд к окну, начал я, — что, если кто-то решит поставить личное выше общей цели, ты будешь той, кто поставит его на место. Справишься?

Я вновь повернулся к ней. Серые глаза прищурились. То, что девчонке не понравилось услышанное, я понял сразу, но её эмоции меня волновали примерно так же, как пробки на дороге, когда я на мотоцикле.

— Как именно «ставить на место»? Ликвидировать, бить, шантажировать?

Не сдержавшись, я рассмеялся. Голос эхом оттолкнулся от разваливающихся голых стен, уходя вдаль разрушенного дома.

— Методы ИКВИ забудь, пока я твой начальник.

— Я это уже поняла, — сказала она, глядя мимо меня. — И, тем не менее, конкретика? Как мне усмирять твоих подчинённых в случае непредвиденных обстоятельств?

Шагнув к девчонке, я заставил её поднять голову.

— Прояви гибкость и будь добра — не распускай руки. Вы — одна команда.

— Команда играет хорошо, если тренер толковый, — колко заметила девчонка, не стирая с лица язвительности. — А если тренер просит кого-то другого следить за его игроками… — она дёрнула плечом, как бы показывая, чтобы я сам додумал.

Я умел находить общий язык с людьми. Даже с теми, кто на первый взгляд казался неуправляемым. Но здесь… случай был тяжёлый. Падальщица ИКВИ — необычный экземпляр, выращенный с подачи ублюдка Берроуза.

Пришлось наступить себе на горло и улыбнуться той самой улыбкой, почти обволакивающей, из тех, которые заставляли представительниц слабого пола спотыкаться, забывать, о чём шла речь, и старательно приглаживать волосы.

Я сделал шаг ближе, вторгшись в её личное пространство, будто просто по привычке. Склонился, делая вид, что собираюсь сказать что-то важное. Горячее дыхание коснулось её виска, когда я прошептал:

— Значит, тренер достаточно умен, чтобы использовать всё, что у него есть, — отрезал я, растягивая губы в усмешке.

Предвкушая победу, я взглянул на падальщицу, намереваясь увидеть, как она густо покраснеет от нашей близости. Я ожидал, что ей станет неловко и что она отвернётся. Это срабатывало всегда.

Вот только...

Смит не покраснела. Она побледнела. Настолько, что даже губы потеряли краску, став почти того же оттенка, что и кожа.

В её глазах мелькнуло не замешательство, не раздражение и даже не злость. А что-то другое. Словно я стал свидетелем, а может, даже причиной её глубинного страха. Может, она испугалась, что я внушу ей что-то… нет, бред. Мне было известно, что все сотрудники ИКВИ носили защитные от внушений линзы.

Вроде как они работают на нейросенсорном уровне. И как только фиксируется попытка воздействия — линза блокирует сигналы, преобразуя их в обычный фон.

Я знал об этом из рассказов Калеба, которому как-то удалось раздобыть разработки этих девайсов. Естественно, речи о том, чтобы делиться своими патентами со стороны ИКВИ, не могло быть. Берроуз тщательно охранял то, к чему прикладывал руку.

Так и не сообразив, как реагировать, я пришёл к самому правильному выводу: чужие тараканы — не моя проблема.

— Дальнейшие инструкции я пришлю на твой номер. И помни про форму, — отчеканил я и поспешил на выход. Даже находиться рядом с падальщицей было некомфортно.

Дёрнув за кольцо ключей, я вышел наружу и направился к чёрному спортбайку, ждущему у бетонной стены. Я обошёл его, провёл рукой по прохладному сиденью и щёлкнул замком под сиденьем, вытаскивая шлем. В затемнённом стекле отразилось яркое небо и стена с разводами чёрной краски.

Перекинув шлем через предплечье, я вставил ключ в замок зажигания и провернул. Приборная панель вспыхнула красными огнями. Двигатель зарычал с ровным механическим урчанием, которое я так любил.

Я опустил шлем на голову, плотно прижав его к вискам.

Меньше всего я любил кататься в шлеме, но полиции на дороге не объяснишь, что меня не так-то просто убить даже при аварии. Можно, конечно, внушать, что я в шлеме, но на камерах такое не сработает. На штрафы было плевать, а вот на внимание ко мне — точно нет.

Всегда приходилось играть по правилам.

Взгляд уловил движение сбоку, заставляя повернуться на рыжую макушку, направляющуюся к машине. Хорошо, значит, вышла из ступора.

Перекинув ногу через седло, я опустился на байк, проверил сцепление, немного провернул газ. Выжав сцепление, я включил первую передачу и плавно тронулся с места, мечтая опустить тормоз и на время забыться в скорости.

4

Описать все те эмоции, которые я пережила после общения с упырём, приличными словами было невозможно. Поэтому первым делом, как я села за руль, не сдержавшись, высказала всё, что думала о нём.

Вжимая педаль газа в пол, я мчала в штаб ИКВИ с намерением немедленно освободиться от этой операции. Пусть Берроуз выберет кого-то другого — в отделе достаточно кандидатов с выдержкой куда лучше, чем у меня.

Будь на месте первокровного человек, я бы без раздумий смогла вытерпеть любое отношение, но это существо… нет. Это выше моих сил и возможностей.

Охрана без вопросов пропустила меня на территорию. Кивая парням на посту у входа, я немедля прошла к стойке, за которой сидела Люси.

— Юрий у себя? — спросила я без лишних вступлений, вызывая у секретарши только лёгкий вздох и перекат глаз.

— У себя, — протянула Люси с показной усталостью. — И да, он уже в курсе, что ты идёшь.

— Конечно, в курсе, — пробормотала я и направилась к лифту.

Коротко постучав, я дождалась, когда за дверью послышится ответ, и вошла внутрь. При виде Юрия я моментально выпрямилась и собралась. Его взгляд оторвался от монитора компьютера. По лицу, как и всегда, сложно было прочитать эмоции.

— Проходи, Мег, присаживайся, — рука оторвалась от мышки и махнула на кресло рядом со столом.

Честно говоря, присаживаться не хотелось. Я не планировала задерживаться, просьба не заняла бы больше пары минут. Но спорить с начальником в его кабинете — не лучшая идея, особенно когда я и так была на взводе. Поэтому я подошла и опустилась в кресло.

— Как всё прошло? — Юрий откинулся назад и впился в меня внимательным, выжидающим взглядом.

— Ужасно! — сорвалось чересчур громко. Я вздрогнула от собственного голоса. — Просто… — шумно выдохнув, продолжила я уже более ровно, понимая, что перед начальством не подобает говорить в таком тоне: — Он не дал мне никаких конкретных инструкций.

Я продолжила, стараясь выровнять пульс и расслабить пальцы, напрягшиеся на коленях:

— Только велел не появляться в форме и обозначил, что моя задача — усмирять его жалких отщепенцев.

— Мег, успокойся, — мягко прервал Юрий, налепив на лицо спокойную улыбку, будто выслушивал незначительные проблемы от зарвавшейся дамочки.

— Почему я, Юрий?! — я приподняла брови, хватаясь за подлокотники кресла. — Мне казалось, что я — ценный сотрудник и профессионал. И явно не та, кого нужно засовывать в цирк, устроенный упырём. У нас ведь собственное расследование, разве я не буду нужнее здесь?

— Ты выбрана не случайно, Меган, — спокойно сказал он, пристально глядя в глаза. — Именно потому, что я целиком тебе доверяю.

— Почему не Сиард?! — выпалила я. — Он в команде дольше. Он надёжный. Он…

— Потому что он — не женщина.

Челюсть сама собой сжалась, а где-то глубоко внутри поднималась густая и вязкая злость. Впервые мне дали задание не за навыки, не за выслугу и не за точность работы. А из-за пола…

— Демиан Морвель падок на женщин, — продолжил Юрий, словно объяснял очевидный факт. — Мне нужно, чтобы ты была рядом с ним, наблюдала и анализировала. И чтобы докладывала мне обо всём, что он вытворяет. Нас не сняли с расследования, чтобы запутать следы, но ты знаешь, что информации никогда не бывает достаточно.

Он чуть подался вперёд, голос стал серьёзнее:

— Ты — мои глаза, Мег. И мне очень важно, чтобы ублюдок проникся к тебе доверием настолько, что расслабится.

— Юрий, при всём уважении. Он — первокровный. Создание, которое я ненавижу, и вам известно, что это не бравада. К тому же, судя по сегодняшней встрече, я тоже не в числе тех, кому Морвель доверится. Я из ИКВИ, и стоит ли говорить, что он не рад моему появлению в его команде?

Берроуз поднялся и прошёл к шкафу, за дверцей которого, как я уже знала, находился коллекционный алкоголь. Без колебаний он вынул начатую бутылку, низкий стакан и плеснул совсем немного. Он опустился на диван и поднёс коньяк к губам.

— Думаешь, мне легко далось решение назначить именно тебя? — начал Юрий, рассматривая янтарную жидкость. — Тем более к этому ублюдку? Нет, Мег. Моя ненависть к Демиану Морвелю никуда не делась. За то, что он сотворил с Идой… я никогда не прощу его.

Я застыла, не перебивая.

Ида.

Имя, которое Юрий почти никогда не произносил вслух. Жена Берроуза, закрутившая интрижку с Морвелем, за что поплатилась жизнью. Всё подстроили как самоубийство, и виновные не понесли наказания.

— Но, — продолжил он после короткой паузы, сделав глоток и тяжело выдохнув, — я понимаю, что есть те, кто хуже. Куда хуже. Те, кто не просто пьёт кровь, а строит на ней системы. Кто превращает людей в товар, в запасы и в пищевые цепочки. Сейчас, когда препарат украли — всё стало куда хуже, чем раньше. Знаешь, почему Верховные вмешались?

Он поднял глаза не на меня, а куда-то мимо.

— Раньше стать актиром мог любой желающий, при большом желании и деньгах. Не все из них осознавали ответственность и то, что им предстоит жить дальше с ужасными ограничениями… Но всё же жить. Ты ведь в курсе, что к такому прибегают, в основном те, чья жизнь висит на волоске? Неизлечимые болезни, старость, в конце концов — всё это не очень хочется переносить, когда есть возможность получить решение.

Я кивнула в знак согласия.

— А теперь представь, что те, кто стали актирами и мучаются в новых условиях, могут заполучить препарат за огромные деньги. Для ублюдков, контролирующих рынок, это удобный способ получить больше прибыли. Служители в ужасе, — добавил Юрий, покачивая бокал.

Хотя я и слушала, не перебивая, но это была не та информация, которую я хотела получить. Все мы и без того были в курсе, почему нужно поскорее разобраться со всем.

Когда Асторию Лойс убили, а разработки похитили, в ИКВИ было собрание, на котором Берроуз очень ясно разложил, что ждёт всех нас, если мы не поймаем преступников. Ублюдки, которые стоят за этим, могут намеренно обращать обеспеченных людей в актиров, чтобы подсаживать их на препарат. Это приведёт к хаосу, который нельзя допускать.

— Ты — единственная, в ком я по-настоящему уверен. Ты не потеряешь голову и не предашь, прекрасно понимая, кто наши враги, — прочитав моё недоумение, Юрий всё же перешёл к делу.

Ответственность, которую вручил Берроуз, осела где-то в области рёбер. Он не сказал мне ничего заранее, чтобы я могла оценить, насколько сложно будет работать с Морвелем и его командой. И знал, что я приду к нему, требуя снять меня с задания. И всё это для того, чтобы сказать мне правду.

— Он ведь не идиот и наверняка понимает, что я буду докладывать всё в штаб.

— Понимает, — чуть улыбнувшись, ответил Берроуз. Улыбка была почти ласковой, но в ней пряталась тень задумчивости. — Но ты станешь той загадкой, которую он захочет разгадать, Мег. Да, я прошу тебя о многом, но ты должна пробраться максимально близко к Морвелю.