Амалия Март Амалия Март Стрелец тебе в Юпитер

Идти далеко не нужно – наш кофе-брейк закуток под носом, но на достаточном удалении от массы коллег, чтобы тихонько о чем-то переговорить. Я ставлю кружку под автомат, нажимаю кнопку и скрещиваю руки на груди. Ксюха чуть не пританцовывает на месте, кажется, ее сейчас разорвет от сдерживаемой информации.

– Ну говори уже, – смеюсь.

– Вчера такое было! – начинает она, ярко жестикулируя.

– Я уже видела рыбок.

– Да какие рыбки! Арсений! – чуть не прикрикивает она. И тут же оборачивается, чтобы проверить, не спалилась ли.

– И что Арсений? – как можно более равнодушно интересуюсь. Не выдавать интерес, не выдавать интерес.

– Я вчера прихожу – а он мне натуральный допрос. Типа, между прочим, но так профессионально о тебе инфу выведывал, что я только к обеду поняла, что наболтала!

– И что наболтала? – хмурюсь я.

Профессиональный допрос – это очень похоже на Арсения. Но зачем? Что за тактика?

– Да блин, он так подводил, типа, обо мне побольше хочет узнать. Я даже сначала подумала, он со мной флиртует! Спрашивал, не собираюсь ли я случайно замуж, а когда я сказала, что не спешу, говорит: правильно, не надо спешить, как «подружка», – делает воздушные кавычки. – Типа по молодости выскочила и вот последствия… Я вообще не поняла о последствиях, я и о том, что о тебе говорим поняла, когда уже языком молола!

– Так и что наболтала-то? – напряженно вслушиваюсь, забирая свой кофе.

– Да ну ничего особо, у тебя же на личном такой же штиль, как у меня. Или ты просто не особо любишь делиться, – обиженно надувается она. – Но про мужа подтвердить успела, что да, был козел. Бросил. Но с кем не бывает.

– Ксю-ша! – возмущаюсь я.

Хотя про мужа, мне кажется, все и так знают, я когда только устроилась на работу, имела неосторожность посвятить коллектив в свою личную жизнь. Это со временем я поняла, что тут меньше скажешь – дольше проживешь. А тогда социально голодная была после скучной жизни домохозяйки и готова была о своем разочаровательном опыте рассказывать всем подряд, всем, кто слушал.

– Ну не суть, – отмахивается легкая на подъем Ксюха. – А потом он такой спрашивает: это потому твоя подружка злая все время ходит? А я и говорю: рыбки ее эти бесят. И ты. Ну я-то пошутила. Хотя, видит бог, правду-матку под хихиканьки замаскировала. А он пошел и после обеда… – Ксю наклоняется ко мне совсем близко. – Притащил новых рыбок!

Это… странно. Капец как странно! Мне сразу история с рыбками показалась подозрительной, но я не понимала в чем подвох. А сейчас стала понимать еще меньше. Я отпиваю из кружки свеженький кофе и даже не морщусь от горечи, хотя забыла положить в него сахар. В голове идет активный мозговой процесс. Но чем больше я обдумываю все, что происходит, тем больше запутываюсь. И мне это решительно не нравится!

– Так, коллеги, кто сегодня хочет поработать извозчиком-грузчиком-дипломатом? – в офис степенно входит Ирина с какими-то бумажками на руках.

– Огласите весь список, пожалуйста, – смеется Денис, откидываясь на стуле.

– Так, ты мне статью обещал еще час назад прислать. Сиди, работай, – отмахивается от него Ирина. – Арсений, съездишь в типографию?

– Дипломатия – это не ко мне, – бурчит Шереметьев.

– Ну возьмешь кого-нибудь поязыкастее, господи. Вероника, съездишь с Арсением? Там по платежкам разобраться надо, иначе сборники не отгрузят.

– Я поеду! – срывается с языка прежде, чем гениальный план оформится в моей голове.

Просто такой шанс упускать нельзя. Во-первых, я должна узнать, что творится в шереметьевской голове и при необходимости – препарировать, но достать нужную информацию. Во-вторых, кажется, сегодня звезды ему как раз напророчили поездку и досадные происшествия. Вот я тот самый фактор досадных происшествий. И если он не расколется – летальных!

Даже не знаю, отчего становится неуютнее: десятка голов, повернувшихся на мое внезапное предложение, или одного конкретного взгляда, пробирающего до костей.

– Ульяна, – Ирина просто произносит мое имя, не вопросительно, не требовательно. Просто окидывает взглядом. – Как продвигается статья?

– Прекрасно, – с энтузиазмом говорю я. Ставлю чашку с горьким недопитым кофе на столик и чуть ли не вприпрыжку иду собираться.

– Хорошо, – кивает будто своим собственным мыслям. И благословляет. – Это подтверждение транзакций, просто отдашь менеджеру, – протягивает мне бумажки. – Посчитай количество экземпляров, они должны были за прошлый квартал допечатать. И в целом просмотри на наличие помарок и косой печати. Сборник маленький, быстро справишься.

– Угу, – киваю, накидывая куртку. – Ну ты идешь? – спрашиваю уже у Арсения.

Он вставать и одеваться не спешит. Будто оттягивает момент и хочет найти повод не ехать. Но, в конце концов, борьба на его лице сменяется смирением. Скрипит отодвигаемый стул, высокая фигура вырастает возле меня.

– Подожду тебя на улице, – огибаю его и выскальзываю на выход, прихватив сумку.

Надо перевести дух и выдохнуть. И накидать в голове коварный план.

А на улице реально дождь. Пока неприятно накрапывает, но грузные черные тучи над головой не оставляют сомнений: скоро будет ливень. Я кутаюсь в кожаную куртку и жалею, что не посмотрела с утра прогноз погоды и не утеплилась. Ведь вчера было солнышко и весна-весна. За те несколько минут, что я ожидаю никуда не торопящегося Арсения, успеваю продрогнуть. Даже нос, кажется, покраснел.

– Пошли, – в дверях появляется Арсений и быстрым шагом направляется к машине.

Я за ним еле поспеваю, ибо ноги у меня в разы короче, как и шаг. Плюс каблуки. Мельком оглядываю машину Шереметьева, вмятина на капоте так и зияет. Чувство стыда слегка возрождается на дне колодца моих смешанных эмоций, но я ее быстро тушу, напоминая себе, что все не зря. Наверное.

Арсений молча заводит машину, пока я устраиваюсь на пассажирском сидении, настраивает печку, чтобы дула в ноги, и кидает в меня недовольный взгляд.

– Что? – сразу огрызаюсь я.

– Ремень.

– А.

Пристегиваюсь под тяжелый взгляд своего врага и устраиваю сумку на коленях. Черт, а теплый воздух по затянутым в капроновые колготки ноги – то, что надо для такой погоды.

Арсений трогается с места. Я уже успела оценить стиль его вождения и должна признаться, осталась довольна. В отличие от его несдержанного характера, водит он очень аккуратно. А я, как оказалось при сдаче на права, ужасно пугаюсь больших неповоротливых механизмов.

– Что по ремонту сказали? – машу рукой в сторону злополучного капота.

– В выходные загоню, должны сделать.

– Дорого обойдется? – дурацкая совесть, заткнись, а?

– Нет.

Вот и поговорили. Вот и отлично.

Но мне же нужно докопаться до истины!

– Хочешь забавный факт?

Арсений молчит и рулит. Все равно же скажу!

– Сегодня твой гороскоп как раз обещает неожиданную поездку.

– Какая неожиданность, – бурчит еле слышно.

– Что?

– Ты же сама их и составляешь, написать можешь что угодно.

Ну вот опять он за старое!

– Но это не так работает! – возмущаюсь я. – Во-первых, я основываюсь на реальных научных трудах при анализе лунных фаз.

– Псевдонаучных, – поправляет Арсений.

Честное слово, он считает себя бессмертным! Спасает его лишь то, что он за рулем, а я еду рядом. Так что я глубоко втягиваю воздух, заглушая свою злость, и продолжаю.

– Во-вторых, я его составляю накануне, Фома неверующий!

Шереметьев отвлекается от дороги на долю секунды, чтобы одарить меня таким ироничным взглядом, что начинает казаться, что он в курсе моих манипуляций. Но это, конечно, бред. Я вела очень тонкую игру.

– И что же вчера ты не специально привела ребенка…

Ага, он все-таки читает гороскопы, которые я отправляю ему по вечерам!

– Это случайное стечение обстоятельств! – совершенно искренне возмущаюсь я. – Кстати, извини. Я с Филом поговорила. Воспитательную работу провела. Надеюсь, твое мужское достоинство не пострадало.

Блин, звучит неоднозначно. Как будто мне есть дело до его… члена парламента.

– То есть, мне на него, конечно, плевать, – тут же оправдываюсь я. – Но быть ответственной за разрушение чьей-то личной жизни… Надеюсь, твоя подружка на меня зуб теперь втихаря не точит, – заканчиваю и замолкаю.

Три… два… один…

– Нет, – коротко отвечает Арсений.

Ага! Значит подружка все-таки есть! Бедняжка. Хотя наверняка она такая же белобрысая стерва, как и он сам.

– Так зачем ты притащил вчера рыбок? – кидаюсь в бой. Пора переходить к следующему этапу сбора политинформации.

– Немо было невообразимо одиноко в огромном аквариуме, – говорит серьезно.

Что за чушь!

– Но ты же его сбагрил Роме!

– Просто на фоне петушков Немо почувствовал себя ущербным. Не хотелось вылавливать его маленький пучеглазый трупик от тоски.

Я не удерживаюсь и смеюсь. Какой же он балабол! Первостепенная чепуха.

– А Ксюху зачем обо мне расспрашивал? – иду ва-банк.

Арсений заметно тушуется. Хладнокровная броня трещит по швам. Не думал, что я об этом узнаю?

– У Ксюши много достоинств, но молчаливость к ним не относится, – говорит он.

Что правда, то правда. Поэтому наша рабочая дружба за пределы офиса не выходит и чаще всего работает в одну сторону – её.

– Да, она мне все рассказала!

– Я не об этом. Я ничего не выведывал, она сама затеяла разговор, сама же поделилась интересными фактами.

– Интересными? – цепляюсь за это слово.

Шереметьев прокашливается.

– С ее точки зрения – интересными.

Ну да, ну да.

Мы замолкаем. Разговор-допрос зашел в тупик. Чертов Арсений, какой же неприступный у тебя мозг! Почему у тебя на все вопросы всегда есть ответы и к ним не прикопнёшься?

Пока я в своей голове веду недовольный разговор, мы подъезжаем к типографии. Дождь уже не на шутку разыгрался, барабанит по стеклу – дворники не успевают смахивать. Как же добежать до входа и не промокнуть до нитки?

Арсений крутится, подыскивая парковочное место, но с этим довольно туго. Как и везде.

– Выходи, – тормозит возле входа.

– Ты станешь тут? – удивляюсь я, отстегивая ремень.

– Нет, там дальше есть место, – кивает на лобовое стекло.

Там дальше – это в километре? Но кто я такая, чтобы возражать. Главное мне не придется тащиться через грязь под проливным дождем в бежевых туфлях.

Я открываю дверцу, выскальзываю наружу и очень быстрым шагом добегаю до навеса над входом. Сзади шуршат колеса отъезжающей машины. Я ныряю в здание и сразу направляюсь искать менеджера. Выглядит типография именно так, как я себе представляла: большая, шумная и фиг кого выцепишь. Обычно Ирина сама ездит с ними разбираться. Да и не так часто мы печатаем поэтические сборники, раз в квартал проходит конкурс для читателей и лучшие произведения собираем в сборник и дарим в качестве приза победителям. На удивление, это очень популярная штука.

Спустя пару минут брожения по стеночке вдоль шумного оборудования, наконец, нахожу дверь. Там меня встречают не особо ласково, но в итоге помогают разобраться что к чему. Ведут на противоположную сторону типографии, потом на второй этаж, а оттуда по длиннющему коридору в какую-то каморку без окон и дверей.

Так, если это похищение – я против.

Но это оказывается всего лишь какой-то кладовкой метр на метр, где меня тычут в аккуратные стопочки отпечатанных сборников. Я довольно быстро проверяю содержимое и дожидаюсь раздраженного Арсения с каплями дождя на пальто и в волосах, чтобы отгрузить все это добро в машину.

Он ловко хватает две перевязки с отпечатанной продукцией и еще ловчее выбирается из запутанного лабиринта типографии. Тогда как я дважды намереваюсь свернуть не туда.

На пороге ненадолго застывает и окидывает меня взглядом. Следует тяжкий вздох.

– Подожди тут, я машину подгоню, – еле-еле разбираю я из-за шума.

Нет уж, останусь тут еще на минуту и оглохну к чертям. Еще и духота бешенная. И кажется, у меня развивается резкая аллергия на краску. Или пыль. Мне здесь не выжить.

– Да нормально, – машу рукой, – Я добегу.

Наглые глаза снова приклеиваются к моим ногам и на лбу появляется классическая шереметьевская складка.

– Что? Я отлично бегаю на каблуках! – жизненно-важным кажется сейчас отстоять свою позицию.

Арсений закатывает глаза, недовольно вздыхает и толкает плечом дверь на выход. Ноги тут же схватывает ледяным ветром, а в лицо бьют холодные капли. Черт, очки. Снимаю оправу, складываю ее в карман куртки и, прикрыв голову руками, стараюсь поспеть за Шереметьевым. Он, благо, высокий и примечательный – не потеряешь.

Все складывается в принципе неплохо ровно до того момента, как мы подходим к машине.

Арсений ловко закидывает в багажник макулатуру, а я торможу перед огромной лужей, перекрывающей мне подход к двери, не зная, как ее обойти.

– Садись давай, открыто, – нервно кидает насупившийся мужчина.

– Тут огромная лужа! А на мне – туфли!

Он выглядывает из-за багажника, снова вздыхает.

– Давай отъеду – сядешь.

– Нет уж, – едва попадая зуб на зуб, сопротивляюсь я.

Еще секунда и я околею до цистита. А это не то, чем мне бы хотелось закончить эту поездку.

– Просто побудь опорой, я перепрыгну, – подзываю его ладонью.

Он молчаливо подходит, становится практически в саму лужу, открывает мне дверцу и протягивает руку. Я вкладываю свои заледеневшие пальцы в его горячие (печь, говорила ж) и всем своим одеревеневшим телом совершаю прыжок.

Этот план мог сработать. Клянусь, мог.

Но не хватило амплитуды и природной прыгучести. Возможно, ума. И неведомым образом – чудом или проклятьем – мы с Арсением оказываемся сидящими в луже.

Мокрые просто насквозь.

– К тебе или ко мне?

Не эту фразу он хотел услышать, ой, не эту. Таким злым я Арсения, пожалуй, еще не видела. И мокрым.

Хотя у самой зуб на зуб не попадает, а из трусов можно аквариум для новых рыбок наполнить. Черт. Но, если я не буду шутить – точно расплачусь.

– Садись, живо! – рявкает капающий с брюк грязью Шереметьев. Об его крепко сжатую челюсть можно порезаться.

– Но сидения… – протестую я. Забочусь о его тачке!

А сама трясусь, как банный лист, божечки. Очень холодно.

– Быстро! – буквально орет на меня этот мокрый человек.

А на меня когда орут, я иголки выпускаю. От протеста.

– За чистку салона я тебе платить не буду, жмотяра! – заранее предупреждаю.

Приземляюсь на злосчастное сидение так, что брызги поднимаю, скидываю туфли и выливаю из них мутную воду обратно в лужу, не забыв слегка наследить в салоне. А нечего на меня орать, когда я здравые вещи предложить пытаюсь. Можно же было чем-то застелить.

Итак, туфлям конец. Даже если просохнут и не деформируются, убрать грязные потеки с бежевой замши – задача на грани фантастики. Жаль. Они прослужили мне только сезон.

Арсений успевает обежать тачку и тоже забраться в салон. Мои манипуляции с туфлями он не видел, но у дурачков (или гениев) мысли сходятся, так что он нагибается, расшнуровывает свои даже на вид дорогущие ботинки и следует моему примеру: выливает их содержимое за борт корабля машины. Вытекает из них не так много, как из моих открытых туфель, да и выглядят они в разы более приспособленными для такой погоды. А Арсений выглядит в одних носках – комично. Хотя возможно мой смешок – это нервное. Ну забавный от в этих синих носках в цвет его же мужских туфель. Позер. Трусы тоже в цвет подбирает?

– Раздвинь ноги, – резко бросает он, разворачиваясь ко мне.

Чем выводит из равновесия. Будто слышит, как я в уме перебираю модели мужского нижнего белья и на него примеряю.

– Что?

– Сдвинь ноги, – повторяет он. Господи, слуховые галлюцинации вошли в чат.

Я послушно двигаю ноги, Шереметьев ставит свои ботинки под бардачок.

– Э, – не успеваю возмутиться. А мне куда ноги теперь девать?

– Ставь туфли рядом, сейчас нижний обогрев включу.

Я послушно следую рекомендациям, потому что с ужасом жду момента, когда придется вставлять оледеневшие ступни в мокрую обувь. Возможно, есть шанс просушить их к моменту возвращения на работу.

Черт, надо же на работу.

Вот в таком вот виде мокрой кошки.

– Что будем делать? – спрашиваю у всезнайки Арсения. Мое предложение поехать к кому-нибудь домой, конечно, остается крайним вариантом, но по сути – дурацкое. Мы живем в разных направлениях (наверное), только до меня пилить больше часа, чтоб переодеться, потом к нему с тем же самым вопрос, я ведь не держу про запас чисто выглаженные брючки арсеньевского размера. По крайней мере пока.

– В магазин, – коротко бросает он. Регулирует обогрев, тыкает какую-то волшебную кнопку, чтобы тепло пошло еще и от сидений, и двигается с места.

Я без устали растираю ступни друг об друга и дышу на ладошки. Как бы не заболеть. Я держу рекорд по избеганию сезонных болячек благодаря ударной дозе витаминов С и Д, которыми заменяю свой завтрак. Но после такого грязевого купания даже мой суровый иммунитет скажет “до свидания”.

Только-только я перестаю трястись, как мы подъезжаем к торговому центру.

С ужасом и стоном неотвратимости, я засовываю еле отогретые ступни в сырые туфли, а затем еще жду, когда тоже самое проделает Арсений. С невозмутимым лицом. Может дорогая кожа сохнет быстрее? Поэтому он не жлобится?

– Только быстро, – кидает мне мистер стиляга, когда мы заходим в ряды магазинов.

Это он себе, наверное.

– О, Нью Йоркер! – показываю на первую же знакомую вывеску.

Арсений кривится так, будто я ему предлагаю квашенную селедку попробовать прямиком из Швеции.

– Что, у тебя аллергия на низкий ценник?

– На синтетику, кривые швы и эксплуатацию дешевой рабочей силы.

– О, боже, – закатываю я глаза. Какой же он зануда! – Нет времени искать твои бренды, пошли, – тяну его за рукав пальто. – Там отдел и мужской и женской одежды в одном магазине. Выбери первые попавшиеся штаны и поедем на работу!

Он бы и хотел посопротивляться, но злая мокрая женщина бывает очень сильной! И раздражительной.

Я завожу его в магазин, подталкиваю в нужном направлении и бегу за джинсами. Тепло и колготки не нужны.

Быстро накидываю на руку три пары моего размера, по пути цепляю какие-то кеды с закосом под Конверсы и бегу примерять. Около примерочной притормаживаю, окидывая взглядом белье. Мои шикарные кружева все еще насквозь мокрые, не помешало бы и… Только не мамашкины макси до пупка и в горошек, боже.

Я перебираю развешенные на мини-плечиках с зажимами трусы и давлю в себе вздох ужаса. Все очень плохо: либо ретро с дикой посадкой, либо подростковые слипы с анимэшными принтами. Выбираю лучшее из худшего: кролика Банни на… В общем, в приличном обществе поворачиваться задом в них не стоит. Хорошо, что никакого приличного общества у меня уже давно по вечерам не намечается.

И зажав этот ужас в руках, двигаюсь в раздевалку.

Провидением вселенной именно в этот момент сюда же направляется Арсений с кислой миной. И, конечно же, я не успеваю спрятать свой компрометирующий выбор, а гордо размахиваю им перед собой.

Надо сказать, впервые за сегодняшнее утро на лице Шереметьева отражается что-то, отличное от злости или раздражения. Какого черта он улыбается? То есть… наверное, это улыбка. Черт его разберет с этой ограниченной мимикой. Однако направление он меняет, разворачивается и ныряет в ряды мужского нижнего белья. Там все попроще – все однотипное и в упаковках. Схватил и пошел.

Пока он там терзается сложным выбором, подбирая к трусам носки (уверена, так и есть), я быстро скидываю налипшую одежду и даю своей коже пару минут просохнуть. Жаль, что здесь кабинки не закрываются дверью, не дай бог кто-то дернет шторку, а я тут снизу… без трусов, но в шляпе, что называется.

Чтобы себя обезопасить, шторку по бокам зажимаю руками и даже выглядываю одним глазком наружу. Как раз, чтобы успеть заметить скрывающегося напротив Шереметьева. Честное слово, и мысли не было за ним подглядывать, но он как специально оставил такую жирную прореху… И уселся снимать ботинки, потом носки, потом встал и… Ладно, трусы он сегодня подбирал не в цвет носков.

Красная, как его Хьюго Босс, я возвращаю свой любопытный нос в кабинку и берусь за джинсы. Первые же прекрасно садятся на дурацкого Багз Банни и, всунув ноги в кеды, я вылетаю из примерочной с комком своей мокрой одежды в руках.

– Девушка, как вы себе это представляете? Нужно снять биперы с одежды! – почти психует девушка за кассой, когда я в очередной раз предлагаю ей просто отсканировать бирки, которые я уже с себя сняла.

За мной собирается мини-очередь, что только больше накаляет ситуацию.

– Не надо! – живо предлагаю я. Подумаешь, в задницу слегка впивается круглая фигня. Переживу. – Давайте я просто оплачу и пойду.

– Но так нельзя!

– О, господи, – цокает кто-то сзади. – Девушка, не задерживайте очередь.

– Мне нужна эта одежда! – вцепляюсь пальцами в стойку.

– Идите переоденьтесь в свое, а потом оплатите покупку, – выдает «гениальную» мысль девушка-продавец.

– Вот мое! – вываливаю на стол мокрые тряпки и наблюдаю за округлившимися глазами девушки напротив. Кидаю взгляд на табличку с именем, может, это поможет? – Кристина, войдите в положение, пожалуйста!

– Так нельзя! – еще чуть-чуть и мы обе расплачемся. От бессилия.

Я набираю в грудь побольше воздуха и с шумом его выпускаю. Я ни за что снова не влезу в мокрые шмотки. Физически.

И когда отчаяние берет верх над сообразительностью, мне на талию опускаются две большие ладони. Я интуитивно дергаюсь, спасаясь от расправы толпы надо мной, но вдруг оказываюсь в воздухе. Меня резво разворачивают и сажают на стойку. Арсений. Мои огромные от шока глаза встречаются с его: спокойными и серьезными. Сердце подскакивает к горлу и мешает воздуху добраться до легких. Его ладони жгут кожу, а действия – мой мозг.

Что за?..

– Теперь сможете снять охранки? – кидает он мне за плечо.

Я пару раз хлопаю глазами, пытаясь прийти в себя, а потом с меня сходит оцепенение и доходит коварная задумка Арсения. Ну конечно же! Я ерзаю, продвигаясь ближе к кассе к оторопевшей девушке – простите, Кристина, у вас сегодня сложный рабочий день, – и оттягиваю джинсы в районе талии, чтобы она могла снять с них дурацкий бипер. Девушка подчиняется, натягивает на мне джинсу, так, что я чуть ли не ложусь на стол и прикладывает к магниту, отцепляя две пластмассины.

Затем, не слезая, я снимаю с себя один ботинок и протягиваю Кристине. Она с невозмутимым видом проделывает ту же манипуляцию и возвращает его мне. С нижний бельем все выходит немного более затруднительно – вернее позорно – но в итоге я слезаю со стойки честной женщиной, готовой все это оплатить. Но и тут Шереметьев, все это время стоявший передо мной защитным барьером от любопытной толпы, удивляет. Протягивает карточку для оплаты и складывает все мое тряпье в свой пакет.

– А ты?.. – машу на стойку.

Так и представляю, как он запрыгивает на неё и проделывает точно такие же фокусы, потому что на нем уже красуются новые брюки.

– Я – сначала оплатил, – наклоняется ко мне и говорит тихо, но словно отчитывает.

А я не додумалась, ага. 1:0 в твою пользу, мистер предусмотрительность!

Мы выходим из магазина, я – недовольная – пытаюсь поспевать за Арсением. Но не слишком активно. Просто новые брюки на нем… очень зауженные. И почему он такие все время не носит?

Дождь уже затих, новые лужи перепрыгивать в кедах куда удобнее. Сидение тоже подсохло и можно сказать, что в офис мы возвращаемся с комфортом. Об одном мы не подумали: не замеченными новую одежду и мои растрепанные ливнем волосы остаться не могли. Только не в нашем дружном коллективе.