Аля Алая Аля Алая Я тебя забираю

Глава 03

Никита

Лиза — настоящий ангелочек с виду. Изящная, словно статуэтка. С длинными ножками, запрятанными от меня под халатом. С нежной светлой кожей, клубничными губками, огромными невинными глазками.

И вместе с тем плохая девочка.

Очень плохая.

Врет мне напропалую.

Мне, который женскую ложь по запаху чует.

У меня врушек целое отделение. И сладкое они не едят, но все равно поправляются, и рекомендации по режиму сна и бодрствования исполняют, витамины пить не забывают, лекарства принимают по графику, гуляют в парке раз в день и даже десять тысяч шагов выхаживают. Смотрят глазками Шрека, губки надувают и врут.

Вот прямо как Лиза.

Одно знаю: на женщину давить нельзя. Она легенду до конца поддерживать будет. А если прижать к стенке, врубит истерику.

Надо начать с малого — втереться в доверие.

— Расскажи о себе.

— Что именно?

— Как живешь? Кем работаешь? Как время проводить любишь?

— Ничего особенного, — она пожимает плечами, — я кондитер. Но некрупный, пеку тортики и капкейки на заказ. У меня есть свой стиль с феями и единорогами. Людям нравилось.

— Нравилось?

— Родислав не хотел, чтобы я работала. Заработок небольшой, особенно если сравнивать с его. Вот.

Хмурится.

Мне этот ее Родя нравится все меньше и меньше.

— А он кто? Мне нужно знать, Лиза. Ко мне на работу приходили люди… непростые, с корочками.

— Родислав адвокат, — шепчет неуверенно.

Так… адвокат.

Для начала неплохо. Имя у мужика редкое, адвокатов в Москве с таким именем по пальцам пересчитать. А тех, у кого свадьба была назначена на сегодня, и вовсе один.

— Знаешь, давай все же выпьем по бокалу вина.

Шустро, пока Лиза не передумала, бегу на кухню. Алкоголь — верный помощник в развязывании языка. Беру у Марка крепленое. Помню, на вкус градус даже не чувствуется.

Прости, Лиза, завтра будет похмелье, но я обязательно предложу тебе с утра таблетку аспирина.

— Держи, — передаю ей большой пузатый бокал на длинной ножке. Отличный бокал, кажется, ерунда на дне налита, а на самом деле двести грамм.

— Спасибо.

Девушка несмело делает глоток.

— Или у меня стресс сильный, или тут совсем нет крепости.

Конечно, у тебя стресс, Лиза. Ты от жениха-тирана сбежала прямиком из загса и пряталась в каком-то бомжатнике, где тебя чуть не нашли его головорезы. Все могло кончиться очень плохо, но в твоей жизни неожиданно появился я.

— Некрепкое, — мотаю головой.

— Хорошо, а то я не пью совсем, — делает еще пару глотков. Видно, как краснеют щечки у малышки, как начинают блестеть глазки. — А ты что делал у загса, кстати?

— Подвез девушку на работу.

— Встречаетесь?

— Нет.

— У тебя совсем девушки нет?

— Не-а.

Иду в кухню за пивом, видел в холодильнике коробку темного. Возвращаюсь, с шипением открывая одну бутылку.

— Почему? Ты, — она мнется, — неплох.

— От твоих комплиментов у нормального мужика могут развиться комплексы, Лиза. Я жутко привлекательный.

— И скромный, — с сарказмом замечает.

— Нет, это не про меня. Скромность только девушку красит, а для мужика она помеха. Я тебя украл, кстати. Поэтому имею некоторые права.

— Это какие?

Лиза даже дышать перестала. Смотрит на меня растерянно, как кролик на удава.

Вообще женщина в ее ситуации должна бы реагировать немного иначе. Я ее спас, выгляжу вполне способным защитить и дальше. Где-то там в ночи ищет свое золотко Лизоньку Кощей Бессмертный Родислав. Но она даже не пробует меня соблазнить и получить гарантии.

Девочка совсем неискушенная.

Плохая и неискушенная.

Гремучая смесь какая-то. Мне конец.

Я всегда влюблялся больно и в каких-то недоступных женщин. Замужних или собирающихся под венец. Теперь и вовсе в чужую невесту. Запал на нее прямо возле загса, даже лица не увидев.

Как так, а? Мой сердечный радар настроен на неприятности? Если так, то теперь у меня их в избытке.

Лиза оттягивает ворот халата и обмахивается им. Девочка моя, что же ты делаешь?

— Жарко, — комментирует. — так какие?

— М-м-м? — пытаюсь поймать нить утерянного разговора. Точно, мои права на добычу.

— Знать правду, Лиза. Я хочу тебе помочь.

— Зачем помогать незнакомому человеку?

— Нравишься ты мне. Кажется, я уже говорил.

— Ты и так мне помог, Никита. Спасибо… Дальше я сама, переночую и уйду утром, хорошо?

— Твой выбор, — подливаю ей вина. Судя по тому, как исчезает алкоголь из бокала, головушку ты свою от подушки оторвать с утра не сможешь.

А я пока узнаю все о твоем Родиславе.

— И куда ты собралась?

— Куда-нибудь, — она широко взмахивает ладонью, — на поезде.

— Ясно.

Вот это план, конечно. Бежать в неизвестном направлении, оставив всю жизнь позади. Она боится своего Родислава до ужаса.

Что же он с тобой делал, малышка? И что будет, если найдет?

Понимаю, что не могу ее просто так отпустить. Вычислит Родислав ее быстро. Чтобы прятаться, нужно опыт иметь и смекалку, особенно если прячешься от человека с большими возможностями.

Пока Лиза допивает вино, гуглю адвоката Родислава, читаю новости.

Твою мать.

Родислав Молохов — адвокат по уголовным делам. Десять лет практики, более сотни оправдательных приговоров. Фотографии с мэром, с бизнесменами и политиками.

Очень непростой у Лизы был жених. Был.

— Оно крепленое, — цедит Лиза, заинтересовавшись бутылкой.

— Правда?

Невинно вскидываю на нее взгляд. Ну вот, ты мне про Родьку правду не рассказала, я тебе про вино. Квиты.

— Пойду спать.

— Давай провожу.

Лиза качнулась слишком сильно. Ну да, почти полбутылки в нее худенькую. Приобнимаю за талию, направляя к лестнице.

— Ты меня споил и собираешься воспользоваться?

И голосок такой осуждающий, дрожащий.

— Нет, Лиза. Пользоваться я предпочитаю девушками, которые и сами на все согласны. Ты согласна?

— Нет.

Жаль…

— Пойдем, лестница крутая тут. Не хватало только, чтобы кто-то шею себе свернул. Марк не оценит, если его дом покажут в криминальных сводках.

Довожу Лизу до ее спальни, застываю на пороге. Лиза переминается с ноги на ногу, покачивается.

— Никита.

— Н-да? — упираюсь ладонями в косяк двери по обе стороны от малышки, чтобы внутрь не могла зайти.

— Ты вел себя как герой, — она поднимается на носочки и оставляет у меня на щеке целомудренный поцелуй, — для меня никто и никогда не совершал таких поступков.

Я в ауте, Лиза. Герой так герой, как скажешь.

Лиза захлопывает дверь прямо у меня перед носом. Вздыхаю, рассматривая белое глянцевое полотно, и направляюсь в прачечную. Белье уже постиралось, надо бы переложить в сушилку.

Свои вещи перекидываю быстро. Потом берусь за Лизины. Опять помогаю малышке, получается.

Джинсы, футболка, носки…. Закидываю сушиться вместе со своим.

Собираюсь выходить, но в углу замечаю раскладную сушилку с ее бельем.

Ух ты…

Тончайшее кружево, совсем прозрачное и нежное. Его в руках держать страшно, рассыпется. Тонкие тесемочки белого цвета, на которых крепится треугольничек, по центру золотое сердечко. И лифчик под стать. Невестино белье, такое только зубами стягивать.

От развратности картинок, мелькающих перед глазами, бросает в жар. Представляю, какая Лиза в нем чувственная, но скромная. Член болезненно набухает, во рту сухо.

— Ты что делаешь? — раздается из-за спины напряженно.

Черт, застукала. И с бельем, и со стояком.

Ну как пацана, честное слово.

— Красивые, решил посмотреть.

— Может, тебе еще примерить дать? — отбирает трусики и сдергивает лифчик с сушилки. В кулачке зажимает, машет перед моим лицом. Точно надавала бы мне ими по наглой морде, будь она посмелее.

— Можешь мои боксеры потрогать, они тоже чистые.

— Маньяк, — бросает взгляд вниз на натянувшееся на бедрах полотенце, становится пунцовой и выскакивает. Следом раздается оглушительный звук хлопающей двери.

Недолго я был героем.

Разбирает от смеха. Ты показал себя полным идиотом, Лавров.

Покидаю прачечную. В гостиной берусь за телефон. Надо бы перетереть с Толиком, но на часах час ночи.

Ладно, если спит, не поднимет.

— Алло, — раздается в трубке хрипло, — я ничего не покупаю.

— Толь, это Лавров.

— Тебя не учили, что звонить посреди ночи неприлично. И почему с левого номера?

— Как жена, как дети?

— Спят. Давай по существу.

— Дело к тебе важное, Толя.

— Что? Беременные дамочки подрались за палату и разнять не можешь?

— Не смешно, Толь. У меня всегда есть запасная палата. К тому же я не на работе. В отпуске, если ты не забыл.

— На рыбалку не поеду. На охоту тоже.

— Мне эти радости жизни в ближайшее время тоже не грозят.

— Тогда что тебе надо от меня в час ночи?

— Помощь.

— Говори уже, годные варианты я только что перебрал.

— Ты знаком с неким Родиславом Молоховым?

— Я знаком с одним конкретным Родиславом Молоховым, — голос Толи перестает быть сонным. — А тебе он зачем? Ты что натворил, Лавров?!

— Пока ничего, — усмехаюсь, — всего лишь украл у него невесту со свадьбы.

— Это ты так шутишь?

— Нет. Прямо у загса.

— Бред, — на заднем фоне слышится звук открывающейся и закрывающейся двери. Шаги. Звук перемалывающегося кофе. — Я ничего не понимаю, Никита. Ты можешь по-человечески? По порядку.

— Был утром у загса, подвез убегающую оттуда невесту. Меня вычислили, были дома, на работе. Люди при погонах.

— А девчонка где?

— Со мной.

— Все равно ничего не понятно, Никита. Я за Молоховым приглядываю, никаких объявлений о свадьбе не было. Ты ничего не напутал?

Я тоже много официальной информации о Родиславе нашел, а вот о предстоящей свадьбе или наличии у него постоянной девушки не было ничего.

— Я его узнал, видел у загса и в интернете фото.

— Что девчонка говорит?

— Отмалчивается.

— Я приеду, вы где?

— Нет, Толь, не надо. Ты ее напугаешь.

— Никита, ты не понимаешь, с кем связался. Молох — последняя сволочь. За ним много темных делишек, но ничего доказать не получилось.

— Не думаю, что Лиза в курсе его дел, — восстанавливаю в памяти образ девушки. Слишком наивная и неискушенная, чтобы в чем-то таком участвовать.

— Ты не знаешь, — Толя врубает следака и начинает на меня нажимать. — Давай я с ней поговорю, задам правильные вопросы.

— Она со свадьбы сбежала, Толь. Только допроса ей и не хватало.

— Господи, да ты запал. Лавров, ну… Где баба в беде, там ты. Да еще желательно, чтоб проблем у нее целая куча была.

— Толь, не так все у меня плохо.

— Ну да, Олю твою, у которой муж деньги на азартные игры сливал, вспоминать будем? Сколько она тебе плакалась?

— Мы расстались.

— Да уж, от мужа эта малахольная так и не ушла.

Не ушла. А я устал ждать.

— Короче, приглядывай за девчонкой. От себя далеко не отпускай и информации из нее вытяни побольше.

— Ты из меня подсадную утку сделать хочешь?

— Так ты все равно в отпуске, заняться тебе нечем. Никита, по Молоху тюрьма плачет, если я его прижму, мне новые погоны выдадут. Помоги другу, а?

— Вообще-то, это я тебе за помощью звонил.

— Надо разузнать, кто эта Лиза.

— Да обычная девчонка, кондитер.

— Это она так тебе сказала. Найди паспорт, сбрось мне фото. Пробью. И не отпускай ее никуда, она наша единственная ниточка к этому засранцу.

Разговор с Толей помог не сильно. Вешаю трубку, в кухне набираю стакан воды и беру блистер с таблетками от похмелья.

Осторожно стучусь к Лизе в комнату. Тихо. Заглядываю внутрь.

Лиза свернулась калачиком в центре постели и тихонько посапывает. Торшер освещает ее серьезное личико с залегшей между бровей морщиной.

Оставляю воду с таблетками на тумбочке рядом с кроватью. Присаживаюсь на край постели.

Что с тобой делать, Лиза? Как подобраться?

Чувствую, накосячил Родислав так, что ты и другим мужчинам не особенно веришь.

Осторожно убираю упавшую на лицо светлую прядку, касаюсь щеки.

Нельзя Лизу отпускать. Если Толя прав и тот связан с криминалом, то сделать он с девушкой может что угодно.

Оглядываюсь вокруг, паспорта нигде не видно. Осторожно заглядываю под подушку. Ну да, именно там самого дорогое спрятала.

Доставать рискованно, проснется. Может понять меня неправильно, и тогда любому доверию конец. Придется завтра как-то с ней договариваться, чтобы сама отдала.

Глава 04

Лиза

Моя голова.

С опаской приоткрываю один глаз. Вокруг приятная полутьма. Шторы на окнах задернуты, хотя я их не трогала.

Точно, я же больше не у Родислава дома.

Резко сажусь на постели, отчего боль резкой вспышкой шарахает по голове.

— Мамочки, — сжимаю ее ладонями.

Перед глазами череда красочных слайдов: загс, Никита, стремная квартира, снова Никита уже в кустах, вино, трусы….

Задыхаюсь от возмущения.

Он меня напоил, а потом лапал мое белье в прачечной. Краснею, вспоминая натянутое на бедрах полотенце.

Маньяк!

А я его героем считала и даже сама поцеловала на эмоциях.

Внимание привлекает стакан с водой и блистер с таблетками рядом.

Протягиваю дрожащую ладонь, делаю пару глотков воды. Пусть маньяк, зато заботливый.

Закидываю в рот таблетку и запиваю водой.

На всякий случай заглядываю под подушку, паспорт и деньги на месте. Хотя деньги — сильно сказано, там на билет на поезд и пару раз перекусить.

Медленно сползаю с постели, накидываю на плечи халат и отправляюсь вниз. Мне очень хочется кофе. Он должен помочь мне прийти в себя.

В кухне натыкаюсь на Никиту. Этот вероломный гад выглядит слишком свеженьким, что очень раздражает. Снова в одном полотенце на узких бедрах, слушает ритмичную музыку, плавно двигаясь в такт, и готовит омлет.

— Доброе утро, — голос у него слишком громкий и противно жизнерадостный.

— Недоброе.

Сажусь за стол, глядя на него с немым укором.

— Кофе? — Никита белозубо улыбается. На влажных волосах поблескивают капельки воды.

— Да, пожалуйста.

— Давай я капну тебе туда коньяка, голову отпустит.

— Не надо меня спаивать, — забираю кружку с кофе.

Передо мной появляется тетрапак с молоком, тарелка с омлетом и сырники из вчерашней доставки.

Как можно сердиться на Никиту после такого? Он обезоруживает своей заботой.

— Зачем спаивал?

Если даже не воспользовался. Хотя хотел, это было заметно.

— Хотел услышать побольше правды.

— И как?

— Я герой, а в основном ты держалась отлично. Ничего важного не выдала. Уверен, в ЦРУ возьмут такую неболтливую.

— Ха-ха, — отпиваю крепкий кофе,— значит, ты мне не веришь?

— Почему же, верю. Раз сбежала, действительно не хотела замуж. Другой вопрос, что Молохов твой — очень интересная личность.

— Откуда ты узнал фамилию? Я не говорила.

— Загуглил.

Никита отодвигает стул рядом со мной, переворачивает его и седлает. Мощные руки располагаются на спинке. Смотрит на меня внимательно, выжидающе.

— Что?

— Лиза, мне ты можешь сказать все.

— Мне нечего, — нервно сжимаю чашку в ладонях, — и вообще… я ухожу. Скоро. — Встаю. — Спасибо за помощь. Я в душ и буду собираться.

— До города далеко.

Черт! У меня даже на такси денег не будет.

— Не мог бы ты подвезти меня до вокзала? — спрашиваю тихо.

— Мог бы, но не повезу. Лиза, мне кажется, тебе для начала нужно придумать какой-то план. Куда ты поедешь? Тебя где-нибудь ждут?

— Нет.

Опускаю глаза. Из родственников только бабушка, но она в деревне. Боюсь, что Родислав и туда доберется, если нигде меня не найдет.

Мама умерла, отец исчез еще до моего рождения. Вроде бы есть двоюродная тетка, но мы не виделись ни разу.

— Тогда оставайся пока тут. Рядом со мной тебе ничего не грозит, веришь?

— Да.

Мне рядом с ним спокойно. Но я боюсь подставлять Никиту.

— Хотя бы на пару дней.

Да, пара дней, чтобы прийти в себя, было бы неплохо. Нужно столько всего решить. Куда поехать? Как быстро найти работу? Вообще любую, лишь бы деньги для начала были. И жилье. Мне не нужна квартира, хотя бы койка в хостеле на первое время. И желательно все это без паспорта, чтобы не светиться.

— А я точно не помешаю?

— Нет, — Никита пожимает мощными плечами, — я в отпуске.

— Отпуск можно было бы провести и поинтереснее.

— Ну, ты недооцениваешь сложившуюся ситуацию. У меня скучная работа, рутина, быт. А тут сбежавшая невеста, сердитый брошенный жених, менты, криминал. Когда еще так встряну?

Бессмертный герой, а не мужчина.

— Пойду в душ.

Аппетит с похмелья так и не пришел, поэтому долго отмокаю в просторной ванной с пенкой. Дать себе пару дней очень соблазнительно.

Кто знает, может, Родислав перебесится и забудет обо мне за это время?

Нет, Лиза. Это что-то из области фантастики. Он слишком долго обхаживал, слишком много усилий приложил, чтобы сейчас отступить.

Его одержимая настойчивость меня сразу пугала. Я пыталась игнорировать роскошные букеты, подарки, которыми он меня засыпал, приглашения в рестораны и попытки свозить на пару дней за границу. Родя ухаживал с большим размахом, вообще не обращая внимания на то, что я ему не отвечаю.

А потом…

Потом произошло то, о чем я вспоминать не хочу.

Завернувшись в халат, возвращаюсь к себе в комнату. Тут все как раньше, только одеяло сдвинуто. Быстро проверяю паспорт, он на месте. Смеюсь сама над собой — у меня приступ паранойи. Наверное, я одеяло откинула и забыла.

Никите мой паспорт с жалкими грошами ни к чему.

Одеваюсь в сухие джинсы с футболкой. В нормальной одежде я чувствую себя более уверенно. Похмелье отступило, и я готова завтракать.

Сметаю еду, варю себе еще один кофе.

Вчера мне было не до этого, но сейчас хочется осмотреть дом, где я пробуду несколько дней.

Пространство большое, чисто мужское. Темные тона, немного агрессивный интерьер. Подхожу к окну, в котором замечаю Никиту.

Он стоит спиной ко мне и разговаривает по телефону. На улице снег хлопьями идет, а он в майке.

Плечи вздымаются, ладонь стряхивает с волос снежинки.

Хорош он, можно залюбоваться. Позволяю себе эту слабость.

Если бы мы встретились при других обстоятельствах, если бы меня не держало прошлое и Молохов, я бы обязательно обратила внимание на Никиту и очаровалась им. Смелый, наглый, смешливый.

Он оборачивается и подмигивает мне. Я смущенно улыбаюсь.

— Через час приедет курьер, — Никита входит в дом, стряхивая с себя налипший снег. Волосы рассыпаются по голове влажными волнами.

— Какой?

— С продуктами.

— Хорошо, я умею вкусно готовить, — выпаливаю с энтузиазмом. Хочется и для Никиты что-нибудь сделать, ведь он мне очень помог.

— Борщ?

— Легко.

— Ой, Лиза, — карие глаза искрятся, — женюсь же.

— Не надо, — пищу и краснею. Черт, это же стандартная шутка, что я так остро реагирую? — Я просто… — еще глупее получается. — А можно мне позвонить? — переключаюсь на другую тему.

— Я могу узнать кому? — Никита протягивает телефон, зажатый у него в руке.

— Бабушке. Она у меня одна. Она не смогла приехать на свадьбу, но будет беспокоиться, что не может дозвониться и поздравить. Старенькая.

— Понял.

Разговор занимает почти час. Бабуля долго причитает, потом зазывает к себе в гости ну и рассказывает о проблемах со здоровьем — это обязательная программа. Никита все это время неотрывно за мной следит. Делает чай, подсовывает печенюшки.

— У меня тоже есть бабуля, бегает как козочка в свои сто два года. Надо будет скататься как-нибудь к ней.

— Ого.

Привозят продукты, которые мы с Никитой разбираем в четыре руки. Тут запас минимум на неделю. По счастливой случайности и на борщ все имеется.

Нервничаю, пока вспоминаю бабулин рецепт. Борщ у нее самый вкусный, я только такой люблю. Наваристый, на говяжьем бульоне и молочной сыворотке, с чесночком и зеленью, с поджаренным черным хлебушком вприкуску. Запах на всю кухню стоит, пока готовлю, а Никита вздыхает, глотая слюну.

Наливаю тарелку наваристого борща. Мне смешно и волнительно

— Знаешь, Лиза. Женщина, которая не хочет замуж, вот так не готовит для мужчины, — комментирует, накладывая густую сметану.

Вот зачем он, а?

Я же совсем не за этим!

Я просто.

Ну просто же.

Ай, все.

— Приятного аппетита, — двигаю к нему тарелку с поджаренным хлебушком, натертым чесноком. Специальный он, антипоцелуйный.

— Спасибо, — после первой порции протягивает тарелку, — мне бы добавки. А ты хлебушек тоже кушай, когда вместе, потом не чувствуется, — сообщает доверительно и подмигивает.

Очень хочется закатить глаза, что я и делаю.

И да, на хлебушек налегаю.

После вкусной еды немного разморило. На меня действует и безопасный дом, и надежный Никита. Уютно становится, хочется забраться под плед в гостиной и посмотреть телевизор. Я бы еще к теплому мужскому телу прижалась, но этот порыв точно неверно будет истолкован.