Альва Морис Игра в невидимку

Иллюстрации Полины Хатьковой, Екатерины Коноваловой (Zelladiel)

© Альва Морис, текст, 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

От автора

Дорогой читатель, ты держишь в руках книгу, на создание которой у меня ушло несколько лет. И хотя некоторые темы давались мне очень тяжело, я ни о чем не жалею. Здесь соединились сразу несколько моих одержимостей: психологией серийных убийц, героинями со сложным характером и одним невыносимым голубоглазым и таким очаровательным детективом!

Все события данной истории вымышленные, юридические процессы расследования приближены к реальности, но поданы не без доли художественного вымысла. Ведь куда мы без фантазии и любви на фоне сгущающегося мрака?

За помощь в работе над книгой я хочу поблагодарить моих друзей и близких, чья неиссякаемая поддержка была опорой на всем пути; моих чудесных редакторов, без которых текст так и остался бы просто текстом. И конечно, тебя, мой дорогой читатель, потому что только в твоих руках истории обретают смысл.

Если ты готов сыграть в Невидимку, тогда вперед! Но помни: в этой игре не существует правил, а ставки – слишком высоки.

Добро пожаловать в мир теней Адриана Ларсена.

«Так как они сеяли ветер, то и пожнут бурю».

16 октября 2023 года

НОВЫЙ УЖАС В ЛОНДОНЕ: КАК ДОЛГО ПОЛИЦИЯ БУДЕТ СКРЫВАТЬ ПРАВДУ?

Два года спустя после трагедии в Торнхилле, унесшей несколько жизней и вскрывшей неприглядные факты об одной из богатейших семей Лондона, вопросов по-прежнему больше, чем ответов.

Частный детектив Адриан Ларсен, сыгравший ключевую роль в расследовании, привлек к себе пристальное внимание прессы и общества, но от любых комментариев отказался. Ходят слухи, что в настоящее время он работает бок о бок с бывшей главной подозреваемой в деле «поместья Торнхилл», наследницей рода Болейн Вивьен Бернелл. Несмотря на то что с мисс Бернелл были сняты все обвинения, ее персона по-прежнему окутана мрачными тайнами, раскрывать которые, по всей видимости, она не спешит. Что же произошло в Торнхилле, если полиция и детективное агентство Marion Lane приложили столько усилий, чтобы детали столь резонансного дела не стали достоянием общественности?

Из анонимных источников также известно, что бывший коллега Ларсена, детектив Хан Мин Хе (прошлое которого подозрительно зачищено), вскоре после пожара поступил на работу в полицию в качестве младшего детектива и аналитика по архивным делам. Любопытно, сможет ли «свежая кровь» пролить свет на череду жестоких убийств, произошедших в разных частях Соединенного Королевства? Полиция официально опровергла наличие серийного убийцы, однако в обществе заговорили о таинственном преступнике, безнаказанно расправляющемся с невинными людьми и оставляющем пугающие послания.

Неужели мы снова станем свидетелями истории, в которой официальные отчеты будут расходиться с очевидными фактами? В памяти многих еще свежо громкое дело Торнхилла, о котором мы так и не узнали всей правды.

Полиция пока воздерживается от комментариев.

Глава 1. Исчезновение Бубенчика

С пожара в Торнхилле прошло почти два года, за это время Вивьен Бернелл успела окончить Имперский колледж экстерном и стать моей напарницей вместо Мина, решившего строить карьеру в полиции.

Признаться, я порой тосковал по Кэпу – мне не хватало прежней тишины и его апатичного взгляда, которым он так умело демонстрировал презрение к моему тонкому норвежскому юмору. Да, юное рыжеволосое очарование в лице мисс Бернелл было незаменимо в расследовании, но, когда дело доходило до скрупулезного оформления документов или изучения материалов дела, Зеленоглазка… Что же, она оставалась Зеленоглазкой.

Например, сейчас окруженная стопками бумаг Вивьен подпевала вокалисту, кричащему в ее наушниках с такой силой, что я слышал каждый аккорд.

– Вивьен, – с легким раздражением позвал я.

Ноль реакции.

Бернелл продолжала раскачиваться в скрипучем кресле, не попадая и в половину нот песни одной из моих любимых групп (еще одна причина моей тоски по Мину: он – превосходный баритон).

– Вивьен! – Я потянулся и для пущей убедительности ткнул ластиком в худую коленку.

– Чего тебе? – Огненная голова все же соизволила избавиться от наушников и теперь глядела на меня с неодобрением.

– Мне – перестать срывать рабочий процесс своим пением.

– Какой рабочий процесс, Адриан? – взвыла Вивьен. Безделье она переносила даже хуже меня. – Весь день только звонки от миссис Каннингем.

– Вот и фиксируй их.

Я прекрасно знал, что в этом нет никакого смысла.

– Вот и зафиксировала! – фыркнула Бернелл, приближаясь к моему столу. – А ты чем занят?

– У меня тут важный отчет. – Я быстро щелкнул крестик над пасьянсом, но зеленые глаза оказались проворнее.

Вивьен выпрямилась по стойке смирно и выдала с совершенно серьезным лицом:

– Разрешите доложить, господин начальник!

Вторая стадия скуки Вивьен – игра в бравого солдата.

– Докладывайте, младший детектив Бернелл.

Ладно… Кажется, ее задор начал передаваться и мне.

– Скандал, сэр! – с деланым возмущением отрапортовала она. – Начальство впустую тратит время на рабочем месте, сэр!

Вивьен продолжала стоять с занесенной к виску ладонью, слишком важно глядя вперед, мимо меня. Не знаю отчего, но даже без маскарада она выглядела комично. Возможно, виной тому яркие веснушки, усыпавшие все тело Бернелл и особенно пригнездившиеся в районе носа. А может, я просто не мог серьезно смотреть на девушку в строгом офисном костюме, которая провела все выходные, лежа в моей футболке и жуя чипсы под «Губку Боба».

Я притянул солдата Бернелл за руку, усаживая к себе на колени, – внезапно ужасно захотелось сосчитать, сколько же там солнечных отметин на ее лице.

– Ваше начальство никуда не годится.

Признаться, когда Вивьен оказывалась на мне, мысли как-то сами собой разлетались в разные стороны, заставляя забыть, о чем я вообще говорил. И я знал, что с ней сейчас происходило то же самое.

– Снова скандал на рабочем месте, детектив Ларсен, – уже совсем иным тоном выдохнула она мне в губы. – Ваш работник…

В ее глазах блеснул тот самый дикий огонек, что я приметил еще в первый день нашего знакомства. В который тогда же и влюбился, который любил и сейчас. Я решил не слушать, что именно, по ее словам, «мой работник», а увидеть собственными глазами. В идеале – ощутить всеми доступными органами чувств.

– Боги, опять твоя кобура! – возмутилась Бернелл, расстегивая ремень.

Однако в следующую секунду взывать к богам ей уже перехотелось. Захотелось слать проклятья. Ведь тишина офиса «так вовремя» взорвалась телефонной трелью.

– Сука! – выкрикнул я прямо в трубку, нервно откинувшись в кресле.

– Алло, детектив Ларсен? – послышался шероховатый голос миссис Каннингем.

Хвала Небесам (а скорее Люциферу, ведь эта леди явно являлась его послушницей), что старая кошелка не расслышала мое приветствие.

– Да, детектив Ларсен… – Вивьен не сдавалась и дублировала слова женщины мне в другое ухо, слегка прикусывая мочку.

– Черт… – Я с трудом сдержал остаток фразы, когда Бернелл прибавила ко всему еще и движение бедрами на моих.

– Не поминай нечистого всуе, голубчик! – взвизгнула миссис Каннингем мне в ухо.

«Ну конечно, а теперь ты все услышала! Старая… Сука!»

Вивьен уже расправилась с молнией на моих брюках, и я понял, что буквально стою с занесенной над пропастью богохульства ногой.

– Что случилось, миссис Каннингем?

Поверьте, мне дорогого стоило собрать из слов «Вивьен, пожалуйста, сделай так еще раз» то, что я сказал в итоге.

– Дело в том, голубчик, что не далее как сегодня утром мой Джорджи…

Сил слушать, что там ее Джорджи, больше не было, ибо Бернелл применила запрещенный прием: расстегнула блузку. Трубка телефона легла на стол. Ткань соскользнула с плеча, открывая линию ключиц с россыпью крошечных родинок. Она не двигалась – ее пальцы будто в нерешительности замерли у лямки белья, предоставляя мне выбор: стоит ли идти дальше.

Взяв под бедра, я ссадил англичанку на стол. Она тут же откинулась назад, сохраняя дистанцию между нами, пока ее нога дразняще следовала вверх по моей.

«Ты играешь с огнем, Бернелл».

Я навис над ней, не переходя проведенную черту, – наш маленький поединок под названием «кто сдастся первым». Продолжая наблюдать за реакцией, я наклонился к ее груди и очертил губами контур, как бы случайно задев языком напряженную горошину. Взгляд Вивьен – эта совершеннейшая помесь дерзости, голода, мольбы и чистой уязвимости – взметнулся ко мне.

– Ну же, детектив Ларсен… – Она шумно выдохнула и потянулась, притянув ближе.

«Уже лучше».

Пока миссис Каннингем продолжала никому не нужный рассказ, я вел витиеватую дорожку по солоноватой коже. Когда мой язык дошел до ее живота, Вивьен еле заметно вздрогнула. Как и всегда. Именно здесь начинался ее шрам – «подарок» от Торнхилла, который, видимо, хотел оставить хоть какое-то напоминание о себе у несостоявшейся хозяйки.

Некогда молочно-белая кожа теперь, начиная от самых ребер и заканчивая правым бедром, больше напоминала старую бумагу. Прошел не один месяц после пожара, прежде чем Вивьен смогла снова смотреть на эту часть своего тела, и почти столько же, чтобы позволила сделать это мне. Но не касаться.

Бернелл считала шрам уродством, я – следом истории, нашей с ней истории. Не более того.

Под настойчивыми поцелуями Вивьен немного расслабилась, и я по-хозяйски задрал ее юбку почти до самой груди. Когда стройные ноги легли мне на плечи, клянусь всеми божествами, я забыл не только о миссис Каннингем – я забыл даже свое собственное имя.

– Адриан! – напомнил хор из двух голосов.

Другой бы на моем месте обрадовался, что его имя кричат сразу две женщины, но положение омрачал тот факт, что обладательнице второго голоса было не меньше семидесяти и она явно не находилась на пике блаженства.

– Миссис Каннингем, послушайте… – Я был настолько зол, что моими словами можно было заряжать гаубицы.

Однако Вивьен вдруг выдернула телефон у меня из рук и схватила блокнот.

– В котором часу это произошло? – неожиданно серьезно спросила Бернелл, делая пометку.

Я вопросительно уставился на полуобнаженную напарницу, которая каким-то образом умудрилась сквозь свои же вскрики услышать, что говорила эта старая кошатница.

– Хорошо, мы приедем. – Вивьен повесила трубку, попутно слезая со стола и поправляя одежду.

– Какого хрена? – Мое возмущение подкреплялось неслабым обломом.

Она повернулась ко мне с лицом, полным недоумения, – вот об этом я и говорил! Резкие переключения настроения Бернелл были еще более непредсказуемы, чем Лондонская погода весной.

– Мы, вообще-то, собирались нарушить субординацию, профессиональную этику и пару законов о тишине и сексуальных домогательствах на рабочем месте, если ты не забыла.

– Да, мы хотели заняться сексом, – согласно дернула подбородком Вивьен, доставая косметику, – но позвонила клиентка, и теперь мы едем на вызов.

– К миссис Каннингем?! – Видит бог, я старался держаться, как мог. – Эта старушенция уже полгода нас донимает, но у нее никогда ничего не происходит!

– У нее пропал кот Бубенчик, – безапелляционно отрезала она.

– Ах Бубенчик… – с деланым пониманием протянул я. – Скажи, Вивьен, секс со мной настолько плох?

«А теперь она смущается! Вот как это вообще возможно?!»

– Адриан, нет, с тобой все… – Вивьен подошла и принялась нервно поправлять воротник моей рубашки. – В общем, мне с тобой очень хорошо. Просто я ведь должна стать настоящим детективом и твоим напарником?

Она подняла свои невозможно зеленые глаза, и я опять оттаял. Не знаю, как это работает, – склоняюсь к магии вуду и индуистским практикам.

– И поэтому вместо секса мы идем спасать Бубенчика, – на полградуса потеплевшим тоном закончил я.

– Обожаю тебя! – довольная Бернелл чмокнула меня в нос.

«Правда, судя по тому, что мы знаем, Бубенчику угрожает только переедание и кастрация в расцвете лет…»

Погрузившись в мысли, я отстраненно наблюдал за Вивьен, застегивающей пальто. «Обожаю тебя», – максимум того, что мне доводилось слышать от Бернелл в подобных ситуациях в качестве компенсации за моральный ущерб. И это была дополнительная причина, почему я скучал по Мину, – с ним не нужно было слов: мы искрили с одного только взгляда.

– Ты идешь? – окликнула Бернелл уже в дверях.

– М-угу, – пробубнил я, повязывая на шею шарф.

Если вы в состоянии представить себе, как выглядит квартира среднестатистической пожилой кошатницы, живущей с сынком-недоумком, то считайте, что вы представили квартиру Каннингем.

Подумали об облезших, засаленных обоях? Угадали!

Увидели облепленные кошачьей шерстью продавленные кресла? Все здесь.

Почему же наше бюро продолжало с ней работать? Ответ банален: деньги. Эта странная старушенция успела так достать полицейский отдел, что они буквально впихнули наш номер пенсионерке. На удивление, живущая в столь скромных условиях женщина восприняла случай как возможность: ведь частное бюро расследований не откажет в приезде по первому зову, особенно когда заказов у этого бюро немного. Откуда у питающейся консервами миссис Каннингем водились деньги на частных детективов, было известно только Иисусу, нескромно наблюдающему за квартирой с каждого дверного проема. Не знаю, что в данном случае поражало больше: разнообразие форм и расцветок развешанных распятий или сам факт проживания истовой католички в англиканском Лондоне [1].

– Хотите чаю? – Миссис Каннингем обращалась по большей части к Вивьен. Она проявляла куда больше участия и потому нравилась ей сильнее, чем хамоватый «голубчик» я.

– Спасибо. – Бернелл качнула головой, явно не желая задерживаться в провонявшем кошками помещении хоть на минуту дольше необходимого.

– Мэм, расскажите, пожалуйста, еще раз, что произошло. По телефону было плохо слышно.

Заплывшие катарактой глаза глянули на меня с немым укором.

– Ну разумеется.

Нечто в тоне миссис Каннингем и в том, как она посмотрела на нас двоих, наводило на нехорошую догадку: возможно, старушка на поверку не была таким уж божьим одуванчиком и прекрасно понимала, чем мы занимались во время ее звонка.

– Бубенчика нет уже четвертые сутки, – прочистив вечно сухое горло, начала женщина, – хотя Джорджи регулярно насыпает ему любимый корм в положенное время.

Я даже не буду врать, что не потерял нить повествования еще в начале. Зато Вивьен всем своим видом пыталась изобразить заинтересованность.

«Как ей это удается каждый раз?»

– Миссис Каннингем, а Бубенчик раньше пропадал на… – Бернелл кашлянула, подавляя едва заметный смешок, – столь продолжительное время?

– Что вы! – встрепенулась старушенция.

«Давай, расскажи нам, как он всегда точно сверял время по солнцу и возвращался домой к ужину».

Бернелл кинула на меня строгий взгляд – видимо, я вздохнул чуть громче положенного.

– Есть ли у Бубенчика любимые места? – деликатно поинтересовалась она, пока один из питомцев миссис Каннингем шествовал в нашу сторону, а я старался не дышать, чтобы не вызвать приступ аллергического кашля.

– Он не так часто выходит на улицу, – занервничала она. – Но сдается мне, что он периодически навещает Питерсонов этажом выше. Я однажды видела, как они выпускали его из двери.

– Еще какие-то излюбленные места Бубенчика? – чувствуя, что миссис Каннингем уже готовится разразиться очередной нелепой историей, переспросил я.

Старушка вдруг смутилась, поправив халат с оторванным карманом.

– Вы знаете, я думаю, порой он захаживает на местную помойку, что за домом, – потупив взор, сообщила она.

«Да святой кошачий корм! Разумеется, эта пушистая тварь не посещает супермаркеты или овощные лавки, на худой конец. По-мой-ки!»

Я закатил глаза и встретился с укоризненным взглядом пластикового сына Божия. По всей видимости, спасения мне ждать неоткуда.

– Хорошо, миссис Каннингем, мы все проверим и сообщим вам.

Вивьен тоже не пылала энтузиазмом, но старалась не подавать вида, дабы не признавать неприятный факт: это из-за нее нам светит перспектива копания в мусорных контейнерах.

– Идем к соседям? – будничным тоном поинтересовалась Бернелл. Вооружившись фотографией пропавшего без вести животного, она поспешила к выходу из провонявшей кошками, старостью и черт знает чем еще квартиры.

– Идешь, – не менее буднично улыбнулся я. – Ты же жаловалась, что в делах я оставляю тебе слишком мало свободы, – пожалуйста, Веснушка, весь дом в твоем распоряжении.

Я был уверен – Бернелл внутри буквально вспыхнула, отчего даже ее волосы стали будто бы ярче – она всеми силами пыталась не выдать негодования, но мне подтверждений очевидного и не требовалось. Было достаточно одного-единственного разгневанного электрона в ее биополе, чтобы утверждать наверняка.

– А ты чем займешься, Ларсен?

«Оу, мы перешли на фамилии…»

– Поболтаю с милашкой Джорджи. Желаю удачи!

Возможно, во мне говорила старая полицейская привычка, но я собирался еще немного задержаться здесь. Миссис Каннингем явно не была в восторге, что вместо милой помощницы остался я, но каждому по заслугам, как говорится.

– Мэм, скажите, а где вы видели Бубенчика в последний раз?

Я на ходу раздвигал засаленные занавески, которые служили здесь дверьми, и старался не наступить на очередной хлам, слоями и стопками разложенный на пути.

– Я ведь уже рассказала все вашей напарнице, детектив Ларсен.

Из ее слов так и сочился упрек, но я просто заговаривал ей зубы, чтобы она не успела меня остановить:

– Похоже, вы очень любите животных?

«Любите» было огромным преувеличением, потому что разбросанные фекалии, остатки засохшего корма в мисках и изгаженные газеты сложно было назвать проявлениями любви к питомцам. А их здесь, по всей видимости, было несколько, так как я то и дело замечал краем зрения какое-то движение, хотя это вполне могли быть и крысы. Комната Джорджи, как назло, располагалась последней по коридору, и я ускорился, обгоняя старушку и уже совсем не слушая ее причитания. По пути я заглядывал в остальные помещения, но ничего, кроме новых слоев мусора, там не находил.

Единственная, кроме туалета, дверь была облеплена плакатами с обнаженными девицами, позирующими в самых непристойных позах. Не знаю, как Иисус вынес подобное непотребство – вероятно, его глаза тоже поразила катаракта, иных объяснений я не находил. Из-за двери доносился шум телевизора, я постучал, но никто не ответил, хотя сквозь гул передач послышалось какое-то шевеление.

«Какова вероятность, что Джорджи не существует?» – подумал было я, но реальность выросла прямо передо мной, убивая предположение на корню.

Более шести футов [2] ростом и почти столько же в обхвате живота – малютка Джорджи навис надо мной, загораживая вход в свое обиталище. Вонь пота, исходящая от его немытого тела, была такой мощной, что перебивала даже запах кошачьей мочи. Я едва подавил рвотный позыв.

– Чего ты тут забыл, а?

Я не мальчик и работаю не первый год, поэтому громилы, чей IQ обратно пропорционален массе тела, меня не пугали. Начиная разговор, я украдкой разглядывал помещение через волосатое плечо, едва скрытое дырявой футболкой.

– Ищу кота вашей матери. Вы не видели Бубенчика, мистер Каннингем?

Пока малютка Джорджи придумывал ответ погрубее, я успел подметить несколько любопытных деталей. Во-первых, на экране старенького телевизора мелькали ничуть не менее непристойные картинки, только здесь обнаженные девушки уже были в компании таких же обнаженных мужчин.

«Порно посреди дня и на полную громкость в квартире с престарелой матерью? Это какой-то особый вид извращений».

Во-вторых, на журнальном столике виднелась стопка грязных тарелок с объедками, а рядом лежал испачканный в чем-то красном нож.

– Я ей сто раз повторял: если не станет убирать за тварями, я их всех вышвырну! – прорычал Джорджи так, что волоски в его носу зашевелились.

– И как, вышвырнули? – невозмутимо переспросил я.

– А вот пойди и выясни, – прямо перед моим лицом нарисовалась зловонная ухмылка. – Ты же у нас детектив.

В голову тут же закралось нехорошее предчувствие насчет судьбы Бубенчика. Не хотелось бы среди хлама наткнуться на кошачий труп – хотя все же лучше его найду я, чем Вивьен. Ее смерть невинного животного затронула бы слишком сильно.

– Увлекаетесь астрономией?

Я кивнул на небольшой телескоп, стоящий у засиженного мухами окна. Неподалеку валялся и старый пленочный фотоаппарат. Вся картина выглядела слишком нездоро́во.

– Чего?

Не удивлюсь, если мистер Каннингем даже слова такого не слышал, не говоря уже о том, чтобы изучать созвездие Андромеды. Несмотря на все мои усилия, наша небольшая беседа подходила к концу. Джорджи попытался захлопнуть дверь, но в последний момент между створкой и косяком оказался мой ботинок.

– Я вижу окровавленный нож на вашем столе. – Мой голос изменился всего на пару нот, но Джорджи все же уловил разницу. Вежливость осталась за скобками. – Вы что-то сделали с животным?

– Я ел стейк! Ясно тебе? А теперь проваливай!

Громила явно выходил из себя, но мне было плевать. Я толкнул дверь – не слишком сильно, но ощутимо для живота толстяка.

– Мистер Каннингем, я не милая старушка в старом халате и не полиция, сдерживаемая рамками закона. То, что я вижу перед собой, подпадает под статьи о вторжении в частную жизнь, вуайеризме и, возможно, жестоком обращении с животными. Вместе это лет пять навскидку.

Джорджи потупился, былая агрессия поутихла, когда смысл моих слов дошел до крошечного мозга.

– Я ж ничего такого не делаю, просто, ну, это… – Он почесал проплешину на затылке.

– А фотографии в вашем шкафу говорят об обратном. – Выстрел наугад, но, судя по удивлению и испугу во взгляде, я попал в точку.

– Я их выброшу!

– Заодно телескоп, фотоаппарат и весь этот хлам.

За моей спиной появилась миссис Каннингем и вдруг накинулась на сына с руганью:

– А я что тебе говорила? Целыми днями сидишь, эти непотребства смотришь, грех это, Джорджи! Грех и грязь!

Дальнейшие разборки я выслушивать не собирался – и без того провел в этой дыре больше, чем рассчитывал. Однако теперь тайна исчезновения Бубенчика уже не казалась такой таинственной: я бы тоже сбежал из этого дурдома при первой же возможности. По крайней мере, мне хотелось верить в версию с побегом.

Выйдя на лестничную площадку, я почти нос к носу столкнулся с Вивьен. По разочарованию на ее лице можно было понять, что поиски этажами выше не увенчались успехом. К сожалению, это означало, что наша следующая станция – мусорные контейнеры.

– Узнал что-то интересное? – кинула Бернелл, пока мы следовали во внутренний дворик дома.

– Кроме того, что Джорджи еще та свинья, нет.

– А меня не спросишь о результатах?

– Их нет, – пожал плечами я. – Иначе ты бы уже спикировала мне на голову с радостными воплями.

– С тобой невозможно работать, Ларсен! Понимаю, почему Мин ушел, – шутливо возмутилась Вивьен и тут же осеклась.

Я запнулся. Она сама затронула эту тему. Болезненную тему, которая больше походила на слона в посудной лавке. После раскрытия дела, которое я про себя назвал «Дело призрака поместья Торнхилл», Мин ушел. Если быть точным, я его выгнал, просто чтобы не портить парню карьеру этим провальным кейсом, где погибла главная подозреваемая.

Не сам уход Мина превратился в пресловутого слона, это была лишь его часть. Пожар, Торнхилл, призрак, обугленный труп – вот что лежало между нами каждый день. То, что мы, не сговариваясь, решили прикрыть красивой скатертью и сказать всем, что это – стол. Правда, задворки лондонских домов явно не то место, где стоит обсуждать слонов.

Неповторимые ароматы, которые не особо впечатляли после квартиры Каннингем, подсказывали, что мы на правильном пути. Лондон, как обычно, «радовал» погодой: слякоть, сырость и срывающаяся ледяная морось. Ей богу, я не знал, зачем здесь вообще существует разделение на времена года. Можно было вполне обойтись одиннадцатью месяцами дождя и счастливым кратким периодом, когда местные вспоминают, какого цвета солнце. Вивьен, потомственную англичанку, впрочем, погода не смущала.

– Видишь что-то примечательное?

«Обычная, мать ее, помойка».

Вивьен выдохнула и встряхнула ладони, осматриваясь. Я, силясь заглушить вонь, отправил в рот пластинку никотиновой жвачки, на которую перешел по настоянию Бернелл вместо сигарет. ЗОЖ – наше все, я был готов в этом поклясться на безвкусной зеленовато-коричневой дряни по имени «авокадо» в нашем холодильнике.