Полная версия:
Алмаз Браев Император спокоен. Кочевники и Китай
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Золушки Орды
Демократия соединяет верх и низ, когда верх и них из одного человеческого материала. Рефлексия одинаковая. За это время деньги из меры стоимости превратились в религию. Рефаги уничтожили свою аристократию, вынудили уйти аристократию в тень, тем самым тоже полюбить деньги.
Что касается тюрок, то тюрки создают элиту из пламени в пасти дракона.
(Какого дракона? Нет, это еще не Китай, пока речь про Китай не идет)
Пламя в любое время.
Пастью дракона пусть будут пока новые чиновники или действующий аппарат власти.
Даже аппарат чиновников, созданный культуртрегерами, а не самим народом. (Часто локальные чиновники, их пишущие на стенах слуги обзывают культуртрегеров колонизаторами. Хотя без этих самых колонизаторов никто в мире не смог бы загнать туземцев в аппарат. Потому что все люди традиции любят свободу, что бы не говорили. И хотят жить как предки. Потому даже в аппарате говорят, хотим жить как предки. При этом не снимают дорогие костюмы и не уходят в степь, в пустыню, в горы или джунгли. Еще они говорят, или намекают, что великие ханы в прошлом создавали аппараты из собственных родственников (вспомним хотя бы, что все улусы возглавляют члены царского рода, ашина или чингизиды, — я беру самые известные, чтобы было понятно самому глупому, дошло тупому, даже ребенку стало понятно).
Например, русские националисты понимают под Ордой нечто дикое.
Они говорят, как и раньше: «Москва — Третий Рим и четвертому не бывать», не навязывайте нам иное. Мы произошли от Рима (при этом не могут назвать ни одного римлянина — потомка Рима в составе современного правительства. Вот зачем они это говорят? Все равно Орда ближе, а Европа хочет только грабить)
А вот потомки ордынцев в России есть!
Даже несмотря, что комиссары в 1917 году прогнала царскую родню за границу. А внуки номенклатуры, дети чиновников переняли демократию Запада. То есть стали молится на деньги, как во всем мире молятся, обожествили деньги)
Но нам не это будет интересно.
Будет интересно другое.
Почему у одних вожди есть, а у других нет.
Почему президенты других такие ничтожные в наше время. То есть на вождей непохожие.
Почему вообще появились вожди.
Как они появляются. Почему им подчиняются.
Почему аппарат власти, они же чиновники — это почти родственники вождя (формально или реально. Чем больше аппарат состоит из родни, тем общество первобытнее).
Почему самые сильные, цельные вожди новейшего времени были у большевиков в России или у национал — социалистов Германии. Почему, казалось бы, немцы социалисты прошлого века напоминали монголов Чингисхана (в этом смысле русским не надо было учиться европейской социализации. В России всегда правили вожди — цари, секретари. Другое дело ханы казахов. Хотя казахи были «монголами», то есть прямые потомки монголов и название монголы — это выдумка. До вступление под протекторат казахских ханов было очень много. В казахам победила кочевая племенная вольница. Ведь именно ее обуздал Чингисхан и создал Орду. Почему в казахах не возобладала преданность одному хану? Значит, почему в казахах не оказалось той самой Орды, хотя она была у казахов? В чем тут дело? И почему у казахов продолжается добрая инерция бывшего аппарата СССР. Чиновники работали по старике, как привыкли? Что этой инерции помогает, что мешает?).
Начнем с того, если обратился к опыту человечеств, что в родовом мире вождей не было. Была военная демократия.
Вождей выбирали на случай войны. Когда нападали соседи, когда племена сами нападали, были вынуждены, скажем. После форс- мажора вожди возвращались в общие ряды, становились одними из всех. Не было в первобытном мире институциональных вождей. Были вожаки, как во всей фауне — самые физически сильные.
В любой момент ситуация могла поменяться. Ранение вождя, болезнь, старость, нужно быть готовым, заменить кризисного менеджера.
Из — за этого у людей племени (зерефов) не было культуры подчинения. Они не искали вождей. Они все были вождями. Каждый мужчина мог заменить вождя по ситуации.
От того что каждый мог заменить каждого в культуре (рефлексии точнее) ничего не меняется веками. Если нет культуры подчинения, значит все хотели (и хотят, и готовы) быть вождями. Они даже не знали, что завтра будут чиновниками. А когда наступало завтра, на них смотрели, на них упал выбор, их назначал случай — они становились вождями, как будто все жизнь к этому готовились (вот такая мужская Золушка).
Хорошо это или плохо?
Если нужно сохранит инерцию аппарата, лучше не придумаешь. Любой, подобранный снизу, пусть податливый, бесхарактерный, бесхребетный, в общем невзрачный совсем превращался в винтик — шурупчик и крутился. Подшипники. Кроме кручения от подшипника ничего и не требуется. Они крутятся — машина работает.
В какой момент мужская Золушка может тормозить механизм?
Когда осознает себя.
Вся опасность первобытной Золушки, когда она станет независимой от воли аппарата. Возможно она, а мы говорим о людях, достаточно обогатится, что начнет думать о себе больше нормы подшипника. Ибо в зерефах (по рефлексии живет несостоявшийся вождь, кризис менеджер. История не готовила в народа социализацию на уровне аппарата судьба, выбор начальника пал именно на него (на Золушку) можно сказать случайно (или по качеству бесхарактерного характера. Потому что в таких системах, пусть и инерционных, запущенных другими, культуртрегерами, всегда нуждаются в традиционном беспрекословном подчинении).
Оттого что исторически, эволюционно народ не был готов к власти аппарата, а до это к власти одного хана.
Есть опасность, что появится оппозиция, напоминающая феодальную фронду и не более. Все скинутые бывшие Золушки — подшипники с кресел, будут недовольны.
Отсюда появляется оппозиция, или то что называется здесь по европейской моде (мы все ведь косим под Европу. Смотреть в зеркало некогда).
На самом деле это никакая не оппозиция по европейским лекалам, а те самые новые потенциальные степные ханы — султаны. Хотя по образованию и культуре они понимают, что нужно любить действующего президента, иначе это будет удар по самой инерции. В случае удачи (болезни, старости и тд) действующего вождя, и самим этот аппарат понадобится. Без аппарата власти они снова будут одними из всех — по законам военной демократии. Чтобы явился новый кризис менеджер, всегда нужен кризис. А если этот кризис не просто кризис. Ведь каждый кризис доступен определенной культуре. Без образования, опыта, и талантов с современным кризисом не справится.
Что делает власть
Пусть и со множеством отлично крутящимися винтиками — подшипниками, или делающими такой показушный вид (Все опасность, что подобранные по традиционной культуре и языку, они будут работать на себя, разведут небывалую коррупцию, — будут тем самым тормозить аппарат, значит инерцию аппарата)
Ведь даже у Чингисхана был аппарат. Он туда набрал китайцев и уйгуров, образованных сартов, чтобы аппарат Орды крутился, а его монголы воевали где то, — делали что умеют.
Почему после Чингисхана, Джучи, Батыя и далее аппарат исчез? Куда делись китайцы, сарты, уйгуры? Ведь если понабрали монголов, они не созрели, чтобы сидеть что то писать.
В том и дело, что социализация нужна даже Золушкам.
Чтобы они не превращались в очередных кризис менеджеров, чтобы разбежаться по степи в поисках кризиса (славы).
Орда распалась, что у кризис менеджеров не было аппарата. Вокруг суетилась близкая родня одна (а родню трудно заставить).
В подобных кризис менеджерах без аппарата и его хоть какой (любой) идеологии живет духовный сепаратизм — «судьба выбрала меня!».
Каждый зереф — Золушка оттого что не готов к социализации партийного типа _ (не родственного коллектива на крови).
Ведь современная цивилизация держится на инерции партийного типа. Они (чиновники) сражаются за идею (социалисты за социализм, национал- социализм или за деньги за демократию). Наши же золушки сражаются только за деньги. Чтобы только разбогатеть на должности, в кресле чиновников — деньги + слава. Золушки будут золушками без сепаратизма бежать в степь, пока не обогатятся — это неожиданный микс европейского тренда и военной демократии (почему же неожиданный?)
Но нас же не спрашивали, когда разваливали СССР три славянских чиновника — золушки: Ельцин, Кравчук, Шушкевич. Потому чиновники, бывшие коммунисты, члены аппарата а самом деле подхватили распад Орды — для чего?
Для чего? Если они собираются новых золушек с консервативным воспитанием (самое главное с первобытной рефлексией).
Ельцин — Кравчук — Шушкевич были золушками Советов. Это были крестьянские детки.
Пока партия была идейно жива, они были даже самыми большими винтиками, но винтиками — подшипниками. Крестьянские детки носят в себе такую же эволюционную недоразвитость. Чтобы стать кризис менеджерами на один час. Чтобы разбежаться по необъятной степи как ханы кочевников. Я хан и вас не признаю равными себе! Подчиняйтесь мне. Почитайте меня.
Опасность аппарату, даже просто инерции исходит от таких вот случайных золушек. Эти провинциалы покладисты и приятны любому начальнику, как бы отцу. Затем они ждут, когда условный отец подскользнется, чтобы у него забрать все. Казахи говорят «озын колында болмаса, аке де жат», что значит: нужно иметь что то в руках, свои стада, чтобы отец не забрал все и не управлял тобой.
Глава 6
Кочевники заскакивали в города Поднебесной
Почему кочевники думали как кочевники, и проигрывали
В сети много вбросов «были ли колонии СССР».
Ютуб состоит в основном из таких диалогов — был не был, был — не был.
Городские и русскоязычные еще стесняются назвать четко — «был». Провинциалы не стесняются совершенно.
Но тема был — не был как бы основная. С обязательным определением «колония». Как будто нет других тем. (Для Запада мы хорошие туземцы. Темы про бывшую колонию им нравится. Всем ушлым спикерам про нашу коррупцию бы лучше говорить. Например, почему мы сильно уважаем доллар? Все население почти не доверят своим деньгам. И да, туземные элиты хранят сбережения тоже там, — разве не в Лондоне?)
Недавний диалог спикера и гостя филолога — тюрколога на тему «был не был» смотрел. И подумал:
«Почему эти бывшие провинциалы, сельские ребята в основном, «выбившиеся в люди» по независимости поют одни и те же песни?
Ведь кого ни возьми из современных ораторов — это дети сельской интеллигенции, или сами интеллигенты в первом поколении. Что они делают? Неужели мстят за своих родителей (скорее всего доярок, шоферов и механизаторов. Что те не поехали раньше в город и не получили высшее образование?)
Хочу спросить про это у всех. Это отыгрышь за аутсайдерство?
Ну отыграетесь, что родители опоздали.
Сегодня же то вы на коне. Сегодня вы можете козырять (а есть чем козырять?)
Почему же мы не двигаемся?
Может, оттого что кроме реванша кочевник — сарт у нас ничего нет пока в эфире? (Я понимаю. Без этого западные кураторы гранты не дадут. Да и в эфире те, кто плывет по течению мейнстрима, передачки их средненькие. Ораторы посредственные. А какая сфера у нас выдающаяся? Что мы прекрасно поем на весь мир, типа имеем своего Майкла Джексона?)
======================
Тысячу лет кочевники презирали сартов, за то, что те копаются в земле.
Сегодня сартизм выглядит иначе. Сарты — это горожане.
Как будто снова условные кочевники пришли в города к сартам и презирают. Кроме «был не был колонией» больше ни о чем и не поют.
Как же избавится от ментального кочевничества, от рефлексии номадизма в 21 веке
======================
Для этого обратимся к многовековому опыту Китая.
Китайцы никогда не кочевали. Но у них было вековое презрение к северным варварам.
Эти кочевники векам не давали спокойно копаться в земле ханьцам. Против кочевников китайцы строили Великую Китайскую стену — все знают.
Но кочевники под разным видом (сунну, табгачей, тюрков, киданей, монголов, джунгар, маньчжуров) приходили в города и… окитаивались. Перенимали все, что делали китайцы. Даже одевались как китайцы, делали прически, их дети говорили по -китайски.
Лев Гумилёв писал, что кочевники-завоеватели со временем перенимали культуру, традиции и ментальность китайцев.
Например, по его мнению, в конце V века табгачи всё больше забывали свои обычаи и перенимали китайские. Процесс ускорил император Тоба-Хун II: в 495 году он запретил родной язык, одежду, причёску. Вместо них вводились китайский язык, одежда, причёска. Табгачские имена менялись на китайские, табгачам даже запретили браки с соплеменниками.
Также Гумилёв приводил пример племени тоба, которое поддалось обаянию китайской культуры. К концу V века потомки тобасцев обрезали косы, перестали пользоваться родным языком и начали говорить по-китайски.
Все без исключения кочевники окитаивались.
(Я уверен, что все без исключения хунну, тоба, тюрки, кидани, монголы, маньчжуры бы обсуждали тему был — не был в первом поколении, если бы у них был Интернет. Но у них не было интернета. О чем же они думали? Почему мы сразу не были китайцами? А пока обсудим, какой у нас язык — самый лучший в мире. Мы славные воины, наши предки были воинами. Наши дети будут воинами. А дети станут китайцами…)
Почему у кочевников нет иммунитета против культуры сартов. Почему просто нет иммунитета против культуры. Может дело в самой культуре?
Может, оттого что люди воюют неделю, а живут мирно годами, что у войны короткий срок? Оттого что культура сильнее самых разных болтунов первого поколения горожан?
Что надо делать. Если кочевники все равно пойдут по пути колониальной культуры пути, сами станут презренными китайцами и сартами.
В свое время вестготы, они же протонемцы захватили Рим, затем ушли снова в свои немецкие болта и леса. Затем назвали свои исконно немецкие земли Священной Римской империей (вы поняли? Они, немцы назвались именем метрополии. Они стали косит под римлян).
Почему это интересно. Потому что темы «были- не были» лучше слушаются на русском языке. На казахском языке это выглядело бы как обсуждение сартов в некочевых условиях сартов. Значит, чтобы презирать сартов, нужно снова кочевать. А кто хочет сегодня кочевать? Найдите такого дурака.
Когда римляне пришли в Британию в первом веке, бритты перестали жить по родовому признака. У них прекратилась бесконечная племенная война.
Когда римляне уши, у бриттов снова вспыхнула племенная гордыня — они вспомнили свои рода и диалекты — снова принялись за старое — стали бить друг друга. Никто не мог победить. Чтобы победить, нужна не племенная культура. (Вы слышите! Не родо- племенная культура нужна).
Тогда бритты призвали англов, саксов, ютов с континента.
Англы, саксы, юты — такие же племена. Они жили по законам племени и презрения.
Что стало с кельтами, надо объяснять, — а, пост кочевники? От них остались жалкие клочки в виде Ирландии и Уэльса.
Глава 7
Сила кочевников. Слабость кочевников
Кочевники не поймут: они захватывают города слабых, потом сами становятся слабыми.
Ну, в каком смысле слабыми?
Не физически. С физикой все в порядке.
Они замечают, как появляются другие «культурные» мысли.
А если у кочевника появляются культурные мысли, он уже не кочевник (нет, он все тот же кочевник с кочевой рефлексией, если его снова пусть в степь, он снова вернется). Еще большее удивление у кочевник, когда его дети, рожденные в городе, начинают отдалятся — у них появляется еще больше культурных мыслей. (Если он строгий отец и поддерживал порядок, тем более не учился, не заимел культурных мыслей, его сыновья будут похожи на него. Но новая среда есть новая среда. Послушные сыновья все равно будут сопротвляться) Разве это не показатель слабости? Что делает в городе это наследник древней воинской доблести тогда?
Здесь мы подходим к причинам, вынуждающими кочевников нападать на города, также обычно на соседей, на общины и на тороговые караваны.
Если бы не нужда, этого нападения бы не было.
Но в степи случалась бесокормица — джут. От этого кочевники превращались в воинов. И нападали. (Возьмем того же Атиллу завоевателя. Он, что от нечего делать пошел на запад и на Рим? Те же ость готы, которые вторглись в Восточную Римскую империю — просили императора выделить им землю. Затем взяли силой, что надо. Я беру только знаковые события. Кочевники из века в век занимались барымтой — угоном чужого скота. От этого у них не появлялось других мыслей)
А вот в городе, куда они попадали по разным причинам, они менялись.
От того что кочевники с новыми мыслями, тем более у своих детей, преображались, появлялись гоударства. Появление новызх мыслей у кочеников нужно привествовать. Прежде всего оттого, что они их кочеников превращались в граждан.
Все думают, Тамеран нападал и разорял города — ставки монголов на Волге, тем более на Сыдарье от коммерческой жадности (чего только не придумают современные историки мещане и дети мещан: в мозгу у мещан одни деньги и нажива).
Тамерлан нападал на ставки Тохтамыша из-за того что у него не было новых мыслей. Он был барласом, — точно таким же кочеником, презиравшим сартов. Он даже не мог объявить себя ханом, что соблюдал степной кодекс, имел комплексы выскочки. Если бы он не был кочевников баласом, он бы назвал себя ханом. Но для этого он должен был пожить немного в городе и «ослабнуть» культурно. (Современные чиновники, пользующиеся пост советской инерцией государства, могут назвать себя кем угодно, потому что знания им позволяют. Единственное что не могут, — не могут не видеть патбище. Государство для них — это пабище для своего скота, лошадей там, баранов. На самом деле нет никакого скота, нет лошадей и баранов, есть только остаточная кочевая рефлексия внутри. От этого государсво им кажется пастбищем. Даже этих остатков кочевой рефлексии хватет для коррупции. Однако они чиновники не разбрадаются, не разбегаются из города. Наборот, собираю родственников в городе. Есть ли у чиновников новые мысли? Да, много. Но они никак не избавятся от старой рефлексии. Смогут ли их дети перейти на другой уровень? Вот где проблема)
В городах появлются новые мысли новых горожан, — вот чем опасен город для тамерланов. Появляется и укрепляется государство. Настоящий Тамерлан конечно этог не знал, но чувствовал — надо ослабить Тохтамыша.
Да, государство сильно чиновниками.
Первыми про это сказали вслух китайские легисты империи Цинь 2000 лет назад (Вот откуда сила современного Китая!) На тот момент в Китае не было военной аристократии совсем (китайцы уже много веков копались в земле, были сартами с огромным стажем, что на первое место у них вышли философы. Кто же как не философы создают новые мысли? Не абы какие, а стратегические мысли. У дурных людей дурных мыслей полно, толку никакого).
Вот эти самые легисты сказали, что нет ничего важнее государства, нет ничего лучше империи. Потому что в государстве и империи появляется много правильных мыслей, в городах зарождается культура. А культура берет свое. Поэтому все дикие люди становятся культурными, как бы не проялавляли своих предков, чтобы возвысится. Все кто прославляет своих предков, хотят возвысится. У каждой семьи свое предки, у каждого рода свои герои. Нужно прославлять героев, которые защищали государство — империю. Вот тогда государсво будет устойчивым. Это сказали китайские легисты еще 2000 лет назад.
Ну, а что будет, если кочевники берут современный город. Для находилась якобы интеллигнеция?
Сначала, можно ли кочевников в первом поколении называть интеллигенцией?
Да, они получили образование от Советов. Но они будут молчать. Тем более, что все интеллигенты кочевники знают свой род. Любого бывшего колхозника разбуди и спроси — какого он рода. Он во сне назовет род и подрод. Ну, какой же он интеллигент?
Он родственник для родственников. Значит тже думает о пастбище, о своих баранах.
Поэтому, такие интеллигенты из кочевников всегда молчат, помалкивают и выжидают, кто победит. Чтобы выпустить погулять своих несуществующих баранов. На самом деле баранов никаких нет, но они есть.
А вот в Китае легисты создали культ философов. А потомков Кун Цзы (Конфуция) почти обожествили с 11 века (нет, никто из потомков Конфуция новым Конфуцием не стал). И как бы не происходила китайская история, в какие бы водовороты ханьцы не попадали, они всегда выходили из смуты с новыми мыслями, то есть побеждали.
ПС.
Смотрел намедни диалог двух известных блоггеров Марка Солонина и Сергея Любарского. Любарский спрашивает, где украинские бен-гурионы, где авраамы линкольны, почему еврейский народ создал на камнях и болотах процветающее государство Израиль, а украинцы на богатой Украине ничего не сделали, не имеют высоких лидеров? Оба блоггера не стесняются своего еврейства, наоборот, особенно Солонин это всегда называет.
Как они заимеют высоких лидеров, если из мещанства, из мещанской рефлексии высокие лидеры не вырастают. Вырастают хапуги, рвачи, прохиндеи, быстрые олигархи. Чем они 35 лет занимались? Я скажу. Они у себя там 35 лет мочили своих «сартов» — коммунистов, боролись с улицами и памятниками прошлых коммунистов. А зачем они это делали? А чтобы обогатится быстрее, чтобы не было стыдно им и всем. Воровать так воровать. Нам нужны олигархи! Когда у народа в кумирах олигархи, тогда все ясно. У народа мещанские мысли — других нет. Вот чем важны конфуции, а не болтуны. Конфуций создал ханьцам новые мысли.
Глава 8
Кочевники не живут в городе
Кочевникам нужны вольные луга, чтобы выращивать скот, кормить семью и смотреть в небо.
Как же среди горожан оказывались кочевники?
Это были воины, набранные в разных местах по мобилизации. Правители улусов должны были поставлять вооруженных людей для нового похода.
Затем не все удавалось вернутся. В походе можно было оказаться за тысячу километров от родных мест. Служба в дальних гарнизонах, нежелание возвращаться (может у него не было ни семьи, ни баранов. И злая родня). Вот так заезжала сотня, тысяча или даже тумен в город, да там и оставались. Никто имен не записывал.
Такая тенденция «заезда» в города особенно выражена после распада империи. Потому что чингизиды воевали между собой часто. Так и разваливали друг другу улусы. А что делать бесхозным воинам проигравшего чингизида?
Вот они и переезжали в Москву например, и другие города. Получали феодалии. Во втором поколении крестились даже (если мы говорим о русских землях).
Могла ли Советская власть знать, что кочевой дух живет даже после коллективизации 30 -х годов? (Ни о чем эти дети крестьян знать не могли. В стране разворачивалась первая пятилетка. В стране назревал голод и голодные бунты осенью — зимой 1927—1928 годов, потому что крестьяне решили не сдавать зерно государству, а продать зимой в три раза дороже. Сталин испугался, — дал приказ всех крестьян загнать в колхозы. Из кочевников, в том числе из казахов стали лепить колхозников)
Так могли ли Советы знать, что кочевой дух выживет все равно?
