Полная версия:
Альманах Живая. Настоящая. Искренняя. Выпуск 1/2026
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Живая. Настоящая. Искренняя: альманах современной литературы. Выпуск 1
Ольга Павлова
В книге присутствуют сцены распития алкоголя, табакокурения.
© Издательство «Четыре», 2026
* * *Живое перо. Художественный раздел
Андриана Андреева
Ярославская поэтесса, сочетающая математический склад ума с гуманитарным образованием и любовью к музыке. Пишет стихи с детства, активно – последние три года, находя неординарные подходы к творчеству и его оформлению. Увлечения: танцы, музыка, языки, театр, поэзия. Каждое стихотворение – отражение души. Темы приходят спонтанно. Автор верит, что читатели найдут в её стихах что-то своё и вдохновятся на творчество. Находится в начале пути, планирует развиваться. Финалист премий: VI Международной поэтической премии «Фонарь» (2024), молодёжной духовно-нравственной премии «Эпифания» (2024), проекта «Гонцы весны» (2025), сборника «Мастер и вдохновение», посвящённого 135-летию М. Булгакова (2025).
Искреннее во мне
Мгновения души
Как коротки мгновения души.Да, той души, что мягко тонет в тлене.Иль, может, подаёт надежды для своей победы?Никто не знает, и ведь нет – «ответ неверен».Ведь каждый для себя находит отклик, сласть,Тем самым делая сердечный чай свой слаще,И по крупицам будет силы собирать —Всё для того, чтобы опять на прах разбиться.И что же нового в таком?Что даст нам этот «слоган»?Неужто ты поймёшь,Чего от жизни хочешь?Ты жаждешь много – горишьПока огонь не гаснет,Без устали вокруг твердишь:«Для жизни так приятней».А ты попробуй не играть,Себя воздвинь и, не скрываясь,Запомни – ты такой одинДля всех других «идеальных».Вокруг полно пустых ворон,Шумящих пут, терзаний,Да только это – не твоё,Ты САМ творец желаний.Оставь в покое эту дрожь,Она совсем некстати,Оставь на полке и положь,Пора побыть в молчании.Других вокруг себя не трожь,Позволь узнать заранее,Что было и что есть – сойдёт,Но дальше – жизнь – скитания.И сильных духом не проймёшь,Они всегда признают,Что не компактны, невпопад,Да только ль это надо?Услышь меня, мой дорогой,Да дай душе пощады,Ты не губи себя вот так,Укрась судьбу звучанием.А в наших окнах…
А в окнах свет,Пришёл сказать легко «привет»Он это мне?Да нет – судьбе.Вы знаете,Она для каждого печальна.Ведь можно много не успеть.Не высказать всё, что терзает.В борьбе – из робости – сгореть.Подумай про себя, далёкий,Что видишь ты в пыли, где свет.Что меркнет в бликах пред глазами,Что утекает, как цунами,Что тонет, словно мусорный пакет.И от того возникнет пена,А от тебя чего нам ждать?Ты сам попробуй разобраться,Потом другим давай сыграть.Как можешь ты твердить: «Не знаю?!»Как можешь говорить: «А, нет?!»В твоих потоках зреет небоНетлеющих седых колец.Они вложили в нас сознаниеИ чёткость мысли, блеск в глазах,А мы – полёта достояние,Сменяющего вектор «страх».И в этом лайф-диапазоне,Ведущем нас, как рек исток,Себя находит только смелый,Струящийся души движок.Он станет хрупким перезвоном,Восстанет облаком в степи,Укажет спектр направленияИ скажет: «Оживись, не жди».Такой, какой есть
Раскрась свои тучи светом,Опустоши в головеВсе кру́гом ничтожные мысли,Они не помогут в борьбе.Покажется, что нестандартно,Нет искры, не твой типаж,Сияй, восхищай, вдохновляйся,Решись на отчаянный шаг.Отбрось все прелюдии, знаки,Доверь сложный выбор себе,В потоке твоём – вся планетаИдей, что так тянут к мечте.Мне хочется
Хочется честности.Хочется искренности.Хочется быть. БЫТЬ.А не существовать.Я больше не стремлюсь играть,Распинывать свою тоскуИ буду для себя звучать,И озарять всем светом тьму.Уставшей быть, конечно, можно.И точно так же, как мечтать.Не ставя для себя препятствий,На многом ты умён играть.Не знаю, что и как мне до́лжно,Что ждёт в невиданной глуши,Необозримой даже сердцем,То – истинный поток судьбы.Я просто жажду быть собою.Вот быть и так внутри летать,Чтоб первым после вольного финалаПришли моя душа и стать.Мы, себя…
Насколько часто мы серьёзноИ от души твердим – «я смог»,Насколько сильно верим правде,Не говоря при этом «стоп».Тверда ль уверенность в соблазнах,Светла ли мысль в темноте,Свои потоки откровенийУтонут в мутности – судьбе.Себя мы трепетно теряем,Забившись за угол – дерём,Останови полёт мгновенияИ оживись, сказав – «пришёл».От сердца
Как часто в спорах забываем,Что так похожи мы с тобой,Искрою разочарования гремим судьбой,Идём к огню, не уточняя что к чему.Да только ль это – безмятежность?Твоя душа покоя ждёт?Себя по ходу жизни ломишь,Не замечая, – гарь идёт.Твои потоки жгут отравой,Шумят грозой,Сгорают в пыль,Ты думай, что в себя заложишь,И помни – ты такой один.Наталья Бабочкина
Родилась в городе Грозном, живёт в Москве. По образованию журналист, литературный редактор. Член СП Москвы, литературного клуба «Творчество и потенциал», Межрегиональной просветительской организации «Объединение православных учёных». Соавтор монографии «Милая сердцу Малеевка». Эта и несколько поэтических книг представлены на «Литрес». Стихи размещает на портале «Стихи. ру». Отмечена многочисленными наградами: орденом «Литературное единство», почётными знаками «Золотое перо русской литературы» и «Литературный Феникс», «Искусство слова», «Восходящее слово», у неё Первая степень в номинации «Голос Родины» литературной премии «Человек слова» (2024), Гран-при номинации «О Родине слагаю строки» (2024), Поэт года конкурса «Живое перо поэзии», «Золотое перо» (2024).
Оба пра́вы (притча)
Два дома рядышком стоят,в окошки трепетно глядят.В одном покой и тишина,в другом – извечная война.Всё время ссоры, долгий спор,упрёков тяжкий приговор.Жена однажды говорит:«Там вечно тишина царит.Пойди послушай, что не так».И муж отправился, чудак.Он под окошко робко встали жизнь в том доме наблюдал.Жена готовит за окном,муж что-то пишет за столом.Внезапно телефон звонит,и в коридор тот муж бежит,в прихожей вазу зацепили, торопясь, её разбил.Он на колени разом пали там осколки собирал.Жена из кухни подошлаи с ним осколки собрала.Муж говорит ей: «Извини,спешил, задел, не сохранил».На что ему в ответ жена:«Нет, виновата я сама.Её поставила, прости,случайно на твоём пути…»Собрав осколки, обнялись,поцеловались, разошлись…И снова каждый при своём,и тишиной объят их дом…Вернулся муж домой. «Секретузнал заветный или нет?»И отвечает муж: «Увы,с тобою мы всегда правы́.Тем отличается тот дом,что оба виноваты в нём…»Пока часы двенадцать бьют
Давай на счастье загадаем,пока часы двенадцать бьют.Чтоб меньше тех, кто так страдает,чтобы окутывал уют,чтобы добро дарить беспечно,и каждый день – как счастья миг,чтоб пожелания сердечны,чтоб исполнений час настиг,чтоб долгожданную Победуребята с фронта принесли,чтобы утраты час неведом,и чтобы люди всей землис любовью, верой и надеждойне расставались никогда,чтобы постылые невеждынас не корили сквозь года,чтоб не болеть, не огорчатьсяи там не быть, где нас не ждут…Так загадаем же на счастье,пока часы двенадцать бьют…Недалёкие
У судьбы столько вихрей и помыслов.Высота поражает и низость……У красивых людей куча комплексов,у талантливых – творческий кризис…А у умных – сомнения вечныеотвлекают от сумасбродства……Недалёкие только беспечные —с чувством собственного превосходства…Ещё раз о жизни
Однажды внук у дедушки спросил:«А что всего короче на земле?»И тот ответил: «Жизнь… чуть-чуть пожили уж старик, растает жизнь во мгле…»Тогда спросил наш любопытный внук:«А что всего длиннее на земле?»«Жизнь… те ошибки, что ты сделал вдруг,и внук твой не исправит на заре…» —«Что ценится всего дороже?» – «Жизнь…»«А самое дешёвое?» – «Она.Разменивают часто на грошииль отдают бездумно задарма…Я теоремы не видал сложней,чем жизнь, – всю жизнь доказываешь всем…И всяк, кто доказательства у нейнайдёт, уйдёт с годами насовсем…»А снег идёт…
За окнами крупою сыплет снег…С воротников стряхнём его сердито…А снег идёт, как будто человек,и заметает всё, что позабыто.Так хочется всё заново начать,забыв тревог печали верстовые…А под сугробом прошлого печатьи горести застывшие былые…Зимы непрерываемый рассказ…Найдёшь ли белоснежнее и краше?А снег идёт, как будто в первый раз,он искренен, как и надежды наши.А где-то долгожданная веснаи бабочек проснувшихся круженье……А снег идёт… Снежинок пеленанам обещает счастья возрожденье…Как ты там?
Заварю-ка я под вечер чаю.В памяти былое повторю…Как ты там, родная? Я скучаю.Я тебя по-прежнему люблю…Сколько недосказано… что делать?Не исправить, не договорить…Даже если б очень захотела,ничего уже не повторить…Чай горячий горло обжигает.Плачет бесприютная душа.Мама мне всегда добра желает.Но навстречу уж не сделать шаг…Спишь ты под метелями, не зная,как мне не хватает твоих рук,как скучаю по тебе, родная.Но куда деваться от разлук?Памятью себя лишь огорчая,слёзы не сдержав, невольно лью…Как ты там, родная? Я скучаю.Я ещё сильней тебя люблю…На себя одного
Расстелилась по полю дорога,непогодой печаль теребя……Ну конечно, я верила многим,но надеялась лишь на себя…Сколько разных дорог за плечамина любимой моей стороне!Ну конечно, бывали печали,но хорошее помнилось мне…А судьбы отворённые дверипомогали до цели дойти…Ну конечно, в себя надо верить,чтобы счастье в пути обрести…Если счастье, от радости смейтесь,никогда не боясь ничего…Верьте многим, да только надейтесьна себя, на себя одного…Наша совесть
Бог на небе. Куда ж ему деться?Там и ангелы, и благодать.Но без Бога, живущего в сердце,невозможно хорошими стать.Это Он нам не даст опуститьсяи ударить собаку ногой,оскорбить старика и польститьсяна чужое. Лишь Он, не другой.…Почитаем родных мы и старшихи живём мы с добром и мечтой…Просто Бог, нашей совестью ставший,очерстветь нам не даст ни за что.Марина Боева
Родилась в городе Кандалакше Мурманской области. Получила разностороннее образование: окончила профессиональное училище в Санкт-Петербурге по уникальной специальности «маляр альфрейно-живописных работ», Северо-Западный государственный заочный технический университет и Мурманский педагогический колледж. В настоящее время работает диспетчером автомобильного транспорта в ООО «КАЭС-Авто».
Её литературный дебют состоялся в 2024 году с публикации повести «Остров зелёных попугаев» (изд-во «Четыре», Санкт-Петербург). Это светлая история о дружбе подростков, их летних приключениях и открытиях. Успех первой книги нашёл продолжение в произведении «Заговорённый гребень, или Тайна осеннего леса», которое продолжает полюбившуюся читателям историю.
«Пейзаж с деревом» Отрывок из первой главы повести
Егор Лаврентьевич, увлёкшись пейзажем, не заметил, как наступила ночь. Он положил кисть и овальную палитру на тумбу, бережно накрыл завершённую картину тонкой льняной тканью. Устойчивый мольберт-тренога стоял возле широкого арочного окна: за ним открывался вид на размытые, окутанные сумеречной дымкой очертания холмов. Тёмные облака, затянувшие небо, расступились, обнажив полный диск луны. Она озарила светом мастерскую со стеллажами, заполненными холстами и папками с набросками рисунков, баночками разбавителей и лаков. Картонные коробки хранили тюбики чёрных и белых красок. Старик провёл рукой по седым усам и аккуратно подстриженной бороде. С трудом передвигая онемевшие от долгого стояния ноги, он покинул комнату. Опасаясь разбудить внука в поздний час, художник осторожно спустился по слабо освещённой обветшалой лестнице. Одна из деревянных ступенек предательски скрипнула: хозяин то ли не находил времени забить в неё гвоздь, то ли не хотел разрушить воспоминания о годах, проведённых в доме. В длинном коридоре первого этажа он остановился возле вереницы семейных фотографий, развешенных на стене, обшитой дубовыми панелями, и ласково посмотрел на портрет супруги. Прошло более сорока лет с тех пор, как он запечатлел на снимке девушку в кисейных кружевах и сохранил её юный образ на долгую память. В тот летний день они впервые открыли калитку с затейливым декором из витиеватых стеблей и листьев, встроенную в кованое ограждение уютного дворика. Обрамлённый ухоженным газоном, посередине стоял кирпичный дом, который украшал великолепный козырёк над входом и фонари оригинальной формы. Фасад сиял окнами с ажурными подвесными крючками для цветов. Мансарду венчала черепичная крыша. Разглядывая нежные черты любимой в тонком рамочном стекле, старик увидел отражение своего лица, иссечённого мелкими морщинами, вздохнул и продолжил путь в гостиную.
Свет хрустальной люстры, свисающей с белёного потолка, рассыпался сверкающими кристалликами по обеденному столу, взятому в кольцо хороводом изящных стульев. В комнате было прохладно. Мужчина, ощутив озноб во всём теле, поспешил разжечь огонь в камине. Устроившись напротив, он утонул в глубоком кожаном кресле и укрылся плюшевым пледом. Потрескивание сосновых поленьев напомнило Егору Лаврентьевичу беспечное далёкое детство. Озорным мальчишкой, представлявшим себя справедливым разбойником Робин Гудом, он с увлечением лазил по деревьям. Бегал в луговых травах под небесной лазурью, ощущая величие мира вокруг и собственную свободу. Плавал в реке, наслаждаясь пронзительной свежестью воды, пока не замёрзнет. Согреваясь у костра с друзьями, уплетающими запечённую картошку, рассказывал им выдуманные истории о рыцарских подвигах. А вечером спешил в клуб смотреть на вальсирующие пары, где звуки аккордеона наполняли душу праздничным волнением. Но больше всего он любил пасти коров на пастбище и переносить на альбомные листы карандашные образы животных, растений и насекомых. Эти моменты казались особенно ценными. В тишине естества время словно замедлялось.
Юношей он приехал в город и поступил в реставрационное училище. Со временем стал преуспевающим, тонко чувствующим красоту живописцем. Его картины изображали изменчивые состояния природы и отличались неповторимым колоритом, участвовали в крупных выставках и успешно продавались. В тридцать лет пейзажист женился и приобрёл собственный дом.
В раздумьях о давних временах под гул бившегося в очаге пламени Егор Лаврентьевич незаметно задремал.
Ранним утром в гостиную вошёл высокий четырнадцатилетний подросток, одетый в ученический костюм из терморегулирующей ткани с противомикробным покрытием. На лацкане пиджака светился логотип в виде символа Солнца – окружность с точкой внутри. На запястье левой руки у него красовался электронный браслет, дополненный GPS-трекером, который помогал выстраивать маршруты и имел кнопку вызова помощи в экстренной ситуации. Подобные устройства были обязательны для всех школьников. Мальчик бережно поставил на стол, покрытый кружевной скатертью, серебряный поднос с тарелкой горячих бутербродов, чашечками свежезаваренного кофе и кувшинчиком сливок. Он подошёл к окну и раздвинул плотные бархатные шторы. В дальнем углу на чёрной крышке рояля появились сияющие блики. Солнечные зайчики соскочили с полированной поверхности на паркетный пол, обследовали изогнутую спинку дивана у стены, заплясали по бумажным полосатым обоям и задержались на фарфоровой посуде в старинном буфете возле двустворчатой двери.
Дедушка открыл глаза и приподнял склонившуюся на грудь голову.
– Вот опять уснул в кресле… Приснилось, как мы с Ольгой поднимались на вершину холма рядом с домом. Под пение птиц встречали первые лучи рассвета и смотрели на солнце, представляя его огромным спелым яблоком. – Егор Лаврентьевич рассказывал о бабушке Кирилла.
Плед соскользнул с его сутулых плеч. В нише камина лежали прогоревшие угли.
– В молодости она любила собирать фиолетовые колокольчики, ставить букетики в вазы и украшать наши комнаты. Это были чудесные времена, наполненные радостью. Когда я проводил её в последний путь, ты остался единственным рядом со мной.
Внук затаил дыхание. Он не знал, успокоят эти воспоминания деда или, наоборот, причинят ему страдания. Старик, будто чувствуя его тревогу, произнёс тихо, но с какой-то щемящей теплотой:
– Мне было хорошо с ней, Кирюша. Пусть и недолго, зато как хорошо…
Он поднялся с удобного кресла, бросил мимолётный взгляд на невзрачный лоскут неба за окном и вышел, чтобы умыться. Когда Кирилл доедал уже второй ломтик хлеба с маслом, колбасой и расплавленным сыром, вернулся и сел за стол напротив мальчика.
– Сейчас нет ни голубого моря, ни зелёной травы. Вокруг только беспросветная серость. Как понять: это мир стал чёрно-белым или люди разучились видеть цвета? – задумчиво произнёс художник.
– Мы различаем цвет благодаря восприятию глаз электромагнитных волн разной длины, – ответил внук, вспоминая уроки рисования. – Свет сначала падает на поверхность предмета, отражается, затем проходит через хрусталик и достигает сетчатки. Если предмет поглощает свет полностью, он кажется нам чёрным, целиком отражает – белым. В реальности мир действительно чёрно-белый.
– Но я помню, как он переливался всеми цветами радуги! Куда подевались эти электромагнитные волны? – воскликнул Егор Лаврентьевич, в его голосе звучали нотки досады. – Чёрно-белая гамма – это только одна из их разновидностей. Цвет, безусловно, был самым удивительным явлением, доступным нашему зрению и пониманию! В детстве я полюбил разнообразие палитры. Яркие и насыщенные оттенки сразу привлекали моё внимание – их было легче всего заметить. С годами я научился ценить утончённые тона, которые требуют более глубокого анализа. К сожалению, мы забыли о красках, что когда-то окружали нас.
Мальчик плеснул в чашку сливок и смягчил терпкий вкус кофе.
– Почему так получилось? – спросил он.
– Кажется, люди совершенно перестали думать о красоте душевной. Они отвыкли мечтать и любить по-настоящему! Духовные ценности заменили блеском плазменных телевизоров, холодом компьютерных экранов и модных смартфонов… И эта бесконечная гонка за иностранными автомобилями… Стремление к богатству порождает жадность и равнодушие. – Старик покачал головой. – Жизнь превратилась в суровое наказание, погрузив человечество в монотонную серость будней.
– Давно всё началось?
– Когда дочери исполнилось семнадцать лет, природа начала терять своё прежнее очарование. Первым исчез синий цвет, и небо с водой поблёкли. За ним пропал зелёный. Травы стали тусклыми, а деревья вызывали лишь печаль и уныние. – Голос деда дрогнул от горечи. – Если бы ты мог однажды увидеть пестроту осенней листвы… Поверь, это незабываемое зрелище! Привыкнуть к бесцветному окружению оказалось непросто, но я не опустил руки. Занимаюсь живописью, находя в ней новые возможности для самовыражения.
Он коснулся бороды и продолжил, словно размышляя вслух:
– Монохромная палитра портрета, на мой взгляд, превосходно раскрывает характеры и подчёркивает личные особенности людей. Городской пейзаж, лишённый яркого колорита, привлекает внимание к форме зданий. Особенно это заметно на закате, когда солнце рисует длинные тени, позволяя полнее ощутить фактуру бетона и камня. В этом есть своя тихая, но глубокая красота! Молодое поколение не знает цветового спектра: к вашему рождению мы окончательно освободились от него.
– Печально, – проговорил Кирилл. – Мы выросли в мире, который тебе кажется чужим.
Художник задержал взгляд на внуке. Светлые локоны вокруг бледного лица оттеняли глубину тёмных глаз, подчёркнутых изящным изгибом бровей. Нос с едва заметной горбинкой, высокие скулы и волевой подбородок смягчались нежной линией чутких губ. В душе Егора Лаврентьевича проснулось желание взять кисть и добавить его прекрасному лицу живого румянца, а коже – розоватых оттенков, подарить ей отблеск бронзового загара. Кирилл, смущённый пристальным вниманием, поспешно закончил завтрак. Пожелав дедушке хорошего дня, он отправился на занятия.
Полина Гаак
С 2020 года активно участвует в литобъединении «Венец поэзии» (Ульяновская обл., РСП). С 2022 года пишет песни, с 2023-го – внештатный корреспондент альманаха «Венец поэзии». Её заслуги отмечены наградами: нагрудными знаками «Литературный Феникс» и «Искусство слова» (2024, СПб.), медалями «За продолжение литературных традиций» и «За поддержку патриотического движения» (2025, СПб. / Москва). В 2024 году получила грамоту «Библио. Отечество» от руководителей Московской области, РТСРЦ и СП Рунета. Произведения Полины Гаак были высоко оценены на международных книжных выставках в Гонконге (2024), где она получила дипломы лауреата. В 2025 году стала лауреатом Всероссийского конкурса «Герои Великой Победы» и финалистом премии «Живое перо поэзии» в номинации «Лучший поэт» (СПб.).
Это лето пчёлкой я была
Это лето пчёлкой я летала,Не хватало лишь покоя мне.Мёд целебный хоть не собирала,Всё равно я счастлива вполне.Всех детей отправила на море,Внуков – в детский лагерь отдыхать,А сама осталась на «просторе» —Наконец настала благодать!В летние денёчки завернулась,Как в слоёный яблочный пирог.Словно я дремала и проснулась,Стоило мне выйти за порог.С раннего утра до ночи тёмнойТо парник, то курочек кормить,То косить траву косой огромной,Чтоб спокойно по двору ходить.Дни шагали, прыгали, скакали.В доме переделала сто дел.Рученьки и ноженьки устали,Но у каждой пчёлки свой предел.Соберётся скоро вся семейкаЗа огромным лаковым столом,Скажет: «Мама, бабушка, налей-каЧаю нам, да с липовым медком».Сон дворника
Дворник с козьей бородойШёл по улице с метлой.Видит – странная монета,Непонятная примета.Кинул денежку в карман,Поглядел по сторонам —Это что за чудеса?Старик выпучил глаза.В город съехался весь мир —Знатный рыцарский турнир!В шлемах рыцари стоят,Сабельки огнём горят.Дворник тоже рядом был,Трубку царскую курил.Вместо сабли взял метлу,Громко выдав на бегу:«Кто на русского, встречай!Эх, метёлка, выручай!Предстоит сраженье мнеПешим, а не на коне.На пути смету я всех!»Разразился жуткий смех.Зазвонил вдруг телефон,И пропал куда-то сон.Два зонта
Девушка с собачками гулялаПо намокшей низенькой траве.Два зонта увидев, услыхала,Как они судачат на скамье.Тёплый дождик крапал то и дело,А к обеду тучи разошлись.Зонтики так скромно и несмелоОбсуждали человечью жизнь:«Зонтики частенько забывалиЛюди в магазинах и в метро.Иногда предательски бросали,А зонты их ждали всё равно».«Верили, хозяева вернутся,В тёплую квартиру заберут.Как дожди осенние польются,Вспомнят, за зонтами побегут».Девушку волненье охватило,Сердце выпадало из груди.И она уверенно решила:– Надо бы хозяев-то найти!Пошагала в поисках по кругу,Тропок не видать из-под воды.Впереди парнишка нёс подругу,И вздохнули радостно зонты.Шапка с помпоном
Красавица восьмого векаСовсем молоденькой была.После шикарного банкетаГулять по садику пошла.Резвились птахи ошалело,Где розы красные цвели.Девица каблучком заделаМешочек в солнечной пыли.Его тихонечко раскрылаДжульетта нежною рукой.Была в нём шапка из акрила,Помпон на шапочке большой.Девица пристально смотрела —Вещица не знакома ей.Найти хозяина хотелаИ возвратить мешочек сей.Но всё напрасно и пустое.Молодка, к людям обратясь,Сказала: «Это что такое?» —И смяла шапку, не стыдясь.Только потом, решив загадку,Джульетта в шапочке прошлась.Её надев, как будто шляпку,И звонким смехом залилась.Последняя ступень
Однажды ночью мне приснилось,Как я на божий суд иду.Моя душа слезой умылась,Когда шагала по мостку.А он шатался то и дело.Перил не встроено на нём.Я пересилить страх сумела,Меня осудят в вечный дом.Тянулась лесенка до неба.Туман повсюду и покой.Там облака грустят без ветра,Коснуться можно их рукой.Чем выше – тяжелей дорогаСквозь пену облаков пройти.Ещё чуток, ещё немного —Мне не свернуть уже с пути.Последняя ступень осталась.Простор бездонный впереди.Лазурью небо расплескалось.Сердечко замерло в груди.Я неожиданно проснулась,Пытаясь что-то вспоминать.Я от ступени оттолкнуласьИль не успела дошагать?Валерий Готман
Родился 14 августа 1954 года в многодетной верующей семье. Интерес к поэзии привила мама, первым самоучителем стала книга «Мысль, вооружённая рифмами», затем знания по стихосложению углублялись благодаря книге Н. Ф. Шалатовского «Строй и ясность» и поддержке друзей. Валерий стремился к совершенству в работе над текстом, постоянно ища новые выразительные средства.
Вдовец, у него 7 детей и 14 внуков. По профессии жестянщик, имеет среднее специальное образование. На пенсии, но продолжает работать.
