Allen Antarex Предатель белой секты

— Лекарство?

Женщина указала на его культю, потом на чашку и кивнула.

— Спасибо, — тихо сказал он.

Она опустила глаза и поспешно ушла. Кайл долго смотрел на принесённые вещи. Потом сел на край лежанки, поставил тазик рядом и осторожно опустил край старой повязки в горячую воду. Засохшая кровь держала ткань почти как клей. Бинты отходили медленно, с влажным мерзким звуком. Каждый рывок отдавался болью в плече и спине. Кайл несколько раз останавливался, тяжело дышал, снова размачивал ткань и продолжал.

Наконец последний слой поддался. Под бинтами оказалась та же жёлто-зелёная мазь. Она засохла толстой коркой, потрескалась по краям, но под ней не было ни гноя, ни чёрной плоти. Рана выглядела страшно, но не гнила. Значит, кто-то уже лечил его. Кайл долго смотрел на культю.

Левой руки больше не было. Не во сне. Не временно. Не в кошмаре. Её не было. Он сжал зубы, но слёзы всё равно выступили на глазах. Потом он зачерпнул мазь и нанёс её на рану. Жжение ударило сразу — глубокое, злое, почти нестерпимое. Кайл застонал, но не остановился. Закончив, он неловко перемотал культю чистым бинтом. Одной рукой это получилось плохо: криво, слишком туго, с торчащими краями. Но повязка держалась.

Он откинулся к стене и закрыл глаза. Он не знал, где находится. Не знал, кто держит его в клетке. Не знал, почему его не убили. Но теперь он понял одно. Кто-то здесь не хотел, чтобы он умер.

***

Прошёл месяц.

Каждое утро та же самая женщина, та же самая каша. Кажется, скоро от неё меня начнёт тошнить, — подумал Кайл. Он чувствовал, что худеет. Порция этой мерзкой еды хоть и была немаленькой, но определённо недостаточной, чтобы прокормить взрослого человека.

Почти всё время он занимался медитацией. В этом месте белой маны было намного меньше, чем в его секте. Он ощущал, что её тёмный аспект немного преобладал. Это место было лучше для культивации тёмных магов. Но концентрация маны была, в целом, в пределах обычной природной нормы. Поэтому Кайл отбросил мысль, что это может что-то значить и сконцентрировался на медитации.

Он осторожно перемещал ману из ядра маны в каналы и дальше по кругу. Тёплая энергия текла по телу, возвращалась обратно и делала ядро чуть больше, чуть тяжелее, чуть сильнее. Процесс шёл медленно, почти незаметно, но остановить его было невозможно. Даже без медитации ядро продолжало впитывать ману извне и расти. Тренировки лишь ускоряли этот рост. Учитель Фэнг говорил, что в секте Кайлу понадобилось бы около трёх лет усердных тренировок, прежде чем ему потребовалось бы четвёртое кольцо сдерживания. Здесь же ситуация была иной. Восемь лет, а может, и десять лет.

Кайл вздрогнул. Он только что посчитал это так спокойно, будто действительно собирался провести здесь десять лет. Нет. Секта меня точно ищет. И учитель Фэнг. Он тоже.

***

Прошло четыре месяца.

Кайл сидел на лежанке, прислонившись спиной к стене. Он провёл рукой по своим чёрным волосам. Они стали длиннее, спутались и, казалось, уже начали слипаться от грязи и жира. Одежда пропахла потом, сыростью и затхлой соломой. Сам он почти не чувствовал этого запаха — привык. Но точно знал, что воняет.

Он вдруг вспомнил слова матери: «Сын, мойся почаще, а то никогда не женишься». Кайл горько усмехнулся. Перед глазами всплыло её лицо. Потом отец. Старший брат. Сестра. Их дом. Двор. Чистая одежда. Горячая вода. Жизнь в секте, которая теперь казалась чем-то нереальным, почти чужим.

Несколько раз он пытался жестами попросить женщину принести ему полотенце или хотя бы тряпку, чтобы обтереться, но ничего не получил. Поэтому он использовал старые бинты после перевязок. Культя и плечо почти зажили, но кожа под повязками всё ещё зудела и тянула.

Солнце уже клонилось к закату, когда в коридоре раздались шаги. Кайл вздрогнул. Это были не шаги женщины. Тяжелее. Увереннее. Медленнее. Он напрягся всем телом. За четыре месяца никто, кроме немой служанки, сюда не приходил.

В проходе показался человек в бордовом шёлковом халате. Он приблизился к клетке и остановился перед прутьями. Седые волосы были аккуратно подстрижены и поблёскивали в косых лучах заката. Пожилое лицо выглядело строгим, но почти приятным. Чистая кожа. Спокойный взгляд.

Кайл не сразу узнал его. А потом сердце дрогнуло. Торвок. Не тот истекающий кровью старик в рваном чёрном балахоне, которого он видел на склоне. Не чудовище с опухшим глазом и обрубленной рукой. Перед ним стоял ухоженный пожилой мужчина, почти благородный на вид. А вместо обрубка у него была уже целая рука.

— Это ты? — прохрипел Кайл.

Голос сорвался. Всё тело задрожало — от злости, страха и такого жгучего отвращения, что захотелось броситься на прутья зубами. Торвок слегка поморщился.

— М-да. Пахнешь ты отвратительно.

Кайл скривился и сложил трясущейся рукой печать, направив в него клинок ветра. Он знал, что это бесполезно, он уже пробовал. Прутья засветились символами и заклинание рассыпалось искрами.

— Ха-ха — засмеялся Торвок.

Кайл вскочил. Его глаза пылали яростью. Он подбежал и вцепился правой рукой в ржавые прутья.

— Ублюдок

— И это представитель белой секты? — Торвок окинул его насмешливым взглядом.

— Грязный, худой, вонючий. И к тому же с ненавистью в сердце. Совсем не похож на сияющего защитника праведного пути.

Кайл дёрнулся вперёд, пытаясь достать рукой до лица врага.

— Я убью тебя!

Торвок даже не отступил.

— Одной рукой? Из клетки? Смело. Глупо, но смело.

— Ты убил их! Ты использовал их тела, тварь!

Лицо Торвока осталось спокойным.

— Да.

Простой ответ оказался хуже издёвки. Кайл замер.

— Да?! Это всё, что ты скажешь?!

— А что ты хочешь услышать? Извинения?

Кайл задышал часто и рвано. В груди что-то сжималось, горячее и болезненное. Перед глазами вспыхивали обрывки: кровь на горле Мэри, чёрная стрела в спине Райта, мясо, ползущее к центру ритуальной звезды.

— Я сдохну, но доберусь до тебя, — прошептал он.

Торвок посмотрел на него внимательнее. В его глазах мелькнуло что-то похожее на интерес.

— Хорошо. Буду ждать с нетерпением.

Кайл оскалился.

— Пошёл к чёрту.

Торвок усмехнулся.

— А не хочешь стать моим учеником?

На мгновение Кайл просто не понял слов. Потом его лицо исказилось.

— Что?

— У тебя есть талант. Упрямство тоже есть. Ненависти теперь хоть отбавляй. Из таких иногда выходят неплохие маги.

Кайл рассмеялся коротко, хрипло, почти безумно.

— Я лучше сдохну.

Торвок отвернулся, словно разговор ему уже надоел. Он сделал несколько шагов к выходу, потом остановился и слегка повернул голову.

— Я запросил за тебя выкуп.

Кайл застыл. Торвок улыбнулся краем губ.

— Посмотрим, сколько стоит верный ученик праведного пути.

После этих слов он ушёл. Шаги удалились. Коридор снова погрузился в тишину. Кайл ещё долго стоял у прутьев, дрожа всем телом. Выкуп. Значит, секта узнает, где я. Он должен был почувствовать облегчение. Но почему-то в груди стало только тяжелее.

***

Кайл сделал очередную засечку на стене небольшим камнем. Триста шестьдесят пять. Целый год. Прошёл целый год. Почему? Никто не пришёл. Никто не спас. Ни секта. Ни учитель. Почему? Ноги подогнулись. Он осел на колени, по щекам текли слёзы.

За этот год он изменился. Сильно. Чёрные волосы отросли почти до плеч, сбились в тяжёлые грязные пряди и слипались от жира. На лице выросла густая борода, такая же чёрная, неопрятная, доходящая почти до груди. Карие глаза впали глубже, под ними залегли тёмные круги. Щёки осунулись. На старой одежде появились дыры, ткань истончилась, местами порвалась и пропиталась запахом пота, сырости и каменной пыли.

Он больше не был похож на талантливого ученика белой секты. Скорее он походил на нищего безумца. Раздался знакомый шорох. Кайл медленно повернул голову. Опять каша. Он уже хотел отвернуться, но вдруг застыл. В миске что-то белело. Кости. Настоящие кости. Не просто серая крупа, а кости, на которых ещё оставались волокна мяса и хрящи.

Глаза Кайла вспыхнули жалким, почти детским счастьем. Он торопливо поднялся, чуть не споткнулся о собственные ноги и бросился к миске. Правая рука дрожала, когда он схватил её с пола. Их он получал очень редко.

Потом он поднял взгляд на женщину. Она стояла за прутьями, как всегда молчаливая, в своём сером платье. На лице её было что-то похожее на осторожную улыбку. Кайл кивнул ей. Не гордо. Просто благодарно. Женщина улыбнулась чуть заметнее и ушла.

Кайл не стал ждать. Он сел прямо на пол, поставил миску между коленями и вытащил первую кость. Она была тёплой, скользкой от жира и каши. На ней почти не осталось мяса, но для него это казалось пиром. Он впился в неё зубами.

Сначала он пытался есть медленно. Потом не выдержал. Начал грызть жадно, торопливо, срывая остатки мяса, высасывая солёный сок, обкусывая хрящи. Зубы скребли по кости. Он морщился, но не останавливался.

Ему было стыдно. Где-то глубоко внутри ещё оставался Кайл, который помнил чистый зал трапезы, белые одежды, наставления о сдержанности и достоинстве. Но то было в прошлом. Сейчас он был тем, кто сидел на каменном полу клетки, грыз кость так, будто от неё зависела его жизнь. Слёзы всё ещё текли по его лицу. Но теперь он плакал не только от отчаяния. Он плакал от унизительного счастья.

***

Спустя пять лет Кайл почти отчаялся.

Он сидел на своей деревянной лежанке, поджав ноги под себя, и смотрел в стену. Не на засечки. Их давно стало слишком много, и считать каждую по отдельности он перестал. Теперь он отмечал только недели. Иногда просто царапал камень, чтобы убедиться, что ещё способен что-то делать.

Его тело изменилось. Чёрные волосы свисали грязными прядями. Борода стала длинной, спутанной, местами сбивалась в жёсткие комья. Лицо сильно осунулось, кожа потемнела от грязи и сырости, карие глаза глубоко запали. Плечи стали уже. Рёбра проступали под старыми лохмотьями, которые когда-то были одеждой. Он был ещё молод, но в тусклом свете своей клетки казался стариком.

Женщина тоже состарилась. Не сильно. Чуть заметно. У глаз появились новые морщины, походка стала медленнее. Но всё оставалось прежним. Та же женщина. Та же миска. Та же серая каша. И больше ничего и никого.

Кайл медленно закрыл глаза и погрузился в медитацию. Это было единственное, что у него осталось. Он осторожно повёл ману по каналам. Энергия текла медленно, лениво, словно сама устала от этих каменных стен. Ядро в груди откликнулось знакомой мощью, которую негде было использовать.

Ядро маны росло. Понемногу. День за днём. Год за годом. Раньше эта мысль радовала бы его. Рост ядра означал силу. Будущее. Следующий шаг. Ещё один виток пути мага. Теперь это был приговор.

Кайл знал, что не сможет создать четвёртое кольцо сам. Почти все маги, доходя до такого предела, прибегали к помощи мастеров на уровень выше. Старший маг направлял ману, удерживал давление ядра и помогал сформировать новое кольцо сдерживания. Без такой помощи переполненное плотной маной ядро просто бы треснуло и разорвало мага изнутри.

Бывали очень редкие исключения, когда талант, любимец небес мог создать четвёртое кольцо в месте силы, где мана была плотной, чистой и подчинялась воле почти как живая. Но это место не было местом силы. Это была клетка, сырая, холодная, бедная маной клетка, где воздух пах плесенью, ржавчиной и зловониями из небольшого толчка в углу.

Кайл мог остановиться. Перестать медитировать. Не ускорять рост ядра. Просто сидеть, есть, спать, дышать и ждать. Так он, возможно, выиграл бы ещё десять лет, может, двадцать — долгие годы медленного существования, пока ядро само не приблизится к пределу. Но от одной мысли об этом ему становилось страшно. Не из-за смерти. Из-за жизни, в которой осталось лишь клетка, каша, кошмары и собственные мысли.

Кайл открыл глаза. Он понял это давно, но только сейчас позволил себе признать. Он медитировал не ради силы, не ради будущего. Он медитировал, потому что иначе окончательно сошёл бы с ума.

***

Прошло девять лет.

Кайл уже не считал дни. Даже месяцы почти потеряли смысл. На стене было столько засечек, что они сливались в одну серую монотонную пелену перед глазами. Иногда он смотрел на них и не мог поверить, что начертил всё это сам. Каждая черта — день, черта чуть длиннее — это недели. Он думал, что стоило бы перейти просто к тому, чтобы отмечать месяцы. Но в этом уже не было смысла.

Ядро маны в груди стало слишком тяжёлым. Оно больше не просто росло. Оно давило изнутри, словно в его груди лежал раскалённый камень, который с каждым днём становился плотнее. Раньше Кайл мог направлять ману спокойно, осторожно, по привычным каналам. Теперь мана иногда вырывалась сама, мощно, рвано.

Внезапно тело пронзила острая боль. Кайл согнулся, схватившись правой рукой за грудь. Мана хлынула из ядра грубым обжигающим потоком. Каналы маны не выдержали. Что-то внутри будто надорвалось. Он закашлялся. На ладони появилась кровь. Кайл смотрел на неё несколько мгновений. Потом горько усмехнулся.

— Значит, скоро, — сказал он тихо и хрипло.

Утром женщина принесла кашу. Как всегда. Та же миска. Та же кружка воды. Но в этот раз, когда она увидела кровь на полу и тёмные пятна на его губах, её лицо изменилось. Она застыла у клетки. Кайл поднял на неё усталый взгляд. Она поставила миску, потом резко развернулась и почти побежала прочь. Кайл проводил её взглядом. За все эти годы она ни разу не спешила так сильно. Он понял почему только к обеду.

В коридоре раздались шаги. Кайл открыл глаза. Торвок остановился перед клеткой в том же спокойном виде, будто с их последней встречи прошёл не почти десяток лет, а несколько дней: такая же бордовая одежда, аккуратно подстриженные седые волосы, спокойный взгляд. Показалось, лишь в его глазах было больше усталого любопытства.

— Ядро дошло до предела? — спросил он.

Кайл усмехнулся, но ничего не ответил. Торвок некоторое время рассматривал его. Не с жалостью, скорее как мастер смотрит на треснувший, но всё ещё ценный инструмент.

— Ты обдумал моё предложение? — спросил Торвок.

Кайл нахмурился.

— Какое?

На губах Торвока появилась слабая улыбка.

— Стать моим учеником.

Кайл смотрел на него несколько секунд, потом хрипло рассмеялся. Смех быстро перешёл в кашель. Он согнулся, сплюнул кровь на каменный пол и вытер губы тыльной стороной ладони.

— Ты серьёзно?

— Вполне.

— После девяти лет ты пришёл спросить это?

Кайл медленно поднялся с лежанки. Ноги дрожали, но он заставил себя стоять.

— Я уже отвечал.

Торвок чуть наклонил голову.

— Но теперь смерть подошла ближе. Иногда это делает людей разумнее.

Кайл сжал кулак и выкрикнул, что есть сил.

— Я не стану твоим учеником!

— Тогда твоё ядро разорвёт тебя. Не сегодня. Но скоро.

Слова были произнесены спокойно, почти буднично. От этого они звучали страшнее. Кайл знал, что Торвок не лжёт. С каждым днём ему становилось хуже.

— Я помогу тебе создать четвёртое кольцо, — сказал Торвок. — Тёмное кольцо.

Кайл замер. Тёмное кольцо. Само сочетание слов вызвало отвращение, будто кто-то предложил ему впустить грязь прямо в ядро. Он слышал, что белый маг может создать тёмное кольцо, но тогда изменится навсегда. Надо будет подпитывать это кольцо тёмной маной, которая постепенно вытеснит белую ману из других колец, а затем и из ядра. И он станет тем, против которых его учили бороться — тёмным магом. Навсегда.

— Нет.

— Ты даже не дослушал.

Торвок подошёл ближе к прутьям.

— Один ты не справишься. Секта Белых Облаков не пришла. Учитель Фэнг не пришёл. Твои старейшины не пришли. А ядро ждать не будет.

— Заткнись, — прохрипел Кайл.

— Я помогу сформировать кольцо. Оно удержит ядро. Ты выживешь.

— И стану твоей собакой?

Торвок улыбнулся. Кайл понял всё сам. Такое кольцо не будет его собственным в полном смысле. Если Торвок проведёт ману, если он вплетёт в кольцо свой тёмный отпечаток, то сможет снять его в любой момент, по своему желанию. И тогда ядро взорвётся. Его жизнь окажется на поводке у Торвока.

— И зачем мне это делать? — спросил Кайл, посмотрев ему в глаза.

Торвок ответил не сразу.

— В будущем, конечно, если сможешь, то создашь магическое тело и снимаешь кольца, — наконец сказал он. — Станешь сильнее. Намного сильнее. И, возможно, когда-нибудь сможешь отомстить мне.

Эти слова были хуже угрозы. Потому что часть его захотела поверить. Торвок продолжил:

— А умереть ты сможешь в любой момент и с новым кольцом. Для этого тебе потребуется просто желание и воля.

Значит, не простить, не принять, не склониться. Нет. Выжить. Стать сильнее, создать магическое тело, выбраться из клетки и однажды вонзить клинок ему в горло. В глазах Кайла что-то блеснуло, и Торвок это увидел.

— Теперь ты услышал меня.

Кайл отвернулся.

— Уходи.

— Подумай до завтра, — сказал Торвок, развернулся и ушёл.

Вечером женщина принесла ему тарелку с супом и хлеб. Хлеб. Кайл даже не сразу поверил увиденному. Он жадно накинулся на еду. Но это было не всё. Она принесла ему тазик с водой, полотенце, чистый белый халат, ножницы и даже мыло. Кайл осторожно подошёл, взял их. Он понюхал полотенце, чистое, белое, мягкое — обнял его и заплакал.

Сердце стучало под рёбрами. Не из-за веры или надежды. А из-за этого проклятого мягкого полотенца, которое пахло чистотой.

Глава 3

Лучи закатного солнца били через маленькое окно в камеру. Кайл торопился. Используя культю, он слегка приподнял бороду. На миг взгляд задержался на спутанных чёрных прядях. Потом ножницы сомкнулись. Борода упала на каменный пол, следом — волосы, прядь за прядью. Орудовать ножницами одной рукой было неудобно, но Кайл упорно продолжал, пока у ног не собралась тёмная куча. Туда же он бросил обрывки старой, истлевшей одежды.

Кайл стоял обнажённый посреди камеры. Казалось, он сбросил кожу, как змея. Но это был только первый слой. Он стал протирать тело влажным полотенцем с мылом. Вода в тазике вскоре стала чёрной, липкой. Но большую часть застарелой грязи удалось смыть. Чуть обсохнув, Кайл надел чистый белый халат. И просто стоял в нём ещё какое-то время, будто боясь его замарать.

Он глубоко вдохнул. Мне уже 33 года. И к чему я пришёл? Он выдохнул и лёг на твёрдую деревянную лежанку с соломой, которая была с ним все эти 9 лет. Стать учеником Торвока? — тяжёлый вопрос мучил его весь день. Ученик служит, верит, принимает путь учителя. Но я не такой. Я не предам память своих товарищей, не предам секту. Я просто воспользуюсь им. Выживу. Дождусь случая. И убью. Так будет правильно. Кайл улыбнулся и заснул.

Утром к его обычному рациону женщина дополнительно просунула ещё яблоко. Она поклонилась, что прежде никогда не делала, и ушла. Хочешь подкупить меня своими подачками? — произнёс про себя он и всё же взял яблоко. Я подыграю тебе. Он уже хотел откусить яблоко, как в груди возникла резкая боль. Кашель с кровью вырвался изо рта, глубокий, надрывной. Прокашлявшись, Кайл протёр яблоко, на которое попала липкая кровавая слизь, и жадно съел его.

Где-то через час появился и Торвок.

— Обдумал моё предложение? — спросил он обыденным тоном.

— У меня есть условие, — ответил уверенно Кайл.

Небольшое удивление показалось на лице чернокнижника.

— Какое?

— Я не буду вредить секте Белых Облаков.

— Хорошо. Я не буду приказывать тебе такого, — ответил Торвок легко, быстро.

Он согласился слишком просто. Кайл нахмурился.

— Что-то ещё?

— Я не буду участвовать в делах против праведных сект.

Тут Торвок уже засмеялся.

— Ты же должен понимать, что мы постоянно сталкиваемся с белыми сектами. Я могу пообещать только одно: я не буду приказывать тебе убивать белых магов без необходимости.

И как часто будет эта необходимость? Кайл сжал губы и кивнул. Он боялся, что Торвок просто уйдёт, что это просто его злая шутка. Торвок достал серебряный ключ, вставил его в замочную скважину. Щелчок. Сердце Кайла дрогнуло. Дверь решётки распахнулась.

— Пошли, — сказал Торвок и зашагал к выходу.

Кайл не сразу понял слова, потом быстро встал и заковылял, с трудом пытаясь его догнать. Минут пять они шли по коридору, высеченному в камне. Потом показался свет. Они вышли. Яркое солнце ударило в глаза. Кайл прикрылся ладошкой и стал испуганно оглядывать окрестности, боясь что это сон. Перед ним была небольшая поляна с густой травой, за которой возвышался густой лес. Лёгкий ветер трепетал листву.

— Что встал столбом? — уже в отдалении проворчал Торвок.

Они спустились по небольшой тропинке вниз. Там была дорога и чёрная карета, запряжённая четвёркой лошадей.

Сначала Кайл думал, что Торвок жил где-то рядом, возможно, просто в пещере получше, как отшельник. Но теперь они уже ехали. Где-то через 20 минут карета выехала на большую открытую дорогу, потом показались поля. В его секте старейшины использовали техники полёта, поэтому Кайл немного был удивлён поездкой в карете. Может быть, у Торвока нет артефакта полёта для двоих? — предположил он, рассматривая с интересом проносившиеся за окном картины.

Приблизительно через час они въехали в небольшой городок. Колёса кареты застучали по мощёной дороге. На площади лавочники торговали продуктами, дети бегали друг за другом, старик на осле вёз какие-то мешки. Город жил своей жизнью.

Карета проехала по небольшому мосту и въехала в массивные тёмно-бордовые ворота. Кайл нахмурился. Здания из белого камня и остроконечными крышами из черепицы возвышались на улицах. Деревья росли по бокам. Всё было чисто и ухожено. Чуть вдали на площади тренировалась большая группа людей в бордовых одеждах. Они синхронно отрабатывали удары.

— Где мы? — первый раз за дорогу спросил Кайл.

— Спрашивай: учитель, где мы. Или тебя не научили хорошим манерам? — пробурчал Торвок, выказывая недовольство.

Лицо Кайла исказилось.

— Учитель, где мы? — всё же выдавил он.

— В секте Три Топора.

Сначала Кайл решил, что ослышался. Три Топора. Даже в его родной секте это имя произносили без презрения и с осторожностью. Это была одна из сильнейших сект на полуострове Халин. Он думал, что продал себя одному чудовищу. Оказалось — целому гнезду. Сначала он испугался, что отомстить Торвоку здесь будет слишком сложно. А потом, среди испуга пробилась мысль, тонкая, почти спасительная. Если он оказался в гнезде врага, значит, сможет увидеть то, чего никогда бы не увидели. А увиденное можно передать. Можно обратить это против Торвока. Можно снова стать полезным для праведного пути.

Карета свернула и стала подниматься по извилистому горному серпантину. Через полчаса она остановилась перед усадьбой с высоким домом из серого камня, который прижимался к скале. Строгие здания из тёмного дерева с загнутыми вверх крышами, покрытыми черепицей, стояли по бокам. Несколько внутренних двориков были за круглыми лунными арками. Над воротами висел знак трёх скрещённых топоров. Не грубо вырезанный, не варварский, как Кайл почему-то представлял себе символы тёмных сект, а аккуратный, отполированный, почти благородный.

Он вышел из кареты и на мгновение замер, уставившись на символ. Говорили, что тремя старейшинами секты были маги на вершине магического тела. А ещё ходил слух, будто однажды, применив совместную технику, они сумели убить белого мага четвёртого уровня. Кайл не знал, правда это или нет. Но теперь он был здесь.

Кайл поднял взгляд на дом. Значит, Торвок жил не в пещере, не в логове, заваленном костями и окровавленными артефактами, а в богатом доме, среди слуг, садовых дорожек и белого камня. Не так он представлял жилище чернокнижника.