Ализе Салум Академия Веспер

— Но теперь у нас есть место, где проверить. Мой состав ушёл на этот перегон. У двери был слышен поезд, а потом начали пропадать записи. Я не знаю, связаны ли они. Хочу хотя бы увидеть, что там находится.

Кассиан передал ей разрешение на осмотр галереи по делу о прибытии. Эвелин прочитала условия: два коридора и наблюдательный участок, сопровождение службы эксплуатации, возвращение через тот же пост. Открывать путевые ворота не разрешалось.

— Нам нужен Эйден. Он уже был у этой двери и знает, что услышал тогда.

— Запросим участие через его наставника, — сказал Кассиан.

Через час Эйден пришёл с пропуском Нижних линий и подтверждением: его включили в осмотр как практиканта, сопровождать группу будет дежурный участка.

Кассиан показал ему разрешение. Эйден прочитал, затем наклонился над планом.

— Этот поворот заложен.

— На схеме он открыт.

— Я стоял перед стеной в прошлом месяце.

Кассиан проверил дату в нижнем углу.

— Тогда отмечаем расхождение. Есть обход?

Эйден провёл ногтем по соседней линии.

— Здесь. Но на этот коридор ваш допуск не распространяется.

— Значит, попросим дежурного уточнить границы до входа.

Эвелин придвинула к себе чистый лист.

— Я запишу повороты и время. Если карта старая, нам нужна та, по которой мы действительно пройдём.

— Лучше карандашом, — сказал Эйден. — Внизу сыро.

Эвелин взяла карандаш со стола и убрала вместе с листом в тетрадь.

Перед уходом Эвелин зашла к Мире оставить копию разрешения. Морри спала на подоконнике; брать её в тоннели они обе сочли плохой идеей.

— Идём только до галереи. Если к указанному времени не вернёмся, начни с этого поста, — сказала Эвелин.

Мира прочитала лист и положила рядом со своим расписанием.

— Я после занятия буду здесь.

Эвелин показала ей фотографии газетных заметок. Мира долго смотрела на вторую.

— Тарену надо сказать.

— Да. Но пока мы даже имени не знаем.

— Всё равно скажем. Пусть сам решит, хочет ли помогать искать.

Эвелин кивнула. Ей было неприятно осознать, как быстро она чуть не решила за него, сколько правды ему сейчас полезно.

Пост службы эксплуатации находился на полэтажа ниже знакомого коридора. За стеклянной перегородкой сидел мужчина с седой щетиной. На нагрудной табличке было написано: «Ренн».

Он проверил документы, сравнил фотографию Эвелин с её лицом и задержался на временной карточке.

— Первый осмотр?

— Да.

— Фонарь держите перед ногами. По сторонам посмотреть успеете на площадке.

Ренн поставил на стойку три фонаря. У одного треснула петля для ремешка. Эвелин взяла его, проверила крепление и потянула ремешок обратно.

— Этот порван.

— Должен держать.

Петля разошлась у неё в пальцах.

Ренн вздохнул и заменил фонарь. Повреждённый положил возле журнала, а Эвелин выдал исправный с жёлтой полосой на рукоятке.

— Девятнадцатый. Вернёте сюда.

Он записал номер напротив её имени. Кассиан получил семнадцатый, Эйден — двадцать второй.

Эвелин сверила строку и расписалась.

Ренн посмотрел на схему, выслушал замечание Эйдена о заложенном повороте и достал с полки более новый план.

— Стену поставили после протечки. Пройдём через соседнюю дверь, это тот же участок. Вот здесь граница. За неё никто не идёт.

Кассиан попросил отметить обход на их экземпляре. Ренн сделал пометку, поставил инициалы и взял ключи.

За служебной дверью пахло железом и мокрой штукатуркой.

Эвелин остановилась на пороге. В первый вечер здесь была Морри, за дверью говорил Эйден, а ей казалось, что стоит сделать шаг — и появится дорога назад.

Сейчас на стене висело расписание проверок водосборника.

Она не знала, разочарована или рада.

— Отсюда ты слышала? — спросил Эйден.

— С той стороны.

Он кивнул и пропустил её вперёд.

Ренн шёл первым. Дальше коридор сужался; лампы горели через одну, вода по тонкой трубке стекала в решётку у пола. Кассиан считал дверные проёмы по плану. Эйден время от времени замедлял шаг, прислушиваясь.

Эвелин записала первый поворот и заметила мелом на стене старую стрелку. Рядом кто-то гораздо позже вывел: «Не сюда».

После второго поворота пол задрожал.

Эйден поднял руку.

Все остановились.

Несколько секунд ничего не происходило. Затем из глубины пришёл низкий нарастающий шум, и по стене мягко прошла дрожь.

Эвелин сжала фонарь.

— Поезд?

— Рабочий состав на нижнем уровне, — ответил Ренн. — Проход по расписанию.

Эйден всё ещё слушал. Когда шум начал убывать, он опустил руку.

— Тогда, у двери, звук был ближе. И выше.

Кассиан посмотрел на разрез здания.

— Над действующим путём есть ещё один уровень.

— Старая пассажирская ветка, — сказал Ренн. — На галерее увидите. Движения там нет.

Эвелин записала слова Эйдена отдельно от ответа дежурного.

Через несколько шагов подошва скользнула на мокром камне. Она успела ухватиться за выступ; Эйден оказался рядом прежде, чем фонарь качнулся на ремешке.

Его рука легла ей на локоть.

— Цела?

— Да. Спасибо.

Эйден сразу отпустил её локоть. Кассиан направил свет на пол.

— Вода до следующей двери. Справа суше.

Эвелин перешла вправо. Дальше они шли медленнее.

Галерея открылась за тяжёлой дверью с проволочным стеклом. Здесь потолок был выше, а в воздухе стоял сухой запах пыли. Ренн включил две лампы. Свет лёг на ограждение и рельсы внизу.

На противоположной стороне тянулся край старой платформы. От облицовки осталось несколько белых плиток. Между ними темнели прямоугольники, где когда-то крепились таблички.

Эвелин подошла к ограждению, остановившись за жёлтой линией.

Путь уходил в тёмный тоннель. Ближе к его устью виднелась стрелка.

— Вот этот участок? — спросил Кассиан у Ренна.

— Он.

— На схеме тупик.

Ренн направил фонарь за стрелку. Луч упёрся в большую решётку поперёк тоннеля. За ней рельсы продолжались.

— Для нас тупик. Закрытая часть за воротами не обслуживается этим постом.

Эвелин перевела свет с ворот на рельс. Верх металла блестел. По бокам лежала пыль, но узкая полоса на головке была чистой.

— Здесь тоже ходил рабочий состав?

Ренн подошёл ближе.

Эйден присел у ограждения, не пересекая линию.

— След колёс. И стрелка переводилась.

— Когда? — спросила Эвелин.

— По виду точно не скажу.

Кассиан раскрыл приложение к смене и повернул его так, чтобы они оба могли читать. Эвелин подсветила лист.

— Состав перевели сюда, — сказала она.

— На этот перегон, — уточнил он. — Конкретную ветку ещё нужно подтвердить.

Эйден выпрямился.

— На рабочую он бы ушёл внизу. Тут по звуку был другой проход.

— Это важное наблюдение. Но в отчёте я не смогу указать, что мы установили состав по звуку.

— По звуку я могу примерно понять, выше шёл поезд или ниже, — сказал Эйден. — Какой это был состав, не знаю.

Эвелин вытащила собственный лист.

— Тогда запишем две вещи. На старом пути есть след движения. Эйден слышал поезд возле верхней галереи в вечер моего приезда. А какой поезд — пока оставим вопросом.

Она протянула лист Эйдену.

— Так верно?

Он прочитал и кивнул.

Кассиан показал Ренну условный знак на схеме.

— Здесь отмечен неподвижный упор. Ворота дальше. Он должен быть перед ними.

Ренн долго светил вдоль рельсов. Затем выругался вполголоса.

На стене справа виднелись короткие тяжёлые балки, сложенные одна на другую. У пути темнели пустые крепления.

— Сняли, — сказал он.

— В вашем журнале это есть?

— У меня нет. После последнего осмотра закрытой части должно было прийти уведомление.

Он достал связную трубку и отошёл к двери, где приём был лучше.

Эвелин снова посмотрела на тёмное устье тоннеля. Теперь она видела, что путь не заканчивается у ворот. Упор был снят, стрелка двигалась, а на рельсах оставались следы. Эти следы можно было проверить независимо от того, насколько точно она помнила поезд.

Он мог пройти здесь.

Эйден стоял по другую сторону от неё, чуть повернув голову.

— Что ты слышишь?

— Воду. Ренна. Нижнюю линию далеко. Сейчас больше ничего.

Кассиан свернул схему до нужного фрагмента.

— За воротами старая посадочная площадка. В доступной части плана продолжения нет.

— Мы можем попросить открыть?

— Попросить можем.

Эвелин посмотрела на него.

— Но ты уже знаешь ответ.

Кассиан на мгновение задержал взгляд на её лице. Она только сейчас поняла, что впервые сказала ему «ты».

— Предполагаю, — ответил он. — Там давно не проверяли проход. Разрешения на осмотр галереи недостаточно.

Ренн вернулся, убирая трубку.

— Осмотр закончен. Снятый упор в смене не числится. Я передал начальнику участка. Дальше пойдёт техническая группа.

Эвелин выдохнула. Очень хотелось сказать, что им нужна всего одна дверь. Но за ней была ещё одна часть дороги, о которой никто здесь не мог ответить уверенно.

— Можно указать в заявке, чтобы нас вызвали при открытии? — спросила она. — Я приехала поездом, который отправили на этот перегон. Возможно, узнаю что-нибудь.

Кассиан протянул Ренну номер дела.

— Основание здесь. Решение об участии остаётся за начальником участка.

Дежурный переписал номер.

Эйден взял у Эвелин фонарь, пока она фотографировала рельсы, крепления и сложенные балки. Затем вернул рукояткой вперёд.

— Сняла?

— Да.

Они вышли с галереи вместе. Эвелин сверяла обратные повороты со своим листом; Кассиан отмечал расхождения на схеме; Эйден предупреждал о мокром участке раньше, чем на него попадал свет.

У поста Ренн прошёл за перегородку, снял ключи с ремня и раскрыл журнал.

Кассиан положил на стойку фонарь.

— Семнадцатый.

Дежурный поставил отметку.

— Двадцать второй, — сказал Эйден.

— Вижу. Наставнику доложи сам, я отправлю техническую часть.

Эвелин подала свой.

— Девятнадцатый.

Ренн взял фонарь, посмотрел на жёлтую полосу и нахмурился.

— Это откуда у вас?

Она не сразу поняла вопрос.

— Вы мне выдали.

— Когда?

Кассиан перестал складывать разрешение.

— Перед осмотром, — сказала Эвелин.

Ренн посмотрел мимо неё на открытую дверь коридора.

— Вы прошли вместе с ними?

На несколько секунд стало слышно только воду в трубе за стеной.

— Вместе, — ответила она. — Вы проверяли мою карточку.

Ренн перевёл взгляд на Кассиана.

— Вальмонт, посторонних нельзя проводить по вашему разрешению.

— Она указана в нём. Эвелин Марш. Вы сверяли документ и сопровождали нас троих.

— Я сопровождал вас и практиканта.

Эйден резко шагнул к стойке, но остановился, оставив руки опущенными.

Эвелин положила ладонь на край журнала.

— Посмотрите запись о девятнадцатом фонаре.

Ренн нашёл строку. Её имя сохранилось. Номер тоже. Под ним стояла подпись, которую Эвелин оставила меньше часа назад.

Он прочитал строку ещё раз.

— Мой почерк, — произнёс он.

— Первый фонарь был с порванной петлёй. Вы заменили его.

Повреждённый фонарь лежал возле локтя Ренна. Он коснулся треснувшего крепления.

— Да. Петля разошлась.

— У меня в руках, — сказала Эвелин.

Ренн посмотрел на неё. Сначала с раздражением, потом медленнее, словно пытался сопоставить её лицо с чем-то, что только что было совсем близко.

— Я помню фонарь, — сказал он. — Вас не помню.

Эвелин убрала руку с журнала.

Кассиан попросил дежурного зафиксировать расхождение и вызвать второго сотрудника. Эйден остался рядом с ней. На этот раз он не пытался заговорить с Ренном вместо неё.

За перегородкой набирали номер. На стойке лежали три возвращённых фонаря. Журнал подтверждал выдачу фонаря Эвелин; свидетели помнили дорогу, мокрый пол, галерею. Один из них потерял только Эвелин.

Она посмотрела на рисунок рельсов в своей тетради.

Под Веспером нашёлся настоящий путь, по которому мог пройти её поезд. Она вышла оттуда с картой, фотографиями и людьми, готовыми подтвердить увиденное.

Ренн перелистнул журнал обратно и ещё раз спросил, как её зовут.