Алиса Мун Мой босс — мой господин

Глава 1

Этот город был ошибкой. Серый, угрюмый бетонный мешок, который Михаил расписывал ей как путь к новой жизни. Алина смотрела на проплывающие за окном такси одинаковые высотки и чувствовала лишь глухое раздражение. Переезд всегда пугает.

Михаил получил повышение через два года работы — взлетел хищно и блестяще. Ее собственная карьера пока топталась на месте. Зарплата мужа обещала им статус, о котором она боялась мечтать, но почему-то эта победа ощущалась не триумфом, а похоронным маршем по ее собственным амбициям.

Съемная квартира встретила запахом чужого быта и нагромождением коробок. Спальня оказалась единственным светлым пятном: бежевые обои, огромное окно и кровать, такая мягкая, что тело мгновенно обмякло от усталости. Люстра напоминала пластиковый цветок из девяностых — завтра же выбросить.

— Алин, ты чего разлеглась? Я есть хочу! — голос мужа донесся из коридора, резкий и чужой.

— Закажи роллы, — бросила она, даже не повернув головы. Она их ненавидела, но сил спорить не было.

После ужина, когда Михаил ушел курить на балкон, заперев усталость внутри дешевой стекляшки, Алина скользнула в ванную. Щелчок замка отрезал ее от остального мира. Она сбросила одежду и заставила себя посмотреть в зеркало. Жгучая брюнетка. Грудь третьего размера, тяжелая и упругая. Тонкая талия, широкие бедра. Темный треугольник волос внизу живота. Губы, искусанные за день от сдерживаемого раздражения.

Она медленно провела ладонями по талии вверх, очерчивая ребра, коснулась кончиками пальцев затвердевших сосков.

— Слишком хороша для этой серой клетки, — прошептала она своему отражению.

Утро началось с запаха кофе. Офис рекламной фирмы оказался пугающе стерильным и дорогим. За ней закрепили Юлю — уставшую женщину чуть за сорок, чьи глаза давно потеряли блеск. Задача первого проекта была убийственно скучной: оформить сайт мебельного магазина.

В обеденный перерыв две расфуфыренные коллеги, Лена и Катя, смерили Алину оценивающими взглядами покупателей на рынке.

— Видела шефа?

— Нет, я только в отделе кадров была.

Девушки переглянулись с одинаковыми понимающими ухмылками.

— Скоро увидишь. Повезет — он тебя заметит. Не повезет — просто съест.

Всю неделю Алина работала как проклятая. Чтобы сдать первый проект в срок, пришлось убить выходные. В понедельник утром она положила папку на стол начальницы отдела.

Ровно в полдень стационарный телефон на столе Алины зазвонил.

— Алина Андреевна? Шеф ждет вас. Немедленно.

Воздух стал густым. Сердце пропустило удар и рухнуло куда-то в живот.

Кабинет подавлял масштабом. Серые стены, черный кожаный диван, запах дорогой кожи, табака и едва уловимой мужской агрессии. Он стоял у окна. Высокий. Идеально скроенный костюм не скрывал, а подчеркивал опасную мощь фигуры. Когда он обернулся, Алина забыла, как дышать. Хищные карие глаза смотрели сквозь нее.

— Присаживайтесь, — его низкий голос вибрировал в пространстве.

— Здравствуйте, Николай Сергеевич.

— Ознакомился с вашим проектом, — он обошел стол, остановившись прямо над ней. Тень упала на бумаги. — Я крайне недоволен. Сайт скучный. Ни намека на желание купить. Переделать. Срок — неделя.

Пока он говорил, уничтожая плоды ее бессонницы, Алина не могла оторвать глаз от его губ. Полных, четко очерченных, мягких на вид. Ей безумно захотелось провести по ним языком. Он стоял слишком близко, излучая жар, от которого кружилась голова и слабели колени.

— Идите работайте, — прервал он ее фантазии властным тоном.

— Да, конечно. Извините.

Выходя, спиной она чувствовала его тяжелый, раздевающий взгляд.

Неделя превратилась в пытку. Днем она пыталась понять невысказанные требования босса, ночью просыпалась от пульсирующего жара между ног, вспоминая его запах. Пришлось снова просить помощи у Юли. Та посмотрела на нее с тяжелой, всезнающей жалостью:

— Держись, девочка. Это надолго. Теперь слушай внимательно...

Через семь дней Алина стояла перед дверью его приемной. Сердце колотилось, а ладони вспотели.

Ее пригласили сразу.

Он сидел в кресле, вальяжно закинув ногу на ногу. Улыбнулся краем рта — хищно, с пониманием своего превосходства.

— Садитесь, Алина Андреевна. Покажите, чему научились.

Она открыла ноутбук. Он бесшумно обошел стол и встал за ее спиной, заключая в ловушку своего тела. Его грудь почти касалась ее плеча. Воздух закончился. От него исходил тот самый первобытный аромат мужественности и власти, смешанный теперь с чем-то терпким. Горячее дыхание обожгло мочку уха.

— Откройте последний макет, — прошептал он хрипло. Голос спустился по позвоночнику ледяной волной, которая тут же сменилась жидким огнем где-то в промежности. — А ты красивая.

Он наклонился и впился в ее губы. Она опешила и встала, ничего не успев ответить. Николай Сергеевич с силой взял ее за руку и притянул к себе, и вновь начал целовать. Алина почувствовала, как приятное тепло растекается по всему телу. Сопротивляться не было желания. Руки его начали скользить по ее телу, от шеи к груди, он в одно мгновение проник ей в бюстгалтер своей горячей ладонью,сжал сосок между пальцев, приятная боль возникла на несколько секунд и сменилась сильным и ярким возбуждением. Алина запрокинула голову, ноги подкашивались и она прислонилась бедром к столу, чтобы не упасть.

Его язык был очень требовательным, жадным. Николай Сергеевич прижал ее к себе. Сжимая ее ягодицы. Алина успела только тихонько ахнуть, как ее новый начальник уже задрал ее юбку и опустил руку ей в трусики. Она уже была вся мокрая, горела, жаждала его проникновения.

Он быстро и настойчиво ласкал ее там. Ноги Алины стали ватными, глухой стон вырвался из ее груди. Руками она обвила его шею, поддаваясь его прикосновениям. Она вся дрожала от желания, стараясь не издавать громких звуков, чтобы никто не услышал. Босс продолжал целовать ее губы, неистово покусывая их. Потом повернул спиной к себе наклонил и прижал к столу. Быстро стянул трусики и резко вошел в нее сзади. Алина вскрикнула от пронзившего ее удовольствия.

Очень сильно Николай Сергеевич продолжал двигаться во ней. Волосы ее разметались по столу, по лицу и плечам. Он сжимал ее ягодицы, оставляя красные следы от пальцев, всё сильнее и сильнее проникая в нее. Алина наслаждалась его большим и твердым естеством. Она почувствовала, скорое приближение оргазма, дышала чаще и уже не могла сдерживать стоны. Он накрыл рукой ее рот:

-Тише, тише, Алина,- и продолжал.

Затем она услышала, как Николай Сергеевич простонал, это было больше похоже на рычание. Он очень сильно сжал ее бёдра, схватил за волосы на затылке, заставляя выгнуть шею и прошептал:

-Хорошая девочка.

Оргазм накрыл их обоих внезапно, как цунами, взрываясь внутри ослепительной вспышкой. Мир сузился до спазмов мышц, хриплого выдоха Николая Сергеевича ей в затылок и оглушительного стука собственной крови в ушах. Он навалился сверху всем своим весом, припечатывая Алину к холодной поверхности стола.

Несколько секунд они просто дышали — шумно, загнанно, пытаясь прийти в себя.

Он отстранился первым. Ни поцелуя, ни нежного слова, ни даже взгляда.

Николай Сергеевич спокойно, без малейшей дрожи в пальцах, стал приводить себя в порядок.

— Можете идти работать, Алина Андреевна, ваш проект принят, — произнес он абсолютно ровным, ледяным тоном босса, поправляя узел галстука.

Стыд обрушился на нее кипятком, удушающий, парализующий. Это было хуже любого публичного унижения. Хуже измены. Стыд за то, что она кончила. За то, что ее тело предало разум и пульсировало от удовольствия под этим мужчиной.

Руки тряслись так сильно, что она едва попала пуговицами в петли блузки. Волосы растрепались. Губы распухли. Она выглядела именно так, как выглядит женщина, которую только что грубо использовали на рабочем месте.

Алина молча опустила голову, пряча горящее лицо. Каждое движение отдавалось тянущей, сладкой болью внизу живота. Она лишь коротко кивнула, забрала ноутбук и удалилась. Но еще долго не могла сосредоточиться.

Дома ждал пустой холодильник и новость от мужа. Михаил позвонил ровно в восемь вечера.

— Командировка переносится. Я улетаю сегодня ночью, буду только через две недели.

Короткие гудки.

На следующий день Алина работала механически. Около четырех часов дня к ее столу подошла начальница отдела.

— Алина, шеф просил передать. На следующей неделе презентация твоего проекта. Николай Сергеевич хочет, чтобы ты поехала с ним. Ты автор концепции, тебе и защищать. Встреча с инвесторами в пятницу, в главном офисе застройщика. И будь готова отвечать на вопросы.

Внутри мгновенно вспыхнул пожар. Лицо залило краской такого густого, жгучего стыда. В голове застучало — кровь прилила вниз, концентрируясь горячей тяжестью между ног.

Необходимо было сесть, успокоиться, прописать тезисы выступления. Ноутбук открыт, пальцы замерли над клавишами. Но сознание отказывалось работать. Теперь всё ее существо было занято им. Мысли путались, возвращаясь к одной и той же точке: ощущению полной беспомощности в его руках. Страх никуда не делся. Он свернулся змеей внизу живота. Страх быть пойманной, уволенной, выставленной посмешищем. Страх того, что муж узнает.

Но этот страх был неразрывно сплетен с мучительным, болезненным голодом. Алина ждала того момента, когда сможет вновь почувствовать его власть, его вес, его право распоряжаться ее телом.

Глава 2

Алине 30 лет. Это высокая, стройная женщина с яркой, запоминающейся внешностью. Её густые волосы цвета воронова крыла обычно собраны в аккуратный пучок или заплетены в косу, но иногда несколько прядей свободно падают на плечи, придавая облику лёгкую небрежность.

Особенно выделяются её глаза — пронзительно-голубые, словно два осколка зимнего неба. Они могут быть холодными и отстранёнными, но в минуты искренней радости в них вспыхивает тёплый, живой огонь. Острый нос и розовые губы придают лицу выразительность: когда Алина улыбается, её лицо словно расцветает, становясь по-настоящему притягательным.

Она одевается со вкусом, предпочитая элегантность кричащей моде. В офисе носит строгие костюмы с женственными деталями — приталенные жакеты, юбки-карандаши, блузы с рюшами. В свободное время выбирает удобные, но стильные вещи.

Детство Алины было коротким и трагичным. Родители погибли, когда ей было всего 8 лет — в автомобильной аварии. Мир, который казался надёжным и безопасным, рухнул в один миг. Девочку взяла на воспитание тётя — сестра матери.

Тётя, Ирина Васильевна, была женщиной строгой и прагматичной. Она обеспечила Алине крышу над головой и образование, но эмоциональной близости между ними никогда не было. В доме тёти царили чёткие правила, а разговоры о чувствах считались неуместными. Алина научилась скрывать свои переживания, чтобы не расстраивать или раздражать родственницу.

Несмотря на непростое воспитание, Алина рано поняла, что её будущее зависит только от неё. Ещё в школе она увлеклась дизайном — сначала просто рисовала в тетрадях, потом изучала журналы по архитектуре и интерьеру. Это стало её способом создать собственный мир, где всё можно построить с нуля.Она с отличием окончила университет по специальности «Дизайн».

С Михаилом они познакомились пять лет назад.

То был промозглый осенний вечер: дождь лил как из ведра, а порывистый ветер гнал по тротуарам опавшие листья. Алина забежала в кафе, промокшая до нитки. Она сняла куртку, стряхнула капли с волос и села у окна с чашкой горячего шоколада, глядя, как потоки воды стекают по стеклу. На душе было тоскливо: день выдался тяжёлым, сил почти не осталось.

Дверь кафе распахнулась, впустив порыв холодного ветра и нового посетителя. Высокий мужчина в тёмном пальто отряхивал воду с волос.

Он огляделся — почти все столики были заняты — и вопросительно посмотрел на Алину:

— Простите, вы не против, если я сяду здесь? Больше свободных мест нет, а стоять уже нет сил, — в его голосе звучала лёгкая улыбка.

Алина подняла глаза. В его взгляде не было навязчивости — только усталость и лёгкая надежда.

Она чуть улыбнулась и кивнула:

— Конечно, присаживайтесь.

Мужчина сел напротив, повесил пальто на спинку стула и сделал заказ — черный кофе. Он протянул руки к чашке, словно пытаясь согреться, и вздохнул:

— Ну и погодка, правда? Как будто специально для того, чтобы остаться дома под пледом с книгой.

— Или с горячим шоколадом, — добавила Алина, слегка кивнув на свою чашку.

— О, это даже лучше, — рассмеялся он. — Кстати, я Михаил.

— Алина, — она почувствовала, как напряжение дня понемногу отпускает.

— Очень приятно, Алина. Вижу, вы тоже попали под этот потоп.

— Да, не успела добежать до остановки.

Михаил помолчал, глядя на дождь за окном, потом вдруг спросил:

— А хотите, я закажу вам ещё один шоколад? Кажется, он вас немного взбодрит.

Алина хотела отказаться — она не любила быть кому-то обязанной, — но что-то в его манере, в тёплой улыбке и искреннем взгляде заставило её согласиться:

— Спасибо, буду благодарна.

Пока ждали заказ, Михаил начал рассказывать забавную историю о том, как однажды попал под ливень в костюме перед важной встречей — пиджак сел на два размера меньше, а туфли скрипели на весь зал переговоров. Алина не заметила, как начала смеяться — искренне, легко, впервые за весь день.

— Вы знаете, — сказала она, отпив горячего шоколада, — когда я зашла сюда, думала, что этот день — самый неудачный в моей жизни. А теперь кажется, он не так уж плох.

— Вот и отлично, — улыбнулся Михаил. — Значит, дождь иногда бывает полезен.

Когда дождь немного утих, Михаил предложил:

— Давайте я вас провожу? У меня в машине есть зонт, так что до остановки доберёмся без приключений.

По дороге они продолжали болтать — о детстве, любимых книгах, планах на будущее. Алина поймала себя на мысли, что с Михаилом ей легко и спокойно, будто они знакомы сто лет.

У остановки Михаил остановился, посмотрел ей в глаза и сказал:

— Алина, я бы очень хотел увидеть вас снова. Можно я позвоню вам?

Она на мгновение замерла, потом кивнула:

— Да, было бы здорово.

Михаил записал её номер, улыбнулся и добавил:

— Знаете, кажется, этот дождь был не просто так.

Алина засмеялась:— Согласна.

Он махнул ей на прощание и сел в машину. А она стояла под остатками дождя, чувствуя, как внутри разливается тепло — не от горячего шоколада, а от чего-то нового, волнующего, только что начавшегося.

Уже через полгода они поженились.

У Михаила было все больше работы. Сначала он задерживался в офисе пару раз в неделю, потом — почти каждый день. Потом начались командировки: сначала на пару дней, а потом и на несколько недель. Из-за работы Михаил всё меньше времени проводил с Алиной.

Разговоры между ними стали короткими и сухими — вроде «Как дела?» — «Нормально» или «Что на ужин?» — «Всё равно». Михаил часто отвлекался на звонки и сообщения по работе.

Постепенно он перестал проявлять ласку: больше не обнимал Алину, не целовал перед уходом на работу, не прикасался к ней просто так — например, не гладил по спине и не клал руку на плечо.

Со временем Михаил начал ложиться спать раньше жены, а позже и вовсе перебрался в гостевую комнату. Говорил, что так не будет будить Алину, когда поздно возвращается домой. Алина пыталась поговорить с ним о том, что их отношения стали какими-то холодными, но Михаил отвечал: «Сейчас не время, у меня аврал на работе» или «Давай не будем об этом».

Ещё у Михаила появились проблемы с потенцией. Из-за этого он ещё сильнее отдалялся от жены. Когда Алина заводила разговор о близости, он находил разные предлоги, чтобы её избежать. Он говорил, что очень устал и не может. Потом раздражался и просил не давить на него.

Михаил тяжело переживал эти проблемы. Ему было стыдно, он считал это своей личной неудачей. Он пытался справиться сам, но из-за стресса на работе становилось только хуже. Из-за этого он старался меньше контактировать с Алиной. Она очень переживала. Ей казалось, что она стала нежеланной и ненужной. Алина пыталась что-то изменить: меняла парфюм, покупала красивое бельё, старалась быть идеальной хозяйкой.

Но Михаил этого будто не замечал.

Она старалась не показывать обиду, чтобы не давить на мужа, и начала задерживаться на работе — так было легче не возвращаться в тихую, пустую квартиру.

Через пару лет их жизнь стала похожа на сосуществование соседей: они почти не разговаривали по душам, интимная жизнь прекратилась. Алина всё чаще думала, что муж стал для неё чужим, а Михаил, погружённый в работу и свои проблемы, даже не замечал, насколько сильно отдалился от жены.

Презентация была назначена на пять часов вечера в субботу.

Алина проснулась в 6:00 — раньше обычного. В груди нарастало знакомое волнение: сегодня презентация проекта в конференц-зале отеля. Но к нему примешивалось ещё что-то — смутное, тревожно-сладкое беспокойство из-за предстоящей встречи с Николаем Сергеевичем.

Она встала, сделала несколько глубоких вдохов и направилась в ванную. Контрастный душ помог взбодриться, но мысли всё равно возвращались к тому моменту, когда он входил в нее, когда ласкал ее грудь.

«Сосредоточься на презентации, — мысленно одёрнула себя Алина. — Это просто рабочий момент. Он — твой начальник, а ты — сотрудник. Точка».

Но где-то в глубине души шевельнулось тайное желание — увидеть в его глазах не только одобрение работы, но и тот самый взгляд, что был тогда.

Алина стояла перед зеркалом, в последний раз оценивая свой образ. Строгий, но женственный наряд идеально сидел на фигуре, а под ним скрывалось нечто совсем иное — комплект белья, который она выбрала не для публики, а для себя, для внутренней уверенности и едва уловимой провокации.

Блузка молочного оттенка из лёгкого шифона мягко облегала плечи и руки. Ткань была настолько тонкой, что едва уловимо подчёркивала контуры белья под ней — не откровенно, а как намёк.

Юбка-карандаш тёмно-серого цвета подчёркивала линию талии и бёдер. Ткань плотно облегала бёдра.

Туфли-лодочки на среднем каблуке завершили деловой ансамбль.

Но главное было скрыто от посторонних глаз. Под блузкой — бюстгальтер телесного цвета с тонкими бретелями. Почти незаметный, он деликатно поддерживал грудь.

Трусики-стринги того же оттенка почти не ощущались на теле — гладкая ткань, минимум швов.

На презентации присутствовали: Николай Сергеевич, представители мебельной сети — заказчики проекта, а также несколько инвесторов. Алина уверенно представила концепцию сайта мебельного магазина. Чётко изложила ключевые особенности. На вопросы отвечала спокойно и по делу.

Аудитория реагировала позитивно: кивали в знак одобрения, задавали уточняющие вопросы, делали заметки.

Николай Сергеевич наблюдал за презентацией внимательно, с едва заметной улыбкой. Во время вопросов инвесторов Николай Сергеевич незаметно подмигнул Алине, словно говоря: «Видишь? Ты справляешься отлично».

После презентации Николай Сергеевич подошёл к Алине:

— Алина Андреевна, это было блестяще. Вы превзошли все ожидания. Клиент уже готов утвердить концепцию. Вы, наверное, устали, я отвезу вас домой.

Николай Сергеевич открыл перед Алиной дверь автомобиля, слегка коснувшись её руки — едва уловимое прикосновение, от которого по спине пробежали мурашки. Она села на пассажирское сиденье, поправила юбку и бросила короткий взгляд на начальника.

Тот, как всегда, выглядел безупречно: строгий костюм, едва заметный аромат дорогого одеколона. Машина плавно тронулась с места. Алина смотрела в окно, но чувствовала на себе его взгляд — он то задерживался на линии шеи, то скользил по рукам, то возвращался к профилю.

— Может, заедем куда-нибудь? — неожиданно предложил Николай Сергеевич. — Выпьем кофе, обсудим перспективы проекта.

Алина на мгновение заколебалась. Внутренний голос шептал: «Осторожнее», но другой, более настойчивый, подталкивал: «Ты этого хотела. Признайся».

— Хорошо, — ответила она чуть хрипловатым голосом. — Но только ненадолго.

Николай Сергеевич кивнул и свернул с основной дороги. Через несколько минут они остановились в тихом переулке у небольшого кафе с приглушённым светом. Но вместо того чтобы припарковаться у входа, он проехал дальше, завернул за угол и остановился в укромном месте, скрытом от посторонних глаз деревьями и забором.

Двигатель затих. В салоне повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь тихим шумом города вдалеке. Алина почувствовала, как участилось дыхание.

Николай Сергеевич повернулся к ней. Его взгляд был другим — не деловым, не отстранённым, а горячим, изучающим, почти голодным. Он медленно протянул руку и коснулся её запястья.

— Алина Андреевна — его голос звучал ниже обычного. — Сегодня вы были великолепны. Не только как профессионал. Вы ослепляете.

Она не успела ответить. Его пальцы скользнули выше по руке, к локтю, затем к плечу. Он наклонился ближе, и Алина уловила аромат его одеколона — древесный, терпкий, волнующий.

Его губы нашли её шею — лёгкое, почти невесомое прикосновение. Алина вздрогнула, но не отстранилась.

— Николай Сергеевич — выдохнула она.

— Тише, — он мягко накрыл её губы своими.

Поцелуй был осторожным сначала, изучающим. Потом — настойчивее, глубже. Алина почувствовала, как тает последняя грань сдержанности. Её руки скользнули вверх, к его затылку, пальцы запутались в волосах.

Он отстранился на мгновение, глядя ей в глаза. В его взгляде читалось желание — открытое, неистовое. Алина притянула его к себе. Поцелуй стал жарче, жаднее. Его руки скользнули по её спине, спустились к талии, прижали ближе. Юбка чуть задралась, обнажая край чулок.

Николай Сергеевич провёл пальцами по коже бедра — медленно, дразняще. Алина тихо вздохнула, запрокинув голову. Его пальцы расстегнули пару верхних пуговиц блузки, скользнули под ткань. Алина задрожала — не от холода, а от волны жара, накрывшей её с головой.

Он улыбнулся — впервые без маски начальника, просто как мужчина, охваченный страстью. Его губы снова нашли её губы, руки уверенно стянули блузку с плеч.

Они переместились на заднее сиденье — неловко, прерывая поцелуи, помогая друг другу. Алина села на колени Николая Сергеевича лицом к нему, обхватив его плечи.

Его руки снова нашли её талию, скользнули вверх по спине, нащупывая застёжку бюстгальтера. Пальцы слегка дрожали — непривычная для всегда сдержанного начальника нервозность лишь распаляла Алину. Она запустила пальцы в его волосы, слегка оттянула голову назад и поцеловала — на этот раз без осторожности, без намёков, открыто и жадно.

Блузка давно была расстёгнута, юбка задралась до талии. Николай Сергеевич провёл ладонями по её бёдрам, сжал их, притянул Алину ближе. Она почувствовала его возбуждение и тихо вздохнула, чуть выгнувшись навстречу.

Алина запустила руки под его пиджак, стянула его с плеч, затем принялась расстёгивать рубашку.

Когда рубашка наконец была сброшена, Николай Сергеевич положил Алину на спину, нависая сверху. Его взгляд скользил по её телу — по приоткрытым губам, по линии шеи, по кружеву белья, по изгибам талии и бёдер. В глазах читалось восхищение, смешанное с голодом.

— Ты прекрасна, — хрипло произнёс он.

Она не ответила — вместо этого приподнялась, чтобы снова поцеловать его, одновременно помогая снять с себя остатки одежды. Кружево бюстгальтера упало куда-то в сторону, трусики последовали за ним. В салоне стало жарко, дыхание участилось, смешалось в едином ритме.

Николай Сергеевич вошёл в неё — медленно, давая ощутить каждое мгновение. Алина выдохнула, впилась пальцами в его плечи, выгнулась навстречу. Он замер на секунду, глядя ей в глаза, а затем начал двигаться — сначала плавно, почти нежно, но с каждым толчком темп нарастал.