Алина Васильевна Мельникова Не вторая

Глава 5. Гостья без имени

В августе в президентский люкс заселилась женщина под фамилией Соколова. Она приехала без багажа, в шёлковом платье и с ребёнком лет шести, который всё время держал её за руку.

Бронирование оплатили наличными за месяц вперёд.

— Муж сбежал от неё или она от мужа, — определила Соня. — Ставлю пять тысяч на второе.

— Ты не можешь делать ставки на гостей.

— Поэтому я всегда проигрываю бесплатно.

На третий день к отелю подъехали две машины с московскими номерами. Из первой вышел мужчина в футболке поло, из второй — охрана. Соколова увидела их через стекло ресторана, побледнела и закрылась с ребёнком в туалете.

Мужчина потребовал ключ.

— Я её супруг, — сказал он, бросая на стойку паспорт. — И отец ребёнка.

— Это не даёт права входить в номер без согласия гостьи, — ответила я.

— Девушка, вы вообще понимаете, с кем разговариваете?

Снова этот вопрос. Как будто власть передавалась воздушно-капельным путём.

Елисей спустился в лобби через пять минут. Мужчины узнали друг друга.

— Воронцов, не лезь в семью, — сказал гость.

— Моя сотрудница уже ответила.

— Твоя сотрудница сейчас лишит тебя корпоративного контракта на двадцать миллионов.

Елисей посмотрел на меня.

Это был тот самый миг, когда руководитель мог отменить решение подчинённого одним спокойным предложением. Я ждала. Мужчина у стойки тоже.

— Тогда пришлите расторжение письмом, — сказал Елисей. — Мы передадим юристам.

Соколова с ребёнком покинула отель через кухню. Соня посадила их в машину поставщика рыбы, и до вокзала они ехали между ящиками со льдом. Это было одновременно нелепо и страшно.

Мужчина расторг договор.

Вечером финансовый директор кричал на совещании:

— У нас стройка заморожена, Нестеров давит, теперь мы теряем корпоративный блок! Может, хватит превращать отель в приют?

— Выйдите, — сказал Елисей.

— Что?

— Из моего кабинета. Пока я не решил, что из компании тоже.

Когда дверь закрылась, мы остались вдвоём.

— Он прав, — сказала я.

— Неожиданно.

— Бизнес не может каждый раз платить за мою потребность спасать людей.

— Это не только твоя потребность.

— Вы сделали это из-за меня.

Елисей подошёл к окну. Внизу зажигались фонари у бассейна, официанты расставляли свечи, море темнело. Гости видели дорогой покой. Мы знали его себестоимость.

— Мой отец бил мать, — сказал он. — Не часто. Он вообще всё плохое делал достаточно редко, чтобы после можно было притвориться семьёй. Однажды она закрылась со мной в ванной. Мне было семь. Я обещал, что, когда вырасту, куплю ей гостиницу. Там будет тысяча комнат, и в каждой можно запереться.

Я впервые слышала, чтобы он говорил о детстве.

— Купили?

— Первый отель появился через два года после её смерти.

Он усмехнулся без улыбки.

— Так что приют из него начал делать не ты.

Мне хотелось коснуться его. Не как начальника, не как мужчину — как того семилетнего мальчика по другую сторону ванной двери.

Я не сделала этого.

Елисей сам взял меня за руку.

— Иногда ты смотришь так, будто видишь меня насквозь.

— И что там?

— Боюсь спрашивать.

Телефон в его кармане зазвонил. На экране высветилось «Лидия».

Он отпустил мою руку и ответил:

— Да, я скоро буду.

Домой он уехал к жене.

А я ещё долго стояла у окна и думала о мальчике в запертой ванной, которого почему-то должна была спасти именно я.

Глава 6. Сыновья

Кирилл Воронцов вернулся с университетской конференции без предупреждения и начал с того, что нашёл ошибку в финансовой модели «Лазурного».

— Он курил возле машины, — объяснила она, входя в кабинет отца. — От одежды воняет. Найди другого.

Ему было двадцать. Высокий, светловолосый, в простой футболке и кроссовках. Кирилл поступил в университет в пятнадцать, к двадцати защитил две научные работы по прикладной математике и разговаривал со взрослыми без желания им понравиться. В семье слово «вундеркинд» не произносили: Лидия считала, что похвала портит детей так же, как мужчин.

— Это мой водитель, — сказала я.

Кирилл обернулся.

— А вы кто?

— Арина Лаврова, исполнительный ассистент вашего отца.

— Новая?

Одно слово, но я услышала второе значение.

Новая женщина.

— Три года в компании.

— Рад знакомству, — ответил он без намёка и протянул руку.

Следом появился Матвей — семнадцатилетний одиннадцатиклассник. Не вундеркинд, не будущая знаменитость, просто внимательный и умный парень, который умел замечать настроение людей раньше, чем они начинали говорить.

Она улыбнулась и прошла к отцовскому столу.

Елисей появился через минуту. Увидев сыновей, он действительно обрадовался — лицо стало открытым, почти беззащитным. Кирилл позволил себя обнять, Матвей обнял отца сам.

— У тебя квартира в Хосте, — сказал он.

— Там мама.

— Именно.

— Я не для того прилетела из Праги, чтобы слушать, как вы молчите за завтраком.

Она увидела, как Елисей посмотрел на меня, и прищурилась.

— Пусть ваша ассистентка поселит меня здесь.

Сыновья не испытывали персонал и не требовали особого отношения. Кирилл почти не выходил из номера, работая над моделью, Матвей готовился к экзаменам у бассейна. Они не задавали вопросов о браке родителей и никогда не обсуждали личную жизнь отца.

Он не отменил ни одного моего решения.

На четвёртую ночь Соня позвонила в два часа:

— Наследница исчезла.

Камеры показали, как Кирилл покинул отель с компанией студентов в красной машине. Телефон разрядился. Матвей спокойно нашёл профиль водителя и адрес вечеринки раньше службы безопасности.

Елисей приехал через десять минут. Без пиджака, с лицом человека, у которого отняли воздух.

— Найдите её.

Служба безопасности обзванивала клубы. Я просмотрела записи за два дня и заметила красную машину у служебного входа ещё вчера. Номер отражался в стекле двери. Мы восстановили его и нашли владельца — сына строительного подрядчика, недавно проигравшего тендер Елисею.

Кирилла обнаружили на закрытой даче в Мацесте. Вечеринка, алкоголь, телефоны гостей собраны в сейф. Когда мы приехали, он спорил с охраной, не желавшей выпускать гостей.

Елисей бросился к ней.

— Ты цела?

— Всё нормально.

— Я убью его.

— Папа, прекрати.

Молодой человек вышел на крыльцо.

— Она сама приехала.

Елисей ударил организатора прежде, чем охранник успел встать между ними. Кирилл потребовал прекратить, но не стал обсуждать с отцом его характер. Кто-то поднял телефон и начал снимать.

Я схватила Елисея за руку.

— Хватит.

Он дёрнулся, не узнавая меня.

— Отойди.

— Здесь камеры. Кирилл в безопасности. Ещё один удар — и завтра видео будет у каждого журналиста.

— Мне плевать.

— А ей нет.

Эти слова остановили его.

Обратно Кирилл ехал с братом. Они отказались обсуждать с нами отношения родителей: это была не их территория.

— Он всегда такой? — спросила она.

— Какой?

— Думает, что любовь даёт право решать за всех.

Я посмотрела на братьев. В темноте Матвей казался младше, а Кирилл — намного старше своих двадцати.

— Он испугался.

— И поэтому ударил человека. Очень романтично.

— Нет. Страх не оправдание.

Кирилл прислонился к стеклу.

— Мы не вмешиваемся в жизнь отца, — сказал Кирилл, заметив мой взгляд. — И не позволяем взрослым втягивать нас в неё.

Матвей кивнул. В этой границе братья были едины.

На следующий день Кирилл вернулся в университет, а Матвей — в школу. Перед отъездом старший сын прислал мне сухое сообщение: **Ошибка в модели на странице 18. Исправленная формула во вложении.**

Елисей тоже прислал сообщение.

Только ты смогла меня остановить.

Я перечитала его несколько раз.

Тогда мне казалось, что способность остановить мужчину делает меня сильной.

Позже я пойму: гораздо важнее вовремя остановить себя.

Глава 7. Его жена

— Спишь? — спросил Елисей.

— Уже нет.

— Спустись.

Я подошла к окну. Внизу, у подъезда, стояла его машина.

— Зачем?

— Нужно съездить в «Лазурный».

— Сейчас полночь.

— Именно поэтому.

Я должна была сказать, что рабочий день закончен. Попросить прислать задачу письмом. Напомнить, что завтра в восемь у нас планёрка.

— Пять минут, — сказала я.

В машине пахло кожей и дождём. Елисей сидел за рулём сам. Я устроилась сзади по привычке.

— Пересядь вперёд.

— Я могу работать и здесь.

— Арина.

Своё имя в его голосе я уже различала по оттенкам. Сейчас это было не распоряжение. Раздражённая просьба человека, которому отказали ещё до того, как он успел попросить.

Я пересела.

Мы выехали на пустой Курортный проспект. После дождя асфальт отражал фонари, и город казался перевёрнутым: под колёсами было больше света, чем в небе.

— Что случилось в «Лазурном»?

— Ничего.

— Тогда зачем мы едем?

— Я хотел показать тебе объект без строителей.

— В полночь?

— Днём он принадлежит подрядчикам. Ночью — мне.

Он сказал это спокойно, но я услышала в словах одиночество собственника: иметь всё и нигде не быть дома.

Стройка встретила нас тишиной. Бетонный каркас будущего отеля поднимался над морем, чёрный и голый. Елисей выдал мне каску, включил фонарик на телефоне.

— Осторожно. Здесь нет ограждения.

Мы поднялись на шестой этаж. Лифт ещё не работал. На четвёртом у меня сбилось дыхание, на пятом Елисей молча взял меня под локоть. Его ладонь осталась там и после того, как лестница закончилась.

Будущий президентский люкс пока был бетонной коробкой без внешней стены. Вместо окна — ночь, море и рассыпанный по берегу Сочи.

— Здесь будет стекло от пола до потолка, — сказал Елисей. — Терраса, бассейн. Спальня там. Гостиная здесь.

Он ходил по пустоте и видел стены, мебель, свет. Я смотрела на него и видела мальчика, который строит убежище настолько большое, что его невозможно отнять.

— Красиво, — сказала я.

— Ты ничего не видишь.

— Вижу, как вам важно, чтобы увидела я.

Он остановился.

Между нами было метра три и всё, что нельзя было произносить.

— В прачечной ты выключила телефон.

— Я была не на работе.

— Ты злилась.

— Вы весь день молчали.

Слова сорвались слишком быстро. Елисей чуть наклонил голову.

— Ты заметила.

В ту секунду я поняла, что это было. Не неловкость после прикосновения. Проверка.

Он убрал внимание, чтобы увидеть, потянусь ли я следом.

И я потянулась.

Стыд обжёг сильнее желания.

— Отвезите меня домой.

Я повернулась к лестнице. Елисей перехватил мою руку.

— Арина.

— Отпустите.

Он отпустил сразу.

Это почему-то было хуже. Если бы удержал, я могла бы назначить его виноватым. Но он оставил решение мне — как в ту первую ночь.

Телефон у него зазвонил. На экране, обращённом ко мне, высветилось **Лидия**.

Елисей сбросил вызов.

— Ответьте, — сказала я.

— Не сейчас.

— Она ваша жена.

— Я в курсе.

— А она в курсе, где вы?

— Ты хочешь обсудить мой брак?

— Нет. Я хочу домой.

Обратно ехали молча. У моего подъезда я потянулась к ручке, но двери остались заблокированы.

— Откройте.

— Посмотри на меня.

— Елисей Андреевич…

— Когда мы одни, не называй меня так.

Сердце ударило один раз, тяжело.

— Мы не должны быть одни.

— Возможно.

— Вы женаты.

— Я знаю.

— Тогда зачем привезли меня туда?

Он смотрел прямо. Ни жалости к себе, ни привычной усталости — только опасная ясность.

— Потому что весь месяц каждый раз, когда происходило что-то важное, я хотел рассказать тебе первой.

Вот и всё.

Не «я несчастлив». Не «мы с женой давно чужие». Не дешёвая ложь, от которой легко защититься.

Правда.

Маленькая, точная правда, вошедшая между рёбер.

— Откройте дверь.

— Скажи, что тебе всё равно.

— Это ничего не изменит.

— Значит, не всё равно.

Я ударила ладонью по кнопке, но замок не поддался.

— Выпустите меня.

Он разблокировал двери.

Я вышла, не попрощавшись, и почти добежала до подъезда. На третьем этаже поняла, что оставила сумку в машине.

Когда вернулась, внедорожник ещё стоял на месте. Елисей держал мою сумку в руке. Стекло опустилось.

— Завтра можешь не приезжать, — сказал он.

— Вы меня увольняете?

— Даю выходной.

— Мне не нужен выходной.

— Нужен.

— Не решайте за меня.

Он протянул сумку.

— Я только этим и занимаюсь, Арина. Решаю.

Утром меня разбудил звонок с незнакомого номера.

— Арина? — спросил женский голос.

— Да.

— Это Лидия Воронцова. Жена Елисея.

Я села на кровати.

— Доброе утро.

— Для кого как. Вы сегодня в отеле?

— Нет.

— Отлично. Тогда давайте выпьем кофе там, где мой муж не сможет случайно оказаться владельцем здания.

Глава 8. Мужчина, которого не хвалили

До встречи с Лидией я думала, что Елисея невозможно унизить.

Люди рядом с ним понижали голос. Мужчины постарше вставали, когда он входил. Сотрудники читали его настроение по тому, как он снимал пиджак. Даже Нестеров, угрожая, следил, не зашёл ли слишком далеко.

Лидия не следила.

На презентации «Лазурного» перед инвесторами Елисей рассказывал о новой концепции: не просто курортный отель, а место, где гость мог прожить неделю, почти не сталкиваясь с сервисом напрямую. Закрытые виллы, отдельные лифты, незаметный персонал.

Он говорил увлечённо. Без обычной сухости. Я знала, что эту идею он вынашивал два года.

— Красиво, — сказала Лидия, когда он закончил. — Особенно часть про незаметный персонал. Елисей всегда мечтал, чтобы проблемы решались людьми, которых не видно.

За столом засмеялись.

Он тоже улыбнулся. Только я увидела, как пальцы сжали пульт.

— Финансовую модель представляли фонду? — спросил инвестор.

— Предварительно, — ответил Елисей. — После корректировки загрузки…

— То есть нет, — перебила Лидия. — Перевожу с языка моего мужа. Он опять сначала влюбился в красивую картинку, а цифры оставил взрослым.

Смех стал тише.

Финансовый директор опустил глаза. Значит, такие сцены случались раньше.

Елисей положил пульт на стол.

— Модель готова. Арина, раздайте приложение.

Я передала папки. Расчёты показывали окупаемость на семь месяцев раньше прогноза фонда.

— Взрослые всё-таки нашлись, — сказала Лидия. — Какая удача, что у тебя появилась способная ассистентка.

Она произнесла «ассистентка» так, будто речь шла о красивом аксессуаре, который заодно умеет считать.

После презентации инвесторы хвалили проект. Елисей принимал поздравления спокойно. Лидия стояла рядом, положив ладонь ему на плечо — жест жены, демонстрирующий поддержку. Но пальцы впивались в ткань пиджака.

— Ты снова выставил меня дурой, — прошептала она, когда гости отошли.

— Ты сама решила выступить без цифр.

— Я спасала презентацию. Если бы твой отец не оставил тебе связи, ты до сих пор продавал бы номера по телефону.

Елисей побледнел.

— Мой отец не оставил мне ничего.

— Кроме комплекса неполноценности. Хотя нет, его ты заработал сам.

Она увидела меня и улыбнулась.

— Арина, заберите мужа. Он после критики любит час ходить с трагическим лицом. Дайте ему какую-нибудь задачу, пусть снова почувствует себя великим.

Лидия ушла к машине.

Елисей смотрел в окно. На парковке жена что-то говорила водителю, и тот смеялся.

— Она всегда так? — спросила я.

— Как?

— Унижает вас при людях.

— Лидия хорошо знает бизнес. Её замечания часто точны.

— Точность не требует жестокости.

Он повернулся.

— Не лезь в мой брак.

— Тогда не заставляйте меня смотреть, как вас ломают, и делать вид, что это семейная особенность.

Елисей ушёл. Весь день он не разговаривал со мной, кроме рабочих распоряжений.

Ночью пришло сообщение:

Она права. Без денег её отца первого отеля бы не было.

Я ответила:

Деньги построили стены. Отель построили вы.

Три точки появлялись и исчезали.

Ты правда так думаешь?

Я видела, как вы знаете имя посудомойщицы и сами вытаскиваете документы из воды. Как отказываетесь от миллионов, чтобы защитить женщину, которую не знаете. Как за ночь перестраиваете работу четырёх объектов. Да. Я правда так думаю.

Он позвонил.

— Повтори, — сказал Елисей.

— Что именно?

— Что отель построил я.

Я повторила.

На другом конце долго молчали.

— Меня никогда не хвалили, — признался он. — Отец считал похвалу способом испортить мужчину. Лидия считает, что довольный мужчина перестаёт стараться.

— А вы?

— Я уже не помню, каким бываю довольным.

— Тогда вспомните.

После этой ночи он изменился.

Сначала почти незаметно. Стал чаще улыбаться на совещаниях. Вернул проект террасы, от которого отказался после насмешки Лидии. Приезжал в отели не только на проверки, но и на завтраки с командой. Однажды включил музыку в машине и подпевал — тихо, неправильно, совершенно счастливо.

— Вы умеете петь? — спросила я.

— Нет. Но рядом с тобой почему-то не стыдно.

Он взял меня за руку на светофоре.

Тогда мы ещё не целовались.

Но Елисей уже просыпался.

Рядом с Лидией он двадцать лет учился занимать меньше места, чтобы не вызвать новую насмешку. Рядом со мной расправлял плечи, придумывал, смеялся, становился мужчиной, которым мог бы быть всегда.

Я боготворила его не за деньги и власть. За то, как он вставал посреди ночи, если в отеле была беда. За его память, упрямство, невозможную веру в собственные стены. Я видела в нём лучшее — и моё восхищение оказалось первым зеркалом, в котором он себе понравился.

Позже Лидия скажет, что я украла её мужа.

На самом деле я только показала ему человека, которого она годами заставляла ненавидеть.

Глава 9. Большой дом

Лидия любила чистоту больше, чем людей.

Это я поняла не сразу. Со стороны её дом выглядел безупречно: светлый камень, стекло без единого отпечатка, белые диваны, на которых никто не сидел, полотенца, сложенные одинаковыми прямоугольниками. В воздухе пахло лимоном и средством для дерева.

Помощница по хозяйству приходила пять дней в неделю, но Лидия всё равно ходила за ней с тряпкой.

— У неё другое представление о чистоте, — объяснил Елисей. — То есть неправильное.

Я приехала привезти документы для банка. Было воскресенье. Матвей готовился к контрольной на террасе, Кирилл сидел с ноутбуком. Лидия мыла стеклянную дверь.

— Оставьте папку на столе, — сказала она, не оборачиваясь. — Только не на краю. Елисей постоянно всё кладёт на край, потом царапины.

Он стоял рядом и держал две чашки кофе.

— Лида, я поставил подставку.

— Ты всегда ставишь подставку после того, как я напомню.

— Кофе будешь?

— Я только помыла кухню.

— Это кофе, не ремонт.

— Конечно. А капли потом сами исчезнут.

Елисей поставил чашку на поднос.

Лидия наконец повернулась ко мне.

— Этот дом невозможно содержать. Я говорила не покупать такую махину. Пятьсот метров, три этажа, бассейн, который никто не просил. Но Елисею нужно было показать всем успех.