Аликс Джеймс Вендетта

Глава 11. Габриэлла

Не знаю, как, но ноги сами понесли меня на барную стойку. Видимо, текила даёт о себе знать – но мне так весело, что абсолютно всё равно на мнение окружающих. Я с детства занималась танцами, и это всегда было для меня отдушиной, ведь рисовать я научилась гораздо позже. Когда предыдущий трек закончился, я хотела было слезть, но тут заиграла песня Buttons – Pussycat Dolls, и я не смогла уйти.

Я двигаюсь в ритме музыки, слышу восторженные крики толпы – и чувствую новый прилив энергии. Периодически ловлю на себе пожирающие взгляды парней, но мне плевать. В случае чего – я умею драться. Хоть и пьяная, но, наверное, смогу постоять за себя.

Время перестаёт иметь значение, а мир растворяется, позволяя забыть, что через пару дней мы с сестрой вернёмся к прежней жизни – и нас ждёт суровое наказание.

– Сними пиджак! – выкрикнул кто-то из толпы.

– Давай! – подхватили другие, хлопая и свистя.

Остановившись на секунду, медленно повернулась в сторону голосов, и на лице появилась ехидная, почти дерзкая улыбка. Как раз на припеве я слегка наклонилась вперёд, как будто собиралась подыграть.

Под свист и улюлюканье медленно, с театральным жестом, оголила плечо, стянув с себя одну сторону пиджака. Толпа взвыла. Кто-то поднял руки вверх, кто-то захлопал в ладоши.

И в этот момент, когда ожидание достигло пика, я резко накинула пиджак обратно, поправила его на плечах и, усмехнувшись, продолжила танец, будто ничего и не было.

– Упс, не сегодня, мальчики, – пробормотала себе под нос, крутанулась на каблуках и под громкий хохот продолжила двигаться под музыку, оставляя толпу в восторге и лёгком разочаровании.

Всё было прекрасно – музыка, свет, восторженные крики толпы, ощущение свободы… Пока какой-то придурок не схватил меня за ногу. Я резко обернулась, но не успела даже разглядеть, кто именно. Его рука была цепкой, грубой, и пальцы тут же впились в кожу, будто он решил, что может позволить себе всё.

– Эй! – рявкнула я, пытаясь вырваться.

Я прекратила танец, резко дёрнула ногой, но не рассчитала силы. В следующее мгновение всё замедлилось – будто кто-то нажал на паузу, оставив только меня и это падение.

Нога поехала по гладкой поверхности стойки. Я попыталась выровнять равновесие, но было поздно. Воздух вырвался из лёгких, когда я поняла, что падаю.

Я зажмурилась, приготовившись к боли. Но её не последовало. Я решила, что это из-за алкоголя, и лишь открыв глаза, поняла – меня держали на руках.

И в этот момент сердце пропустило удар.

Меня держал какой-то парень. Его лицо частично скрывал капюшон тёмного худи, но даже в полумраке я заметила: он красив. Неприлично красив. Чётко очерченная линия скул, сильные руки, с лёгкостью удерживающие меня, словно я пушинка. Под тонкой тканью толстовки чувствовались мощные мышцы, а от него исходило тепло и что-то необъяснимо притягательное.

Но больше всего меня поразили глаза. Карие. Глубокие, как омут. Пронзительные, будто видят насквозь. Он смотрел на меня со смесью веселья и озорства. А я не могла отвести глаз.

– Осторожнее, Бунтарка, – тихо произнёс он, и в голосе прозвучала лёгкая усмешка. – Ты могла удариться.

Я всё ещё не могла вымолвить ни слова. Только смотрела на его идеальную форму губ, чувствуя, как дыхание сбивается, а сердце стучит слишком громко. Мамочки, неужели у парня могут быть такие губы?

Его рука, обвивавшая мою талию, была словно из камня – тёплая, надёжная, и в то же время мягкая в своём прикосновении. Я медленно подняла руку и, почти машинально, коснулась его плеча.

– Ух ты… – выдохнула я, ощупывая рельефный бицепс под тканью худи. – Очень сильный.

Он чуть склонил голову, и уголок его губ приподнялся в лёгкой усмешке. Мне показалось, что он собирается что-то сказать, но я опередила его, вдохнув воздух глубже – и вдруг уловила тонкий, тёплый аромат: немного древесный, немного пряный, с лёгкой горчинкой.

– И ты… вкусно пахнешь, – пробормотала я, не совсем понимая, зачем это сказала вслух.

Он рассмеялся – почти беззвучно. Но в этот момент мир резко качнулся. Внутри всё сжалось, и я почувствовала, как к горлу подступает тошнота.

– Ох… – я прикрыла рот рукой. – Кажется… меня сейчас вывернет.

Он моментально ослабил объятия, всё ещё поддерживая меня, внимательно вглядываясь в лицо, будто пытался понять, насколько мне плохо. Я тяжело дышала, стараясь взять себя в руки, но всё внутри плавилось – от алкоголя, жара и его близости.

И вдруг – голос.

– Адриана?!

Мы оба резко обернулись. Из толпы, пошатываясь, к нам направлялась Иза. Её голос был немного хриплым, взгляд – настороженным и в нём читалась тревога.

Я почувствовала, как рука незнакомца медленно скользнула с моей талии. Он отпустил меня так, будто это было заранее решённое прощание. Не сказав ни слова, он сделал шаг назад, и его лицо вновь скрылось под капюшоном. Нет, не уходи.

Иза подошла ближе и, увидев моё состояние, нахмурилась:

– Ты в порядке? Тебе плохо?

– Голова кружится… – пробормотала я, едва держась на ногах.

Сестра без лишних слов повела меня прочь от толпы, пробираясь сквозь шум и свет, к дальнему коридору, где находился туалет. Я оперлась на нее. Внутри всё сжалось – теперь было не до мыслей о красавчике.

В туалете Изабелла помогла умыться холодной водой, подержала волосы, когда меня начало тошнить. Я чувствовала себя уставшей, но постепенно приходила в себя. Она вытерла мое лицо бумажным полотенцем.

– Всё, идём домой.

Мы вышли из клуба, перед этим забрав вещи и оплатив счет. Остановились у входа, где уже почти стихла музыка. Ночная прохлада приятно обволакивала кожу, а неоновые огни улицы отражались в мокром асфальте. Иза вызвала такси и, пока мы ждали, я молчала, положив голову ей на плечо.

– Что за парень был рядом с тобой? – спросила сестра, когда мы вышли из клуба.

– Без понятия, он просто поймал меня, когда я упала, – рассеянно пробормотала я. – Но он красавчик, определенно в моем вкусе. Жаль, что так быстро ушел.

– Ко мне тоже подходил незнакомец, и ему было известно, что мы – сестры, – сказала она, оглядываясь по сторонам. – Но я не видела его лица, только спину и слышала голос. И он тоже был в черном худи и джинсах, только серых, а не черных. Странное совпадение, не так ли?

Я рассеянно кивнула, не до конца понимая, к чему она клонит.

– Ну, подумаешь, схожая одежда, что в этом такого? – ответила я, пытаясь успокоить ее.

– Мне кажется, они следили за нами, – с подозрением произнесла Иза.

– А ты не думаешь, что Алессио или Даниэль могли отправить кого-то быть нашими няньками? – предположила я. – Почему ты все время думаешь о чем-то плохом?

– Возможно, ты и права. Или нет, – ответила она, вглядываясь в темноту. – Но, думаю, лучше сократить наши каникулы и уехать завтра домой.

– Ты преувеличиваешь, – сказала я, надеясь, что она не писала братьям об этом. – Не стоит волновать братьев раньше времени.

– Хорошо, обдумаем это завтра на трезвую голову.

– Странная ночь, – пробормотала я.

– Очень, – ответила сестра, всё ещё оглядываясь по сторонам.

Такси подъехало вовремя, так как в небе уже сгущались тучи, а в далеке слышались раскаты грома. Ночью обещали грозу.

Глава 12. Изабелла

Когда мы вернулись домой, дождь только начинал усиливаться, так что нам удалось почти не промокнуть.

Арендованный домик был уютным, с мягким светом и тишиной, которая после клуба казалась почти нереальной. Мы с Габи переоделись в пижамы: я – в шелковый пеньюар, она – в свободную майку и короткие шорты. Сбросив с себя шум, алкоголь и чужие взгляды, мы почувствовали себя в безопасности. Или, по крайней мере, так казалось.

На кухне было тепло. Габи сидела за столом, лениво ковыряя вилкой в тарелке с пастой, которую мы купили по дороге. Она ела молча, всё ещё немного уставшая, но уже заметно пришедшая в себя. Я стояла у плиты, поставив чайник и доставая чашки из шкафчика. Хотелось чего-то простого – горячего чая с молоком, чтобы согреться изнутри и успокоить мысли. Хоть семья и считала мой выбор напитка весьма странным. Так как чаепитие с молоком не являлось частью итальянской культуры, но я любила именно его.

Это всё предрассудки.

Я повернулась к окну, чтобы проверить, не закипел ли чайник, и – застыла. В этот момент небо озарила яркая, слепящая молния. Двор на мгновение залило дневным светом, и в этом внезапном сиянии я различила два силуэта. Один стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди, а другой находился ближе, держа руки в карманах и казался слишком знакомым. Высокий. Широкоплечий. Неподвижный. На нём по-прежнему был тёмный худи с капюшоном, скрывающим лицо.

Сердце сжалось. Горло пересохло. Я сделала шаг назад, и в этот момент из моих рук выскользнула чашка. Она с глухим звоном разбилась о кафельный пол, разлетевшись на осколки.

– Проклятье! – вырвалось у меня, громче, чем я хотела.

– Что такое? – Габи вскочила с места, испуганно глядя на меня.

Я не ответила. Только медленно, не отрывая взгляда от окна, сделала шаг вперёд.

Но за стеклом уже никого не было. Темнота. Лишь собственное отражение, дрожащий свет лампы и дождь, струящийся по стеклу. Что это было?

– Там… кто-то стоял, – прошептала я, чувствуя, как по спине пробежал холод.

Габи подошла ближе, тоже посмотрела в окно, но улица была пуста.

– Тебе показалось, – сказала она, хотя в голосе прозвучала неуверенность. – Наверное, просто тень или прохожий. Мы же в курортном районе.

Я застыла у окна, вглядываясь в темноту, но с каждой секундой всё больше убеждалась – мне не показалось. Это не может быть простым совпадением. Хотя, возможно, это игра света, может, отражение, может, усталость и остатки алкоголя. Я выдохнула, пытаясь успокоить бешено стучащее сердце.

– Наверное, действительно тень, – пробормотала я, будто убеждая саму себя. И стараясь не напугать сестру.

Я наклонилась и осторожно собрала осколки чашки. Габи тем временем вернулась к столу, но уже без прежнего аппетита. Достав еще одну кружку, я налила чай и присоединилась к ней. Горячий напиток согрел горло, но внутри всё ещё было неспокойно.

– Возможно, я – параноик, но разве это не загадочно?

– Что именно? – с легким любопытством спросила сестра.

– Всё это. Сначала те парни в клубе, потом, мне казалось, что у клуба за нами кто-то наблюдает, а теперь я увидела двух парней в черных толстовках с капюшоном прямо за окном. Как это может быть совпадением?

Габи пожала плечами, продолжая уплетать пасту.

– Мы никогда раньше не напивались, возможно, алкоголь вызывает глюки.

Я собиралась поспорить. Не думаю, что хмель так сильно бьет в голову, чтобы вызвать настолько реальные галлюцинации.

И вдруг – стук в окно. Глухой, отчётливый.

Мы обе дернулись, чашка в руках дрогнула, и горячий чай плеснулся на ладонь – я даже не почувствовала ожога. Мы резко повернулись к окну, но там никого не было. Ни силуэта. Ни тени. Ни малейшего движения.

– Я же говорила, что кого-то видела – тихо произнесла я, вглядываясь в окно. Но из-за темноты не могла ничего разглядеть.

– Возможно, это соседские дети балуются? – спросила Габи, побледнев.

– Под два метра ростом? – с недоверием поинтересовалась я.

Снова раздался стук, но на этот раз в дверь. Господи, мы что в ужастике?

Мы одновременно вскочили. Страх, который до этого прятался где-то глубоко под кожей, теперь поднялся на поверхность. Он был живым, ощутимым, сжимал горло и не давал дышать.

– Дверь закрыта? – Я не могла вспомнить закрыли ли мы дверь.

– Кажется, да, – неуверенно ответила сестра, доставая телефон. – Надо связаться с братьями.

Я кивнула и направилась к входной двери. Подойдя, первым делом, проверила замки, и, убедившись, что они закрыты, посмотрела в дверной глазок, но никого. Я вернулась к Габи.

Она обеспокоенно держала телефон у уха.

– Нет гудков. Звоню уже второй раз, но глухо.

Я взяла и проверила свой мобильник. Но – ни сигнала, ни интернета. Только пустой экран и отчаянные попытки дозвона, которые тут же обрывались. Какого дьявола происходит?

– У тебя есть связь? – спросила Габи.

– Ничего. – Я покачала головой, дрожащими пальцами нажимая на экран.

До этого было стабильное соединение. Как сигнал мог так быстро пропасть?

Несколько секунд мы стояли в тишине, слушая, как в доме скрипит пол и гудит в ушах собственный страх.

Происходила одна из непредвиденных ситуаций, про которые говорил Алессио. Как бы ни было жутко, необходимо трезво оценить обстановку и держать голову холодной. В такие моменты нельзя подаваться панике.

– Нам надо спрятаться, – решительно сказала я. – На всякий случай.

Мы взяли кухонные ножи для самообороны, на случай если нарушители ворвутся внутрь. Затем выключили свет во всех комнатах, стараясь не создавать резких движений. Темнота окутала дом, и теперь наши перемещения не были видны с улицы. Я взяла Габи за руку, и мы на цыпочках направились в ванную – единственное помещение с крошечной форточкой, через которую невозможно было проникнуть снаружи.

Закрыв за собой дверь, я села на мягкий коврик у ванны и притянула к себе сестру. Габи легла мне на колени, съёжившись, как ребёнок, прижавшись щекой к бедру. Её плечи подрагивали, и в темноте я услышала, как она всхлипывает. Моё сердце сжалось от волнения. Я крепче прижалась к сестре, стараясь её успокоить.

– Тсс… – прошептала я, гладя Габи по голове. – Мы вместе. Завтра утром снова попробуем дозвониться братьям. А если не получится – просто соберём вещи и уедем домой.

Я пыталась верить в это, иного варианта у меня не было.

Габи кивнула, не поднимая головы. Я продолжала гладить её по волосам, стараясь держаться спокойно, хотя сама чувствовала, как внутри всё сжимается. Я не знала, кто это был. Но знала точно – этой ночью я не усну.

Сестра продолжала дрожать и, чтобы отвлечь ее от тягостных мыслей, я напомнила, как каждое лето мы всей семьёй уезжали в разные уголки Италии.

– Помнишь, как в Сиене Баттиста потерялся на рынке? – прошептала я, поглаживая волосы Габи. – А потом оказалось, что он просто увлёкся дегустацией сыра и не заметил, как мы ушли.

– А Даниэль, когда его укусила медуза в Ливорно… – Габи хихикнула сквозь слёзы. – Он орал так, как будто его ногу оторвало.

– И папа тогда налил ему уксуса прямо из бутылки, а он подумал, что это вода, и вылил себе на голову, – добавила я, сдерживая смешок.

Габи улыбнулась, но тут же её лицо снова омрачилось. Она крепче сжала мою руку.

– Прости… – прошептала она. – Это всё из-за меня. Я уговорила тебя уехать… Если с нами что-то случится – это моя вина.

Боже, в этом нет её вины. На ком и мог быть грех, так это на мне. Я как старшая должна была подумать дважды, прежде чем соглашаться на побег. Но прошлое не вернёшь, поэтому нет смысла сожалеть и искать провинившихся. Главное пережить всё это и вернуться домой.

– Габи, – мягко, но твёрдо перебила. – Ни в чём ты не виновата. Мы просто хотели немного свободы. Ты не могла знать, что всё так обернётся. Всё будет хорошо. Обещаю.

Габриэлла кивнула, но не ответила. Она просто прижалась ещё ближе, будто хотела спрятаться в моих объятиях от всего мира.

И вдруг – снаружи, под окном, раздались шаги. Мы замерли. Ни одна из нас не произнесла ни слова, только взгляды пересеклись в полумраке – испуганные, настороженные. Шаги были глухими, тяжёлыми, будто кто-то медленно обходил дом. Один круг. Потом второй.

Моё сердце стучало так громко, что казалось – его слышно на всю округу. Но я не дрогнула. Только обняла сестру крепче, прикрывая собой.

Кто бы это ни был, складывалось ощущение, что он или они играют с нами и намеренно запугивают. Если бы они хотели покалечить или убить, уже давно ворвались бы в дом. Или могли расстрелять через окно. Это точно не могли быть люди из Стидды. Но тогда кто они такие? Первой мыслью была Каморра, но я отбросила её, поскольку о нашем исчезновении не могли узнать за пределами клана. Отец и дядя не позволят новости просочиться. Это открыло бы сезон охоты, ибо мы являлись слишком лакомым рычагом давления на Стидду.

Матерь Божья, не стоило идти на поводу эмоций. Захотела свободы и приключений, вот и получила, идиотка! С этого момента, только холодный рассудок и никаких чувств.

Шаги стихли. И долгое время – ничего. Так прошел час, два, три. В итоге, алкоголь, усталость и напряжение сделали своё дело. Постепенно веки начали тяжелеть, дыхание выровнялось. И мы не заметили, как уснули прямо на полу, в обнимку.

Глава 13. Изабелла

Пробуждение было таким же неприятным, как и отход ко сну. Я проснулась от крика сестры. Едва открыв глаза, я схватила нож приготовившись броситься на помощь. Но сестра разговаривала во сне.

– Даниэль, не надо! – кричала Габриэлла.

Впервые за долгое время ей снова приснился кошмар. Возможно, из-за стрессовой ситуации, в которой мы очутились. Сестра ворочалась во сне и еще что-то бормотала, слезы сочились из-под закрытых век. Я осторожно потрясла ее плечо, заставляя проснуться.

– Это сон, Габи, сон. Просыпайся.

Она проснулась резко – словно вынырнула из глубокой, ледяной воды. Несколько секунд сестра просто лежала, широко раскрыв глаза, не в силах понять, где находится. А после посмотрела на меня, и в ее взгляде появилась осознанность.

– Все хорошо, я рядом.

Я медленно приподнялась с холодного пола, осторожно освобождая свои онемевшие ноги из-под сестры. Габи зашевелилась, зевая и потирая глаза, но не сказала ни слова – будто и она чувствовала ту же самую тишину, что теперь давила с новой силой.

– Уже утро? – хрипло спросила она, сев и обняв колени.

Я подняла телефон и посмотрела на экран. Удивительно, но уже было послеобеденное время.

– Уже, считай, вечер, – ответила я, прислушиваясь. – Кажется, все спокойно.

Но спокойствие казалось обманчивым. Оно не приносило облегчения – наоборот, только усиливало тревогу. Словно в доме затаился кто-то, кто просто ждал, пока мы выйдем.

– Возможно, связь появилась. Попробуем позвонить еще раз.

Габи ещё раз набрала номер Даниэля, затем Баттисты. Я пыталась дозвониться до Алессио. Но всё было впустую. Проклятье!

– Это невозможно… – прошептала она, сжимая телефон в дрожащих пальцах. – Мы же в городе, хоть и на окраине.

– Вероятно, кто-то глушит связь, – тихо ответила я, не отрывая взгляда от форточки. Мы не могли остаться в ванной навсегда, необходимо было выйти и осмотреть дом, а лучше собраться и уехать.

Я осторожно приоткрыла дверь ванной. Коридор был пуст.

– Побудь здесь, я схожу на разведку, – прошептала, – если услышишь, что-нибудь подозрительное запрись и продолжай дозваниваться.

– Нет, я пойду с тобой, – Габи покачала головой, подойдя ко мне, – вместе безопаснее.

Я хотела поспорить, но сейчас это было бессмысленно. Сестра – права, лучше не разделяться. Это являлось одним из правил фильмов ужасов, и с ней было не так страшно.

Мы проверили все окна в доме. Заглянули в каждую комнату, в каждый угол. Снаружи – ни души. Ни следа. Ни тени. Было тихо. Слишком тихо.

Мы поняли друг друга без слов. Нужно уходить, пока есть возможность. Собирались молча, быстро. Бросали вещи в чемоданы, не разбирая, что где. Главное – выбраться отсюда. И, во время сборов, мы снова пытались дозвониться до братьев, но тщетно.

Я подошла к входной двери. Остановилась. Прислушалась. Тишина. Я медленно повернула ключ, затем осторожно приоткрыла дверь. И замерла. На коврике у порога лежал фиолетовый цветок с темно—зелёными листьями. Он был свежим, будто только что срезанным. И в то же время – неестественным. Слишком тёмным. Слишком символичным. В университете был вводный курс ботаники, поэтому я узнала в нем аконит. Цветок, означающий возмездие и стремление отомстить. Но почему его оставили на пороге? Я не помню ни одного человека, которому перешла бы дорогу, как и Габи.

– Иза… – Габи подошла сзади, заглянув через плечо. – Это что?..

– Не обращай внимания, пойдем быстрее, – произнесла я, еще раз взглянув на цветок, чувствуя, как по позвоночнику пробегает холод. Я перешагнула через него и осмотрелась. Но никого.

Вечерняя прохлада обдавала кожу, но в воздухе ощущалось предчувствие беды. Габи подавала чемоданы, а я аккуратно складывала их в багажник. Машина стояла у самой калитки, и, казалось, спасение было на расстоянии вытянутой руки. Положив последний чемодан, я захлопнула багажник с глухим щелчком – и в этот момент дыхание перехватило.

Он стоял по ту сторону машины. Высокий. Мощный. Внушал восхищение и трепет. Всё в том же чёрном худи. Лицо скрыто под капюшоном и балаклавой, но я знала – это он. Тот самый. Из клуба. Из темноты. Он стоял молча, не двигаясь, как статуя. Но его взгляд – я чувствовала его, как прикосновение. Пронзительный, цепкий. Живой.

– Габи… – прошептала я, не отрывая взгляда от незнакомца.

Сестра перестала двигаться, почувствовав перемену в моём голосе.

– Что? – тихо спросила она. Но после проследила за моим взглядом и так же замерла.

Тут за спиной раздался резкий визг тормозов. Мы вздрогнули, обернувшись. Чёрный седан марки BMW остановился в нескольких метрах от нас, подняв облако пыли. Дверца со стороны водителя распахнулась. Вышел второй мужчина – он казался на пару дюймов ниже моего незнакомца и не таким громадным, но в равной мере широкоплечим, в чёрном худи, его лицо также скрывала балаклава. Он быстро направился в нашу сторону, шаги были тяжёлыми и целеустремлёнными.

– Габи, беги! – выкрикнула я, голос сорвался от паники.

Мы сорвались с места. Сестра побежала влево, в сторону дороги, я хотела побежать за ней, но путь преградил мой незнакомец, поэтому я рванула в противоположную сторону, к соседнему домику. В нем остановилась та семья, которую мы видели. Сердце колотилось в груди, будто вот-вот вырвется наружу. Воздуха не хватало. Я кричала:

– Помогите! Кто-нибудь! Пожалуйста!

Но в ответ – только эхо. Свет в домике не горел, возможно их не было дома или они уже уехали. Дьявол!

Я всё ещё бежала, но оглянулась через плечо и увидела, как Габи не успела отбежать и десяти метров, второй парень нагнал её. Он схватил её за талию, прижал к себе, и, несмотря на её отчаянные попытки вырваться, поднёс к лицу белый платок. Сестра закашлялась, ослабла, и через мгновение её тело обмякло в его руках. Он быстро подхватил её и понес к машине, открыл заднюю дверь и уложил на сиденье. Я хотела броситься к ней на помощь, но первый парень – тот, что стоял у багажника, – мчался за мной. Он двигался молча, как тень, но быстро, слишком быстро. Я снова закричала, но голос тонул в тишине.

И тут – я споткнулась и упала, больно ударившись коленом и ладонью, но тут же попыталась встать. Слишком поздно. Он был рядом. Сильные руки схватили за талию, и я, не думая, резко лягнула его ногой в живот. Он застонал, согнулся, но не отпустил. Один рывок – и я снова в его руках.

– Отпусти! – закричала я, царапая его по рукам, пытаясь вырваться.

Он достал платок. Запах хлороформа – сладкий, тяжёлый, обволакивающий. Я понимала, что это. И знала, что делать. Задержала дыхание, сделав вид, что вдохнула и расслабила тело. Глаза прикрылись, дыхание замедлилось. Я притворилась, что потеряла сознание. Боже, хоть бы поверил.

Он немного подождал, затем, убедившись, что я уснула, закинул меня себе на плечо. Я чувствовала, как его плечо упирается в живот, как он идёт, как открывается дверца машины. Он уложил меня рядом с Габи. Но вдруг – прикосновение.

Его рука, сначала нерешительно, затем увереннее, скользнула по моему бедру. Медленно, будто проверяя… или изучая. Он задержался на мгновение – не грубо, не с силой, но ощутимо. Тепло его ладони прожигало сквозь ткань джинс, и я едва удержалась, чтобы не вздрогнуть.