Альфеус Верилл Внутренний мир

Глава 1. Демонстрация доктора Турлоу

Недавно я получил весьма примечательное, я бы даже сказал, поразительное сообщение. Сообщение настолько удивительное и невероятное, что, не обладай я неоспоримыми доказательствами его подлинности, я бы не осмелился обнародовать его. Но, как бы то ни было, имея конкретное подтверждение происхождения сообщения, которые любой желающий может увидеть и изучить, я чувствую, что это сообщение представляет такой огромный всеобщий интерес и важность, что его следует донести до всего мира.

Этот удивительный документ пришел ко мне самым обычным способом - почтой Соединенных Штатов. Посылка была отправлена в Сент-Томас-ин-Вирджиния и сопровождалась пояснительным письмом следующего содержания: «Уважаемый сэр, я отправляю вам бандеролью в отдельной упаковке предмет, который принадлежит вам и который мне было поручено отправить по вашему адресу. День или два назад, когда я купался в заливе Тром мое внимание привлек плавающий объект, похожий на небольшой причальный буй. Он был ярко раскрашен красными и белыми полосками и имел шарообразную форму. Закрепив его, я обнаружил, что это не буй, потому что на нижней стороне не было кольца, и, подняв его, я услышал, как внутри что-то двигается и гремит. С любопытством я осмотрел странный предмет и обнаружил, что он состоит из двух частей, и через некоторое время мне удалось разъединить две половинки, которые были скреплены искусно сконструированным винтом с внутренней резьбой, очень похожим на тот, что имеется на затворной коробке современного пистолета. Я был поражен, заметив, что, хотя контейнер был сделан из какого-то металла и составлял почти половину толщиной в дюйм, его вес был меньше, чем у сферы аналогичного размера из тонкого алюминия.

Внутри этой сферической оболочки находился металлический цилиндр с завинчивающейся крышкой, а внутри него - второй цилиндр и лист какого-то материала, похожего на пергамент, на котором были надписи на английском, французском, немецком, итальянском, португальском, норвежском, голландском и нескольких других языках, которые я также смог идентифицировать как китайские, древнееврейские и других иероглифы. Поскольку английский, французский и другие языки, с которыми я более или менее знаком, были практически идентичны по смыслу, я предполагаю, что все остальные несли в себе одно и то же послание, которое заключалось в просьбе к тому, кто мог бы найти этот предмет, немедленно переслать его по указанному адресу, чтобы нашедший его человек не потревожил содержимое меньшего по размеру цилиндра. Поэтому я заменил лист пергамента и цилиндр большего размера и отправляю вам все в том виде, в каком я его нашел».

Письмо было подписано «Вальдемар Бруберг».

Естественно, мне было чрезвычайно любопытно узнать, что это за странная вещь, и кто распорядился отправить ее мне и почему. И когда в назначенный срок посылка прибыла, я, не теряя времени, распаковал ее и осмотрел красно-белый глобус, который находился внутри. Я нашел его в точности таким, как описал мистер Бруберг, и, узнав секрет из его письма, без труда разделил эти две части. Несмотря на то, что я был готов к этому, я тоже был поражен, обнаружив такую толстую металлическую крышку, весившую так мало. Однако меня больше интересовало его содержимое, чем состав. Я быстро открыл тубус или цилиндр и вытащил лист пергамента, о котором упоминал мистер Бруберг.

Когда я взглянул на надпись, с моих губ сорвался возглас крайнего изумления, и я уставился на нее, не в силах поверить собственным ощущениям. Почерк нельзя было спутать ни с каким другим. Я узнал в нем почерк моего давно пропавшего друга, доктора Генри Марселла Турлоу! Это было послание с того света. Что оно означало? Трясущимися пальцами я вскрыл меньший цилиндр и вытащил большое количество чрезвычайно тонких листов из какого-то плотного волокнистого материала, исписанных с обеих сторон одним и тем же мелким, безошибочно узнаваемым почерком.

Очарованный, завороженный, совершенно забывший обо всем остальном, я прочитал самую замечательную и невероятную из сказок. А теперь, объяснив , как эта поразительная история попала в мое распоряжение, я должен немного отвлечься и вернуться в своем повествовании на три года назад, в тот вечер, когда я сидел в библиотеке доктора Турлоу и, как обычно, обсуждал различные научные темы. Турлоу, как должно быть известно всем, следил за развитием науки и был ученым с самыми необычными достижениями. У него было много открытий, его кропотливые исследования стали широко известны, но многие его коллеги ученые считали его слегка ненормальным. Под этим я не подразумеваю, что кто-либо когда-либо предполагал или даже намекал на то, что доктор Турлоу был сумасшедшим. Никто из тех, кто его знал, ни на мгновение не мог бы так подумать. На самом деле он был, пожалуй, самым здравомыслящим человеком, которого я когда-либо встречал в своей жизни.

Но складывалось общее впечатление, что его теории, его открытия, его удивительное видение научных фактов, о которых другие и не мечтали, стали чем-то вроде мании величия, и что многие из его гипотез были настолько притянутыми за уши и фантастическими, что казались не более чем фантазерскими снами или галлюцинациями. Лично я никогда так не думал, и, на самом деле, зная его много лет, я был уверен, что многие его теории и утверждения были сделаны просто для привлечения внимания, для проведения научных дискуссий и опровержений версий, и что он сам на самом деле он в них не верил.

Тем не менее, никто не мог отрицать, что многие из его самых смелых идей принесли конкретные плоды. Я никогда не забуду то время, когда он продемонстрировал свои утверждения о том, что свет может сохраняться бесконечно долго и проявляться при необходимости.

«Так называемый холодный свет светлячков, глубоководных позвоночных и беспозвоночных и других организмов - это не что иное, как накопленный свет, - уверенно заявил он. - Мы, люди, считаем холодный свет чудесной - недостижимой вещью только потому, что весь свет ассоциируется у нас с теплом. Почему? Потому что весь наш свет исходит от солнца и сопровождается тепловыми волнами. Чтобы получить холодный свет, все, что необходимо, - это отфильтровать тепловые волны от световых и сохранить последние. Без сомнения, в настоящее время затраты на это были бы непомерно высоки, но это возможно, и я готов подтвердить этот факт».

И он сделал это самым поразительным образом. Он фактически заморозил свет и тем самым устранил сопутствующее ему тепло. Затем, разморозив его, он высвободил холодный свет наружу. Это была потрясающая демонстрация. Но здесь нет необходимости подробно описывать этот процесс, равно как и упоминать другие его замечательные демонстрации, которые убедительно доказали точность и истинность его выводов и теорий. Такие, например, как воспроизведение музыки на граммофонном диске в виде света, а затем преобразование звука с помощью фотоэлектрического элемента. Превращение света в звук, приведение в движение громоздких механизмов вспышкой карманного электрического фонарика или даже чирканьем спичкой на расстоянии и, наконец, демонстрация им истинности утверждения о том, что вся жизнь, все живые ткани – это чисто электрические явления, и что человеческие тела (а также тела всех животных, веществ и растений) были не чем иным, как электрическими батареями или генераторами, в которых элементы были отрицательными и положительными, и которые во всех отношениях подчинялись точно таким же законам и обладал теми же характеристиками, что и обычная аккумуляторная батарея.

Все эти вопросы, как я уже сказал, не имеют никакого реального отношения к данной истории, кроме как иллюстрируют тот факт, что Турлоу намного опередил свое время, что в бесчисленных случаях он убедительно доказывал свои самые надуманные и фантастические теории, и что, хотя и считается слегка ненормальным в отношении определенных аспектов науки, никто не осмеливается предсказать, какую дикую, реакционную и, казалось бы, нелепую теорию доктор Турлоу не выдвинет и - позже - не подтвердит. И это был один из таких, казалось бы, фантастических, а для меня невозможных и преложных теорий, которые мы обсуждали в его библиотеке в тот вечер, о котором я упоминал.

- Честно говоря, это несерьезно, - сказал я со смехом.

- Напротив, я никогда в жизни не был более серьезен, - заверил он меня. – И вы можете смеяться до упаду, если вам угодно, но фактов это не изменит.

- Фактов?! - Воскликнул я, и мне очень нравилось с ним спорить. - Да ведь твое утверждение абсолютно противоречит всем фактам. Ты говоришь о теориях, и притом о самых диких, самых нелепых теориях.

- Это лишь доказывает, что тебе совершенно не хватает логики и здравого смысла, - сообщил он мне. - То, что ты называешь фактами является лишь предположениями, утверждения я бы назвал оправданиями, сформулированными для того, чтобы объяснить вещи, которые не могут быть объяснены никакими вашими так называемыми фактами.

Дискуссию вызвало заявление Турлоу, сделанное со всей убедительностью, что земля представляет собой не твердую сферу, а полую оболочку. Я признаю, что это была не совсем новая идея. Я вспомнил, что гораздо больше лет назад, чем мне хотелось бы помнить, та же теория была выдвинута неким Холмсом, и я вспомнил, как пресса и общественность отшучивались по этому явлению, называя его «дырой Холмса», что стало притчей во языцех и синонимом всего смешного или надуманного. Но то, что Турлоу сделал такое явно абсурдное заявление, было настолько нелепо и выходило за рамки любой теории, которую он до сих пор выдвигал, что я был убежден, что он пошутил или что он сделал это просто для того, чтобы предоставить тему для спора. Однако теперь он утверждал, что его абсурдная теория подтверждается фактами.

- Любой может выдвинуть такие утверждения, - сказал он. - Но доказать их - совсем другое дело. Мое личное мнение таково, что вы верите в то, что земля полая, не больше, чем я сам. Но раз уж вы придерживаетесь такой позиции, предположим, вы попытаетесь объяснить парадоксальное утверждение, которое вы только что сделали: что все общепринятые факты вовсе не являются фактами.

Любой человек, обладающий здравым смыслом и задумавшийся над этим вопросом, сразу бы понял истину и не стал бы требовать доказательств, - заметил он. - Позвольте мне спросить, у вас есть несколько вопросов, на которые вы должны быть в состоянии разумно ответить? Когда расплавленное вещество остывает, какая часть затвердевает первой?

- Это просто, - бойко ответил я. - Снаружи, конечно.

- Совершенно верно, - прокомментировал Турлоу. - А когда объект охлаждается, каков физический результат с точки зрения объема?

- Так же просто, как и все остальное, - усмехнулся я. - Оно уменьшается в объеме.

- Опять верно, - заметил он. – Очень хорошо. Предполагая, что земля когда-то была расплавленной массой и что, как и должно было быть, сначала остыла и затвердела внешняя поверхность, образовав таким образом корку, как могла остыть внутренняя часть без усадки и образования полости?

- Боже мой, я никогда об этом не думал! - Воскликнул я. - Но теперь, когда я это понял, я должен сразу сказать, что там были трещины, разломы, пещеры – а не одна большая полость. Я полагаю, что пещеры, вулканические кратеры, трещины в земле, разломы и так далее являются результатом такого охлаждения.

- Это большая проблема большинства людей - они не думают, - язвительно сказал он. - И вы забываете, что кратеры расширяются. Кроме того, другие полости, о которых вы упомянули, являются всего лишь трещинами во внешней коре, образовавшимися в результате ее усадки при охлаждении. Ни один из них не имеет большой глубины, и все они в совокупности представляют собой лишь малую часть пространства, которое, должно быть, образовалось в результате охлаждения такой огромной массы, как Земля. Если вы задумаетесь о том, что диаметр нашего земного шара составляет примерно 8000 миль, то, возможно, поймете, насколько сильно он сжимается и какая огромная пустота должна быть где-то внутри этой сферы.

- Не обязательно, - возразил я. - А почему бы не быть тысячам - миллионам, если угодно, - небольших полостей? И, кроме того, почему вы предполагаете, что внутренняя часть остыла? Я всегда понимал, что общепринятой была теория, прямо противоположная вашей.

- Ответ на ваш последний вопрос соответствует вашему первому, - сказал он. -Если бы поверхность Земли все еще была расплавленной, вращение сферы привело бы к тому, что жидкость внутри нее отставала бы. Она накапливалась бы огромной волной и полностью нарушила бы равновесие в мире, если бы не действовала как тормоз - или, скорее, как противовес – чтобы полностью остановить движение Земли. И, как я уже сказал, это также ответ на ваш первый вопрос. Но подождите, я могу дать вам гораздо лучшее и убедительное объяснение с помощью демонстрации, чем это было бы возможно с помощью слов.

Он поднялся и предложил пройти в его лабораторию.

- Нет ничего более убедительного, чем практическая демонстрация, - заметил он, зажигая горелку Бунзена и ставя на огонь маленькую кастрюльку. Затем, открыв ящик стола, он достал металлическую сферу диаметром около пяти дюймов и овальную доску с глубокой канавкой, проходящей по одной из поверхностей ближе к ее краю. Взглянув на жестяную форму, он выключил конфорку и открыл небольшое отверстие в металлическом шаре.

- Этот алюминиевый глобус, - объяснил он, - будет представлять нашу земную сферу с ее затвердевшей внешней поверхностью или коркой, а это, - продолжил он, поднимая форму и осторожно наливая его расплавленное содержимое в сферическом контейнере - расплавленный воск, который представляет собой расплавленную внутреннюю часть земли.

С этими словами он закрыл отверстие в сфере и, поместив ее в углубление на доске, начал быстро вращать ее, слегка наклоняя доску вперед и назад.

- К сожалению, мы не можем в точности воспроизвести движение Земли, - заметил он, - но это очень близко к ней, как по ее вращению вокруг собственной оси, так и по эллиптической орбите вокруг Солнца. Другими словами, этот алюминиевый шар, наполненный расплавленным воском, движущийся по эллиптической траектории и вращающийся по ходу движения, должен давать практически те же физические результаты, которые имели место, когда наша земля только затвердела на поверхности. А теперь, - воскликнул он, перестав двигать доску и подняв сферу, - мы посмотрим, что же произошло внутри шара.

Подойдя к верстаку, он щелкнул электрическим выключателем и включил маленькую циркулярную пилу, с помощью которой разрезал сферу надвое.

- Вот, пожалуйста! – Торжествующе воскликнул он, протягивая мне две половинки. - Видишь, что получилось? Воск затвердел, образовав довольно толстое покрытие на внешней оболочке, и при этом в центре осталась большая пустая сферическая полость. Именно это, должно быть, и произошло, когда наша старая земля остыла.

- Но это воск, - возразил я, - в то время как недра земли состоят из минералов. Результаты могут быть разными при использовании других материалов – неорганических.

- Совершенно верно, - согласился он. - Я мог бы использовать сферу из никелевой стали и расплавленного песка, но для этого потребовалось бы больше времени. Время и результаты были бы настолько схожими, что ты бы не заметил никакой разницы. Я знаю, потому что уже пробовал это. Более того, я очень тщательно рассчитал степень сжатия, которая должна была произойти на земле. Насколько я могу судить, внутри нашей сферы имеется полость диаметром примерно в две тысячи миль.

- Но такая полость была бы обнаружена давным-давно.

Турлоу рассмеялся.

- Со всех сторон около трех тысяч миль твердой земли, или, скорее, камня! Как кто-нибудь вообще мог предположить, что такая полость существует? Они могли бы предположить, что она должна быть, но она бы не была «обнаружена», как вы выразились, случайно. Но это все детали. Факт остается фактом: во-первых, внутренняя часть земли холодная или, по крайней мере, затвердела, иначе это повлияло бы на вращение и форму сферы, и, во-вторых, если она затвердела, то в ней есть полость.

- Ну, допустим, так и есть, и что из этого? Если его глубина превышает две тысячи миль, то он довольно недосягаем.

- И что из этого? Да ведь эта полость, несомненно, обитаема. Я верю, что внутри этого земного пространства есть воздух, вода, растительность и животный мир. И я не верю, что это недостижимо.

Я покатился со смеху.

- Старая добрая идея «Дыры Холмса»! - Воскликнул я. – И объясните, пожалуйста, как растения и животные, даже люди, могут существовать в замкнутой полости без света и тепла?

- Кто сказал, что там нет света и тепла? Почему не должно быть и того, и другого? Мы получаем свет и тепло от солнца. Почему внутри этой полости не должно быть какого-то тела, которое служит в качества светила? И кто сказал, что это «закрытая» полость? Это не моя идея. Я полагаю, что здесь есть лазейка - возможно, несколько. Вы можете насмехаться над старой теорией Холмса о дырах, но я убежден, что Холмс был на правильном пути.

- Чушь. Мы знаем, что ни на одном из полюсов нет отверстия. И если бы там было такое отверстие, океаны стекали бы в образовавшуюся полость и заполняли ее водой.

- Они бы этого не сделали, - уверенно заявил он. - Центробежная сила земли, вращающейся со скоростью тысячи миль в час, предотвратила бы любое подобное действие, и та же центробежная сила помешала бы воде, находящейся в полости, вытекать на поверхность земного шара. Что мы знаем о полюсах? Ничего. Они были открыты, как точка, которая на самом деле не существует и никогда не бывает дважды в одном и том же месте, - но в полярных регионах есть обширные области, которые совершенно неизвестны. Кроме того, они полностью скрыты льдом. Кто может сказать, что может находиться под полярными ледяными шапками? И входы в недра, несомненно, малы.

- Просто ради того, чтобы прояснить ваши идеи, почему здесь должна быть какая-то лазейка? – Спросил я. - Если корка остыла и затвердела первой, то почему в ней должно быть отверстие? Я не вижу ничего подобного в этой истории с воском и алюминием.

- Конечно, нет, - ответил он. - Во-первых, воск при охлаждении не выделяет сколько-нибудь заметного количества газа, а расплавленные камни и металлы могут. Во-вторых, металлическая оболочка, которую мы использовали, слишком прочна по отношению к охлаждающему воску и любым газам, которые могут выделяться, чтобы допустить ее разрушение. С землей все было по-другому, охлаждение шло постепенно, от поверхности к поверхности. И по мере того как вещество охлаждалось и выделяло газы, они прорывались сквозь первую тонкую кору и образовывали разломы: вулканы, пещеры, выбросы и трещины. Но по мере того, как кора становилась толще, а внешняя поверхность полностью затвердевала, газы не могли проникнуть внутрь оболочки и накапливались до тех пор, пока не оказались под огромным давлением. Теперь, если мы обратим внимание, то увидим, что на противоположных полюсах этой сферы воск заметно тоньше, чем в других местах. Конечно, в данном случае речь идет всего лишь о доле дюйма, но в пересчете на размеры Земли это расстояние равнялось бы сотням миль. Вот и решение. В конечном счете сжатые газы прорвались через эти тонкие участки земной коры на теоретических полюсах или вблизи них. Это совершенно очевидно, осуществимо и подтверждается логическими выводами из установленных фактов.

- Ладно, будь по-вашему, - сказал я ему. - Я полагаю, что вы планируете экспедицию во внутренний мир? А как насчет гравитации? Как могли обитатели этой полости держаться правой стороной вверх на стенках своей сферической «камеры»?

- Гравитация, мой мальчик, это просто воздействие одного тела на другое, причем более крупное тело оказывает большее воздействие, и более крупным телом в данном случае была бы земля, окружающая полость, точно так же, как в нашем случае земля под нами - это более крупное тело, нет. Я не планирую отправляться в экспедицию на поиски этого внутреннего мира. Но я твердо намерен попытаться найти один из этих входов!

Турлоу улыбнулся. Он никогда не терял самообладания, как бы над ним ни смеялись.

- Нет, я не планировал использовать ни одно из ваших оригинальных изобретений, - сообщил он мне с тонким сарказмом. - Такие вещи вполне уместны в области художественной литературы, а не науки, но я бы не хотел разглашать какие именно планы у меня на этот счет. Я не только добьюсь успеха, но и, если выяснится, что я не смогу вернуться, и если я выживу, я приложу все усилия, чтобы сообщить о своих открытиях насмешливому, замкнутому научному миру.

- Что ж, желаю вам удачи, старина! - Сказал я ему, поворачиваясь, чтобы уйти. – Извините, что я сам не могу присоединиться к вам, но до тех пор, пока не появятся поезда, современные пароходы или другие безопасные и удобные способы посещения недр земли, я буду ограничивать свои экскурсии внешними районами старой Матери-Земли. Я уезжаю в Европу через пару дней, так что, боюсь, мы больше не увидимся до того, как вы отправитесь в «Дыру Холмса». Но я с нетерпением буду ждать от вас радио или телеграммы с сообщением о вашем благополучном прибытии в пустой центр сферы.

- Убирайся! - Крикнул он, ухмыляясь и добродушно швырнув мне в голову канцелярскую резинку. - Почему ты не можешь быть серьезным?

- Я никогда в жизни не был так серьезен. Кстати, не забудь прихватить пистолет и фотоаппарат. Я просмотрю воскресные приложения в надежде увидеть вашу фотографию рядом с каким-нибудь мертвым существом, убитым в центре земли

Глава 2. Любопытный документ

Исчезновение доктора Турлоу не вызвало особого ажиотажа в мире. Стоит известному банкиру, политику, коммерсанту, актеру, спортсмену, боксеру-призеру или даже известному мошеннику умереть или таинственно исчезнуть, и пресса тут же разнесет эту новость по всему миру. Этого хватит на несколько дней чтобы обсуждать новость. Но когда то же самое случается с каким-нибудь выдающимся ученым, этому событию посвящают, самое большее, колонку, и через несколько дней о нем забудут, и, скорее всего, ни один человек из тысячи не сможет сказать вам, кем был пропавший, что он делал и что изучал. Ученых считают в лучшем случае странными существами. Они выделяются из общего ряда и неподвластны тем же правилам, реакциям и поведению, что и обычные смертные. А когда ученый имеет привычку стремительно уноситься на край света, не оставляя после себя ни адреса, ни весточки о своем возвращении, общественность едва ли можно винить, когда она отказывается радоваться или даже интересоваться, когда отсутствие этого ученого длится месяцами. Итак, когда мой друг Турлоу внезапно исчез и в течение нескольких месяцев не поступало никаких известий о его местонахождении. Мало кто, за исключением его друзей и некоторых коллег-ученых, обратил на это особое внимание. Даже я не был особенно встревожен или удивлен, когда впервые прочитал о том, что Турлоу пропал из своего дома и из мест, где он обычно появлялся (этот абзац появился в новостях Эссошиейтид Пресс, напечатанных в мадридской газете ЭльТемпо, где я в то время находился). Я усмехнулся, вспомнив его последние слова, обращенные ко мне, и отметил про себя, что он наверное счастлив, отправившись в нору Холмса. И только когда я вернулся в Штаты после почти годичного отсутствия и обнаружил, что Турлоу все еще не найден, я понял, что он на самом деле исчез, как будто его поглотила земля. Это было три года назад, и с того дня и по настоящее время от него не было ни весточки, не было найдено ни малейшего следа ученого.

Никто не мог предложить разумного объяснения егоиисчезновению, пока я не получил странную металлическую сферу, найденную плавающей в Карибском море и содержавшую поразительный документ, написанный рукой Турлоу.

А теперь, объяснив, как ко мне попало это удивительное послание, и рассказав о событиях, которые произошли в тот последний вечер, когда я беседовал с ним, я изложу странную историю, которая была записана на этих плотных тонких листах внутри конверта.

«Получите вы это когда-нибудь или нет, остается загадкой, - писал он после нескольких слов приветствия. - Но поскольку я выпустил около дюжины контейнеров, в каждом из которых есть дубликат этого документа, и я надеюсь, что хотя бы один из них в конечном итоге попадет в ваши руки. Прежде чем я начну рассказывать о своем опыте и описывать свое нынешнее окружение, позвольте мне предупредить вас, что ни вы, ни кто-либо другой в вашем прежнем внешнем мире не поверит в то, что я напишу. Вам и остальным это покажется слишком диким и невероятным. Меня заклеймят либо как маньяка, либо как аутсайдера и отъявленного лжеца. Но если скептики изучат контейнер и материал, из которого он изготовлен, а компетентные химики и металлурги проанализируют металл, я думаю, что они, по крайней мере, будут убеждены в том, что эти объекты не появились ни из одной известной точки на поверхности земли. Но, в конце концов, на самом деле не имеет большого значения, верит кто-то моим заявлениям или нет. Я здесь и, похоже, останусь здесь до конца своих дней, что, боюсь, продлится недолго, и только потому, что я осознаю тщетность любых попыток вернуться на поверхность земли, я прибегаю к этому средству общаюсь с вами, моим самым близким другом, и рассказываю вам и всему миру об удивительных открытиях, которые я здесь сделал.