Алёна Зорина Комната №27

© Алёна Зорина, 2026

ISBN 978-5-0070-0105-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1

Автобус из Шуи полз через ноябрьское Иваново, как муха по липкой ленте. Сергей прижимался лбом к холодному стеклу и смотрел, как за окном проплывают одинаковые пятиэтажки — серые, с потёками ржавчины под подоконниками, с бельём на балконах. Бельё тоже было серым.

Дома, в Михалёво, мать плакала. Не от радости, что сын поступил — просто плакала. Собирала ему сумку, заворачивала в газету банки с огурцами, а слёзы капали на «Ивановскую правду» двухлетней давности.

«Учись, — сказала она. — Учись, Серёжа. Не возвращайся сюда».

Он и не собирался. В Михалёво осталось сорок дворов, из них жилых — двенадцать. Школу закрыли, когда ему было четырнадцать, и последние три класса он ездил в райцентр на попутках. Иваново казалось ему городом возможностей — всё-таки областной центр, институт, общежитие.

Общежитие.

Автобус остановился на Лежневской. Сергей подхватил сумку — тяжёлую, с банками — и вышел в сырой воздух. Пахло выхлопами и чем-то кислым, промышленным. Над крышами висело небо цвета несвежей простыни.

Общежитие нашлось в трёх кварталах от остановки. Четырёхэтажное кирпичное здание, построенное, судя по табличке, в 1957 году. Кирпич когда-то был красным, теперь стал бурым, в пятнах высолов. Окна первого этажа забраны решётками, и за ними — занавески с подсолнухами, как в деревне.

На вахте сидела женщина лет шестидесяти, в синем халате поверх свитера. Она посмотрела на Сергея без интереса.

— Первокурсник? Документы.

Он протянул направление. Женщина долго изучала бумагу, хотя там было три строчки.

— Комната двадцать девять. Второй этаж, налево по коридору. Бельё получишь у Галины, это комната восемь. Если Галина спит — не буди, получишь завтра. Душ работает с шести до десяти. Горячая вода по графику.

— По какому графику? — спросил Сергей.

— По нашему, — сказала женщина и отвернулась к маленькому телевизору, где шла реклама кредитов.

Лестница скрипела. Не так, как скрипят старые доски — те поют, жалуются. Эта лестница скрипела враждебно, будто предупреждала.

Коридор второго этажа тянулся в обе стороны, длинный и тёмный. Лампы горели через одну, и горели слабо — жёлтый свет не разгонял сумрак, а делал его гуще, желтушнее. На стенах — краска цвета больничной тоски: снизу коричневая, сверху зелёная. На стыке цветов — чёрная полоса, как траурная лента.

Двадцать девятая нашлась в самом конце коридора, рядом с туалетом. Из-под двери туалета тянуло хлоркой и чем-то ещё, чем-то мокрым, застарелым.

Сергей толкнул дверь в свою комнату.

Восемь квадратных метров. Окно, кровать, стол, стул, шкаф. Обои в мелкий цветочек, кое-где отклеившиеся. Над кроватью — пятно на потолке, похожее на кляксу. Или на лицо. Сергей решил, что это клякса.

Он поставил сумку на пол, сел на кровать. Пружины визгнули.

За стеной кто-то кашлял — долго, надсадно, с присвистом. Потом кашель прекратился, и стало тихо. Слишком тихо для общежития, подумал Сергей. Где шум, голоса, музыка?

Он подошёл к окну. Внизу был двор — асфальт в трещинах, лавочка без спинки, три тополя с голыми ветками. На лавочке сидела женщина в платке и кормила голубей хлебом.

Сергей почувствовал, что хочет есть. Он открыл сумку, достал огурцы, хлеб, завёрнутый в полотенце. Хлеб уже зачерствел.

Он ел, сидя на кровати, и смотрел на стену. По обоям шла трещина — от угла к потолку, тонкая, как волос. Сергей моргнул. Показалось, что трещина шевельнулась.

Нет. Просто устал с дороги. Показалось.

Глава 2

На третий день он познакомился с Толиком.

Толик жил в двадцать восьмой — через стенку. Это его кашель слышал Сергей в первый вечер. Толику было под пятьдесят, лицо красное, пористое, нос в прожилках. Он работал на стройке, пока не упал с лесов и не сломал позвоночник. Теперь не работал нигде.

— Серёга, да? — спросил он, столкнувшись с Сергеем у туалета. — Слышал, как ты заезжал. Сумкой об стену бил.

— Я не бил, — сказал Сергей.

— Значит, стены тонкие. — Толик хрипло засмеялся. — Ты куришь?

— Нет.

— Правильно. Я тоже не курю. — Он достал из кармана мятую пачку «Примы». — Это так, для компании.

Они спустились во двор. Толик курил, Сергей стоял рядом. Женщины с хлебом уже не было, голуби тоже разлетелись. Моросил дождь — не дождь даже, а водяная пыль, висящая в воздухе.

— Ты откуда? — спросил Толик.

— Из Михалёво. Это под Шуей.

— Знаю. Там ткацкая фабрика была. Сгорела в девяностых.

— Да, — сказал Сергей. — Сгорела.

Толик затянулся, выпустил дым.

— Здесь тоже всё горит. Только медленно. Так медленно, что не замечаешь. А потом — раз — и пепел.

Сергей не понял, но кивнул.

— Ты в какой комнате? — спросил Толик.

— В двадцать девятой.

— А. — Толик помолчал. — Это рядом с ней.

— С кем?

— С двадцать седьмой.

Сергей вспомнил. Двадцать седьмая была дальше по коридору, через комнату. Он проходил мимо, но не обращал внимания.

— Там кто живёт?

Толик бросил окурок, растёр ногой.

— Сейчас — парочка какая-то. Молодые, как ты. Месяц назад заехали. — Он помолчал. — До них жила баба с ребёнком. До неё — старик. Все съехали.

— Почему?

— Потому что умные.

Сергей хотел спросить ещё, но Толик уже шёл к подъезду, ссутулившись, пряча руки в карманах.

В тот же вечер Сергей познакомился с Лебедевыми.

Они жили в двадцать пятой, напротив его двери. Он столкнулся с ними на кухне — общей, в конце коридора, с газовой плитой на четыре конфорки и мойкой, заляпанной жиром.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.