Алена Васильева Паросочетание

Глава 1. Нулевой процент

Любовь проснулась за семнадцать минут до будильника.

Это случалось с ней каждое утро в течение последних одиннадцати лет — с тех пор, как она прошла первую «Синхронизацию» и получила свой персональный браслет. Организм сам, без всяких напоминаний, знал: сегодня важный день. День, когда решается судьба. День, когда всё может измениться.

Или не измениться.

Она лежала неподвижно, глядя в серый потолок своей капсулы. Именно капсулы — так называли эти крошечные жилые ячейки для «официально одиноких». Четыре метра в длину, два с половиной в ширину. Узкая кровать, встроенный шкаф, складной стол, закреплённый на стене, и санузел за матовой перегородкой. Никаких окон. Никакого пространства для лишних вещей. Никакого места для второго человека.

Впрочем, второго человека здесь и не должно было быть. Для этого существовали отдельные квартиры — большие, светлые, с общими спальнями и кухнями. Их выдавали тем, кто успешно прошёл «Паросочетание». Тем, кто нашёл свою пару.

Любовь не была в их числе.

Она медленно села на кровати, спустила ноги на холодный пол и посмотрела на своё запястье. Браслет — тонкая полоска матового металла с крошечным экраном — тихо пульсировал бледно-голубым светом. Он был частью её тела уже так давно, что Любовь иногда забывала, как выглядела рука без него. Под металлом кожа была бледнее, чем везде, словно отмеченная невидимым клеймом.

На экране высветилось уведомление:

Попытка 99. Начало через 2 часа 14 минут.

Любовь сглотнула. Девяносто девять. Это число звучало как приговор. Девяносто восемь раз она приходила в Центр Синхронизации с надеждой. Девяносто восемь раз уходила с пустотой. Девяносто восемь раз ей говорили одно и то же: «Совместимость ниже порога. Попробуйте снова».

И она пробовала. Снова и снова. Меняла причёски, худела, поправлялась, училась поддерживать разговоры о политике и погоде, улыбалась, когда хотелось плакать, и молчала, когда хотелось кричать. Она изучала инструкции по поведению на свиданиях, смотрела обучающие видео, консультировалась с кураторами. Она делала всё правильно. Всё, что требовала система.

Но система каждый раз отвечала: нет.

Любовь встала и подошла к встроенному шкафу. Открыла дверцу, и оттуда на неё глянуло её собственное отражение в маленьком зеркале. Светлые волосы, которые она вчера снова перекрасила в «одобренный» оттенок — тёплый каштан, потому что в последнем отчёте куратор написала: «Внешность не соответствует ожиданиям потенциальных партнёров. Рекомендован более мягкий образ». Глаза — серо-голубые, покрасневшие от недосыпа. Губы — сухие, потому что она третий день забывала пить воду.

«Ты устала», — сказала она своему отражению.

Отражение не ответило.

Она вытащила из шкафа подготовленный заранее наряд: платье-футляр приглушённого синего цвета, длиной ровно до колена, с умеренным вырезом. Ничего вызывающего. Ничего слишком скучного. Идеальный баланс, который, по мнению системы, должен был понравиться максимальному числу мужчин. Туфли на невысоком каблуке. Минимум украшений: крошечные серьги-гвоздики, которые подарила мать на совершеннолетие, и тонкая цепочка с кулоном, который Любовь купила сама — единственное украшение, выбранное не по протоколу.

Она оделась. Потом села на край кровати и какое-то время просто смотрела в стену.

За стеной, в соседней капсуле, кто-то включил воду. Любовь слышала, как шумит душ, как капли ударяются о пластиковую перегородку. Это была её соседка — женщина лет сорока, которая прошла уже сто тридцать семь попыток. Любовь иногда встречала её в общем коридоре, но они никогда не разговаривали. О чём разговаривать? Обе знали, зачем они здесь. Обе знали, что их жизнь — это бесконечная череда надежд и разочарований.

Любовь вздохнула и посмотрела на браслет.

Попытка 99. Начало через 1 час 47 минут.

Пора было выходить.

Дорога до Центра Синхронизации занимала сорок минут. Любовь ехала в полупустом вагоне наземного поезда, глядя в окно на проплывающие мимо кварталы. Город жил своей жизнью. Спешили на работу люди с парными браслетами на запястьях — их экраны горели зелёным, цветом успеха и гармонии. Влюблённые пары шли по тротуарам, держась за руки. Над их головами, на огромных рекламных экранах, мелькали слоганы:

«Ты не один. Система найдёт твоего человека.»«Любовь — это алгоритм.»«Одиночество — это выбор. Сделай правильный выбор.»

Любовь отвернулась.

Она помнила, как в детстве верила в эти слова. Верила, что однажды наступит день, когда и её запястье загорится зелёным. Что она будет идти по улице, держа за руку человека, которого для неё выбрала судьба — вернее, алгоритм. Что она больше никогда не будет чувствовать эту гложущую пустоту внутри.

Теперь она знала: пустота не исчезает. Она просто меняет форму.

Поезд остановился у станции «Центральная Площадь». Любовь вышла, поднялась по эскалатору и оказалась на широкой улице, ведущей к Центру Синхронизации. Это было огромное здание из стекла и белого камня, возвышающееся над городом, как храм. Собственно, для большинства людей оно и было храмом — местом, где совершалось таинство соединения душ.

Любовь шла к нему медленно, словно на эшафот.

У входа её встретил охранник — мужчина с идеально выбритым лицом и браслетом, горевшим зелёным. Он мельком взглянул на её запястье, на бледно-голубой огонёк, и его губы едва заметно скривились.

— Документы, — сказал он.

Любовь протянула ему пластиковую карту. Охранник приложил её к сканеру, дождался зелёного сигнала и кивнул:

— Третий этаж, сектор «Н». Зал ожидания номер четырнадцать.

Она прошла внутрь.

В холле было светло и прохладно. Пахло чем-то цветочным — наверное, ароматизатором, который распылялся из незаметных устройств, встроенных в стены. Любовь шла по коридору, глядя под ноги. Ей не хотелось встречаться взглядами с другими посетителями. Она знала, что увидит в их глазах: у кого-то — страх, у кого-то — надежду, у кого-то — равнодушие. И у всех — один и тот же вопрос: «Получится ли у меня сегодня?»

Лифт поднял её на третий этаж. Здесь было тише. Сектор «Н» предназначался для тех, у кого было больше пятидесяти попыток. Для «сложных случаев». Для таких, как Любовь.

Она нашла зал ожидания номер четырнадцать и села в кресло у стены. Рядом сидела женщина лет тридцати, теребившая край своего рукава. Её браслет пульсировал так же бледно-голубым. Она подняла глаза на Любовь, и в них мелькнуло что-то похожее на узнавание.

— Вы тоже?.. — начала женщина и замолчала.

Любовь кивнула.

Женщина отвела взгляд и уставилась в пол.

Больше они не разговаривали.

Через двадцать минут в зал вошёл куратор — мужчина в строгом сером костюме с планшетом в руках. Его браслет горел зелёным, разумеется. Все кураторы были «успешно синхронизированы». Иначе они не имели права работать с «неудачниками».

— Любовь? — произнёс он, сверившись с экраном. — Пройдёмте.

Любовь встала. Ноги были ватными. Она пошла за куратором по длинному белому коридору, увешанному портретами идеальных пар. Мужчины и женщины, счастливо улыбающиеся в камеру. Их руки сплетены. Их браслеты горят зелёным.

«Посмотри на них», — шептал голос в её голове. — «Посмотри, какими они стали благодаря системе. А ты? Кто ты без неё?»

Они остановились у двери с надписью: «Кабинет интимной диагностики».

— Мне сюда? — спросила Любовь, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Да. Сначала подготовка, затем — комната ожидания, затем — сеанс. У вас будет пятнадцать минут на установление контакта. Этого достаточно.

«Достаточно для чего?» — хотелось спросить ей. — «Для того, чтобы полюбить? Для того, чтобы понять? Для того, чтобы решить, кто перед тобой — твой человек или просто ещё одно разочарование?»

Но она промолчала. Она давно научилась не задавать вопросов.

В кабинете её встретила женщина в белом халате — «специалист по физической готовности». Она измерила Любови давление, пульс, температуру. Потом попросила снять платье и надеть специальный комбинезон — тонкий, облегающий, с датчиками, которые будут считывать эмоциональные реакции во время сеанса.

— Это необходимо для точности анализа, — пояснила женщина, заметив сомнение в глазах Любови. — Система должна видеть не только ваши слова, но и то, как ваше тело реагирует на партнёра.

Любовь переоделась. Комбинезон был холодным и скользким. Датчики неприятно давили на кожу.

Затем её провели в комнату ожидания — крошечное помещение без окон, с одним стулом и экраном на стене. На экране транслировалась реклама: счастливая пара ест завтрак в светлой кухне. Он наливает ей кофе. Она смеётся. Подпись: «Гармония начинается с Синхронизации».

Любовь закрыла глаза.

Она вспомнила свою первую попытку. Ей было семнадцать, она только получила браслет и верила, что всё будет легко. Парень, которого выбрал алгоритм, оказался высоким, темноволосым, с ямочками на щеках. Они гуляли по парку и говорили о фильмах, о музыке, о том, как им обоим нравится дождь. Любовь тогда подумала: «Вот оно. Вот то, о чём все говорят».

Но через неделю он перестал отвечать на сообщения. А через месяц она увидела его с другой — девушкой с зелёным браслетом, идущей с ним под руку.

Совместимость 34%. Порог не пройден.

Потом была вторая попытка. Мужчина на восемь лет старше, разведённый, с ребёнком от первого брака. Он говорил, что ищет «тихую гавань». Любовь старалась быть тихой. Но через три свидания он сказал, что она «слишком серая» и что ему нужно «что-то поярче».

Совместимость 28%.

Третья попытка. Четвёртая. Пятая. Двадцатая. Сорок седьмая. Шестьдесят вторая. Восемьдесят третья.

Каждый раз — надежда. Каждый раз — боль. Каждый раз — одно и то же сообщение на браслете: «Совместимость ниже порога. Попробуйте снова».

Любовь открыла глаза. Экран всё ещё показывал рекламу.

Дверь открылась. Вошёл куратор.

— Время. Прошу в комнату сеанса.

Комната сеанса была такой же белой, как и всё остальное здание. Белые стены, белый пол, белый стол, два белых стула по разные стороны. На потолке — несколько камер, следящих за каждым движением. В углу — датчик, фиксирующий частоту дыхания, сердечный ритм, уровень потоотделения. На стене — большой экран, на котором в режиме реального времени отображалась «Шкала Совместимости».

Сейчас она показывала 0%.

Любовь села на стул. Сложила руки на коленях. Постаралась дышать ровно.

Дверь снова открылась.

В комнату вошёл мужчина.

Он был высоким, худощавым, с коротко подстриженными тёмными волосами и внимательными карими глазами. Одет в такой же белый комбинезон, как у Любови. Его браслет — бледно-голубой, как и её. Значит, он тоже «сложный случай». Тоже прошёл через десятки провалов.

Он сел напротив. Посмотрел на Любовь. Она посмотрела на него.

Молчание длилось секунду, две, три.

— Привет, — сказал он наконец. Голос был спокойным, но Любовь заметила, как напряжены его плечи. Он нервничал не меньше её.

— Привет, — ответила она.

Экран на стене мигнул. Шкала Совместимости поползла вверх: 2%, 3%, 4%.

— Меня зовут Марк, — сказал он.

— Любовь.

— Красивое имя.

— Спасибо. Мама хотела назвать меня Надеждой, но отец настоял.

Он улыбнулся — вежливо, но без тепла. Любовь знала эту улыбку. Так улыбались все на этих сеансах. Потому что так было положено. Потому что камеры следили.

Шкала показала 7%.

— Расскажи о себе, — предложила Любовь, потому что так требовал протокол.

— Мне тридцать два. Работаю в логистической компании. Живу один. Хотя... — он усмехнулся, — наверное, это очевидно.

— Очевидно, — согласилась она.

Пауза.

— А ты? — спросил он.

— Мне двадцать восемь. Работаю в архиве. Перебираю старые документы.

— Звучит скучно.

— Так и есть.

Он не рассмеялся. Просто смотрел на неё, словно пытаясь увидеть что-то, чего не было видно.

Шкала: 9%.

— Почему у тебя не получилось? — спросил он вдруг.

Любовь вздрогнула. Этот вопрос не был частью протокола.

— Что?

— Почему у тебя не получилось найти пару? Ты красивая. Умная, судя по всему. Почему?

Она не знала, что ответить. Этот вопрос она задавала себе каждую ночь в течение одиннадцати лет.

— Не знаю, — честно сказала она. — Может, со мной что-то не так.

— Со мной тоже что-то не так, — сказал Марк. — Поэтому мы здесь.

Шкала: 11%.

Куратор, наблюдающий за ними через камеру, подал голос через динамик:

— Участники, постарайтесь придерживаться одобренных тем. Вопросы о прошлых неудачах не рекомендованы для первого контакта.

Марк поднял глаза к потолку и едва заметно покачал головой.

— Извини, — сказал он Любови. — Просто устал от этих игр.

— Я тоже, — ответила она.

Их взгляды встретились. В его глазах было что-то такое... родное. Не любовь. Не страсть. Просто тихое понимание. Они оба были здесь не потому, что хотели. Они были здесь, потому что так требовало общество.

Шкала: 14%.

— Может, расскажешь, что любишь делать в свободное время? — спросил Марк, возвращаясь к протоколу.

— Читаю. Гуляю. Иногда рисую.

— Что рисуешь?

— Деревья. Небо. Дома. Всё, что вижу.

— Покажешь как-нибудь?

Любовь почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Надежда? Нет. Скорее, воспоминание о том, как это — надеяться.

Шкала: 17%.

Время шло. Они говорили о погоде, о работе, о фильмах. Любовь отвечала на вопросы, задавала свои, улыбалась, когда было нужно. Но с каждой минутой она всё отчётливее понимала: это снова закончится ничем. Не потому, что Марк был плохим. Нет, он был... нормальным. Даже приятным. Но между ними не было того, что система называла «резонансом». Не было искры, которая должна была загореться.

Шкала замерла на отметке 19%.

— Спасибо за разговор, — сказал Марк, когда динамик объявил, что время истекло. — Может, нам дадут ещё одну попытку.

— Может, — сказала Любовь.

Но оба знали, что не дадут.

Куратор снова появился в дверях.

— Сеанс окончен. Прошу участников пройти в зону ожидания результатов.

Любовь встала. Ноги затекли. Она вышла из комнаты, чувствуя на себе взгляд Марка, но не обернулась.

Зона ожидания результатов представляла собой узкий коридор со стеклянными кабинками. Любовь села в одну из них. Экран на стене показывал заставку: «Обработка данных...»

Она закрыла глаза и начала считать про себя. Один, два, три, четыре...

Столько раз она сидела в таких кабинках, ожидая вердикта. Столько раз сердце колотилось о рёбра, а ладони потели. Столько раз она шептала про себя: «Пожалуйста, пусть в этот раз всё будет иначе».

Пять, шесть, семь, восемь...

Но всё всегда было одинаково.

Девять, десять, одиннадцать...

Экран мигнул.

Результат анализа:

Совместимость: 0%.

Любовь моргнула. Ноль. Не пятнадцать. Не двадцать. Ноль.

Ноль означал, что алгоритм не увидел между ними вообще ничего. Что их разговор не имел ни малейшего смысла. Что всё, что они говорили друг другу, было пустым звуком.

Дверь кабинки открылась. Вошёл куратор. Выражение его лица было непроницаемым.

— Любовь, — сказал он, — прошу вас следовать за мной.

Она встала. Пошла за ним, не спрашивая, куда они направляются. По коридору. Мимо портретов идеальных пар. Мимо дверей с табличками. В самый конец, туда, где находился кабинет с надписью: «Отдел аннулирования».

Внутри было темнее, чем в остальной части здания. Один стол, одно кресло, один компьютер. За столом сидел человек в тёмно-серой форме. Его браслет горел зелёным.

— Присаживайтесь, — сказал он, не поднимая глаз.

Любовь села.

— Ваш статус: «непригодна для паросочетания», — произнёс человек, глядя в монитор. — Девяносто девять попыток. Нулевая совместимость. Алгоритм не может предложить вам дальнейших кандидатов.

Он сделал паузу.

— Это значит, что ваша запись аннулирована. Вы освобождаетесь от обязательства участия в Синхронизации.

«Освобождаетесь». Какое красивое слово для обозначения приговора.

Человек поднял глаза.

— Дайте руку.

Любовь протянула ему запястье с браслетом. Он достал из ящика стола инструмент, похожий на плоскую отвёртку, и вставил её в крошечный разъём на боку браслета.

Щёлкнуло.

Браслет раскрылся.

Человек снял его с руки Любови. Она почувствовала странную лёгкость, словно вместе с браслетом с неё сняли нечто большее — кожу, мышцы, кость.

— Теперь штамп, — сказал человек.

Он выдвинул из стола металлическую пластину с круглым отверстием. Любовь уже знала, что это такое. Она видела такие штампы у других «аннулированных» — бледный шрам на внутренней стороне запястья, похожий на ожог.

— Сожмите кулак.

Любовь сжала.

Человек приложил пластину к её запястью — туда, где только что был браслет. Раздалось короткое шипение. Кожу обожгло болью.

Любовь не закричала. Она уже давно разучилась кричать.

Когда пластину убрали, на запястье остался знак: круг с перечеркнутым внутри него сердцем. Символ тех, кто не подошёл никому. Символ тех, кому не место в этом мире пар.

— Всё, — сказал человек. — Вы свободны.

Свободна.

Любовь вышла из кабинета. Ноги сами несли её по коридору, к выходу. В холле всё так же пахло цветами. На экранах всё так же улыбались счастливые пары.

Она вышла на улицу.

Шёл дождь.

Любовь подставила лицо каплям. Холодные. Чистые. Настоящие.