Алёна Николаева Сказки проклятых. Путь ведьмы

ГЛАВА 1 (23-24 АПРЕЛЯ)

Ночь на двадцать третье апреля выдалась неспокойной.

Тяжёлые тучи, подступившие в сумерках к мирному городу, готовили мощный арсенал непогоды к атаке. Небесные кочевники медленно затягивали ночное небо, словно коварный противник, сжимающий крепость в плотное кольцо осады. Скоро... Совсем скоро яростное нападение обрушится на стены города, который никогда не спит.

Дождь напором пожарного гидранта пролился на холодную землю. Молнии с пугающей частотой принялись озарять мрачное небо, а следующие за ними раскаты грома не могли найти в себе силы умолкнуть хотя бы на минуту. Вспышка, как удар плети, рассекающей воздух. Нарастающий грозный рокот, снова вспышка и последующее оглушительное эхо. Ещё с десяток таких устрашающих комбинаций – и вот ненастная погода в столице достигла своего пика.

Ветви деревьев, ещё не до конца покрытые зеленью, пытались спастись, укрыться от жестокой бури, хватаясь за скользкие окна ближайших домов. Но стихия не знала пощады. Она то и дело поражала уязвимых соперников, разбрасывала обломки их «доспехов» по импровизированному полю битвы. До спасительных первых лучей, казалось, было ещё далеко...

Ровно в эти тревожные минуты в квартире под несчастливым номером тринадцать металась по своей постели, как в бреду, молодая длинноволосая девушка. Рядом с невысокой кроватью молча стояла дряхлая старуха в чёрном истёртом балахоне. Долго и пристально она наблюдала за несчастной. Но одна лишь секунда – и эта безмолвная немощь, громко расхохотавшись, подпрыгнула до самого потолка – без напряжения и лишних усилий, словно не чувствуя в своём теле тяжести преклонных лет. Опасной грозовой тучей она нависла над кроватью, тогда как её правая нога – длинная и, на первый взгляд, будто деревянная – свисала, едва касаясь груди бедной девушки.

– Внученька, – скаля гнилые зубы, хрипела старуха, – нехорошо обижать бабушку! Иди ко мне, кровиночка родная!

Девушка широко распахнула глаза и застыла в немом страхе, увидев перед собой гадкое морщинистое лицо. Незваная ночная гостья протянула к ней свои искорёженные старостью руки и тут же, резко отдёрнув их назад, с жутким хохотом прыгнула прямо на бедняжку.

На прикроватной тумбочке зазвенел будильник. Несчастная девушка, громко вскрикнув, попыталась выскочить из кровати, но, запутавшись одной ногой в простыне, с оглушительным треском грохнулась на пол. Спустя несколько минут, пострадавшая во всех смыслах, она пришла в себя и медленно, держась рукой за ушибленный копчик, поплелась на кухню. Часы показывали семь утра. Солнце, рассеяв мрак ночной стихии, уже заглядывало в тёмные окна, настойчиво призывая тех, кто ещё спал сладким сном, покидать свои укрытия.

Жуткая старуха снилась девушке каждую ночь на протяжении последних недель. Никогда прежде её не преследовали такие долгие и изнурительные кошмары. И сейчас было решительно непонятно, откуда взялась эта напасть и что с ней делать. Ясно было только одно: столько ночей без сна и отвратительно бесформенное лицо старухи рано или поздно сведут её в могилу.

«В церковь сходить, что ли?! Свечку поставить...»

Размышления девушки прервались телефонным звонком.

– И вам доброе утро, – дрожащим голосом пробормотала она, не торопясь снимать трубку.

Какое-то время она просто держала беспокойный телефон в руке и смотрела на экран, нервно отпивая горячий кофе из большой красной кружки. Так прошло минут пять, прежде чем она собралась с силами и ответила на очередной звонок.

– Елена Ивановна, доброе утро! Вас беспокоят сотрудники отдела по работе с проблемными клиентами банка «Московский денежный двор». Мы хотели бы поинтересоваться, когда Вы планируете погасить задолженность по кредитам?

– Послушайте, я же вчера уже объясняла, что у меня нет сейчас работы и мне совсем нечем платить.

– Елена Ивановна, мы понимаем, что Вы переживаете тяжёлые времена, но скажите, а кому сейчас легко?! И тем не менее сегодня Вам несказанно повезло: в качестве редчайшего исключения мы приняли решение пойти Вам навстречу и дать время на погашение задолженности до конца текущего месяца. Однако будьте внимательны и не злоупотребляйте нашей добротой, ведь в случае несвоевременной оплаты мы будем вынуждены общаться с Вами по-другому. Хорошего дня!

Девушка повесила трубку и с облегчением выдохнула. Откинув голову на спинку деревянного стула, она обвела пустым взглядом потолок кухни и застыла, безучастно разглядывая на свету тонкую паутинку, свисавшую с плафона. Минуты шли медленно, и чем дальше стрелки часов уносили каждую из них вперёд, тем мрачнее становилось лицо девушки, погруженной глубоко в себя. Её охватывали тяжёлые мысли, которые, вероятно, предвосхищали судьбу её нового дня – с этого момента представить, что он сложится хорошо, было невозможно.

– Спасибо, конечно, за щедрость, – бросила она невидимому собеседнику. – Но боюсь, что ни до конца месяца, ни до конца года долги мне не отдать. Ну, если только не произойдёт какое-нибудь чудо, одно из тех, которых, как известно, не бывает...

Из общего коридора донёсся непонятный звук – странный шум, похожий не то на шуршание сухих листьев, не то на тихое царапанье когтей в дверь её квартиры. Лена отставила в сторону кофе и, стараясь не шуметь самой, на цыпочках прошла в прихожую. Ничего не разглядев через дверной глазок, она резко дёрнула ручку на себя. На этаже было тихо и пусто.

– Опять лампочки повыкручивали, – прошипела она себе под нос. Затем, осмотревшись по сторонам, без стеснения рявкнула в темноту:

– Поймаю – руки оторву!

Почти закрыв дверь, она обнаружила у своего порога потёртый бумажный конверт.

– Ой, мама, я что, волшебник? – пробормотала она с ухмылкой, поднимая письмо.

На конверте красивым каллиграфическим почерком было выведено:

Ёгина Диана Тимофеевна, село Змеево, Костромская область.

– Ёгина... Не самая распространённая фамилия. Стало быть, кто-то из родни. Только вот странное дело выходит: если это родственница, то почему я никого с таким именем не могу припомнить?! Хотя возможно, конечно, что родственница очень дальняя. Но если это не родственница, то откуда она адрес мой знает?! – размышляла девушка, возвращаясь на кухню.

Вновь оказавшись в комнате, она осторожно положила конверт на стол рядом с кружкой ещё тёплого кофе, взяла телефон и набрала номер единственного человека, который мог бы прояснить эту ситуацию, запутанную на ровном месте.

– Привет! Слушай, а ты не знаешь, случайно, кто такая Ёгина Диана Тимофеевна? Кем она нам приходится?

Телефонная трубка молчала.

– Мам?

– Лена, да как же это ты, не помнишь, что ли? – сквозь помехи протараторил, наконец, мобильник. – Диана – это бабка твоя. На свадьбе Марфы, двоюродной тётки брата деверя дяди Семёна, она напротив тебя сидела.

К концу последней фразы в динамике трещало так, будто собеседник Лены сидел в трансформаторной будке и в процессе разговора непрерывно жевал попкорн.

– Мам, ну хоть убей, но я не помню ни Марфу, ни её свадьбу, ни дядю Семёна, – ответила девушка после безуспешных попыток вспомнить всё. – А когда это всё было?!

– Ой, да ну тебя! Читай письмо скорее!

На том конце провода раздражённо бросили трубку, и содержательный, без сомнения, разговор прекратился.

– Что за связь дурацкая?! Что вообще за день-то сегодня такой дурацкий с самого утра! Так, погоди-ка... А я же ей про письмо рассказать не успела – откуда она узнала... Должно быть, получила такое же, – раздумывала Лена, вскрывая потрёпанный конверт.

На стол, едва не угодив в кружку, выпал пожелтевший лист бумаги, исписанный изящной рукой:

Дорогая Леночка!

Пишу тебе, моя милая внученька, что заболела. Чувствую – времени осталось совсем немного. Заклинаю, кровиночка родная, приезжай ко мне в деревню, хоть повидаемся напоследок. А чтобы ты не ехала ко мне с грустными мыслями, я обещаю сделать тебе щедрый подарок: пока я ещё в относительном здравии и уме, по твоему приезду обязуюсь переписать на тебя всё добро, которым владею.

Ты только приезжай поскорее, я очень тебя жду.

Твоя любимая бабушка Диана.

«Иди ко мне, кровиночка родная!»

Как только она дочитала до злополучной строчки, весь ужас прошлой ночи снова возник в её голове, отчего она непроизвольно вздрогнула и побледнела.

– Да хоть ты тресни, не помню я никакой Дианы!

От внезапно накрывшей паники колени предательски задрожали, а к горлу подступил ком. Девушка успела схватиться рукой за спинку стула, когда комната принялась вращаться у неё перед глазами. Затылок похолодел, а в висках стучало эхо тревожного сердца. Ей пришлось сесть и перевести дух.

– Так, Лена, соберись! Нет, эта Диана – совершенно другой человек, я уверена. Просто так совпало. Да, это просто совпадение. И вообще, тебя должно радовать, что пусть и дальняя, но всё же родственница так вовремя готова завещание на тебя переписать. Нужно всего-навсего приехать к ней в гости, подержать за ручку и сказать, что всё будет хорошо. Пусть мы даже незнакомы, то есть я её не помню... То есть... Нет, Лена, так нельзя, это как-то неправильно...

Лена Ёгина себя знала хорошо: она никогда не отличалась смелостью, решительностью и тем более какой-то там уверенностью. Вот, например, в детском саду при раздаче сладких угощений по праздникам она всегда оставалась ни с чем, в то время как кто-то другой уплетал две булочки вместо положенной ему одной. И позднее, вступая во взрослую жизнь, она определила для себя борьбу за место под солнцем как что-то далёкое и совершенно незначимое, за что часто оказывалась почти у самого дна пищевой цепочки. Сколько бы проблем ни принесли ей мягкотелость и мнительность, сколько бы она ни корила себя за них, она неизбежно шла на компромисс, не имея сил вступать в конфликт или просто заявить о себе.

Но сейчас, в сложных жизненных условиях, в которых она находилась, иного пути, кроме как пойти на риск и с холодным расчётом попытаться расположить к себе незнакомого человека для собственной выгоды, у неё не было. Загадочная родственница, не смотри, что родственница, она ведь может и передумать в любой момент. А всё, что нужно сделать, – это принять письмо как то самое чудо и приложить совсем немного усилий, чтобы наконец-то остаться в выигрыше.

В глубоких раздумьях девушка выглянула в окно: солнце радостно приветствовало её тёплыми лучистыми поцелуями, а небо – прохладным взглядом безоблачной синевы. Созерцая долгожданный приход тёплой весенней погоды, Лена захотела расслабиться, стряхнуть с себя обременяющие оковы тревожных мыслей и подумать о прекрасном будущем, которое вот-вот должно наступить вместе с появлением в её жизни загадочного письма. Ведь не может же быть так, чтобы плохо было всегда.

– Как там говорят?! Полоса чёрная, полоса белая... Да, это непременно она, это должна быть моя белая полоса.

С позитивным настроем и дышать стало намного легче.

Лена собрала русые волосы в небрежный пучок и надела лёгкую красную куртку, рассчитывая на скорое возвращение домой. В предвкушении благоприятного исхода своей поездки она покинула родные стены.

Выйдя во двор дома и пробравшись через братские могилы поваленных в ночном бою деревьев, она села, наконец, в свою ласточку времён Очаковских и покоренья Крыма – старую и давно не добрую «Оку». Буря, к счастью, не повредила и без того еле живую пташку, купленную много лет назад за сущие копейки. Эта маленькая удача не могла не радовать Лену, ведь без своей машины она была как без рук.

Окинув сочувствующим взглядом уставших коммунальщиков, разбирающих груды разбросанного по парковке хлама, Лена включила радиоприёмник и отправилась навстречу многообещающему неизвестному. Хотя почему сразу неизвестному – разве могло что-нибудь пойти не так по её простому плану: приехать, подбодрить, получить немного денег и уехать в счастливую жизнь?!

Радио бодро поприветствовало:

– Доброе утро всем, кто только что подключился к нашему утреннему эфиру на вашей любимой радиостанции «Ретро-СуперСтар»! По многочисленным заявкам от наших дорогих слушателей сегодня прозвучат лучшие этнические мотивы. И начнёт этот час самая известная песня жанра и наша любимая композиция – «Кострома» группы «Иван Купала».

«Эти ребята явно что-то знают, – подумала Лена, усмехнувшись. – Возможно, это знак, и, возможно, даже хороший».

Девушка изо всех сил старалась не волноваться.

– Ехать только придётся за тридевять земель в тридесятое царство. Конечно, не «в деревню, к тётке, в глушь, в Саратов», но и до Костромы так-то путь неблизкий.

Несмотря на относительно небольшое расстояние, обещанное навигатором, добраться до села Змеево получилось совсем не так быстро и легко, как Лена на то рассчитывала. Говорящий болван настойчиво уводил девушку от пункта назначения, и ей приходилось то сворачивать в другую сторону, объезжая огромные валуны, внезапно оказавшиеся посреди грунтовой дороги, а то и вовсе заново перестраивать маршрут.

Неудачи, казалось, преследовали одинокую путешественницу на каждом шагу: на одном из участков просёлочной дороги она чуть было не сбила корову, когда отвлеклась на словесную перепалку с навигатором, а немногим позже еле унесла ноги из придорожного кафе, где нетрезвые завсегдатаи договорились до драки за последний чебурек. Весь её путь складывался так, будто кто-то очень сильно не хотел, чтобы девушка увиделась со своей больной, но щедрой родственницей. В какой-то момент она хотела развернуться, но пустой кошелёк перевесил все доводы рассудка. Силы коня цвета блёклой морской волны были практически на исходе. Лена и сама уже устала испытывать нервы бездушным чудом враждебной техники, когда вспомнила и достала из бардачка старый добрый дорожный атлас.

– Вряд ли дороги сильно изменились за последние годы, – наивно полагала она.

К разочарованию девушки, старые карты помогли, мягко говоря, не очень, и вместо предполагаемых семи часов езды лишь к вечеру ей удалось добраться до нужной местности. На первый взгляд она казалась необитаемой. Те немногочисленные дома, что попадались на пути, стояли тёмные и покосившиеся, и лишь над некоторыми из них висел чёрный густой дым, медленно уходящий в небо сквозь грязные рты кривых печных труб.

Лене повезло, и, проехав чуть дальше, она наткнулась на единственную живую душу – случайного прохожего, у которого вежливо поинтересовалась, как найти нужный ей дом. Местный житель, едва услышав адрес, перекрестился и показал в сторону старой церкви. Немного помолчав, он принялся отговаривать Лену проезжать по указанному им же маршруту:

– Нехорошо там, доченька, тебя даже святая земля не убережёт.

Лена, несколько растерявшись от проявленной незнакомцем заботы, скупо поблагодарила его и направилась к противоположному концу деревни.

Небольшой полуразрушенный храм искоса наблюдал за проезжающей мимо машиной сквозь свои тёмные окна, напоминавшие пустые глазницы. Он явно пытался скрыть за собой поросший сорняком клочок земли, плотно усеянный деревянными крестами. На каждом втором из них сидел чёрный ворон неестественных для природы размеров, прогибая под своим весом ветхую, сгнившую древесину. От такого вида хочешь не хочешь, а невольно перекрестишься.

– А вот и церковь, которую я себе сегодня накаркала. Ну, какое утро, такая и церковь...

К счастью, этот укромный участок можно было увидеть мельком, проехав дальше по дороге в направлении леса. В конце нелёгкого и долгого пути девушку встречал не по деревенским меркам большой деревянный дом. Забавно, как он застыл в причудливой позе, будто сидел на возвышении, словно курица на насесте. Возможно, дело было в сваях, благодаря которым он стоял так криво, и которые за долгие годы неизбежно, но закономерно просели под его заметной тяжестью. Но из-за сплошь обступившего конструкцию забора было сложно что-то разглядеть, чтобы утверждать наверняка.

– Вот это я понимаю хоромы! Видимо, всё-таки не зря я приехала, пройдя все круги дорожного ада. Родственнице явно есть что завещать, – размышляла Лена, окидывая любопытным взглядом добротную постройку. – Только что-то соседство какое-то странное, вроде как для богачей неподходящее: край глухой деревни, церковь с кладбищем с одной стороны и густой лес с другой. Ну, никто же не заставляет меня здесь жить. Я надеюсь...

Спустя минуту любования довольно сомнительными внешними красотами дома она подошла к двухметровому забору и позвонила в звонок. Тяжёлая калитка со скрипом отворилась, и из неё навстречу девушке вышел высокий, крепко сложенный светловолосый мужчина в чёрном брючном костюме. Мужчина ничего не сказал, ничего не спросил, только бросил на Лену короткий мутный взгляд и отступил назад, пропуская её во двор. Девушка вежливо поздоровалась, однако ответа так и не дождалась. Осторожно входя во двор, она поймала себя на мысли, что у неприветливого мужчины какая-то неестественно длинная шея. Не как у жирафа, а как... как у гуся, что ли. Только перьев ему не хватает для полноты картины. Пройдя дальше, она застала за богато уставленным столом угрюмых гостей в чёрных траурных одеждах.

– Неужели я опоздала? – ошарашенно выпалила Лена, задавая вопрос снова в пустоту.

– Мяу! – пронзительно раздалось снизу.

Девушка от неожиданности дёрнула ногой, чуть было не наступив на чёрного кота, вьющегося около неё. Кот оказался проворнее и, ловко увернувшись от «котострофы», пулей помчался в дом. Лена, переведя дыхание, отправилась за ним следом, ощущая на себе пристальные недоброжелательные взгляды.

Такой внешне роскошный дом, по всем законам жанра, должен был встречать гостей как минимум позолотой, безвкусно рассыпанной по стенам и полу. Всем своим видом он словно торжественно клялся продемонстрировать внутреннее убранство в стиле «дорого-богато»: уже на входе желанным и не очень гостям должно было стать понятно, что живут здесь не обычные крестьяне, а уважаемые в деревне люди. Однако внутри девушку ждало вовсе не весёлое очарование цыганского барокко, а гнетущая атмосфера дома на холме, населённого призраками.

Комнаты и коридоры оказались тесными, слабо проветренными и плохо освещёнными. Не то что пыльные гобелены на стенах разглядывать – невозможно было даже увидеть, что находится прямо под ногами: лишняя ступенька или пробегающая мимо крыса. На столах и тумбах тускло горели свечи, свет которых не позволял изучить фальшивые хоромы основательно. В таких условиях лишь изумрудный блеск кошачьих глаз, пристально следящих за неловкой гостьей, казался единственным богатством дома.

– Лена, Леночка, это ты? – донеслось из глубины затхлого помещения, мимо которого осторожно проходила девушка. – Иди ко мне, Леночка!

У Леночки по телу дружным строем пробежали мурашки. Именно этот голос она слышала во сне. Совершенно точно, ошибки быть не может!

Она бросилась обратно к выходу, но в давящей темноте незнакомого места оказалось сложно сориентироваться, и далеко не сразу девушка поняла, что просто двигается по кругу. Дом заходил ходуном. Потолок принялся медленно сползать вниз, норовя обрушиться девушке на голову. Стены сужали и без того тесный коридор, сдавливая Лену со всех сторон, словно мелкую букашку, оказавшуюся в западне. Ей стало тяжело и больно дышать. Ничего умнее она не придумала, как зажмурить глаза. Когда она вновь их открыла, марево исчезло. Какое-то время ей пришлось потратить, чтобы справиться с волнением, а затем обернуться и пойти на голос.

Лена, словно испуганная мышь, тихо кралась по тёмному коридору, надеясь поскорее покинуть душный склеп, по нелепой случайности похожий на дом. Наконец она вышла в просторную, но практически не освещённую комнату. У противоположной входу стены, возле окна, которое почему-то совсем не пропускало свет в комнату, стояла занавешенная полупрозрачной материей кровать.

– Леночка, подойди поближе, дорогая, – позвал её жалостливый голос из-под лёгкой ткани балдахина.

Девушка, не в силах унять дрожь в коленях, медленно опустилась на край постели. Она попыталась рассмотреть женщину, лежавшую на старой пуховой перине, в первую очередь её лицо, но как будто не могла на нём сфокусироваться. Лене казалось, что чем сильнее она пытается в него всмотреться, тем сильнее и быстрее оно меняется. Глаза становились то голубыми, то зелёными: один неожиданно делался карим, а второй – жёлтым. Нос то непрерывно вытягивался, покрываясь безобразными бородавками вокруг широких ноздрей, то сплющивался до размеров маленького свиного пятачка. Изменения претерпевали и губы, и волосы, и даже форма лица незнакомки. Единственное, что оставалось неизменным в её внешности – это мертвенно-бледный цвет кожи. И какие бы странности ни творились с её лицом, оно в целом выглядело жутко безобразным, хотя и не похожим на то, что вглядывалось в Лену в её кошмарном сне. Во всяком случае, на первый взгляд.

Девушка, разумеется, хотела убедиться наверняка, что перед ней другой человек, и взглянуть на ноги пожилой женщины. Однако та была накрыта плотным одеялом от подбородка до пят, а тревожить больную своими домыслами Лена не посмела.

– Леночка, ну что же ты, не узнаёшь бабушку Диану? – тяжело захрипела женщина. – Золотце моё, а я тебя давно жду. Думала, что и не дождусь вовсе, а ты приехала, не забыла старую. Видишь, совсем плохо мне, миленькая. Эх, вот-вот да и помру – не сегодня, так завтра. И помощь твоя в эти последние дни очень бы мне пригодилась.

Она ненадолго замолчала и, вонзив стеклянный взгляд в испуганную девушку, пристально наблюдала за её реакцией.

– Как же я могу Вам помочь, бабушка? – взволнованно спросила Лена.

– Называй меня Дианой, золотце. Не чужие же люди, в самом деле. Есть, Леночка, одно средство, от которого мне бы сразу полегчало. Да только слабая я сама очень, а тут в деревне ни от кого помощи и не дождёшься.

– Вы главное не волнуйтесь, только скажите, а я сделаю всё, что смогу.

– Ой, Леночка, на тебя, внученька, вся надежда. Ты дослушай и не сердись на меня, на старую, что прошу тебя о помощи...

На полуслове Диану оборвал серьёзный приступ кашля, во время которого Лена молилась, чтобы та не умерла сейчас, прямо у неё на руках. И так, в перерывах на сильный кашель, пожилая женщина продолжала говорить загадками:

– Ты не подумай, что бабка твоя из ума выжила. Многое я в жизни повидала, чтобы не верить в то, что простым людям и знать не надобно. Поведать и тебе всего не могу, скажу только вот что: живёт на нашем юге один толковый знахарь – он один может мне помочь. Он один, и больше никто. Поезжай к нему, золотце. Как доберёшься, даже рассказывать ничего не нужно – вот, возьми амулет и повесь на шею: так он тебя распознает и поймёт, что меня спасать надо.

Лена взяла из рук Дианы блестящее украшение, но не из сострадания к старушечьей немощи, а скорее от страха. Тихим, дрожащим голосом она залепетала:

– Какой знахарь, бабушка? То есть, Диана... Вам в больницу надо, а не ко всяким шарлатанам. Поедем сейчас, я на машине быстро довезу.

– В больнице меня нельзя вылечить, дорогая. Нужно ехать к знахарю, да как можно скорее, он ведает. Он ведает...

Родственница посмотрела на девушку многозначительно и, понизив голос, продолжила:

– Я ведь тебя к нему отправляю не просто так. Ты на амулет-то посмотри внимательнее, – и перевела взгляд на только что отданное украшение.

Лена опустила свой взгляд и с удивлением обнаружила, что сжимает в руке не дешёвую бижутерию, а изящную драгоценность из настоящего золота, в центре которой покоился не искусственный камень, а ценный рубин.

– У меня такого добра много, – женщина указала пальцем в дальний угол тёмной комнаты. – Если ты отправишься к знахарю и вылечишь меня, я подарю тебе шкатулку с нашими фамильными драгоценностями. Ты сокровищ таких и представить себе не можешь, а все их получишь. Я тебе обещаю, дорогая.

Лена призадумалась. Драгоценности, а вернее, деньги, которые можно с них выручить, сейчас ей бы очень пригодились: так получится закрыть долги и, может быть, даже купить новую машину. Казалось, можно только радоваться неожиданно упавшей на голову удаче, но от таких мыслей ей почему-то стало дурно. Со всей этой историей было что-то не так... Девушке сложно было сформулировать, что именно вызывало у неё опасения, но внутреннее чутьё подсказывало: в воздухе витает недоброе. Одно она знала наверняка – ничего в этой жизни не даётся бесплатно.