Удар в сердце

Алексей Живой
Удар в сердце

Глава первая
Два приказа

Уже прошло почти полдня, как они миновали Навпакт по правому борту, а по левому тянулся холмистый берег Ахайи, переходящий невдалеке от побережья в настоящие горы. Над вершинами гор висели кучевые облака. Это было самое узкое место пролива между берегами Пелопоннеса и Средней Греции. Здесь они подходили друг к другу так близко, что можно было рассмотреть даже небольшие поселения. В хорошую погоду, разумеется, а она едва успела установиться.

Впечатления от вчерашнего шторма еще не улеглись в душе Тараса. Однако не о своей жизни волновался молодой спартанец и даже не о том, что мог и не вернуться домой, отправившись вместо этого на корм рыбам по воле Посейдона. Больше всего Гисандр переживал насчет груза, которым был заполнен трюм его судна, продвигавшегося вперед благодаря ритмичным взмахам весел. Но Посейдон пощадил их. Все обошлось. Пока.

– Скоро должны показаться Патры, – проговорил Клеандр, который неотрывно всматривался в проплывавшие мимо берега Ахайи.

По его тону нельзя было понять, задумал ли пифий царя Леонида сделать здесь остановку. И хотя плавание предстояло довольно долгое, до восточного берега самой Спарты, запасов у них еще было предостаточно, а корабль не слишком сильно пострадал во вчерашнем шторме. Так, унесло пару весел, да обломало на корме часть заграждений. На ход это не повлияло, а больших пробоин, к счастью, не имелось. В целом бирема – так Тарас по привычке называл свое судно – была в полном порядке. Надежный боевой корабль с двумя рядами весел, хотя и без тарана.

Это было судно, на котором он уже однажды совершал плавание по тем же самым водам. Правда, в прошлый раз так и не добрался до места назначения. Помешали события, из-за которых пришлось вернуться в лагерь царя у самых Дельф. И вот теперь путешествие в Спарту начиналось опять.

Гисандр со своими верными людьми из отряда «спецназначения» также ночью тайно покинул Дельфы и, ведомый Клеандром, на рассвете следующего дня прибыл в портовый городок Кирру. Однако на этот раз Тарасу было приказано доставить туда целый конвой из трех телег. На каждой из них, под накидками из грубой кожи, покоилось по массивному ящику, содержание которых Гисандру было неизвестно. Хотя догадки, конечно, были.

Стража фокидян, разбуженная на рассвете, благосклонно отнеслась к прибывшим спартанцам, особенно после того как Клеандр немного облегчил свой кошелек. Единственным, кто вызвал у них подозрения, почему-то был врачеватель Темпей. Но и тут они ограничились лишь строгими взглядами, оставив в покое его потрепанную жизнью фигуру. Погрузив ящики на корабль, посланцы царя Леонида немедленно отплыли, оставив позади просыпавшийся портовый город с его непривычными для спартанцев мощными крепостными стенами и дорогими домами граждан. На родине Гисандра все жили скромнее, даже цари. А здесь богатство не порицалось, и простой купец мог выстроить себе каменный особняк в несколько этажей.

Несмотря на ранний час, город был полон народа, и на рынке уже шла бойкая торговля. У пристани Кирры стояло множество кораблей, а еще целая дюжина приближалась к берегу с товарами со всех концов Греции, ничуть не смущаясь тем, что персы были уже в двух шагах.

Война войной, а торговля должна идти. Видимо, так рассуждали торговцы. У Гисандра же были другие планы. Он-то как раз думал только о войне и о том, что должно произойти в ближайшее время. Тем более после того, что поведал ему царь Леонид, совершенно ошеломив и озадачив Гисандра.

Город, стоявший на берегу Коринфского залива, давно остался позади, как и штормившее море. Вскоре берега должны были разойтись, если верить капитану, а Пелопоннес вновь исчезнуть из вида. К вечеру они могли оказаться в открытом море, миновав по пути группу островов. Это был Закинф, ближний к Пелопоннесу остров, словно отколовшийся от берегов Элиды. А чуть в стороне к северу, еще два крупных куска суши – Кефалления и Итака. Позади этих островов плескались уже свободно воды Ионического моря.

Тарас предполагал, что они пойдут самым простым курсом, вдоль Пелопоннеса, чтобы быстрее достигнуть берегов Мессении, но на этот раз курс прокладывал не капитан, а Клеандр, которому царь приказал вновь сопровождать молодого спартанца. Леонид, как оказалось, придавал этому плаванию большое значение. Очень большое. Можно сказать, стратегическое. А потому, когда судно с ценным грузом, о котором никто не должен был знать, попало в шторм, Клеандр – низкорослый поджарый грек с жидкой бородой, – казалось, едва не поседел.

«Что же мы такое везем? – подумал Тарас, скользнув взглядом по напряженному лицу своего недавнего проводника, а теперь, считай, командира. – Не иначе золотой запас Леонида. Зуб даю, что в этих ящиках золото или какие-нибудь тайные оракулы Аполлона, о которых знать никому не стоит. То-то благочестивый Эврип волновался, когда мы их забирали из храма. Политика во все времена дело темное».

– Гисандр, мы не будем вставать на стоянку в Патрах, – менторским тоном, словно выступая перед Апеллой, изрек наконец пифий, обернувшись к Тарасу, – царь хочет, чтобы мы поспешили.

– А разве мы не спешим в Спарту? – удивился Гисандр, слегка обернувшись в сторону гребцов, налегавших на весла изо всех сил, и заметив у борта Темпея, который с интересом наблюдал за волнами. – И все же с нашим грузом идти ночью опасно. Шторм может повториться. Не лучше ли зайти в какой-нибудь порт?

– Ты прав, воля богов изменчива, – кивнул Клеандр, не поворачивая головы, – но я уверен, они на нашей стороне. Ведь прошлой ночью Посейдон мог утопить нас одним ударом молнии, но не утопил. Значит, он помогает посланцам Леонида.

«Логично, – подумал Тарас, мысленно усмехнувшись, – и не подкопаешься. Насчет толкования воли богов спартанские цари и их пифии не знают себе равных. Кого угодно убедят в том, что им нужно».

– Пойду проверю, как закреплены ящики, – ответил Гисандр тем же тоном, чтобы позлить своего провожатого, тайной властью которого он с некоторых пор немного тяготился, – может, повредилось что во время шторма.

При этих словах пифий царя вздрогнул, хотя и сам осматривал ящики сегодня на рассвете, но больше ничего не сказал. А Тарас, поправив ножны меча, направился к трюму. Отверстие, накрытое тентом, находилось посередине палубы. Ловко пробираясь между скамейками гребцов, что сидели вдоль борта, орудуя длинными веслами, спартанец добрался до трюма и, скользнув по лестнице, оказался внизу. Здесь стоял смоляной запах, к которому примешивался еще и затхло-соленый дух гнилых бревен, словно на корабле перевозили квашеную капусту. Гребцы второго яруса, также умело вращавшие веслами, настороженно поглядывали со своих скамеек на командира спартанцев, который пробирался мимо них по сваленным на палубе в кучу канатам и бочкам в сторону кормы.

Там, в полумраке, заботливо прикрытые кожаными накидками и грубой материей, – Клеандр считал, что этому грузу нечего мозолить глаза даже гребцам, – лежали три массивных деревянных ящика, обитые для прочности медными полосами. Добравшись до цели, Тарас осторожно откинул угол ближайшей накидки и воззрился на блеснувший тусклым светом угол ящика. Провел по его крышке. Работа была добротная, выдержит даже несколько ударов топора. А уж сколько они весили, можно было только догадываться. Периеки Тараса, которым было поручено в качестве особой чести загрузить сначала на телеги, а потом и сюда эти ящики, едва не умерли от натуги. Но использовать рабов Леонид наотрез отказался. Да и на подручных Гисандра смотрел с открытым недоверием – слишком уж дело было важное. Но согласился, значит, никого из других спартанцев не хотел посвящать в это дело. Та ночь, которой его неожиданно вызвал к себе Леонид, до сих пор стояла у него перед глазами.

– Сколько людей у тебя выжило после атаки персов, Гисандр? – вместо приветствия спросил царь, когда Тарас, бесцеремонно разбуженный его посланцем, оказался в шатре, освещенном лишь светом тусклого факела.

– Двенадцать человек, – ответил заспанный Тарас, еще не понимая, к чему клонит Леонид.

– Возьми всех и жди меня вместе с ними у нижней границы лагеря, – приказал царь спартанцев, – Клеандр встретит тебя там.

– Я должен уже выступать в Спарту? – поинтересовался Тарас, немного удивленный тем, что царь изменил планы и заставляет его отправиться в путь на день раньше. Обычно он так не поступал.

– Да…почти, – нехотя пояснил Леонид, скрестив руки на груди, – но, перед тем, как ты отправишься в Спарту, мы сначала посетим один храм в Дельфах. Я должен пообщаться со жрецами.

«Я даже догадываюсь какой, – мысленно закончил за него Тарас, который, впрочем, пока не понял, зачем царю понадобилось немедленно посетить храм Аполлона, но уточнять не стал, – быть может, он хочет принести новые жертвы на рассвете именно в главном святилище? – В конце концов, мое дело маленькое – выполнять приказы. Да вскоре все само собой прояснится».

Вернувшись к месту своего прерванного сна, – спал он прямо на большом камне, подстелив лишь алый плащ, – Тарас разбудил своих илотов, которым удалось поспать немногим дольше, и в кромешной темноте направился вниз по дороге, огибавшей уступы. Когда лагерь спартанцев остался за спиной, он заметил у скалы в лунном свете несколько фигур, одна из которых ему была знакома. Приблизившись, Тарас поприветствовал царского пифия и с удивлением заметил на дороге несколько телег, в которые были запряжены напоминавшие мулов животные. Рядом дожидались команды возничие. Четверо незнакомых периеков и больше никого. Тарасу подумалось, что в этом предприятии царь явно не доверял своему окружению, предпочитая использовать непосвященных людей. Причины для этого могли быть разные. «Свидетели долго не живут, – отчего-то вспомнил невеселую мысль Тарас и тут же попытался вытеснить ее более позитивной, – но зато за хорошую службу, пусть и тайную, хозяева могут щедро наградить».

 

– Мы заберем с собой какой-то груз? – не удержался от «невинного», как ему показалось, вопроса Тарас. Однако строгий взгляд и блеснувшие тихим гневом глаза Клеандра напомнили ему о необходимости знать свое место.

– Царь сам тебе все расскажет, – все же пояснил он, запахиваясь в плащ, – если захочет.

И махнув рукой в сторону дельфийской долины, добавил шепотом, словно боялся, что их подслушивают:

– Пора идти, на рассвете нас ждут.

Кто и где их ждет, Тарас на этот раз не стал уточнять. Воздержался от ненужных расспросов, видя, как раздражают они пифия, да и самого Леонида, не привыкшего к демагогии, так любимой афинянами. Вероятно, речь шла о самом царе, которого здесь не было. «Наверное, он уже отправился вперед раньше нас, – решил Тарас, поправляя шлем, – конспирация. Не хочет, чтобы нас видели вместе. Значит, дело действительно важное. Ох уж мне эти тайны».

Отряд из трех телег под охраной гастрафетчиков, среди которых были проверенные бойцы – Никомед, Мегаклид, Этокл, Бриант и другие, – устремился вниз, глухо громыхая колесами по камням горной дороги. В кромешной тьме они достигли и миновали посты спартанцев на «второй линии» обороны. Затем спустились в низину, где стояли главные лагеря спартанской армии Леонида и афинских гоплитов, посланных сюда Фемистоклом. Тарас, знавший ситуацию изнутри, опасался трений с афинянами, которые стояли чуть выше, на склоне холма, перекрывая пути отступления из Дельф, но этот вопрос предстояло решить позже. Сначала они должны были успеть в расчетное время на встречу с царем в неизвестном месте, куда вел их сейчас Клеандр, вышагивая перед повоз-ками.

Впрочем, когда небольшой конвой под охраной периеков углубился в опустевший город, а затем, миновав каменные улицы и дома, вновь выехал на проселочную дорогу, Тарас понял, что не ошибся в догадках. Он проследил взглядом за петлявшей по отрогам скалы дорогой, постепенно превращавшейся в широкую тропу, и не слишком удивился, увидев на ее верхней оконечности храм Аполлона. Главную святыню греков. Центр мира, где по преданию встретились два орла, отпущенные Зевсом в разные стороны, чтобы облететь Землю.

Когда они были еще у подножия горы, склоны которой поросли оливковыми рощами, солнце начало свой путь по небосводу, и мрак стал быстро растворяться под его лучами. Время от времени Гисандр, посматривая по сторонам, окриками подгонял своих солдат, среди которых было несколько илотов. Повсюду вдоль дороги виднелись расселины, из которых часто поднимался пар – дыхание горячих источников. Он сам не видел, но другие спартанцы рассказывали, что вокруг них обычно собирались верующие, чтобы омыться перед тем, как посетить храма Аполлона. Судя по утоптанной траве вокруг источников, в Греции было немало желающих узнать свою судьбу у Оракула. Сейчас, однако, здесь было пустынно, словно все жители Дельф покинули эти святые места, больше не надеясь на помощь Аполлона.

Глядя на молчаливую спину Клеандра, Тараса так и подмывало уточнить, прямиком ли в храм Аполлона они направляются, поскольку по дороге было еще несколько священных мест. Однако он сдержался, а спустя пару стадий, когда они прошли по самому краю пропасти, поднявшись на такую высоту, откуда был виден весь город и оба военных лагеря, все и так стало ясно. Других храмов здесь больше не было. Путникам оставалось лишь обогнуть еще два отрога, миновать Кастальский источник и оказаться на священной территории храма, устроенного жрецами на том самом месте, где, по рассказам древних, Аполлон победил грозного змея Пифона.

Оказавшись у самых ворот храма, которые были открыты, Клеандр вошел в них первым. Тарас и остальные последовали за ним к ступенькам главной лестницы. Когда же до них оставалось не больше дюжины шагов, пифий царя поднял руку и весь отряд замер. Скрипнув колесами, остановились повозки.

Пока поднятая сандалиями пыль оседала, Тарас успел рассмотреть храмовые постройки, состоявшие из главного величественного здания, примыкавшего задней частью к скале, и множества пристроек поменьше. Посреди двора находились высеченные из белого камня статуи мойр – трех старух, следивших за судьбой греков и обрывавших эти хрупкие нити по усмотрению богов. Территория святилища Аполлона в Дельфах была довольно обширной и впечатлила Тараса, хотя тот повидал уже немало храмов в самой Спарте и тех полисах, что они миновали по пути сюда.

«А как же иначе, – подумал он, разглядывая массивные колонны у входа, державшие крышу здания, на фронтоне которого были высечены какие-то надписи, – этот храм стоит не в какой-нибудь захудалой деревеньке. И в кладовых его пожертвований, вероятно, столько, что даже сам Ксеркс, прослышав о его богатствах, спешит сюда. Да только Леонид, похоже, решил опередить персидского владыку».

Не успел он подумать об этом, как, словно в подтверждение его мыслей, из-за колоннады главного здания вышел жрец – тот самый благочестивый Эврипп, высокий бородатый мужчина в длинном гиматии, расшитом понизу золотой нитью. Его сопровождал царь Леонид, который что-то втолковывал изъявителю воли Аполлона. И, судя по долетевшим до спартанцев обрывкам разго-вора, Эвриппу эти слова не очень пришлись по нраву.

– Значит, ты все же решил их забрать из храма? – тряся бородой, уточнил жрец, бросив на царя косой взгляд. – Но ведь Аполлон ясно дал понять, что он защитит все, что принадлежит ему. Ведь ты сам объявил на всю Грецию, что спартанцы пришли защищать свои храмы, а теперь…

– Я остаюсь в Дельфах вместе со своим войском, – отрезал Леонид, – для того чтобы исполнить клятву. Мое слово твердо.

Он помолчал мгновение.

– Я заберу только то, что оставил здесь на хранение несколько лет назад, – сказал Леонид, останавливаясь у колонны, – да и то лишь часть и на время. Ты сам знаешь, что Аполлон дал мне знак действовать. И чтобы предсказанное оракулом сбылось, я должен исполнить его волю немедленно. Время не ждет.

Увидев прибывших солдат и повозки, оба жреца умолкли. Солнце блеснуло на шлеме царя спартанцев, когда он обвел взглядом тех, кого тайно вызвал сюда, но по скуластому лицу Леонида нельзя было прочесть ничего. На лице же худощавого Эвриппа еще висела маска разочарования.

Пока они молча взирали на прибывших, словно не решаясь перейти к действиям, Тарас пробежал глазами надписи на фронтоне храма, высеченные на сером камне, – «Познай самого себя» и «Ничего сверх меры», – поймав себя на мысли, что эти девизы как нельзя лучше подходили именно спартанцам.

– Воля Аполлона священна, – выдавил наконец из себя главный жрец храма. И Тарас понял, чего ему это стоило, по испарине, выступившей на лбу старика. – Пусть твои люди заберут их.

– Гисандр, – громко приказал царь, голос которого эхом прокатился по двору, отразившись от стен и колонн. – Оставьте щиты здесь и следуйте за мной в храм.

Тарас, бросив косой взгляд на статуи мойр, подавил вздох и проследовал во главе своих людей за царем. «От судьбы не уйдешь», – подумал Тарас, поднявшись по ступеням широкой каменной лестницы и с благоговейным трепетом впервые в жизни вступая в главный храм Аполлона, откуда воля божества разносилась жрецами по всей Греции.

Внутри даже днем царил полумрак. Сразу за стеной начинались два узких коридора. Один из них вел прямо, вскоре совсем пропадая во мраке, а другой уходил налево к скале, расширяясь. Оттуда на проходившего мимо Тараса пахнуло сладковатым паром, привкус которого он ощутил еще там, стоя во дворе на солнцепеке. Судя по всему, там находилась какая-то расселина. Вдохнув этот пар, спартанец даже слегка покачнулся.

«Странно тут как-то пахнет, – подумал Тарас, стремясь не потерять из вида спину царя, уверенным шагом передвигавшегося в полумраке, – словно веселящий газ пустили. Даже голова закружилась. Надеюсь, мы здесь ненадолго, а то можно и захмелеть с непривычки».

Ему пришлось напрячь силу воли, чтобы не отстать от Леонида, уже спускавшегося по высеченным в скале ступеням в подземелье.

Сэкономив время на стоянке, к вечеру бирема Гисандра оказалась на открытой воде, а перед самым заходом солнца, когда его теплые лучи ласково щекотали волны Ионического моря, показался и скалистый берег первого острова. Но к его удивлению, это был не Закинф, ближний к Пелопоннесу. Тарас напрасно вглядывался в морскую гладь на горизонте, пытаясь рассмотреть побережье Элиды, что непременно должна была показаться вслед за Ахайей, если плыть в Спарту этим путем, никуда не отклоняясь от побережья. Но у пифия, похоже, были другие планы, о которых он не счел нужным заранее предупредить Гисандра. За островом зоркий спартанец, правда, разглядел еще одну протяженную полоску земли, но это был, судя по всему, лишь второй остров. Вместо того чтобы плыть прямиком домой, корабль почему-то повернул в противоположную сторону и взял круто на север.

– Итака, – просветил его Клеандр, – а за ней Кефалления.

Тарас машинально кивнул, словно бывал здесь уже много раз. Ему на самом деле показалось, что бывал. Больно уж название было знакомое.

– Зачем нам понадобилось отклоняться от главного пути, если уж мы так торопимся в Спарту? – не выдержал Тарас и дал волю своему любопытству. – Нас ведь с нетерпением ждут эфоры.

– Таков еще один приказ царя, Гисандр, о котором ты должен был узнать только здесь. Подробнее о его воле я расскажу тебе на берегу, ведь мы переночуем на этом острове, – сообщил ему пифий, впившись глазами в скалистый силуэт посреди волн, – заодно оставим здесь наш груз. Дальше мы поплывем без него.

Когда глаза Гисандра округлились от удивления, Клеандр нехотя добавил:

– А эфорам знать об этом не стоит.

Глава вторая
Афина-ПаЛлада

Со своего места у палатки Тарас наблюдал за гоплитами, проходившими мимо походного лагеря стройными рядами. Свежие, еще ни разу не принимавшие участия в сражениях с персами бойцы, отливая медью щитов и шлемов с изображением грозной богини, поднимались из долины по петлявшей меж отрогов тропе. Миновав два тесных прохода в скалах, охраняемых спартанцами, они устремлялись дальше. Туда, где уже виднелся предперевальный взлет, за время долгой схватки воинов Лакедемона и персов не раз переходивший из рук в руки и щедро окропленный кровью.

– Афиняне, – глядя им вслед, с отвращением пробормотал Архелон, стоявший у палатки рядом с Гисандром, опершись о копье.

– Не могу поверить, что Леонид решился на это, – пробормотал Тарас.

– А чем ты недоволен, – усмехнулся Архелон, переводя взгляд на друга, – пусть теперь и эти изнеженные торговцы прольют свою кровь во славу Греции. Не для того же они пришли сюда, чтобы отсиживаться за нашими спинами?

– Не для того, – в задумчивости пробормотал Тарас и кивнул, соглашаясь.

Еще не успевший отбыть обратно в Спарту Гисандр не стал рассказывать своему другу о том, что знал о намерениях Фемистокла, афинского стратега с неограниченными полномочиями, пребывавшего сейчас вместе с флотом где-то у Эвбеи. Хотя Леонид «официально» ничего не запрещал ему, Гисандру этого и не требовалось. Все и так было ясно. Нечаянно став носителем царской тайны, Тарас как бы молчаливо дал клятву о «неразглашении». И теперь хотел он или не хотел, а лишний раз раскрывать рот было небезопасно. Любой из спартанцев мог оказаться соглядатаем царя или его пифия, в тайных возможностях которого Тарас уже не раз мог убедиться. Клеандр был для Леонида чем-то вроде начальника контрразведки и мог запросто послать кого-нибудь последить за новым царским «доверенным лицом». А в случае чего тихо избавиться от этого лица, если оно вдруг потеряет доверие. Слишком уж многое от этого сейчас зависело.

Хотя в глубине души Тарас в такое развитие событий не очень-то верил, – ведь сам он был не из болтливых. Но неудачное нападение периеков на берегу реки по пути сюда помнил отлично. Он ведь так и не узнал, чьих рук это было дело: Деметрия, персов или еще кого. «Я ведь, как ни крути, теперь кровник самого Ксеркса, – самодовольно усмехнулся Тарас, неожиданно вспомнивший об этом «признании» его заслуг, когда провожал взглядом очередной отряд грозно смотревшихся афинян, – а эти «изнеженные торговцы» не так уж безопасны, как полагает мой друг Архелон. И если вдруг захотят повернуть свое оружие против нас, то нам может прийтись очень туго. Ведь какая-то часть их войска осталась в лагере у Дельф. Значит, мы между двух огней. Опасно. Главное, чтобы они с персами уже не договорились сдать проходы».

Стоявшее лагерем у горы Парнас войско афинян превосходило спартанское как минимум вдвое. И, несмотря на то что каждый спартанец стоил трех, а то и пятерых бойцов противника[1], полной уверенности в победе в случае схватки с ними у героя Фермопил не было.

 

«И как же Леонид решился на это, зная о планах Фемистокла? – продолжал недоумевать Тарас даже тогда, когда последний отряд афинян исчез за ближней скалой и проходы вновь заполнились спартанскими воинами. – Будем надеяться, что Леонид знает, что делает. Он ведь еще и политик, наверное, что-то уже придумал».

Недоумение Тараса было вызвано тем, что еще вчера, когда он в последний раз виделся с Леонидом, в последний момент задержавшим его в лагере, царь и словом не обмолвился о том, что собирается пойти на контакт с Агенором[2] и другими афинскими полемархами. До этого дня он держал их подальше от места сражения. Но Агенор, командовавший сухопутной армией Афин, уверял, что его воины просто рвутся в бой и готовы послужить во славу Греции. Однако спартанский царь долгое время оставался глух к этим призывам. И вдруг, незадолго до нового штурма, Леонид решился заменить свои войска на перевале афинскими, а спартанцам было приказано отойти на второй рубеж обороны. И Тарасу, временно вернувшемуся в строй, тоже. Его заинтриговали действия царя, но никаких разъяснений он, понятное дело, не получил.

В ожидании приказов царя он провел здесь еще два дня. К вечеру первого, следом за посыльными, что спешили с вестями к спартанскому царю с места битвы, вниз потянулись «похоронные команды» афинян, несших убитых и раненых бойцов. Судя по их количеству, персы предприняли уже несколько мощных атак.

«Значит, они все-таки не сдали проходы, – озадачился Тарас, глядя вслед окровавленным санитарам, которые тащили раненых бойцов, – либо Агенор не в курсе тайных замыслов своего стратега, либо мой царь уже запустил в действие свой план, чтобы им помешать».

Афиняне продолжали идти непрерывным потоком, который иссяк лишь спустя час. Облако пыли, висевшее над тропой, еще долго оседало после того, как последний гоплит скрылся в долине.

«А лучшего плана, чем „замазать“ предателей кровью и вынудить сражаться на благо Греции, – ухмыльнулся Тарас, уловив, как ему казалось мысль царя, – и не придумаешь. Афинян следовало бы хорошенько разозлить, и, мне кажется, Леониду это удалось».

Как он был близок к действительности, Тарас узнал буквально на следующее утро, на рассвете, когда спартанские гоплиты неожиданно получили приказ вновь занять перевал. Их черные тени бесшумно заскользили наверх.

– Что-то быстро закончились силы у афинян, – как бы невзначай сообщил Гисандр царскому пифию, когда их дороги случайно встретились у шатра Леонида.

– У Агенора еще предостаточно сил, чтобы держать эти проходы очень долго, – туманно ответил Клеандр, смерив собеседника странным взглядом, от которого Тарас ощутил, что вновь лезет не в свое дело. Но отступать было поздно.

– Тогда кого мы меняем на перевале? – не унимался он.

Пифий обвел взглядом окрестности и, убедившись, что остальные гоплиты находятся на достаточном расстоянии, доверительно сообщил Тарасу:

– Вчера персы в жестокой драке уничтожили едва ли не четверть всех афинских солдат. А сегодня утром царь получил известие о том, что Агенор перешел в наступление и оставил перевалы, отогнав персов в долину.

– В наступление? – переспросил Тарас, не поверив своим ушам. – То есть нарушил царский приказ. Леонид, наверное, в бешенстве.

– Напротив, – ухмыльнулся пифий, почесав бороду, и Тарас заметил самодовольную улыбку на его лице. – Напротив.

«Судя по всему, Леонид именно этого и ждал, – подумал уже про себя Тарас, положив ладонь на рукоять меча, – значит, он действительно начал свою интригу и, судя по лицу Клеандра, весьма преуспел».

Пообщавшись еще немного с пифием, нехотя делившимся информацией, Тарас все же узнал еще кое-какие детали. После столь кровопролитного сражения Агенор самовольно прекратил оборону, в ярости увел все свои войска вниз и отбросил персов едва ли не до второго перевала, закрывавшего долину уже со стороны земли локров. Где-то недалеко за этим перевалом находился город Амфисса, куда немногим ранее сбежала часть жителей Дельф, теперь уже наверняка находившихся в плену у персов, поскольку сама Амфисса уже давно пребывала в руках Мардония. Там, за этим перевалом, была сконцентрирована вся персидская армия, штурмовавшая дельфийские проходы. Взвесив силы афинян и персов, Тарас понял, что первых, скорее всего, ждет скорая и славная смерть за Грецию, поскольку армия персидского главнокомандующего, по донесениям разведчиков, превосходила примерно в пять раз силы афинян и спартанцев вместе взятых. Но гордым Агенором, похоже, руководила только жажда мщения. Так или иначе, в долине назревало масштабное сражение, на которое Тарас был не прочь взглянуть, тем более что самому биться вряд ли доведется.

– Если царь позволит, я хотел бы добраться с гоплитами до перевала и взглянуть на поражение Агенора, – осторожно поинтересовался Тарас, – ведь сегодня я еще не должен выступать?

– Неужели ты не веришь в победу наших друзей афинян, ведь Агенор храбр и у него немало воинов? – пожурил его Клеандр.

– На все воля богов, – туманно ответил некогда прямодушный Тарас, поневоле обучавшийся искусству словесного обмана. Этого трудно было избежать, находясь среди высокопоставленных спартанцев.

– Что бы там ни произошло, к вечеру ты со своими людьми должен быть у царского шатра, – ответил пифий, удаляясь.

А Тарас, сгоравший от любопытства, расценил это как «высочайшее» разрешение, подозвал своих бойцов и устремился вслед за спартанскими гоплитами.

«Наш царь далеко не глуп, – размышлял он на ходу, перепрыгивая через камни на дороге, – если Агенор потерпит поражение, то погибнет немало воинов, афиняне будут опозорены и вынуждены сражаться дальше, чтобы смыть этот позор. Такая ситуация нам только на руку, а вот Фемистоклу тогда гораздо труднее будет убедить отцов города сдать его персам на милость. Если он вообще собирается сообщать им об этом, а не хочет стать единоличным хозяином города, приняв персидское правление».

Пробираясь в сумерках вверх по дороге, все больше напоминавшей широкую тропу, Тарас вдруг вспомнил рассказ жрецов о том, что часть жителей укрыла свое имущество на склонах горы Парнас, в неизвестной ему Корикийской пещере, сами же обитатели Дельф спрятались от персов где-то неподалеку. «Видимо, здесь хватает неприступных мест, – решил он, оглядывая рассветные горы, – да только пропусти мы персов, и обязательно найдется какой-нибудь предатель, который укажет путь в сокровищницу, Так что этих трусов, обожающих свое имущество, ничто не спасет, если не будет нас».

Вскоре он был на перевале. Подняв голову, Тарас заметил впереди ровную линию красных плащей, перегородивших остаток прохода. Он со смешанным чувством окинул взглядом каменные россыпи – этот обвал, унесший жизни сотен персов и обративший их некогда в бегство, устроил именно он, отступая, с помощью лишь нескольких горшков Темпея. Этим можно было бы гордиться, но под теми же завалами погибли и его великолепные баллисты, которые так нужны сейчас спартанцам. Впрочем, Тарас не сомневался, что сможет быстро изготовить новые, нужно лишь добраться до Спарты. Однако сейчас его волновали совсем не баллисты.

Поднявшись на сам перевал и обменявшись несколькими словами с командиром перегородивших проход спартанцев, среди которых были его друзья Эгор с Архелоном, Тарас прошел позади строя, чтобы взобраться на самый верх насыпи. На такие самостоятельные передвижения Гисандра, облеченного личным доверием царя, остальные спартиаты уже смотрели достаточно спокойно, исключая лишь нескольких завистников и врагов. С тех пор как Леонид разрешил ему создать практически собственное войско из периеков и «артиллерию», метавшую молнии на головы персов, Гисандр довольно редко появлялся в строю с копьем. Все больше передвигался по позициям в окружении своих подопечных с гастрафетами, словно заправский полемарх. Сейчас, правда, когда вся его «армия» погибла в прошлом сражении вместе с «артиллерией», он вновь был в полном облачении, но в строй так и не встал. Однако никому из командиров и в голову не пришло поинтересоваться, что тут разнюхивает этот новый царский любимчик. На перевале выстроилось человек пятьсот, но Деметрия среди них не было, а остальные, даже если им и не нравилось его поведение, не спешили осуждать Гисандра вслух.

1Обычно любая греческая армия, рискнувшая биться со спартанцами, выставляла на шесть рядов в глубину фалангу, превосходившую построение бойцов Лакедемона. Именно в такой пропорции противники оценивали силы своих и спартанских бойцов.
2Имя этого исторического персонажа вымышлено.
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18 
Рейтинг@Mail.ru