Полная версия:
Алексей Стожков Миры
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
– Обращаюсь к тому, кто прибыл сюда, чтобы нести Божье Слово, – князь Владимир обратился к епископу Михаилу. – Изучая при помощи благородного Анастаса последние недели христианские Священные Писания и ощущая внутри себя притягательность к тем духовным ценностям, что я обнаруживаю в них, я прошу Духовного Служителя благословить меня на возможность распространить эти ценности на территории моих родных земель. Я готов принести обет служения богу через Обряд Крещения.
Епископ Михаил встал со своего места из-за стола и подошёл к киевскому князю с еле сдерживаемым чувством ликования внутри.
– Встань на колени, сын мой! – Священнослужитель положил ладонь на княжеское чело. – Является ли твоё решение искренним и неподвластным каким-либо принуждениям? – спрашивая это, епископ старался, чтобы слова долетели до людей в самый отдалённых уголках зала.
– Да, святой Отец! – в закрытых глазах князя был отчётливо нарисован образ принцессы Анны.
– Есть ли кто-то, кто мог повлиять на твоё решение? Или это решение только твоё? – снова задал вопрос епископ по традиции.
– Да, это только моё решение! – неуклонность в ответах говорила о должной искренности перед таинством присоединения к сообществу Верных Богу.
– Возможно ли впредь твоё желание отойти от своих слов, или ты готов до самого Страшного Суда быть верным данному сегодня обету? – третий и последний раз провозгласил свой вопрос епископ.
– Готов, святой Отец! – третий раз ответил Владимир, осознавая теперь, что даже на присяге князю рекрут не чувствует такую всепоглощающую ответственность за свои слова.
– Следуй за мной, сын мой! – Священнослужитель двинулся к наполненной на две трети водой ёмкости и осенил в ней воду, трижды окунув туда свой золотой крест с чтением молитвы. Затем епископ склонил над водой княжескую голову и со словами: «Крещается раб Божий Владимир, во имя Отца, аминь, Сына, аминь, и Святаго Духа, аминь» трижды облил освящённой водой голову Владимира со стороны затылка.
Славянский князь с мокрой гривой волос и стекающими по аккуратно стриженной бороде каплями воды огляделся на созерцавших всю эту церемонию людей и встретился взглядом с византийской принцессой. Внутренняя нега наполняла все её чресла. Уже с нескрываемой триумфально-соблазнительной улыбкой принцесса встала и, подойдя к епископу и князю, опустилась на колени перед святым отцом и сняла свой золотой нагрудный крестик.
– Благословите, отец Михаил, – молвила принцесса Анна, протягивая ему крестик вместе с цепочкой.
Растерявшийся на мгновение Владимир, понял по жесту священника, что происходит. Он встал на колени рядом с принцессой и по её примеру опустил глаза в пол. После небольшого венчального обряда с Библией, носимой священником всегда с собой, епископ надел цепочку принцессы на головы обоих молодожёнов и обратился к окружающим.
– Всё, что вы видите, лишь доказывает: дела и слова Божьи не знают границ, – поднятая рука проповедника демонстративно держала Священное Писание. – Примите Бога в сердце своё. Лишь только этого Бог ждёт от вас!
– Моё сердце готово принять Бога! – прозвучал знакомый князю голос со стороны входных дверей в ратушу. Это был Трофим. Своего сотника князь не видел с тех пор, как дал ему увольнительную. Теперь же они, улыбаясь, смотрели друг другу в глаза с искренним доверием, что взращивается воинами в совместных битвах.
Глава 11. ВО ИМЯ ЛЮБВИ
Двое молодых людей, муж и жена, лежали на душистой плотной соломе в недостроенном чердачном помещении своего дома в объятиях друг друга. После пылких объятий мужчина под еле слышимый вдалеке шум морского прибоя уже впадал в лёгкую дремоту, а девушка мечтательно глядела на звёздное небо. Осень на Тавриде шла полным ходом, но тепло тел двух влюблённых и натянутая по периметру шатёрная ткань делали это гнёздышко вполне уютным. В доме стояла отличная дубовая кровать, однако сегодня, в день своего бракосочетания с Трофимом, София решила провести время в месте, где спал её муж до того, как сделал девушке предложение.
Её мечтательная натура всегда рисовала в мыслях искренние и безоглядные отношения. Но сейчас София просто растворилась в мужчине, на груди которого лежала и смотрела на звёзды. Она вспомнила, как два дня назад Трофим вернулся на закате после празднования Дня Благословенного Союза. Девушка не пошла на праздник в крепость, потому что её мужчина ушёл по долгу службы, для сопровождения императора, и пообещал вернуться при первой же возможности. Чтобы как-то себя занять, она приготовила жаркое из кролика и пряностей. Трофим ходил на охоту каждое утро, и теперь вяленое и солёное мясо было заготовлено даже впрок. Убираться в доме мечты и без того приносило Софии радость, но с ожиданием возлюбленного этот процесс часто переходил в танцы и напевание тех детских мотивов, которые она слышала ещё маленькой девочкой на празднованиях окончания полевых работ.
Когда Трофим вернулся из крепости, София выкладывала в дровнях очередной ряд берёзовых поленьев. Он обхватил девушку со спины за плечи и засмеялся. Чуть вздрогнув, София проворно извернулась и поцеловала мужа прямо в губы.
– Смотри, – сказал Трофим, когда страсть девушки позволила ему сделать вдох. Он держал в руке свёрнутый в несколько раз кусок ткани. София бережно взяла и развернула свёрток. Внутри оказался маленький серебряный крестик.
За короткое время их знакомства девушка рассказала Трофиму о себе всё. И хотя её жизнь не была наполнена походами в другие земли и приключениями, мужчина хорошо запомнил, как однажды, во время осады их войском, Софии пришлось обменять свой крестик на два пая зерна. По её рассказам Трофим также понял, что для христианки связать свою судьбу с иноверцем может быть худшим из выборов в глазах соседей. Именно поэтому сейчас, когда София с удивлением смотрела на подарок, мужчина вытащил из-за воротника своей рубахи такой же нате́льный крест.
– Будь моей женой, Софи́. И уже никто не сможет сказать, что ты вышла замуж за язычника, – на лице Трофима играла всё та же добродушная улыбка.
Теперь же, лёжа с любимым мужем под звёздным небом и слушая его умиротворённо-глубокое дыхание, перед мысленным взором девушки проплывало прошедшее сегодня днём венчание. Но более всего Софию покорил безумный шаг этого невероятного мужчины ради неё. Конечно, она попыталась осторожно разузнать у Трофима, как к его поступку отнеслись бы представители его народа? И сотник рассказал, что даже с его не таким обширным знанием заветов славянских Богов, людская искренность и любовь всегда превозносились больше традиций и обрядов.
Что-то в словах этого мужчины безвозвратно влекло Софию. Что же это за мир, в котором человечность почитали превыше религиозных и традиционных устоев? Где не унижали и не мучили пленных? Не пользовались незащищённостью слабых и обездоленных? Неужели там все такие? «Конечно же, нет, – сама себе отвечала девушка. – Люди везде – люди». Но не истинное ли счастье: встретить того, кто внутри так похож на тебя саму?!
– Только этот ещё и красив как Бог, – шёпотом проговорила София, чтобы не разбудить мужа. Она убрала прядь волос с его лица и, прижавшись ещё крепче к пышущему жаром телу своего мужчины, провалилась в глубокий сон.
***София проснулась, когда солнце уже встало над горизонтом. Мужа рядом не оказалось. «Наверное, на охоте», – подумала девушка и приподнялась, чтобы осмотреть часть двора, которая просматривалась с этой стороны чердака. София замерла в ужасе. Почти все шатры и палатки, видимые с высоты их дома, были собраны и, перевязанные, лежали на земле.
– Не-ет, – стоном вырвалось из груди у девушки, и, прикрыв наготу платьем, она скользнула через лаз по лестнице в дом.
Подбежав к самодельному гардеробному шкафу, София с облегчением обнаружила, что кольчуга мужа лежала нетронутой.
– Он вернётся, – проговорила девушка.
И лишь теперь, глянув на стол, она увидела огромный букет красных и белых пионов в кувшине. София подбежала и обняла цветы, как если бы это был сам Трофим. Сладкий аромат окутал её, и слёзы сами покатились по щекам.
– Вот ведь я глупая… – сама себе проговорила девушка. – Ну, конечно же, вернётся! Нужно принести воды и приготовить обед.
София оделась, накинула на себя полукруглый плащ с застёжкой на правом плече и вышла на улицу. На пороге дома стояло деревянное ведро, до краёв наполненное водой.
– Люблю тебя, милый, – с улыбкой сказала девушка и, подхватив ведро с водой, скрылась внутри дома.
***Трофим поднялся ещё до зари. Он прекрасно знал о распоряжении князя сегодня начинать сворачивать лагерь и грузить всё на корабли. Первая часть каравана с императорской семьёй, князем Владимиром и почти всей армией должны были отплыть сегодня до заката. Константинополь в ближайшее время мог подвергнуться нападению со стороны Варды Фоку. Перед отплытием на Тавриду Василий Второй дал распоряжение своим военачальникам приводить в боевую готовность все имеющиеся в наличии резервы. Но их могло не хватить для отражения нападения мятежников.
Лишь два дромона и сотня Трофима оставались для погрузки лагеря до завтрашнего вечера. И этот дополнительный день теперь уже семьянин должен был распланировать тщательнейшим образом.
Дав распоряжение сворачивать и закреплять постепенно освобождающиеся полевые укрытия в тугие поленообразные тюки, сотник направился к Анастасу. По рекомендации коменданта крепости Трофим отыскал пятерых хороших кровельщиков, и уже к полудню, получив щедрую предоплату, они с энтузиазмом занялись крышей их с Софией дома.
Сама София с нескрываемым изумлением наблюдала, как через четыре часа работы шесть взрослых мужчин могут за один присест с аппетитом уничтожить две целых куропатки и три фунта пшеничной каши. Как бы то ни было, но к закату вся крыша их дома была покрыта черепицей.
На закате, когда крепостной рог протрубил отплытие императорского флота с княжескими дружинами, пара молодожёнов присели на край кровати, держась за руки.
– Завтра я тоже должен буду уплыть, любовь моя, – Трофим смотрел в глаза Софии, никто не хотел нагнетать на этот вечер предстоящую боль расставания. – Не знаю, сколько продлится это путешествие, но ради тебя я сделаю всё, чтобы вернуться…
Под мерцающее пламя свечи девушка глядела прямо в светло-синие глаза мужа. София видела его желание сказать что-то ещё, дабы успокоить её, но она легко приложила свою ладонь к устам Трофима.
– Я знаю, милый. Зато сегодня ты мой, а я твоя, – с этими словами София спустила с плеч топ своего платья и привлекла голову мужа к обнажённой груди. После этого девушка задула стоявшую рядом единственную горящую в комнате восковую свечу. Ей не хотелось, чтобы сегодня муж видел набухающие на её глазах слёзы.
Глава 12. БИТВА НА ХОЛМЕ
Византия. Пролив Босфор. 988 год н. э.
Вечером пятого дня от отплытия с Тавриды флот императора с войсками князя Владимира подошёл к проливу Босфор. Солнце уже село за горизонт, и в сумерках флагманский дромон готовился первым пройти по небольшому проливу из Чёрного в Мраморное море. В императорских апартаментах, в предвкушении скорой высадки в порту Константинополя, сидели Василий Второй и князь Владимир, держа в руках кубки с вином из личной коллекции монарха.
– Скоро, мой дорогой зять, Вы по достоинству оцените всё гостеприимство нашей империи, – на лице императора играла предвкушающая улыбка. Это путешествие изрядно измотало самодержца, и он просто мечтал о дворцовых банных залах с бассейнами. – Завтра мы прогуляемся по живописным паркам и храмам Константинополя…
Наверное, византийский владыка мог бы ещё много чего рассказать слушавшему его князю, но резкий сброс якоря и внезапный крен судна на правый бок чуть не опрокинули императора на пол вместе с креслом.
– Что, чёрт побери, происходит? – закричал император, когда осознал, что от этого резкого толчка он вылил на себя почти полный бокал вина.
Шум и топот ног на палубе заставил обоих владык, придерживаясь от покачивания корабля за стены, как можно скорее подняться наверх. Кентарх14 с мостика криком отдавал приказы матросам, а те сломя голову убирали остатки парусов и гасили сигнальные огни. Издали заметив императора и северного князя, командующий флагманом зажестикулировал, подзывая их к себе и указывая на зрительную трубу рядом с собой:
– Вам нужно это видеть, повелитель!
Император Василий, нахмурившись, подошёл к большому телескопическому устройству и посмотрел в направлении порто́вой части Константинополя. Примерно в пяти арабских милях15 впереди флагмана несколько кораблей без опознавательных символик курсировали чуть севернее столицы. Эти корабли совершенно точно не были из императорской флотилии, и всё это походило на осадные манёвры. Небольшие башенные катапульты не смогли бы достать их с крепостных стен, но император знал, что в доках ещё оставались боевые дромоны.
– Почему Цимисхий не уничтожит их? Я насчитал не больше десяти жалких судёнышек, – скулы Василия Второго были сжаты от негодования, и сейчас его слова походили на шипение. Следовавший за императорским кораблём флот, тоже начинал бросать якоря, дабы не протаранить останавливающихся впереди. – Готовить орудия к бою! – скомандовал император кентарху, пропуская князя Владимира к зрительной трубе.
– Погодите немного. Как повернуть эту штуковину? – озадаченно спросил князь. Двигательный механизм устройства был заблокирован.
Император сам убрал ограничитель, и теперь направление трубы могло меняться на все триста шестьдесят градусов. Славянский князь направил зрительное устройство чуть левее – на восточный берег Босфора.
– Вот почему ваши военачальники не могут вывести корабли из порта… – Владимир отошёл, предлагая императору взглянуть самому.
На противоположном от Царьграда берегу пролива, на широкой пологой возвышенности стояло несколько десятков камнемётных машин. С трудом, но их ещё можно было разглядеть на фоне чернеющего неба из-за невероятной величины. Тридцатифутовые громадины были направлены на выходы из портовых доков. Вокруг камнемётов стояли сотни полевых шатров, на которые падали блики от тысяч мигающих огоньками костров.
– Если мы вступим в бой сейчас, нас разнесут в клочья. Мне нужна карта этих мест, – спокойным тоном произнёс князь Владимир. – Они не знают о нас. Они думают, что блокировали город и всех его защитников. Но, клянусь, мы удивим их сегодня.
С этими словами северянин зашагал в императорские апартаменты за военным снаряжением.
***Высадка на лодках пяти тысяч славянских воинов заняла около двух часов. Тьма стала практически непроглядной. Всё небо заволокли грозовые тучи, а восточный холодный фронт всё сильнее волновал Чёрное море. В распоряжении командующих императорскими дромонами князь Владимир оставил только часть дружин, необходимых для ведения залпового артиллерийского огня. И пока флот готовил орудия и снаряды для карательной акции, целая лавина славянских ратников двигалась на юг к холму с расположением войск Варды Фоку.
Князь Владимир не тешил себя надеждой, что позиции мятежников, увиденные им в телескопическое устройство, единственные, осадившие город. Но задача сухопутного удара и не состояла в том, чтобы уничтожить всех. Нужно было лишь ликвидировать камнемётных гигантов, не дававших выйди из портов имперским боевым кораблям. План был очень прост: поджечь несколько катапульт сразу и дать тем самым сигнал к наступлению и обстрелу мятежных кораблей императорским флотом. Надежда была ещё и на то, что, увидев горящие камнемёты, защитники Константинополя тоже выступят за стены города. Но это будет только в том случае, если с запада город не испытывает какие-нибудь сухопутные удары. Какую военную силу собрал Варда, предположить было сложно, поэтому эффект неожиданности лучше было бы считать единственным преимуществом.
Князь Владимир распределил свои дружины на пять следовавших друг за другом линий по тысяче человек в каждой. Длины такой шеренги хватило, чтобы обступить холм с северной и восточной сторон. Первая линия – обычные лучники. Они остановились от внешних часовых постов на расстоянии двести футов, и их стрелы чёрным дождём несколько раз накрыли весь лагерь. После третьего залпа вторая линия мечников, прошедшая вперёд, уже рубила направо и налево оставшихся часовых и тех, кто спросонья выбегал из шатров. Вскакивающие на лошадей, привязанных в центре атакованного лагеря, кавалеристы пытались напролом проскочить разящих всё и вся мечников и налетали на сплошную стену северян-копейщиков. Они шли третьей и четвёртой линией и закрыли лучников копьями на двадцать футов впереди.
Внезапное огненное полукольцо осветило холм у самых шатров войска Варды Фоку. Князь Владимир возглавлял пятую шеренгу дружин с мечами и факелами. Огонь от тысячи факелов играл яркими бликами на кольчужных доспехах славян. И тут произошло сразу несколько вещей. Вспышка молнии в небе озарила кровавое месиво, творившееся на холмистой возвышенности. Несколько камнемётов полыхнули, освещая даже часть пролива и несколько вражеских кораблей. И тут же пушечные залпы подходящих со стороны Чёрного моря императорских дромонов накрывали всё, что попадало под расстояние выстрела на воде.
Несколько сотен мятежных воинов бежали без оглядки из лагеря на юг. На самом холме уже полыхали не только почти все метательные машины, но и добрая половина шатров. Сам Владимир находился на самой вершине холма со всё ещё горящим факелом и пурпурным от крови мечом. Он оглядывался, выискивая новых врагов, и пытался восстановить дыхание. Пот от жара вокруг застилал ему глаза, а сапоги увязали в земле, смешанной с кровью. Новая яркая вспышка молнии осветила не только Босфор и стены Константинополя, но и берег Мраморного моря на юге. Там, у подобия старых рыбацких причалов, стояло ещё несколько кораблей. Именно к ним и устремлялись уцелевшие воины Варды Фоку.
– Все сюда-а! – закричал князь что есть мочи и отбросил оружие. Пламя, раздуваемое усиливающимся ветром, ещё не перекинулось на камнемёты на южном склоне. Князь облокотился на гигантское колесо одного из них, но машина даже не двинулась.
– Навали-ись! – снова раздался громогласный призыв Владимира.
И вот уже шестеро могучих воинов поворачивали как будто от возмущения скрипевшую махину. Все камнемёты были заряжены, но на перезарядку времени не осталось. Как только каменный валун взметнулся ввысь в сторону южного причала, князь устремился к следующему уцелевшему орудию:
– Остальные выпустить тоже!
Всё новые воины присоединялись к попытке уничтожить плавучие средства противника. И когда последний гигантский камень был выпущен в темноту, на тяжело дышащих людей с неба обрушился штормовой ливень.
Мокрые, уставшие, перепачканные грязью и кровью, тысячи славян оглашали победоносными криками и рёвом окрестности чужих земель. Многие смеялись, приходя в себя от опьяняющей первобытной ярости. И сознание того, что их князь находится среди них – в такой же грязи и крови, объединяла их больше, чем любая самая страшная клятва.
Глава 13. ПОСЛЕДНИЙ РЕЙД
Византия. Пролив Дарданеллы. 989 год н. э.
Тёплое весеннее солнце уже согревало своими лучами воды самого маленького моря в мире. Богатое месторождение мрамора, открытое греками ещё в древности на одном из его островов, подарило ему название «Мраморное». Находящееся внутри континента и окружённое по большей части горами, оно всегда было спокойным и безветренным. Поэтому корабельная работа вёслами была просто необходима для продвижения по этим водам. Синхронные движения гребцов часто сопровождались не менее синхронным перемещением групп дельфинов в десяти-двенадцати футах от кораблей. Однако по мере приближения к постепенно сужающемуся проливу, эти умные создания пропадали из поля зрения. Для человека, стоявшего сейчас на носу византийского боевого судна, это послужило сигналом, чтобы мысленно вернуться из прошлого к насущным делам.
Почти полгода назад княжеский сотник Трофим оставил на черноморском полуострове Таврида свою молодую жену. Несмотря на то что к Константинополю его сотня прибыла только на следующий день после разгрома войска Варды Фоку, за последние несколько месяцев освобождения оккупированных городов заслуги его отрядов оценил сам император Василий. Тактические приёмы и дипломатические способности к переговорам привели Трофима к высшим наградам из рук самого византийского владыки. Присвоение же неделю тому назад иноземцу звания стратига16 империи было принято на константинопольском синклите под гробовое молчание сената.
Именно поэтому сейчас, находясь на носу флагмана императорского флота в сопровождении восьмидесяти судов, Трофим был одет в золотые латы главнокомандующего. На его нагрудном панцире сверкала гравировка в виде короны, а такой же золотой шлем был украшен лошадиным хвостом гнедой породы. Но все звания и регалии меркли перед тем, что он мог получить в случае успеха этого похода.
По слухам, сам Варда Фоку, узнав о помощи императору русами Тартарии, бежал от возмездия и укрылся в пограничном городе Абидос. За голову мятежника Василий Второй пообещал должность эпа́рха17 с выбором провинции управления. И в этой возможности бывший сотник увидел единственный способ официально вернуться в Корсунь к любимой женщине.
Сейчас под командованием Трофима находились не только княжеские дружины, размещённые на пятидесяти боевых дромонах. Следом шли ещё тридцать хеландионов. Эти, похожие на грузовые галеры, двухъярусные гиганты везли в своём специальном отсеке закованных в броню лошадей. Катафракты – конные рыцари представляли собой элиту византийской армии. Одно только их участие приводило в смятение любые виды вражеских войск. Ещё год тому назад Трофим был бы вне себя от восторга просто воевать на стороне, обладающей такой мощью. А быть командиром славяно-византийской армии могло показаться ему вершиной жизненных достижений.
Но сейчас лишь светловласая дева занимала все его помыслы. Каждый свой шаг или действие новоиспечённый стратиг посвящал ей. София будто бы всегда была с ним эти полгода. Он чётко представлял себе, какие его действия вызвали бы у неё радость, а какие сделали бы её лицо крайне серьёзным, как в первый день их знакомства. Именно в этом плавании Трофиму виделся особенно грустный взгляд Софии. Для него это было больше, чем причина просто быть осторожным. Теперь он старался взвешивать каждый свой шаг, обдумывать решение и быть сострадательным. Как однажды обмолвилась София, рассказывая о мизерных пайках от командиров Варды Фоку для простых жителей во время осады Корсуни: «Человек думает о правоте действий с точки зрения своей выгоды».
Эта простая фраза тогда ошеломила сотника. Она въелась в его сознание настолько, что даже сейчас, представляя собой интересы императора и князя, Трофим видел прежде всего свои собственные. «А ведь у мятежников тоже своя Правда. И их Правда для них была, скорее всего, не менее важной, чем моя для меня», – с такими мыслями Трофим состоял на службе последние полгода. С ними же он дал команду к высадке на берег за две мили до Абидоса. И лишь на подходе к городу, когда императорский стратиг увидел вдвое меньшую армию мятежников, в его голове созрел план, заставивший Софию улыбнуться в его мыслях.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Правитель, обладающий неограниченной властью.
2
Монарх (греч.).
3
Собрание высших сановников, Константинопольский сенат.
4
Широкая тканевая лента, которую оборачивали вокруг плеч и бёдер.
5
Императорская гвардия.
6
Тяжёлая ударная кавалерия с полным бронированием как всадника, так и коня.
7
Туника из плотной ткани узкого покроя с широкими рукавами.
8
Высший Бог мудрости и циклического движения Трёх Миров.
9
Бог света и плодородия, олицетворение добра и податель всех благ.