Алексей Бёрбут Свобода

— И больше всего меня злит то, — сказал он после долгой паузы. — Что, все ждут от меня правильного поведения, без вопросов и рассуждений. А я… я так не умею.

Он замолчал, проверяя, не перегнул ли.

— Артём, — сказала она тихо. — Ты сейчас говоришь будто собираешься раскрыть мировой заговор.

Он усмехнулся, но улыбка не удержалась.

— Я знаю, как это звучит, — сказал Артём. — Но чувствую, что, если отступлю, потом себе не прощу.

— И что именно ты не сможешь себе простить? — спросила Света.

— Что испугался, сделал, так, как от меня ждут, а не так, как хотел.

— Артём… а зачем тебе это? — спросила она. — Ну вот если честно.

Он помолчал. Света медленно убрала руку.

— Тебе обязательно всегда идти против? — продолжила она. — Нельзя просто… жить?

Артём повернулся на спину и уставился в потолок.

— В этом-то и проблема, для меня это и есть — жизнь. Понимать, что происходит. Не закрывать глаза.

— А я? — спросила Света после паузы.

Артём повернулся к ней снова.

— А что ты?

— Я в твоей картине мира где? — голос оставался спокойным, но что-то в нём изменилось. — Между «понять, что происходит» и «не закрывать глаза»?

Он нахмурился.

— Ты из чего делаешь этот вывод? — спросил Артём. — Я не говорю, что ты мне не важна.

— Ты не говоришь, — согласилась Света. — Ты вообще много чего не говоришь.

Артём сел на кровати и потёр лицо руками.

— Слушай, — сказал он. — Я всё понимаю, но сейчас не лучший момент для этого разговора.

— А когда будет лучший? — она тоже приподнялась, опершись на кровать. — Через год? Через два? Мы с тобой третий год вместе, Артём.

Он промолчал.

— Ты хоть понимаешь, — продолжила Света, — Как это выглядит со стороны? Ты всё время чем-то занят. Ты всё время в своих мыслях. А я… будто временное увлечение.

— Это неправда, — резко ответил Артём.

— Тогда почему мы до сих пор «как будто»? — спросила Света. — Почему ты ни разу не сказал, что дальше?

Артём замялся, и она сразу это заметила.

— Вот, — сказала Света тихо. — Именно об этом я и говорю.

— Просто брак — это серьёзно, — начал Артём. — Это не то, что делается потому, что «пора».

— А я, по-твоему, хочу брака, потому что «пора»? — в глазах Светы блеснуло раздражение.

— Я не это имел в виду.

— А что ты имел в виду, Артём? — голос стал жёстче. — Что я могу подождать? Что мне некуда торопиться? А то, что мои женские «часики тикают», как говорит моя мама, —это ерунда?

— Я не могу ждать бесконечно, — сказала она. — Я хочу нормальной жизни. Семьи. Детей. Я не хочу жить в постоянном «потом».

Артём поморщился.

— Не начинай, пожалуйста.

— Ты сам первый начал, — ответила Света. — Ты говоришь, что тебе важна свобода. Но когда ты говоришь о свободе, о выборе… у меня возникает ощущение, что ты выбираешь всё что угодно, кроме меня. И свобода тебе нужна именно от меня.

Она рассмеялась, коротко и зло.

— Всегда, если тебе что-то важно, всё остальное становится лишь фоном. Люди, отношения, планы. А я должна подождать, пока ты закончишь спасать мир.

— Я не мир спасаю, — сказал Артём раздражённо. — Я просто не хочу жить по чужим правилам.

— Все живут по каким-то правилам, Артём, — ответила Света. — Все. И ничего, как-то справляются.

— Ты правда не понимаешь? Они хотят, чтобы я сделал вид, что всё нормально.

— А может, это и правда нормально? — тихо спросила она.

Повисла пауза.

— Ты правда считаешь, что ты один такой особенный? Что все вокруг спят, а ты один проснулся?

— Я так не говорил…

— Да ты именно так и говорил, — перебила его Света. — Что у тебя принципы. А у всех остальных тогда получается — их нет.

Она встала и начала одеваться, резкими, неровными движениями.

— Знаешь, мне все подруги говорили: «Если бы он тебя действительно любил, давно бы предложил выйти замуж».

Артём молчал.

— А я ждала, я правда ждала. Надеялась. Думала, что это просто твой характер, твоя работа, сложности.

— Мне пора, — сказала она наконец.

— Сейчас? — Артём шагнул к ней.

— Да, пока я ещё могу уйти сама. Не хочу ждать, пока ты решишь, что для тебя важнее — я или очередная битва с ветряными мельницами.

Она взяла сумку и остановилась в дверях.

— Ты хороший, Артём, — сказала Света уже тише. — Просто, мне кажется, что ты не для меня.

Дверь закрылась без хлопка. В комнате стало пусто. Артём сидел на кровати, чувствуя, как тепло, которое было здесь недавно, уходит. Медленно, но окончательно.

На следующий день, неожиданно для себя, Артём поехал к матери. Позвонил, стоя у подъезда.

— Мам, это я.

— Артём? — она удивилась и тут же обрадовалась. — Заходи, заходи, конечно. Я дома.

Дверь открыла почти сразу. На маме был домашний халат, аккуратно застёгнутый, волосы убраны, губы чуть подкрашены — она всегда старалась выглядеть «прилично», когда он приходил.

— Проходи, — сказала мама улыбаясь.

Она обняла Артёма крепко и чуть неловко, как обнимают тех, кого не ждали, но кому очень рады.

— Ну как ты? — спросил Артём, разуваясь. — Как себя чувствуешь?

— Нормально. Давление правда вчера, подскочило, но это ерунда.

Артём сразу насторожился.

— Ты таблетки регулярно пьёшь?

— Конечно, — мама кивнула. — Я же не маленькая.

— Точно пьёшь?

— Точно-точно, — улыбнулась она. — Я вчера как раз в аптеку заходила. И в магазин. У меня всё есть, не переживай.

Это «не переживай» прозвучало как оправдание — как будто они играли в игру, где он уже был не сыном, а родителем.

Они прошли на кухню.

Всё было на своих местах: кружки, полотенце, магнитики на холодильнике. Он сел, и мама поставила чайник.

— Ты похудел, — сказала она, не глядя на Артёма.

— Да вроде нет.

— Нет, похудел. Плохо питаешься.

Он хотел возразить, но не стал.

— А у нас тут новости, — продолжила она, доставая печенье. — Соседка наша, Людмила Петровна, опять всех на уши подняла. Представляешь, предлагает перед подъездом цветник разбить. Собрание собирает.

— И что?

— Да что «что», — фыркнула мама. — Кому он нужен, этот цветник? Лучше бы трубы поменяли.

Она села напротив, разлила чай.

— А мне дядя Серёжа вчера звонил, — добавила между делом. — Из Пензы.

— Как он?

— Да нормально вроде. У них Танечка замуж вышла.

— Серьёзно?

— Ага. А у Андрюши сын родился. Еще зимой.

Артём кивнул уже не слушая.

— Мам, — сказал Артём, чуть помедлив. — Я хотел с тобой поговорить.

Она внимательно посмотрела на него.

—Что-то случилось?

— У меня сейчас… странная ситуация. На работе. Я столкнулся с вещами, которые… ну, которых не должно быть.

— В каком смысле? — спросила она, но без особого интереса, уже потянувшись к печенью.

— В прямом. Я обнаружил странное влияние. Может быть даже не человеческое. И мне сейчас активно мешают этим заниматься.

Она кивнула, жуя.

— Мешают — это всегда неприятно, — сказала мама. — Но ты сильный, справишься.

Он нахмурился.

— Мам, у меня позавчера данные стерлись. Доказательства. Не по моей вине.

— Это техника сейчас такая, — сказала мама будто не понимая, о чём он говорит. — Всё ломается.

— Ну не так же, — начал объяснять Артём. — Не за минуту. И не выборочно.

Она пожала плечами.

— Всё бывает.

— Мам, ты не понимаешь. Это не просто «мешают». Это… — он поискал слова. — Это как будто меня пытаются убедить, что я ошибся. Делают из меня идиота.

— Ну зачем сразу «идиота», — мягко сказала мама. — Просто ты, наверное, слишком глубоко в это погрузился.

— Я погрузился глубоко, потому что для меня это важно.

— Почему? — спросила она спокойно.

Он замолчал на секунду.

— Для меня это важно, потому что это касается моего права понимать, как всё вокруг устроено, — сказал Артём.

Она посмотрела на него с лёгкой улыбкой — той самой, снисходительной, материнской.

— Артём, — сказала мама, — Ты опять начинаешь все усложнять.

— Мам, я тебе сейчас говорю о вещах, которые могут быть опасны.

— Для кого?

— Для меня.

Она вздохнула.

— Сынок, ты фантазируешь. Ты всегда был фантазёром. Умным, да. Но фантазёром. У тебя стресс. От работы. Ты же работаешь без выходных, я знаю.

— Ты просто меня не слышишь — Артём заводился все сильнее.

— Я слышу, — ответила мама спокойно. — Но я не вижу в чём тут проблема.

Он посмотрел на неё внимательно.

— То есть это для тебя не проблема?

— Нет, — честно ответила мама. — Для меня проблема — это здоровье, семья, одиночество. А это… работа.

И тут же добавила, будто вспомнив:

— Кстати, Артём, я тебя хотела попросить. У меня пульт от телевизора барахлит. Ты посмотришь?

Он замер.

— Мам, — Артём говорил медленно чтобы стало понятно — Я тебе сейчас говорю о вещах, которые для меня важны. От которых зависит моя работа, безопасность, жизнь в конце концов! Ты это понимаешь?

— Понимаю, — ответила она рассеянно. — Но пульт правда плохо работает.

Он почувствовал, как в нём что-то обрывается.

— Ты сейчас серьёзно? — спросил он, уже не скрывая раздражения. — Я тебе говорю про угрозу, а ты про пульт? Ты меня хоть слышишь?

— Я слышу, — сказала мама чуть обиженно. — Просто ты слишком драматизируешь.

Он встал.

— Мам, ты вообще мне веришь?

Мама смотрела на него долго.

— Я верю, что тебе кажется, что это важно, — сказала она наконец.

Эти слова ударили сильнее, чем прямое «нет». Артём медленно кивнул.

— Понятно. Извини, — сказал он уже тише. — Я, наверное, зря сорвался.

Она тут же оживилась.

— Ну конечно зря, — сказала с облегчением.

Он надел куртку.

— Ты уже уходишь?

— Да.

Она подошла, поправила ему воротник.

— Шапку надень, холодно.

— Мам…

— Надень, надень.

Он вышел, и аккуратно закрыл за собой дверь.

На лестнице было тихо. Он спускался и думал о том, что для неё он навсегда остался мальчиком — мальчиком, которому можно подарить игрушку, которого нужно накормить, но мальчиком, чьи страхи, обиды и сражения никогда не бывают настоящ