Алексей Геннадьевич Курганов Двуликий: Игла Тьмы

Глава 1

События на Небесной Заставе

Корявые в суставах, чёрные от въевшейся грязи пальцы крепкой хваткой зажали рот. Блеснувший клинок бороной прошёлся по трепещущему горлу. Рвущийся крик захлебнулся в собственной крови. Тело трепыхалось и дёргалось, словно не веря, что для него уже всё закончено. Невзрачной кучей оно осело на пол, где неторопливо расплылась кровавая лужа.

В тёмном переулке закутанная в ветошь фигура склонилась над бездыханным телом. Очистив кинжал об отворот пальто лежащего, она, оглядываясь по сторонам, торопливо шарила по карманам несчастного путника, волею судеб зашедшего не туда, куда следовало. С удовлетворённым присвистом тугой кошель нашёл нового хозяина. Пару секунд и фигура растворилась в сумраке переулка.

— Хм. Люди, вы безумны. За горсть монет готовы утопить друг друга в крови.

С синевы небес, на крошечном облаке, спрятавшемся за огненными лучами светила, за трагедией наблюдала фигура. Внешне похожая на человека, фигура была закована в белоснежную броню перьев. Два крыла, раскрытых в возбуждении, бросали тень на огромное овальное зеркало, постаментом, уходящим в стелющийся туман облака.

Внизу виднелась громада Города На Горе. Город бурлил, как котёл с варевом. Взгляд наблюдателя картинками выхватывал множество событий, а уши улавливали какофонию криков и голосов. Вот, — с надрывом предлагает свой товар торговец. Школьный учитель вывел детей во двор, и теперь они с криком выписывали круги. Нищий просит милостыню, а богач презрительно сплюнул, пошёл дальше, ещё не зная, что его кошелёк изрядно похудел.

— Моя первая вахта у Зеркала, а я вас уже ненавижу!

Внезапно спокойная гладь Зеркала завибрировала и покрылась рябью, будто бросили камни в тихую воду. В воздухе появился резкий, едкий аромат, а во рту возник металлический привкус — верный знак скорого открытия Прохода.

«Меня не известили о госте. Неужто Город сам решил его прислать? Неслыханная дерзость!»

Резкий звуковой удар пронзил тишину, а мощная волна воздуха разметала перья и волосы Стража.

Из зеркальной поверхности показалась конечность, проталкивающаяся сквозь субстанцию, стремясь быстрее оказаться здесь. Затем явилась голова под капюшоном, тело, ноги, еле различимые под одеждой, и вот уже человеческая фигура стоит на облаке, соединённая с Зеркалом тонкой, истончающейся нитью. Человек сиял, отражая свет своей зеркальной кожей. Нить с хлопком оборвалась, и тонкая плёнка, покрывавшая посланника, начала лопаться, как мыльный пузырь.

Приветствуя Ангела глубоким поклоном, фигура замерла в ожидании, не решаясь первой нарушить тишину этого места.

— Кто ты? Зачем осмелился использовать Врата?

Под пристальным взглядом гость опустился ещё ниже, опускаясь на одно колено.

— О, Владыка. Я лишь ничтожный вестник. Время сдержать обещание пришло.

Его одежда зашуршала, и рука извлекла из складок предмет — плотный цилиндр, помеченный гербами Города и Небесной Крепости, запечатанный свежим сургучом. Взор Ангела задержался на бледной, ухоженной руке, украшенной рубиновым браслетом. Идеальность руки нарушалось лишь отсутствие мизинца.

— Не тебе решать!

— Прошу прощения за мою дерзость.

— Ангел молча протянул руку, и тубус, повинуясь его Силе, поплыл к нему, в раскрытую ладонь. Взгляд Ангела задумчиво пробежал по стенке тубуса. Искусно вырезанные фигуры, под разными углами взгляда, казалось, двигались и жили своей жизнью. Тубус-хранитель, он был пропуском, подтверждающим полномочия гонца. Один из немногих артефактов, переданных Ангелами людям. Посланник, шурша одеянием, попятился к Зеркалу. Что-то здесь не так… Глаза Ангела не отрывались от удаляющейся фигуры.

— Остановись!

— Моя миссия здесь окончена.

— Не раньше, чем я решу.

В свободной руке Ангела вспыхнул хлыст, искрящийся светом. Взмах — и хлыст настиг посланника прямо перед тем, как он шагнул в зеркало, крепко обвив его вокруг талии. Гость поморщился.

— Не вижу твоего отражения.

— Значит, его нет, — посланник развёл руками.

Ангел ослабил хватку, и тубус с гулким звуком рухнул на облачную поверхность, разгоняя стелющуюся дымку.

— Если магистр нуждается в нашей поддержке, пусть явится лично.

С щелчком хлыст вернулся к хозяину, обернувшись поясом в несколько витков. Посланец приблизился и склонился над тубусом, но ещё раньше сапог Ангела лёг на тубус.

— Он останется здесь.

— Что же, придётся задействовать запасной план.

На руке Посланника вспыхнуло злобное багровое пламя, и печать на тубусе рассы́палась в пыль. Крышка с глухим щелчком отворилась.

Из тёмной глубины, окутанный мглой, выскочил и покатился сгусток, настолько чёрный, что всё вокруг померкло, потеряв цвет.

— Зародыш Тьмы! — Ангел отшатнулся, но было поздно. Сеянец мгновенно выпустил отростки, которые оплели его ступню. Пламя, вырвавшееся из руки Ангела, ударило по побегам, но бесплодно угасло. Длинные, жёсткие плети, словно стрелы, пронзили правое крыло, нанеся увечья, наполнив воздух кровью и перьями. Укоренившись на облаке, они жадно потянулись к Стражу, как к добыче. Ангел отчаянно дёргался, пытаясь высвободиться. Сверкающий меч разрубил ногу по бедро, и та, изливая золотую кровь, упала. Спешно уползая, Ангел взглянул вверх: несколько ярких искорок отделились от Небесного Чертога и стремительно неслись сюда.

— Они не успеют, — покачал головой Посланец.

Ростки, извиваясь, настигли уползающего Хранителя. Словно потеряв силы, он остановился, тяжело дыша. Тьма, издеваясь и продлевая его агонию, поглощала его медленно начиная с правого бока, превращая в нечто похожее на чёрно-белого шута. Стремительно истончающаяся рука рассы́палась пеплом, уронив на землю щитки доспехов и перстень-печатку с символом ключа.

— А вот это мне пригодится. — Посланец наклонился, подобрал кольцо, бросил его в пустой тубус и шагнул в зеркальный портал.

Уход словно вернул Ангелу остатки энергии. Резким движением, опираясь на уцелевшую ногу, он поднялся на колено и сорвал хлыст, шипящий от близости скверны. Взмах — и кончик хлыста обвился вокруг резной короны Зеркала. Мышцы напряглись, и Ангел повис, распятый между хлыстом и щупальцами тьмы, вросшими в поверхность. В наступившей мёртвой тишине послышался треск рвущихся сухожилий. Зеркало, словно сжалившись, накренилось над полем боя. Оно начало стремительно падать прямо на Ангела. Темнеющий, не до конца затянувшийся проход завибрировал, ощущая приближение Тьмы.

— Матерь Небесная, дай мне второй шанс, — прошептали его губы, пока рука, погружаясь в Зеркало, растягивала плёнку портала. Ослепший на один глаз Ангел отстранённо наблюдал, как левая часть его тела исчезает за зеркальной гладью, пока и глаз не погрузился следом. Коснувшись Тьмы, плёнка Зеркала мгновенно затвердела, разрывая связь. Дикая боль разрезаемого тела отправила Ангела в небытие. Плети тьмы опутали массив Зеркала, пытаясь остановить падение. С грохотом оно разлетелось на тысячи осколков, погребая под собой шевелящийся клубок тьмы. Клубок сжимался, формируя нечто, похожее на искажённое дерево, крона которого росла и тянулась к сияющему над головой Чертогу.

Три, ослепительно яркие, фигуры опустились и застыли над этим древом.

— Никого. Только эта мерзость! — С яростью выкрикнул один. Поток огня из его копья, сотрясая воздух, ударил по кроне Древа Мрака, но оно лишь слегка качнулось, вытягивая ветви в сторону фигур.

— Не расходуй силы, здесь нужно оружие высшего уровня. Перекрыть все проходы. Усилить периметр.

Один из Ангелов мгновенно переместился к самому краю облака и столь же быстро вернулся.

— Владыка, посмотрите.

На его ладони лежал кусок ткани со знаком копья, окружённого лучами.

Наше время: Поиски и Пробуждение

Резкий писк металлоискателя заглушал всё вокруг. Я снова и снова водил катушкой, не веря своим ушам: неужели меня ждёт клад?

Лопата почти сразу же наткнулась на твёрдый предмет, и я принялся разгребать податливую почву. Сначала показались прогнившие доски, изъеденные временем и насекомыми. Расширив яму, я увидел небольшой деревянный короб, когда-то завёрнутый в мешковину, от которой остались лишь обрывки. Ящик, несмотря на ветхость, выполнил свою функцию, сохранив содержимое. Это был скорее сундук, укреплённый заклёпками и металлическими накладками по углам. Ржавое кольцо жалобно скрипнуло, когда я попытался его сдвинуть. Нужно было окопать его со всех сторон, но жадность и нетерпение подтолкнули к простому решению. Освободив верх, я развязал рассыпающуюся проволоку, скреплявшую замок. Рывком откинув крышку, и остолбенел, не в силах даже вздохнуть. Передо мной лежала гора золотых монет. Солнечный свет играл на гранях, отбрасывая блики. Воздух был пропитан запахом богатства. Пузатый скарабей, словно правитель этого места, сидел на вершине и смотрел на меня сверкающими полированными глазами.

Тяжело дыша, я почти ласково провёл рукой по шершавой спине насекомого. Он был на удивление тёплым, как живое существо.

Дальше произошло нечто невообразимое: скарабей раскладывает крылья, поднимается на задние лапки и увеличивается в размерах. Как хищник с утробным рычанием, он вцепился в мою руку. Вскрикнув, я попытался отскочить, но скарабей обрёл нечеловеческую силу, удерживая меня и пригвоздив к месту. Его челюсти методично перемалывали кости правой кисти. Он раздувался, как напившийся крови комар. Моя правая рука неумолимо исчезала в его пасти. Щелчок челюстей — и я отпрянул, судорожно сжимая здоровой рукой обрубок, отсечённый у самого запястья. Кровь мощными струями хлынула, оставляя красные пятна на всём вокруг. Сундук с золотом, окроплённый моей кровью, выглядел как подношение древним богам. Я закричал… И… очнулся?

Дрожа и обливаясь потом, с бешено колотящимся сердцем, я словно застрял между реальностью и сном, никак не отпускающим меня. Сознание возвращалось медленно, пытаясь понять, где я. Надо мной покачивался потолок, а я лежал на чём-то мягком, что двигалось в такт… машине?

Я попытался сесть, опираясь на локоть, и ложе подо мной резко накренилось, заставив меня рефлекторно вытянуть руку в попытке, удержатся. Но вместо кисти я увидел хорошо сформированную культю, всё ещё отличающуюся по цвету от остальной плоти.

— Ну ты и глотку рвёшь, даже лёжа! — Проворчал Петруха, яростно крутя руль машины, объезжая очередную рытвину на ухабистой дороге. Он так активно отмахивался от назойливой мухи, что висящая в салоне ароматическая ёлочка завертелась волчком, наполняя воздух едким запахом.

Воспоминания хлынули потоком, окончательно развеяв сон.

Меня зовут Михаил. Детство в приюте научило меня, что всего нужно добиваться самому: держать удар, переносить тяготы и, если надо, наносить первый удар. Но судьба, словно издеваясь, всё, подбрасывала новые испытания.

Морщась, я думал: зачем мне понадобилось лезть спасать щенка из-под колёс поезда? Дрожащий комочек так жалобно скулил, глядя на приближающуюся стальную громаду, что что-то во мне подломилось. Он напомнил мне меня — один против всего мира. Я спас его, но не успел убрать руку. Валясь на пахнущей хлоркой койке в больнице, я поклялся себе: я никогда, ни при каких обстоятельствах, не пожертвую собой ради других.

Людям с инвалидностью жить непросто. Их жалеют, но стараются не связываться, не замечать. Старую работу я потерял, а новые работодатели обходили стороной: как только видели мою, а точнее, НЕ руку. Сотрудники отделов кадров смущённо отводили взгляд и обещали позвонить… Всё становилось ясно.

Не будь Петрухи, я бы совсем пал духом. Мой сосед по палате оказался полезнее всех моих старых знакомцев. Он был родом из глухой деревни и был самой непосредственностью. Я смеялся, наблюдая, как его гоняют санитарки, когда он забирался на унитаз с ногами — говорил, что так привык.

Увидев, как я, маюсь отсутствием руки, что даже трудом смог подтянуть штаны, протянул мне клочок бумаги с номером:

«Слышишь, братуха, отзвонись по номеру, там тебя доктор починит. Кое-кому из наших он здорово помог. Рука как новая будет, хоть и железяка. Отвечаю»

Поблагодарив, я засунул мятую бумажку в рюкзак и благополучно забыл о ней. Дни, напролёт общаясь с Петрухой, я, кажется, за две недели узнал о нём всё: где живёт, с кем, как самогон гонит, кличку собаки. Он растрепал даже про самые выгодные места для поиска металлолома — в деревне это был один из главных способов заработка. Поискав усердно, помимо разбитой техники и прочего хлама, можно было найти и кое-что поинтереснее.

От него я и заразился идеей «чёрного копателя». Глядя, как Петруха с гордостью подкидывает старинную серебряную монету (его личная находка), я уже представлял себя пиратом над сундуком с золотом.

«Я знаю место, куда можно сдать находки, проверенное место» — повторял Петруха.

«Давай, заглядывай к нам! Бери звякалку, да как начнём копать — натаскаем всякого добра!»

Меня пленили его рассказы о заброшенных бункерах времён войны, о поместье какого-то графа, жившего там и давно почившем.

«Говорят, там сокровищ не счесть, но мы туда не суёмся. Нехорошее там место»

Когда пришло время прощаться, я, не особо задумываясь, пообещал Петрухе навестить его в ближайшее время.

И вот, выйдя из больницы калекой, помаявшись и видя, как стремительно тают мои сбережения, я наткнулся в рюкзаке на бумажку Петрухи, пахнущую табаком, написанную неровным почерком. Рука сама набрала номер.

Официальный женский голос, спросив о цели звонка, чуть не заставил меня повесить трубку. Подавив это желание, я вежливо поздоровался. Кратко и сбивчиво, стремясь поскорее закончить, я рассказал о совете моего приятеля.

«Пожалуйста, подождите немного»

Я ждал целую вечность, слыша сквозь треск помех динамика тихое бормотание и чужое дыхание. Когда я уже собрался повесить трубку, серьёзный мужской голос, представившийся Анатолием Викторовичем, и пригласил меня на консультацию.

Всё было богато и ультрасовременно. Наблюдая за медсёстрами, чьи фигуры заткнули бы за пояс манекенщиц, я увяз в мягком кресле, заполняя анкету. Мысли мчались вскачь; я подсчитывал, во сколько обойдётся вся эта роскошь, явно мне не по карману. Далее последовали многочисленные тесты и анализы, прежде чем я оказался в кабинете Анатолия Викторовича. Он листал шуршащие страницы толстой папки с моей фотографией на обложке, время от времени оценивающе осматривая меня.

Кашлянув, я решил начать разговор первым.

— Знаете, Анатолий Викторович, я вряд ли смогу оплатить ваши услуги. Здесь потрясающе, но…

— Михаил. Вы хотите руку? Не просто руку, а возможность жить полноценной жизнью? Стать хоть слесарем, хоть музыкантом.

— Да.

— Нам нужен человек рискнуть и стать пионером наших разработок. Наша цель не заработать на вас. Наши спонсоры готовы расходы на лечение таких смелых людей, как вы. Ваши анализы дают вам право стать кандидатом и ценным испытателем. Ваша травма свежая, а рука ещё помнит утраченную конечность. От вас требуется лишь подписать контракт, а дальше мы обо всём позаботимся. Согласны?

— От таких предложений не отказываются.

— Вот и отлично.

Должен признаться, я был шокирован при первой же примерке. Ожидая увидеть высокотехнологичный гаджет, я увидел громоздкую конструкцию, будто высеченную из руды. Она скорее напоминала часть рыцарских доспехов, и лишь тихое жужжание сервоприводов и гладкие обводы намекали на её технологичность. Вес протеза был значительным, но годы занятий спортом, укрепили меня, и я справился. Удивительно, но как только я его надел, сразу смог пошевелить пальцем, что вызвало горящий интерес в глазах Анатолия.

— Не пугайтесь габаритов. Это опытный образец с особыми функциями. Финальная версия будет выглядеть иначе.

За месяц я освоил базовые движения новой конечности и горел желанием испытать её в реальных условиях, а не только для бытовых нужд. Хотя я неуютно чувствовал себя под пристальными взглядами прохожих, когда выходил на улицу. Но мои габариты, развитая мускулатура, которую не спрячешь под футболкой, и вызывающий взгляд заставляли их отводить глаза. И здесь как нельзя кстати напомнил о себе Петруха.

«Ну где ты? Когда приедешь?»

Моё обещание навестить его и решило дело. Получив разрешение Анатолия, я начал подготовку. Я не любитель долгих сборов, но времени это всё же потребовало. Изучив интернет и форумы, я получил начальную информацию. По совету купил на «Авито» недорогой металлоискатель, лопату Fiskars и комплект снаряжения — всё необходимое для старта. Сменная одежда, бутерброды — и вот я уже еду в поезде, обжигаясь чаем из гранёного стакана, делюсь байками с соседями и просто восстанавливаю силы.

Выскочив из вагона на низкую платформу, я чуть не упал, поскользнувшись на сгнившем яблоке. Дружелюбно помахал соседям, прилипшим к окнам, и, поправив на плече рюкзак, направился к вокзалу. Поезд, коротко гукнув, словно прощаясь, покатил дальше, оставив меня одного — больше никто не захотел выходить. С недоумением огляделся. Казалось, жизнь здесь замерла. Обшарпанный бетон перрона давно не видел ремонта. Окна вокзального здания были заколочены фанерой и скрипели от ветра. Тишина, нарушенная поездом, начала уступать место стрекоту цикад, гудению шмелей и пению птиц. Я вдохнул густой, пряный воздух и от непривычки закашлял.

Громкий и протяжный сигнал, эхом прокатившийся по окрестностям, был адресован мне. Сбоку здания, откуда уходила заросшая колея, стоял старый УАЗ. Он настолько сливался с растительностью, что казался её частью. Дверца со скрипом отворилась, и оттуда выскочил Петруха. Затянувшись папиросой, он бросил её и раздавил окурок сапогом.

— Здорово, Михалыч.

— И тебе не хворать. Наконец-то добрался.

— Скидывай свой баул, я баньку растопил. Ого, а ты серьёзно собрался! — Он забросил мои вещи и с интересом повертел катушку металлоискателя. — И рука, смотрю, на месте! Красавчек!

— Петрух, я в огромном долгу перед тобой. Без тебя бы я…

— Потом рассчитаемся. А сейчас к столу. Мужики уже ждут. Те, кто ещё в строю.

Почувствовав запах спиртного, я остановился.

— Ты же за рулём?

— Да не парься, здесь не город, никто не остановит.

Глава 2

Проснувшись в трясущейся машине, я массировал гудящую от вчерашних излишеств голову, пытаясь восстановить память о событиях минувшего дня. Мы оказались в крошечном поселении, где едва ли наберётся десяток дворов. Весь местный люд, похоже, стекался к Петру. Стол, выставленный прямо на лужайке, ломился от яств и крепких напитков, и я, как центральная фигура этого праздника, принимал всё внимание дам, которые не спускали с меня глаз.

Когда наступили сумерки, мы перебрались в дом. Я вышел на крыльцо подымить и перекинуться парой слов со своими новыми приятелями. Рядом с нами коптила баня. Её густой дым закручивался, смешиваясь со стелющимся туманом, растёкшимся по окрестностям. Дом стоял на самой высокой точке холма, и в этом молочном облаке, под тусклым светом луны, казалось, что мы плывём над облаками.

Вдруг на горизонте мелькнул и тут же исчез яркий огонёк. Снова вспышка — и снова темнота. Я напряг зрение, пытаясь разглядеть что-то, но мрак поглотил всё.

— Что это за свет был? — спросил я Петра, указывая рукой.

— Наверное, самолёт.

— Нет, слишком низко.

— Тогда это старое поместье, я тебе про него рассказывал. Там всякое случается. Особенно в полнолуние.

— Завтра поедем, посмотрим?

— Не советую. Мы туда не ходоки.

— Если ты не поедешь, я отправлюсь сам, в одиночку. — Но Пётр лишь отрицательно покачал головой.

Я уговаривал его весь вечер, подстёгиваемый тем, что местные избегают этого места, а значит, там может быть что-то ценное. Лишь поздно ночью, шатаясь, Пётр хлопнул меня по плечу и невнятно пробормотал:

— Ладно, будь по-твоему. Завтра подброшу, сам исследуй, потом заберу.

— Ты меня выручаешь, Петруха! — воскликнул я, но он уже отключился, уронив голову на столешницу. Надо мной кружила звёздная россыпь, прерываемая стремительно мелькающими кляксами, на миг закрывающими небесный свет дальних звёзд. «Летучие мыши», — подумал я перед тем, как окончательно провалиться в сон.

Прибытие к аномальному объекту (Усадьбе)

Нас встретило внушительное здание, напоминающее многоэтажный замок с пристройками по бокам. Правое крыло венчала башня, заметно покосившаяся. Она была словно гигантская пушка, нацеленная куда-то в сторону. Я списал этот наклон на своё вчерашнее веселье, но Пётр лишь усмехнулся, почесав затылок.

— Она всегда была такой, кривой, как х... деда Васи. Моя прабабка рассказывала, что её прабабка видела, как сюда упал камень с небес. Башню поставили прямо по пути его падения. Да и сам дом стоит на этом камне, как курица на яйце — то ли защищает его, то ли нас от него. Уже никто не помнит, но лучше его не трогать.

— А ты говорил, здесь никого не бывает, — я кивнул на свежие следы шин, примявшие траву на площадке, перед входом.

— Хз..., но это точно не наши. Может, городское начальство нагрянуло. Ты уверен, что хочешь остаться?

— Иду. Забери меня через двое суток. Раньше не закончу.

— Как знаешь. Вот, держи гостинцы от ребят. — Он выложил рядом с моими вещами армейский ранец, источавший аппетитный аромат. — И это от меня. — Поверх рюкзака он поставил увесистую бутылку «самогона».

— Благодарю!

— Если что, дай знать, — он протянул мне рацию, тихо шипящую. — Здесь другая связь не работает. Если даже не я, кто-нибудь другой услышит. Извини, устраивайся сам и… береги себя.

Он неожиданно крепко сжал меня в объятиях, аж хрустнуло в костях, затем резко сел в машину. Мотор взревел, машина сделала прощальный круг, мигнула фарами и унеслась, подняв пыль.

Решив начать с главного, я направился к входу — массивным арочным дверям на каменном основании, которое уже вросло в землю. Ступени были стёрты и оббиты. Сбоку стояли постаменты для вазонов, большинство из которых, увы, разбились.

Легко взлетев по ступеням, я ухватился за тяжёлое металлическое кольцо и, замирая сердцем, постучал. Громкий, вибрирующий звук, отдаваясь в зубах, долго гулял эхом между крыльями здания. Я замер, прислушиваясь. Не зная, чего жду, но атмосфера требовала некоего ритуала. Тишина…

«Ну что же», — решил я. Потянув кольцо на себя, я преодолел инерцию времени. Ворота неохотно поддались — смазки, похоже, не было столетиями.

Внутри: Холл былого величия

Переступив порог, я попал в другой мир. Шум снаружи утих, сменившись торжественной тишиной. Пол, выложенный чёрно-белой плиткой, напоминал шахматную доску, и я сделал свой ход, ступив на светлый квадрат. Монументальный холл, достойный королей, обступил меня со всех сторон. Я живо представлял себе здесь гул голосов господ, обсуждающих дела государственной важности, обменивающихся хвастливыми намёками, кокетливых дам, отвлекающих мужчин громкими фразами, и суетящихся между ними слуг с подносами, на которых «потеют» бокалы с искрящимся шампанским.

Витражные окна, поплывшие от времени, всё ещё пропускали цветные лучи света. Под потолком висела массивная люстра, ставшая домом для голубей, которые перетаптываясь, стряхивали пыль с хрустальных капель, наполняя воздух привкусом старины. Стены украшали мозаичные портреты мужчин в старинных мундирах — их снисходительные взгляды лишь подчёркивали былое величие. Их униформа сияла регалиями. Присмотревшись, я понял, что это не живопись, а искусная мозаика. По обе стороны помещения вверх вили широкие мраморные лестницы, некогда покрытые ковром. Гладкие перила так и манили, вызывая ностальгию по детским забавам.

Неожиданная встреча и планы

Я так увлёкся осмотром, что чья-то рука, которая легла мне на плечо, заставила меня подпрыгнуть. Вскрикнув, я, отпрянув и резко обернувшись, нанёс удар своим протезом, целясь вслепую. Звук гулкого удара сменился металлическим скрежетом. Отступив, я увидел передо мной, груду из лежащих обломков старинных доспехов. Фигура, собранная из них, стояла за колонной, и возможно, её ослабевшая рука случайно соскользнула к моему плечу. Поморщившись, пощупал свою руку — рука под протезом немного ныла, но в целом было всё в порядке. Металлическая конечность вела себя исправно, жужжа сервоприводами. Кулак сжимался и разжимался. Хорошо, что ей всё нипочём. А вот доспехи. Я поднял пустой шлем и увидел вмятину от моего кулака.