Александра Тим Бедность

Глава 1

Размышляя о важном и при этом читая книгу, я сидел на балконе убитого пятиэтажного дома. Действительно, «убитого», другого слова нельзя подобрать для этой многоэтажки советских времён. Балкон не был застеклён, и чуть ли не разваливался с виду, но, не смотря на свою хлипкость, он отлично справлялся с весом старого кресла и моими 87 килограммами. Мне было приятно здесь находиться: чисто, разобрано, нет лишнего хлама и вид на краснеющее солнце, что озаряло небо последними розовыми лучиками. Небо пылало от безысходности и желания спрятать и без того скрывающееся солнышко за горизонтом, в добавок накрывало его пушистыми облачками. Да, апрель не радовал нас тёплыми деньками. Каждый солнечный день, сменялся днём проливного дождя, что слишком громко стучал по крыше, и капая на пол в кухне. Вечерело, и на улице меня охватывал прохладный ветерок, от которого всё тело моё покрывалось мурашками, но заходить домой, совершенно не хотелось. Да, и что мне там делать? Я всё думал и думал, читал книгу, но мысли сбивали с толку, и мне приходилось перечитывать одну и ту же страницу по два, а то и по три раза.

Вчера лил дождь, как говорит моя жена «как из ведра», а сегодняшний вечер был довольно прохладным, но меня это ничуть не огорчало, чего не сказать о подростках, которые всё собираются погулять на улице допоздна. А я всё сижу и курю, увлечённо играясь с сигаретным дымом: то задерживаю его за щеками так долго, что в горле начинает неприятно першить, то выдыхаю его носом. Старое кресло подо мной шумно скрипело, и меня это совсем не удивляет, оно старше меня лет на 5, а то и на все 10. Конечно, оно будет скрипеть! Но стоит отдать ему должное, хоть оно и такое старое, это кресло продолжает приносить комфорт, а его всего лишь за его старость вынесли на балкон постоянно мокнуть и впитывать пыль приносящего ветра. А стоит оно здесь по моему эгоистичному желанию, как и у всех русских семей «ненужными» вещи не бывают.

Денег в моей семье не было достаточно. Ну и что? Не в деньгах счастье, а в любимом человеке, что находится рядом с тобой, но и этим счастьем я был обделён. А сейчас с деньгами совсем станет худо, так как меня уволили с работы еще недели две тому назад, но рассказывать это своей жене я не особо хотел, да и смысла не видел. Само утрясёться! Найду работу получше, тогда и расскажу про всё, зато, сколько всего я успел сделать по дому! Поменял лампочку и кран в ванной, починил гардину и каждый вечер мою семью ждёт ужин, но самое главное, по моему мнению – это то, что я сблизился со своими детьми.

– Простынешь! – выкрикнула Оксана – моя жена, – Иди в дом, – уже тише она сказала, когда вышла на балкон с глубоким тазиком мокрого белья, что продолжало капать. – Разве ты не закончил её читать? Который день с ней ходишь… – девушка посмотрела на книгу в моих руках, и начала развешивать белое бельё.

– Не закончи-и-ил… – протянул я, намереваясь зайти в дом, ведь столь прекрасный вид, которым я готов любоваться всю жизнь, совсем скоро закроют мокрые тряпки. – Кстати, – я остановился возле балконной двери, – А почему ты не читаешь? Ни разу не видел тебя с книгой за всю нашу совместную жизнь.

– Ой, Волокушин! – Оксана махнула рукой с видом, будто она ожидала, что я спрошу что-то важное, хотя я считал это таковым, – А когда мне? – девушка продолжила вешать вещи. – Я, как замуж за тебя вышла только и делаю, что готовлю, стираю и воспитанием детей занимаюсь, а дети – это труд, и тебе к этому труду стоило бы приобщиться, Вить. Ты бы вон стиральную машинку купил мне, как у людей, – подумав, добавила она.

– Ой, Оксан! – передразнил я жену, и так же махнул рукой, – Тебе прям всё и сразу. С детьми посиди, машинку купи.

– А, что я не человек, по-твоему? Постирай-ка руками – все мышцы забьются. Ну, а, что такого, попроси на работе аванс, что же мы, в самом деле? И про детей – сходи за Володькой.

– Зачем? Он уже взрослый на сколько мне помнится, сам дойдёт, – я невозмутимо пожал плечами, не понимая для чего нужно откуда-то забирать здорового лба.

– Дойдёт! – согласилась Оксана, бросая какую-то майку обратно в таз, от чего мои руки окропили капли воды, пахнущие порошком, и ветер сразу охладил меня ещё сильнее. – Он пока «дойдёт» покурить успеет и выпить.

– Ну-у-у, покурить он уже успел – я посмотрел на кухонные часы, стрелки на которых уже доходили до 30 минут восьмого. – А, где он вообще есть? Время-то не школьное.

– Здрасте! – Оксана повернулась ко мне лицом, раскрывая широко глаза, мол «как ТАКОЕ можно не знать?», на что я так же вытращил на неё глаза, отвечая: «Привет», – Он уже год, как на футбол ходит.

– Бесполезное занятие…

С Оксаной мы познакомились в 1986 году на новый год у моегодруга Олежки. Оксану я никогда красивой не считал, она была такой же, как и многие девочки того года. Прилежная студентка маленького филиала, скромница и умница. Ни разу не курила, и не пробовала алкоголь. Да, и на внешность она была обычной, разве, что носик её был с горбинкой, какой был у моей мамы и бабушки, и, возможно, от этого во внешности Оксаны мне чувствовалось, что-то доброе и родное. Точно могу сказать только, что она была явно красивее меня. В то время, я был до ужаса худым мальчишкой, два месяца, как пришедший из армии. Как сейчас помню, в ту новогоднюю ночь я сидел в квартире своего друга, из всего алкоголя было шампанское и самогонка, а среди всех красивых модниц, я видел только Оксану и её подружек.

В тот вечер Олежа то и делал, что расспрашивал меня про армию и некую «дедовщину», мол, всех его знакомых избивали, и жизнь была там хуже тюремной, и на каждый из таких вопросов я нехотя и лениво отвечал. Но в мыслях я раздумывал о финансах его родителей. За год они сделали ремонт в Олежиной квартире, и тут стало гораздо уютнее. Отца он не скрывал, но и не афишировал место его заработка, говорил, что работает на фабрике, да вот кем же там нужно работать, чтобы обеспечить двух своих детей квартирами, и при этом в тот же год сделать ремонт. Я же был из простой семьи, где радовались малому, дали квартиру с картонными стенами – жизнь хороша, могли бы и не дать.

– Олеж, чудак ты, в армии тоже успеешь побыть, – хотя я в этом сомневался, я понимал, что папа его купит ему и военный билет и машину, и тоже в один год, – Ты лучше расскажи, как у тебя дела? Жениться не надумал?

– Витька, на ком женится? Все, кто мне нравится, папа не одобряет, говорит: «За жену не беспокойся, я сам тебе найду». Право на решение у меня нет, а может оно и к лучшему. А вообще нравится мне одна – Машка Рассказова.

– Машка? Я слышал, что она дружит с одним…

– Дружит! Это разве дружба? – возмутился Олежа. – Катает её на машине, она и рада. Вить, сам посуди, вот мне тоже папа машину обещал, так что же, я не смогу её покатать? Вот ведь в чём разница, Витька, он с ней до новой молодой юбки, – удовлетворённо развалился парень на кровати, будто убеждал в этом себя, а не меня.

– Ну, Олеж, ты тоже замуж её не возьмёшь…

– А вот и возьму! Возьму, Вить! Я, может, люблю её, так что же, мне папа и любить запретит? – зная твоего папу, мой ответ будет «да, запретит», но говорить вслух я не стал, а лишь молча продолжал слушать. – Ну, а, что? Девочка она хорошая, и семья благополучная, я уверен, что папе она понравится…

– Ой, а она вообще знает о твоём существовании? Такие планы мне расписал, я даже и забыл, что она ещё только в твоих «планах», – тихо ухмыльнулся я.

– Конечно, знает! Я её сегодня новый год позвал отмечать, она правда задерживается, но прийти обещала. Ой, да и если не придёт – много не потеряю!

– Ну вот, а минуту назад семью с ней хотел заводить! – я засмеялся. – Эх, Олежа, Олежа, непостоянный ты! Слушай, а у тебя родители в курсе, что ты куришь?

На мой вопрос Олежа на меня глянул взглядом, будто про курение в этом доме даже говорить не стоит, но немного пораздумав, парень отрицательно покачал головой, направляя меня на балкон. В зиму-то! Только на балконе голыми и осталось курить. Олежа был весь из себя. Новые джинсы и футболка с каким-то убогим принтом, сразу видно, что готовился и ждёт ту самую Машку. Если бы он мне не рассказал про неё, я бы и сам понял, что ему приглянулась девочка, и явно не простая, раз Олежа был во всём лучшем и сразу. На руке его красовались, по тому времени, модные часы, а в вазе на кухне я заметил три потрёпанные, почти завядшие розы, и в тот момент я задумался о своей личной жизни. За все свои 24 года у меня никогда не было девушки, и из армии, естественно, кроме мамы меня особо никто и не ждал. Как я уже сказал, красивым я не был, а вот Олежа был, и все мои девушки становились его. Обидно!

– А, чего ты спросил про курево? Твои знают, что ли? – спросил Олежа, когда мы уже стояли на балконе, протягивая мне свои сигареты, – Понимаю, Вить, вроде взрослые уже, можем сами себе купить, а перед мамой всё равно неудобно. Как только представлю этот осуждающий взгляд, передёргивать начинает.

– Да, я никогда и не скрывал особо. Папа пару раз подзатыльники отвесил, и успокоился, говорит «Твоё здоровье, что хочешь, то и делай с ним». – Я затянулся сигаретным дымом, удерживая его за щеками, чтобы прочувствовать ту сладость наслаждения дорогих сигарет, но, по моему мнению, они ничем особо и не отличаются от моих, только упаковка красивее и фильтр получше.

– Во, Вить! – Олежа показал пальцем на красиво наряженных девушек, – Это к нам. Вон та, в розовой юбке – Машка, а рядом с ней с белыми волосами – сестра моя, Оксанка.

– Что ты мне Машку показываешь? Не знаю я её что ли? – толкнул я Олежу в плечо, выбрасывая бычок «дорогих» сигарет, которые по факту обычные сигареты с добротным фильтром.

– Девочки, вы к нам? – выкрикнул Олежа, на что Оксана помахала нам рукой, а Машка не обратила даже внимания. – А сестру ты мою знаешь, Вить?

– Знал бы, Олеж, мы бы родственниками с тобой тогда были, – улыбнулся я.

– Не, Вить, с тобой она не останется. Слишком дорого ей это обойдётся.

– Это почему ещё? – я искренне возмутился, снова располагаясь на диване в тёплой квартире Олежи. – Плох я чем-то?

Вообще в тот момент на Оксану у меня планов никаких не было. Мне больше понравился Машка, была в ней и красота и стервозность, которой как раз таки она цепляла, и вкус в одежде, да и в парнях. Да, в тот момент я бы выбрал Машку, и ни капельки бы не жалел об этом. А Олеже я так сказал, чтобы не обидеть, по отношению к родственникам, а уж тем более к сестре и маме с папой, парень был уж слишком пылок и обидчив, но слова его зацепили меня. Ладно, я понимаю, Машка меня бы не выбрала, ей всего и сразу, какой толк ей с меня, живущего с родителями в квартире, где постоянно протекает крыша? Но вот почему Оксанка меня не выбрала бы, мне было не понятно. Да, я тут снова соглашусь на счёт темы влиятельных родителей, но с внешностью Оксаны, явно выбирать не ей. Еще и нос горбатый, у Машки то он ровный.

– Нет, Вить, конечно, нет! Просто Оксанка… – помедлил парень, – Она через чур правильная. Если замуж – то по любви, если родители – то они всегда правы. Оксана даже, если сильно влюбится в тебя, то с тобой не будет из-за отца. Ну и я буду против, сестра всё-таки, – Олежа потрепал меня за плечо.

А мне захотелось сделать на зло…

Вот только кому это зло? Мне или Олеже с Оксаной? Хотя будем честны, Оксана меня заприметила еще внизу, когда мы курили – это я говорю, как человек из 2003, и сейчас она видит во мне идеал, хотя себя я оцениваю очень паскудным человеком, никчёмным. Но это всё неважно. Тогда плевать я хотел на любовь и счастье совместной жизни. Мне хотелось показать Олеже, что он не прав, и всё, что мне было сказано на уровне «брехни», сам Олежапрекрасно знал меня, и странно было, почему моя чуйка на враньё, по его глупому мнению, притупилось после армии.

Я не стал обращать на это внимание, и дал Олеже возможность порадоваться, что он смог меня обмануть, и к тому же в дом вошли три юные особы, желающие найти счастье в эту новогоднюю ночь. Я всех скромно поприветствовал, но вот Оксане я уделил должное внимание, и брат её заметил это. Не знаю с чем можно сравнить этот взгляд, но он был явно не доброжелательным. Я Оксане то тарелочку «самую красивую» поставлю, то шампанское налью, не сводя с неё глаз, то коснусь нечаянно, но Оксана ни в какую не поддавалась моему обаянию, а тут пришли ещё друзья Олежи и две моих знакомых девушек. Компания у нас была немаленькая, а Оксана подкидывала хвост к Мишке, с которым я учился в школе и отношения с ним у меня были не излучших.

В ту новогоднюю ночь я впервые подрался с Олежей. Он хоть и был на год меня младше, но по силе не уступал. Драка состоялась перед подъездом Олежи, из-за моей пьяной выходки: когда все танцевали, а я лежал на кровати в пьяном угаре. Мне было действительно плохо, я год не пил алкоголь, ни капельки, только курил, и сейчас меня опьянил четвёртый стакан самогона. Совершенно не помню, о чём я тогда думал, помню, что подошёл ко мне Олежа, потрепал за плечо и сказал:

– Вить, потанцуй немного, легче станет. Не хорошо новый год встречать на кровати.

Олежу я послал тогда грубо, но к совету прислушался. Играла вышедшая в тот год песня «Взгляд с экрана», и она мне совсем не нравилась, хоть слова я и знал, но как танцевать под такую музыку – не понимал. Оксана плавно двигалась в такт мелодии, и, когда я подошёл ближе к ней мне в нос ударил запах табака (сигарет, которые мы курили с Олежей). «Хорошая девочка стала плохой» – усмехнулся я, и положил руки на талию Оксаны (если таковая была).

Я думаю, не стоит рассказывать про гнев её брата и происходящее драки, да, и я совершенно об этом не помню. Но точно могу сказать, что резкие движения, и бурлящая по венам кровь, меня довольно таки хорошо отрезвили, и помнить я начал с того момента, когда мы сидели на скрипящих качелях на противподъезда и долго смеялись над этой бытовухой. Драка была ни о чём, адекватного повода не было, а пьяными мы были оба, только после наших с ним боевых искусств, я остановился с алкоголем, а Олежа, будто предвещая исход, взял с собой бутылку самогона.

– Хорошо ты мне приложился, – сказал я, вытирая кровь, что лилась из моего носа.

– Ой! Перестань! Ты уворачивался постоянно. Не тебе жаловаться, у тебя только нос разбит, а вот у меня глаз и челюсть болит.

– Олеж, переставай пить, Машка попросит проводить, а ты нигожёный.

– А, я скажу ей: «У меня оставайся», и…

– …И попросит она проводить кого-нибудь другого, – продолжил я за Олежу.

Не знаю, откуда я предугадал дальнейшую историю, но парень накидался как следует, так, что не мог даже идти. И, само собой, Машка не собиралась оставаться у Олежи, когда скрипнула дверь подъезда, девушка осмотрела Олежу, и глубоко выдохнула, поворачиваясь ко мне. Олежа бурчал свою изученную фразу, а Маша, огорченная всей этой ситуацией обратилась ко мне с некой мольбой:

– Вить, проводи меня, пожалуйста, темно и страшно тут.

– Ты далеко живёшь? – не то, чтобы я не пошёл на другой конец города…, хотя да, не пошёл бы.

– Через три дома отсюда.

– Ладно, подожди только, занесу это тело, а то замёрзнет, на моей совести будет.

Маша с благодарностью одобрила, и пошла на этот маленький договор. А Олежа был не маленький, кабан 90 килограмм, и мне пришлось тащить эту тушу на своём горбу весом 75 килограмм этажа так до второго, там нам, точнее мне встретилась Оксана.

– Как хорошо, что я тебя встретил, помоги мне твоего брата дотащить.

– А ты, как ни в чём.

– В смысле?

– Ну, не скажешь по тебе, что ты час назад на диване чуть не засыпал.

– Протрезвел немного, – посмеялся я, и сразу же скрутился от перенапряжения мышц моего живота.

– Ты не проводишь меня домой?

Ну, ничего себе! Только вернулся из армии, а девочки одна за другой просят проводить их. Мы уже были на последнем пятом этаже, я положил тело аккуратно на кровать и заботливо накрыл пледом. Оксану мне провожать не хотелось, мне внизу ждала девочка посимпатичнее, вдруг мне перепадёт поцелуй. И на данный момент я желал поцелуя больше с Машкой чем с Оксаной.

– Знаешь, Оксан, у меня из-за тебя слишком много проблем, – я указал на свой нос. – Оставайся-ка ты лучше у Олежи, позаботишься о нём, спать по-человечески уложишь, а я пошёл. Не обижайся, ладно?

Впервые я отказал девушке, и поймал на себе озадаченный и немного виноватый взгляд, но Оксану я ни в чём не винил, но и провожать больше мне хотелось Машу (говорил уже), поэтому я со спокойной душой пошёл вниз, на встречу своему поцелую с самой красивой девочкой нашего маленького городка.

Как бы смешно это не звучало, но проводить Машу означало просто проводить и уйти без волнений за неё домой, по всей видимости, «без волнений» была её награда, потому что кроме этого я больше ничего не получил. Ну да, а на что я рассчитывал? Это было довольно-таки ожидаемо.

Пожалел ли я, что отказал в тот вечер Оксане? Ни разу за всю свою жизнь. Я был окрылён ложной надеждой, но Маше всё же нравился Олежа, который очень долго на меня обижался, но позже принял тот факт, что на моём месте поступил бы так же. В тот год Олеже крупно не везло, Машку продолжал катать парень на машине, а Олеже прижали его «хочу», денег на машину в тот период у Олежиных родителей не было.

Что касаемо Оксаны, так она бегала за мной после моего отказа, как будто я был первым, кто не согласился провожать её, и перестал уделять должные знаки внимания. После какого-то времени, я понял, что Оксана – единственная девушка, которой я приглянулся, но когда до меня это дошло, она сильно на меня обиделась (или делала вид), этого я до сих пор не знаю.

В общем, начало года у нас с Олежей не сложилось. Мы оба были озадачены, и я целыми вечерами был у него, бывало и днями. В одну из таких недель, когда мы беспробудно пили, Олежаподкинул толковую мысль:

– А, ты попробуй, Вить, стихи ей свои почитать, или песни какие-нибудь спеть под окном. Оксанка, она сентиментальная, на сопли такого рода поведётся.

– Так ты не хочешь говорить, где она живёт.

– Дурак совсем? В соседнем доме. Или ты, что думаешь? Родители нас бы поселили на разных концах города?