Александра Дмитриевна Рябкина Лаванда и ментол

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2026

© Александра Рябкина, 2025

Всем, кто, открывая книги, позволяет героям оживать

Глава 1

Напряженный рабочий день мог закончиться как угодно и во сколько угодно, если бы это не был четверг. И если обычно Су Ен покидала офис глубоко за восемь вечера (настолько глубоко, что проще было бы остаться в офисе), то сегодня нечто приятное вытолкало ее и весь отдел из-за компьютеров ровно после завершения рабочего дня.

– Директор Кан! – Стоило только Су Ен спуститься с лестницы и натянуть на лицо тканевую маску, как ее тут же нагнали излишне довольные и улыбчивые менеджеры. Конечно! Ведь сверхурочная работа должна была окупаться хотя бы на еженедельных корпоративах, которые оплачивались не из кошелька работников, а компанией. – Подождите нас!

Кан Су Ен любила свою работу и старалась сохранять в коллективе дружескую атмосферу, которая зачастую помогала решить кучу проблем. Иногда, правда, приходилось проявлять и жесткость: например, на прошлой неделе один из младших коллег чуть не заключил договор с новым клиентом, не проверив сумму, указанную в бумаге. А она была на пару нулей меньше, чем требовалось. Кан Су Ен искренне думала, что убьет паршивца прямо на месте. Однако вместо этого заставила того работать на износ в ближайшие дни. Сохранять золотую середину было сложно, но очень хотелось, чтобы сотрудники чувствовали себя комфортно в офисе.

– Поесть в «Джихваджа» за счет компании – это просто мечта. – Чон, руководитель группы по работе с юридическими лицами, сейчас особенно сильно походил на солнышко из давно полюбившегося в Корее детского сериала «Телепузики». Помнится, маленькая Су Ен не могла оторваться от экрана, где показывали веселых цветастых толстячков. Лысоватый Чон был настолько же счастливым и толстощеким, как и ребенок, что изображался в шоу. Су Ен собрала волю в кулак, чтобы не засмеяться от сравнения.

– Не стоит к этому сильно привыкать, – с улыбкой в голосе отозвалась госпожа Кан и поправила волосы, которые попали под маску.

Н-да, воздух сегодня был особенно неприятным и ощущался на языке так же мерзко, как если бы Су Ен облизала выхлопную трубу проезжающего мимо автомобиля, о чем свидетельствовали все табло в городе на автобусных остановках. Вот он, колоссальный минус жизни в Сеуле, который к тому же подкреплялся чутким нюхом юной ругару.

– Это будет не частым явлением, руководитель Чон. – Су Ен просто хотела поесть морских ушек, а в «Джихваджа» их готовили по высшему разряду.

Только вот мысли о вкусной еде не успокаивали всего того, что крутилось в голове Су Ен. Уже которую неделю она просыпалась посреди ночи в холодном поту от снов, которые утром толком и не помнила.

– Поехали-поехали, скорее.

Отдел воспрял духом, стоило им подумать о теплой еде и прохладном соджу. Усталость будто ветром сдуло, и никто из присутствующих словно и не думал о том, что завтра вообще-то всем выходить на работу. А сделать это будет ой как непросто. В этом Су Ен не сомневалась, вспоминая прошлую неделю.

Тогда ее бравые работники после первого раунда отправили нескольких коллег домой на такси, а сами направились дальше – в караоке. Она не знала, во сколько они закончили свое единение, но на следующее утро за рабочими местами предстали не те трудяги, которые выполняли и перевыполняли планы, а самые натуральные зомби. Некоторые из них, казалось, дремали с открытыми глазами.

Что ж, завтра эта картина явно повторится, но это не сильно расстраивало Су Ен: она сможет отдохнуть от офисного мельтешения. Иногда хотелось тишины, покоя и умиротворения, которых в последнее время становилось все меньше.

«Не надо было говорить Мике», – подумала Су Ен сразу, как только положила трубку в тот злосчастный день. Ведь как-то она прожила десяток лет, никому не говоря о своем нареченном. Однако события, приключившиеся с подругой, что-то поменяли в сознании Су Ен.

Жизнь непредсказуема, даже если по твоим венам течет кровь перевертышей. И кровь ругару не отменяла целые вагоны рисков вплоть до кирпича, который мог упасть с крыши и прервать твою не столь длинную жизнь.

Но рабочая суета постепенно отпускала, возвращая Су Ен в реальность, в которой через пару минут она наконец-то закажет морские ушки, выпьет парочку стопок соджу, а после, возможно, выкурит сигарету. Это, конечно, не красило ее да и не приносило абсолютно никаких чувств и ощущений. Просто вызывало ощущение причастности к окружавшим ее людям. Су Ен чувствовала себя человеком, когда вокруг звучал весь этот гомон, вскрики радости и перезвон стекла.

«Джихваджа» встретил коммерческий отдел во главе с Кан Су Ен приятной атмосферой. Здесь пахло деревом, чистотой и сладковато-солеными соусами. Аромат острых специй летал в воздухе в качестве приятного аккомпанемента, от которого рот Су Ен наполнился слюной. Только сейчас она поняла, насколько проголодалась.

– Добро пожаловать! – Улыбчивая девушка встретила их с совершенно искренним сиянием в глазах, явно понимая, что нынешние гости потратят много денег.

Столики соединили между собой, чтобы каждый смог не только найти себе место, но и оказаться в центре всех событий. К тому же в отделе было несколько новичков, для которых сегодняшняя посиделка была первой в компании. И Су Ен надеялась, что не последней. Она знала руководителя Сона – он мог споить кого угодно. Как-то пару раз даже сама Су Ен чуть не стала его жертвой.

Заполучив желанные блюда, Кан Су Ен больше особо не вникала в происходящее вокруг. То и дело ей подливали выпивку, счастливая официантка приносила все новые порции закусок и алкоголя, а коммерческий отдел становился все более громким и невыносимым. В какой-то момент Су Ен начала разрываться между желаниями уйти и ударить подчиненных стулом.

Любой бы позавидовал терпеливости и умению Су Ен игнорировать раздражающий шум. Самыми важными сейчас были еда и все те мысли, которые шуршали в голове без перерыва. И так продолжалось двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю.

Имена. Имена. Имена.

Они крутились в голове и не забывались спустя годы. Су Ен помнила даже те из них, которые «нащупала» десять лет назад. И в особенно сложные и долгие дни, как этот, жужжание вызывало не просто головную боль, а ощущения, сравнимые разве что с бурлением лавы в жерле вулкана.

Пожалуй, это и было той причиной, по которой госпожа Кан Су Ен терпеть не могла четверги, ведь в обычное время сразу после работы она возвращалась домой, в тихий и безопасный район на границе с Национальным парком. Пхенчхан-дон был идеальным местом, чтобы лишний шум не мешал ругару жить. Да и отец был спокоен насчет безопасности Су Ен.

Впрочем, он все равно находил причины попереживать, если единственная дочь не отвечала на звонки или СМС.

– Желаю всем в нашей команде встретить свою вторую половинку! – Обрывки фраз долетели до слуха Су Ен, вырывая ее из потока непрекращающихся мыслей. – Особенно вам, директор Кан! – В воздух тут же взвились руки с бокалами, а галдеж вокруг стал сильнее.

– Выпьем же! – Радостный крик одной из сотрудниц заставил Су Ен саркастически усмехнуться, но соджу она все же выпила.

Знали бы они, что встретить свою вторую половинку для Су Ен было намного проще, чем для большинства населения Земли. К тому же она уже знала ее имя и место, где могла бы ее найти. Но вот незадача… Су Ен не хотела ее находить, потому что знала: жизнь с волколаком стала бы для нее сущим адом. Все, к чему она привыкла, в мгновение ока превратилось бы в совершенно неизведанные земли, где правили бы поистине волчьи законы.

– За вторых половинок. – Су Ен сдержала хищный блеск в глазах и скептический смешок. Да и на ее счастье, никто не заметил, с какой силой она сдавила несчастное стекло рюмки пальцами, облаченными в тонкую перчатку.

Это было финальным аккордом вечера, после которого директор Кан попрощалась с подчиненными и, чувствуя, как нервозность вскипает в крови, покинула ресторан.

Су Ен наспех запахнула плащ, защищающий от осеннего ветра. Конец октября выдался хоть и приветливым, но по вечерам ветер становился холоднее, будто намекая, что лето прошло, а впереди зима.

Су Ен грели воспоминания об ужине. Морские ушки были вкусными, и она не жалела, что провела время с коллегами. Ну а теперь… теперь она думала о том, что двухчасовая прогулка до дома пошла бы ей на пользу. Очистить мозги не помешало бы. И если бы председатель Кан знал о том, что его драгоценная дочурка частенько гуляет ночью по Сеулу, его бы уже давно хватил приступ. Либо вокруг Кан Су Ен уже давно бы стайками бегали волколаки-телохранители. Всегда такие шумные и давящие, что ей захотелось бы сбить спесь с их лиц.

Исключением был разве что Джо – бессменный телохранитель Микаэлы, которого Су Ен знала чуть ли не всю жизнь. Добродушный и громадный волколак был веселой нянькой для трех подруг. Да и он был не против повозиться с детишками вроде трех изобретательных ругару. Они никогда не давали ему скучать. И, пожалуй, это были первые воспоминания Су Ен о ее детстве после смерти матери, которую она, к своему горю, помнила крайне плохо. Лишь тонкий шлейф лаванды и сладких фруктово-ягодных духов. Это все, что осталось у Су Ен в памяти о ее матери – Кан Мун Хи.

«Нужно было поймать такси», – подумала Су Ен, проходя по узкой улочке, чтобы сократить путь. Впереди уже виднелся джаз-клуб Ким Чжуна, мимо которого она время от времени проезжала. Несмотря на то что было далеко за полночь, оттуда, как всегда, раздавались гомон и звуки музыки. Что уж говорить, посетители клуба начнут расходиться по домам не раньше четырех, о чем Кан Су Ен знала не понаслышке.

Правда, несколько заметно выпивших зевак стояли на улице. До носа Су Ен донесся запах табачного дыма, отчего захотелось сделать две противоположные вещи: чихнуть и попросить сигаретку. Однако Су Ен быстро отказалась от второй идеи. А спустя мгновение тишина прорезалась звонким женским чихом, за которым последовало молчание. Незнакомцы не проявили никакого интереса к Су Ен. Судя по всему, в клубе их кто-то ждал. Мужчины вернулись внутрь, а Су Ен снова осталась одна на пустой ночной улице.

Только она, осенний ветер, пестрая листва… и гнетущее ощущение, будто кто-то идет за ней по пятам. Это было странно, ведь Су Ен не чувствовала чужого присутствия: ни запаха, ни звуков. Только покалывание между лопаток от чьего-то пронзительного взгляда. И оно не отпускало, а с каждым шагом становилось только сильнее. Чем дальше Су Ен заходила в лабиринт безлюдных улочек, тем быстрее стучало ее сердце от тревоги.

Далекие и темные воспоминания, которые Су Ен виделись лишь детскими ночными кошмарами, проклевывались и просачивались через щели защитного кокона в ее сознании. Странное чувство, похожее на паранойю, впервые в жизни заставляло тело деревенеть.

Запахло сливой. Той, которая успела налиться соком, созреть и нагреться на летнем солнце. Сладость, граничащая с приторностью. Но этот аромат быстро развеялся, оставляя запахи осени. И ласковый, еле ощутимый аромат миндаля.

Слишком много ароматов – внутренний зверь недовольно фыркнул и перевернулся на другой бок.

– Мне просто мерещится, – зашептала себе под нос Су Ен, то и дело оглядываясь назад. Все ее чувства работали не просто на сто процентов, а сверх своей меры. Но ощущения, что чьи-то пальцы цепляются за ее волосы, лодыжки… никак не пропадали. Это походило на липкое и неприятное наваждение, которое в какой-то момент начало отдаваться дразнящим запахом гиацинтов. Пьяняще-сладкий аромат было сложно спутать с чем-то другим.

Волчица напряглась от прилива разных запахов, которые казались одновременно знакомыми и нет. Соджу сбивало обоих: и Су Ен, и ее зверя.

Натянутое, словно тетива лука, тело Су Ен среагировало куда быстрее, чем мысли. Кулак попал точно в цель. А эта самая «цель», чертыхаясь, сделала несколько шагов назад от Су Ен. Сказать, что он ошалел от такого дружелюбного жеста, – это ничего не сказать. Су Ен заметила расширившиеся от шока глаза друга прежде, чем он согнулся, энергично потирая ушибленную щеку.

Что-то подсказывало Су Ен, что Сон У Хек явно не ожидал, что она зарядит кулаком ему по лицу. А нечего было подкрадываться! Подошел бы нормально, и Су Ен, возможно, даже сказала бы ему спасибо за то, что он встретил ее. Откуда он вообще узнал, что сегодня Су Ен пойдет пешком с посиделок с коллегами? Неужели жучок где-то на нее прилепил? Было столько вопросов, честно говоря.

– Какого дьявола, Кан Су Ен?! – Кожа на щеке У Хека покраснела, хоть не прошло и пары минут. Что тут сказать? Су Ен могла постоять за себя, а ее друг попал под горячую руку. – Чтоб тебя!

Череда раздосадованных звуков, слетающая с губ У Хека, красноречиво показывала Су Ен его яркое недовольство. В ответ она причмокнула и состроила раздраженную гримасу. Щеки Су Ен горели от прилива эмоций, и она была совершенно не в настроении вести мирную беседу.

– Это я у тебя должна спросить! – С губ Су Ен слетел тихий, но злобный рык, а после секундной заминки У Хек получил от нее очередную порцию тумаков, но, на его счастье, на этот раз более щадящих, за что он точно мог бы поблагодарить.

Теперь Су Ен была уверена в том, что преследование – всего лишь ее фантазия, а аромат гиацинтов принадлежал ее другу детства, который, чтоб он потерялся в своей мастерской, шел встретить ее по доброте душевной. Как она его не заметила? Паранойя, безотчетный страх и поворот, из-за которого У Хек внезапно выскочил.

– Ты что тут делаешь?

Ощущение преследования пропало. Тяжело вздохнув и убрав волосы с лица, Су Ен метнула в друга уничтожающий взгляд. Надо ж было ее так перепугать! У Хеку повезло, что она ему ничего не сломала.

– Тебя встречаю, неблагодарная! – Стряхнув с футболки несуществующую пылинку, У Хек выпрямился. Теперь он не походил на перепуганного мальчишку, которого еще мгновение назад была готова избить лучшая подруга. Вернулась на место самодовольная маска известного портретиста Сон У Хека. Недавно состоялась его уже третья по счету выставка в одной из галерей Сеула – он имел полное право гордиться собой и своими достижениями.

Но Су Ен не воспринимала его как других знаменитостей, которые жили в Пхенчхан-доне. У Хек оставался для нее соседским мальчишкой, любящим кидать ей в волосы жуков.

– Пошли. – Су Ен так и подмывало дать ему пинка, но узкая юбка не позволяла этого сделать. – Не встречал никого по дороге?

– А что?

– Ничего серьезного. – Су Ен вновь огляделась. – Было ощущение, что кто-то следил за мной.

Признаваться в этом она не хотела даже самой себе. Просто перебрала соджу. Просто навыдумывала лишнего. Ко всему прочему, в сумке задребезжал телефон, и Су Ен не нужно было его доставать, чтобы понять, кто это. Часы показывали начало второго ночи, но господин Кан Джун Со просто не мог не позвонить своей дочери.

– Тебе нужно беречь свое здоровье, аппа[1]. – Су Ен не раз просила отца ложиться спать пораньше. Но разве он слушал? С той стороны трубки раздался смех пожилого ругару. – У Хек встретил меня, не переживай.

– Приходите вместе завтра на ужин.

Отец не раз намекал Су Ен, что художник Сон – хорошая пара. Иногда отец делал это слишком откровенно, иногда – мягко и намеками, и Су Ен приходилось читать между строк. Любезный парнишка нравился господину Кану хотя бы тем, что вот так встречал Су Ен посреди ночи, пусть и был совершенно не обязан этого делать.

– Давненько стоило отблагодарить его за учтивость. – В голосе отца слышалась искренняя улыбка. Су Ен представила, как папа забавно щурится, когда его губы растягиваются в улыбке.

– Я с удовольствием присоединюсь к вам, дядюшка Кан. – Довольная улыбка засияла на лице У Хека, когда он, опережая возмущения Су Ен, пресек ее попытки оставить его без вкусной еды.

– Вот и замечательно. – В голосе отца слышалось полное удовлетворение, а Су Ен хотелось залепить новую затрещину другу за то, что он в очередной раз подслушивал. Слух перевертышей был одной из тех причин, по которой любые телефонные звонки переставали быть личными. – Я попрошу приготовить что-нибудь вкусненькое для вас обоих.

В этом был весь господин Кан Джун Со: несмотря на то что на его плечах лежало управление целой компанией, он оставался добродушным отцом, готовым горы свернуть ради счастья дочери.

Будь завтра другой день, Су Ен нашла бы предлог, чтобы не приходить, но пятница… Пятница была традиционным днем, когда их небольшая семья собиралась вместе. Впрочем, как и большинство семей в Корее. С разницей лишь в том, что после длинных рабочих дней Су Ен действительно нужна была заметная перезагрузка. И ужины с отцом дарили ее, позволяя окунуться в атмосферу теплых и уютных посиделок.

– Спокойной ночи, аппа. – Су Ен улыбнулась, понимая по скрипу знакомой ступеньки, что отец поднимается по лестнице на второй этаж у себя дома.

– Спокойной ночи, – ответил отец, после чего послышался его протяжный зевок. Связь прервалась, и Су Ен, заблокировав смартфон, кинула его обратно в сумку.

– Выглядишь дерьмово, – усмехнулся У Хек, за что Су Ен наградила его пронзающим взглядом.

– Жаль, что не могу сказать о тебе того же, паршивец. – Недовольно цокнув, она угрожающе подняла кулак, но быстро его опустила, с раздражением снимая с рук перчатки. Они бесили к вечеру четверга сильнее, чем тупые вопросы, которые она слышала чуть ли не каждый день.

– Может, в этот раз сработает. – После разговора с господином Каном улыбка ни на мгновение не покидала лица У Хека, но на этот раз она была такой же естественной, как и умение Су Ен сохранить самообладание в компании громких подчиненных этим вечером.

– У Хек… – Силы вмиг покинули Су Ен, словно выветривая нервозность, что совсем недавно клубилась в ней. Она беспомощно посмотрела на шагающего рядом друга. Его немая просьба была сродни выстрелу в его сердце руками Кан Су Ен, а протянутая ладонь походила на шаг в неизвестность. И Су Ен сделала этот шаг. Тепло ладони У Хека пустило мурашки по руке, но… больше не было ничего. Звенящая тишина, которая каждый раз срывала с губ Су Ен тихий вздох. – Ты должен перестать просить меня это делать.

Отголоски головной боли давали о себе знать.

– Почему же? – У Хек повернул к Су Ен голову и очаровательно улыбнулся. – Меня все устраивает.

Она попыталась вырвать руку, но У Хек лишь сильнее сомкнул на ней пальцы. Звенящая тишина пьянила Кан Су Ен куда сильнее, чем выпитое соджу.

– Чувствую себя особенным, ведь могу прикоснуться к тебе. – Еще пару лет назад после таких слов У Хек непременно бы еще и волосы ей взлохматил, но в этот раз просто издевательски улыбнулся.

– Прекращай это.

Внутренний зверь медленно потянулся, напоминая Су Ен о своем присутствии. Каким бы У Хек ни был хорошим, волчица не воспринимала его всерьез, а иногда и вовсе испытывала к нему неприязнь. Как, например, сейчас, когда его рука так сильно сдавливала пальцы Су Ен.

– В следующий раз не встречай меня. – Да, она не всегда умела говорить спасибо.

– Чтобы потом читать в криминальной хронике, что твое тело нашли в Национальном парке?

Эту шутку Су Ен встретила скептически выгнутой бровью. Скорее, криминальные хроники будут пестреть фотографиями тех храбрецов, которые решатся навредить Су Ен. Она не даст себя в обиду, черта с два.

Волнение У Хека было необоснованным, ведь он как никто другой знал, что Пхенчхан-дон славился безопасностью, как и весь Сеул.

Кан Су Ен все же удалось вырвать руку из хватки У Хека.

– Не стоит каждый раз так реагировать. – Даже без уточнений было понятно, о чем именно говорил У Хек. О тишине. Тишине его прикосновений.

– Не стоит каждый раз просить меня об одном и том же. – Кинув последний взгляд на друга, Су Ен скрылась за забором своего двора. Домой. Подальше от манящей тишины. Как можно быстрее от соблазна забыть об именах.

Быстрее, чтобы У Хек не увидел непрошеные слезы на щеках Су Ен. Она оплакивала все те имена, которые коллекционировались в ее сознании. Но они беспощадно затихали, столкнувшись с жестокой судьбой, постигшей Сон У Хека.

Он был ее тишиной, ее безмолвием и спасением.

Но для остальных он был ругару без пары. Одиноким перевертышем, для которого всемогущая Вселенная не создала нареченную. Тост «Желаю всем встретить свою вторую половинку!» стал бы для него насмешкой, выгравированной на самой душе.

Тишина его прикосновений, словно гиацинт, таила в себе грусть и тоску.

Глава 2

Обычно семейные вечера нравились Су Ен. Она наслаждалась тихим уютом, который царил в небольшой столовой. В зимнюю пору там горел камин, потрескивая дровами, а летом можно было вдоволь насладиться бингсу с ягодным сиропом и кусочками свежих фруктов. Это то, чего Су Ен действительно ждала.

– У меня стойкое ощущение, что я здесь лишний. – У Хек в очередной раз окинул взглядом и без того знакомую ему гостиную. Иногда Су Ен думалось, что ее друг страдал амнезией: раз за разом он с неподдельным интересом пялился на всякие бесполезные штуковины, которые стояли в доме семьи Кан.

В комнате было светло и просторно. А еще до безобразия чисто. Все статуэтки стояли на своих местах, и так было всегда, насколько помнила Су Ен. Даже когда они с У Хеком были детьми, дом ее родителей всегда благоухал чистотой. Чистотой и ароматами свежеиспеченных медовых булочек.

– Мой отец тебя обожает, и ты это прекрасно знаешь. – Су Ен скинула сковывающий движения пиджак на диван и подошла к полке с фотографиями. Здесь красовались и снимки молодых родителей, и несколько кадров с перемазанными шоколадом Су Ен и У Хеком, который щеголял улыбкой без нескольких передних зубов.

Больше всего Су Ен нравилась фотография, с которой на нее смотрела мама. Она держала в руках пучок своей излюбленной голубой лаванды. Только эти фотографии и запах цветов давали Су Ен понять, что в ее жизни когда-то давно присутствовала и мама, а не только отец.

Те времена были прекрасны, насколько Су Ен знала. Сама тех лет она не помнила. Точно так же, как не помнила и маму. Кан Мун Хи просто однажды исчезла из ее воспоминаний. Кто-то говорил, что так детский организм реагировал на утрату, но мерзкий червяк, сидящий в подсознании Су Ен, не позволял согласиться с этим. Вся история виделась ей туманной и запутанной, словно как-то связанной с ночными кошмарами, которые преследовали Су Ен с детства.

– И ты не первый раз ужинаешь у нас, – фыркнула она, сдерживая желание швырнуть в У Хека диванной подушкой, когда он взял одну из замысловатых фигурок.

В подростковом возрасте он разбил несколько похожих, и Су Ен не могла позволить ему в очередной раз расстроить отца.

– Заносчивый засранец, – цокнула языком Су Ен. – Знаешь же, что тебе здесь рады. – И это было чистейшей правдой, о которой знал и сам У Хек. Он даже не пытался скрыть довольной улыбки, отчего Су Ен закатила глаза. – Так что перестань ломать комедию.

Су Ен смерила друга долгим взглядом, не упустив его хитрого прищура. Этот паршивец был не просто хорошим художником, но и отменным актером.

– Это-то, конечно, да.

У Хек упал на диван так, что несколько подушек подскочили в воздух. Здесь он чувствовал себя дома явно больше, чем в собственной квартире. Слишком беспечен и расслаблен для гостя. С другой стороны, как знала Су Ен, квартира У Хека была слегка… захламлена. Почти ко всем возможным поверхностям были прислонены холсты с начатыми или законченными картинами. Иногда у Су Ен, которая пару раз забегала к другу на пиво с острыми крылышками, складывалось ощущение, что она сходит с ума из-за десятков глаз, которые взирали на нее с портретов. И не все из них были приятными.

Помнится, как-то У Хек создал коллекцию, в которой люди смотрели с полотен исключительно гневливо или с раздражением. Интересный опыт, от которого У Хек постарался избавиться как можно быстрее. Су Ен хорошо помнила, как он второпях распродавал ту коллекцию картин.

– Как хорошо, что вы пришли. – Первым, что увидела Су Ен, были прекрасные пушистые тапочки, которые обожал носить отец. Он горделиво спускался в них со второго этажа с распростертыми руками. То ли хотел обнять сразу и Су Ен, и У Хека, то ли просто не мог словами описать те чувства, которые вызывал у него пятничный семейный ужин. – Надеюсь, твои родители не в обиде, что сегодня мы выкрали тебя, У Хек.

– Они в командировке, так что я только рад оказаться сегодня с вами, дядюшка Кан.

Отец потрепал У Хека по и без того лохматой макушке, после чего подошел к Су Ен. Она, как это бывало всегда, чувствовала себя измученной. И, судя по взгляду отца, он видел все оттенки усталости на ее лице. И наверняка знал, что именно доставляло Су Ен столько неудобств.