Александр Энгель Поэма «Песнь иволги»

Поэма «Песнь иволги».

Предисловие.

Поэма «Песнь иволги» – это не подражание литературе 19 века и не просто описание биографии, быта и жизни обычного государственного чиновника времён Российской Империи, прославившегося «белой вороной» за свою, как поговаривали многие, «излишне честную и вовсе неуместную для простого чиновника» службу, это произведение, сквозь призму которого я оставляю на суд читателей то, что до сих, на мой взгляд, одинаково актуально как в ранней, так и в современной народной традиции, то, что переходит с поколениями из века в век и мешает нам стать лучше, не растеряв при этом самих себя с сохранением в неискажённом виде нашего многогранного духовно-нравственного культурного кода и опыта в бесконечно меняющемся во времени, истории и пространстве мире…

Глава 1. Дорога в Заречное.

Не видать дороге края,

Всё уснуло в тишине.

Лишь собаки сворой лают

В неизвестной стороне.

Резкий скрип колёс повозки

Прерывает всё вокруг.

Шелест листьев льна, берёзки

Обрывает сельский плуг.

На запачканном облу’чке

Головою вниз поник,

Поёт песню благозвучный

И измученный ямщик.

Клюёт носом в безрукавку:

Сон покою не даёт.

В сей кибитке спозаранку

Он помещика везёт.

Перебрал ямщик «немножко»

Перед дальнею поездкой:

Так, что аж косились ножки

От спиртного, как в отместку.

Барин смотрит на Захарку -

Так зовёт он ямщика,

Говоря ему: «За пьянку

Не получишь ни шиша!»

– Не серчай, светлейший барин,

Я не брал и капли в рот,

А башка почто не варит -

Всё виной плохой компот.

– Ах ты, лживая скотина!

Ты меня не проведёшь!

Хлещешь водку в одно рыло

И ещё при этом врёшь?!

Знай, Захарка, я хоть добрый,

Но я ложь не выношу!

Случай выдастся удобный -

Мигом по миру пущу!

– Барин, родный, а детишки?

А Настасьюшка моя?

Все, как есть – одни худышки!

Не пышна у нас семья.

– Ладно горем заливаться.

Так и быть, прощу тебя…

Но не вздумай расслабляться!

Чего спишь?! Гони коня!

И кибитка, как шальная,

Понеслась по колее.

Не видать дороге края,

Всё уснуло в тишине.

Глава 2. Переправа.

Летний день сменяет вечер

На безоблачном посту,

Чей закат впитают свечи

В каждом доме на углу.

Месяц, точно полуночник,

В поздних сумерках не спит:

Повернулся, как кокошник,

На бок молча да лежит.

– До Заречного осталось

Вёрсты две, а то и три!

Припоздаем чуть на малость -

Как коня тут не гони!

– Ты б, Захарка, меньше лязгал

Несуразным языком!

Не охота рвать мне связки

Над тобою на излом!

Да гляди ж ты на дорогу! -

Не сводил чтоб глаз с неё!

Заблудиться ведь недолго

В этой пустоши вдвоём!»

Заполняет сумрак ночи

Млечный свет далёких звёзд.

Вдалеке всё виден чётче

Над рекой прибрежный мост.

– Не лети ты, словно муха

На малиновый десерт!

Дай нам Бог, чтоб мост не рухнул:

Он стоит тут тридцать лет.

Пожалей хоть лошадёнку:

Ноги ведь сломать тут можно!

Поезжай-ка потихоньку

Да держи покрепче вожжи!

Мост старинный, деревянный,

Устлан брёвнами повдоль.

С давних пор здесь точит камни

Речка быстрою водой.

– Эх, Захарка, в самом деле,

Искупнуться, да никак:

Ильин день минул с неделю -

Сляжешь тут за просто так.

Помню, я, ещё мальчишкой,

Здесь купался у моста -

Всех крестьянских ребятишек

Звал с округи я сюда.

Мой отец, Сергей Игнатьич,

Не любил мои забавы:

Говорил, мол, «Что это значит?! -

Разгоняя всю ораву. -

Как ты можешь перед ними

Унижать наш славный род?!

Ты позоришь моё имя

На весь тутошний народ!

Ты запомни: мы – дворяне!

Кровь святая в нас течёт!

Мы не жалкие крестьяне -

Те не люди, а помёт!

А то вишь, чего удумал:

Обзавёлся он друзьями!

Ты играть чтоб и не вздумал

Вместе с этими чертями!»

Он был строгий, но не жёсткий,

Хотя сёк меня как надо:

Брал в сенях, как помню, розги

И лупил меня по заду.

Глава 3. Рассказ барина.

– Да, Захарка, было время…

Что ж теперь со мною сталось? -

Лишь бумажки греют темя,

А в душе сидит усталость…

Что со мною сделал город? -

Даже вслух не сосчитать…

Чтобы я, ещё так молод,

Стал вдруг часто выпивать?

Да не помню я такого!

Не был я таким, поверь!

Знал себя совсем другого…

Не был я, как дикий зверь!

Кабаки, разврат и пьянки -

Бесконечные, всю ночь!

Драки, шумные гулянки -

Да пошли они все прочь!

Пить я начал из-за службы -

Поначалу не понять…

Лишь скажу по старой дружбе:

Я не дал себя продать!

Этот сброд из проходимцев,

Знатных жуликов, воров

Впился жадным кровопивцем

В наш замызганный народ.

Пришла в правление старуха -

На плечах висит тряпьё.

Мне начальник шепчет: «Слушай, -

Мол, – Данил, гони её!»

Я, естественно: «Как можно?

Разве это по-людски?

Поступать совсем негоже

Так вот с нашими людьми!

Да чего уж тут смеяться -

Деньги стыдно с неё брать!

Равносильно, что поганцу

Обмануть родную мать!»

Тут же выговор на месте:

«Спрячьте длинный свой язык!

Вы чиновник при уезде,

А не сбрендивший старик!

Я смотрю, Данил Сергеич,

Вы любитель пошуметь…

Так вот знайте, вашу желочь

Мы не будем здесь терпеть!

Государственная служба

Вам – не кривинский базар!

Покалякать если нужно,

То ступайте к торгашам!

В последний раз вам повторяю:

Зарубите на носу! -

Придержитесь здешних правил,

Или мигом отстраню!»

Помогать ведь рвёшься людям,

А тебе бьют по рукам!

Им плевать, что завтра будет! -

Лишь бы полон был карман.

В общем, так: мои морали

Никто слушать не хотел.

Только знай, что потешались

Надо мною каждый день.

«Окажите нам почтенье -

Говорили мне они -

Все свои нравоученья

Оставляйте за дверьми!

Данил Сергеич, в самом деле,

Вы и умный, и педант,

Но вам шутом идти на сцену

В самый раз… У вас талант!»

«Да как вы можете, мерзавцы! -

Заявлял я им тогда -

Нет бы, чтоб за дело взяться!»,

А в ответ: «Хи-хи, ха-ха!»

«Только можете, что скопом

На чужом сидеть горбу!

Я бы вам начистил морды,

Да в темницу не хочу!»

Я по натуре терпеливый,

Но эта наглость выше всех!

Мне на них смотреть противно,

А не то, чтоб слышать смех!

Кривинск – малый городишка:

Там каждый третий собеседник

Давно уж знает понаслышке

Всё о людях, ибо сплетник.

Потихоньку, помаленьку

Поползли дурные слухи,

Что есть в одном правленьи, дескать,

Феномен русской юр. науки:

Осёл, дурак

И сумасброд,

Большой чудак

И идиот…

А жить на свете ради выгод -

Я знал, что это не по мне,

Но всё равно, пусть неулыбой,

Вял в чиновничьем дерьме.

От сего непониманья

Я, Захарка, начал пить:

Тихим шагом к увяданью

Стал себя я подводить.

Утром – страшное похмелье,

Днём – работа среди гнид,

Поздним вечером – забвенье,

Что дарует горький спирт.

По мне б давно справляли тризну

Собутыльники мои,

Но помогло вернуться к жизни

Мне письмо родной сестры.

Барин вынул из шинели

Вдвое сложенный конверт,

Снял светильник над сиденьем

И зажёг в кибитке свет.

– Вот оно: письмо сестрицы -

Больно мне его читать.

Пишет, что «Приедь проститься…

Помирает наша мать…

Тяте тоже нынче плохо:

«Сердце колит» – говорит…

Про тебя спрошает много,

По ночам порой не спит…

Приезжай, родимый братец.

Нам одним здесь нет житья…

За именье надо взяться:

Пропадёт всё без тебя…» -

Эти строки били душу

Друг за другом, словно плеть.

Да сдалась бы эта служба -

Всё равно в ней толку нет!

Мне жизнь матери дороже,

А не земское жульё!

Я в селе всё детство прожил -

Правда, не был там давно…

Вскоре я ушёл из земства,

Через месяц дом продал,

И намедни до отъезда

Ямщиком тебя нанял.

Поначалу было жалко

Оставлять свой знатный чин,

Но по мне уж жить в отставке,

Чем лежать среди могил.

– Эт вы правильно, светлейший,

Всё смекнули наперёд!

Кривинск наш – наисмердейший,

Жизнь уж там давно не мёд…

Я б и сам сбежал оттуда…

Что есть мочи бы удрал,

Как крестьянин среди ночи

За Сибирь или Урал,

Но, увы, никак, светлейший…

Рюмкой грешен, признаюсь….

Трое деток, как проплешин,

А долгов – сказать боюсь…

– Ты б, Захарка, пил поменьше,

Может, кабы да авось

И взошла из-под проплешин

Седины копна волос.

– Барин, как же, я ж сегодня

Только стопочку… и в путь!

Ну а путь, известно, долгий -

Ночью глаз и не сомкнуть!

Барин наш махнул рукою

И в кибитку под шатёр.

«Что язык молоть с тобою…» -

Чуть подумал он и в сон.

Глава 4. Ночлег.

Мост с рекой в ночи минули,

Дале них – всё та же степь,

А за степью в свете лунном

Сеть полей, что и не счесть.

Тракт здесь тянется веками,

Как глашают: «испокон…» -

Всё изъезжено купцами

Всем царям наперекор.

Миновали вскоре нивы,

Тени крон белесых рощ,

Месяц вдруг исчез из виду,

Невзначай покрапал дождь.

– Поздний гость путь держит утром… -

Может, барин, обождать?

– А-а-а-а-а-й, Захарка… Хоть минуту!

Ставь коня и дай поспать!

Тут ямщик пожал плечами,

Повернул куда-то вбок,

Потянулся и, зевая,

Лёг на крытый облучок.

Глава 5. Лесной тракт.

Ночка выдалась нелёгкой:

Рядом с рощами в бору,

Как назло, завыли волки.

«А ещё ж не рассвело!» -

С этим бурным восклицаньем

Протрезвел ямщик Захар:

Подскочил, протёр глаза

И с неменьшим осознаньем

Дёрнул вмиг за удила.

Конь понёсся, что есть мочи.

Дождь немного подутих.

Благо, месяц – полуночник

Как пропал, так и возник -

Из-под туч, как одеяла,

Пробирается он сонно,

Вниз уставивши на землю

Свой беспечный лунный лик.

Пар, туман, дорога взъелась -

Пуще взъелся лишь сквозь стон

Тот, кому поспать хотелось

Под кибиточном шатром.

Барин с криками проснулся:

– Тише! Дурень! Стой! Куда?! -

Тут же, выкрикнув, споткнулся,

Не успев на ноги встать,

И обрушился всем телом

На сидение назад.

– Что же ты?! Сдурел там что ли?!

Стой! А ну! Кому сказал?!

– Барин, родный, воют волки!

– Ты, Захарка, чую, пьян!

Ну-ка, дурень, признавайся,

Где ты спрятал свой «тайник»?!

Лишь прилёг, а ты набрался,

Непутёвый ты мужик!

– Да не пил, клянусь я, барин! -

Тут раздался позади

Вой далёкой волчьей стаи.

– Значит, вовремя ушли…

Ну, Захарка… Ох, негодник…

Хоть бы что ль предупредил!

Впрочем, здесь водились волки -

Путь к реке, что миновали,

Здесь всегда опасным был.

А ведь лет минуло столько,

Что я всё уж подзабыл…

Оттого мы не шатались

До реки по вечерам,

Дажё днём к ней в одиночку

Мы порой ходить боялись,

А не то, что по ночам!

Но ведь всё же как-то жили

Да и выросли в деревне…

Только что – все крепостные

Да и мы – дворянски дети.

Глава 6. Ночное село.

Село Заречное походит

На скопленье светляков:

Из окошек на вас смотрят

Сотни ярких огоньков -

То в сенях зажжёны свечи

И в светильниках стоят,

Зазывая издалече

Давних путников назад.

Давних путников, что ныне

Больше, чем на небе звёзд -

Носит свет их по чужбине

От земли за тыщи вёрт.