Потом Ваня много ел. Съев всё с праздничного стола, он принялся за мандарины на Ёлочке, потом за шоколадные колокольчики и длинные конфеты-тянучки. Она даже испугалась: «Как бы он до моих молодых веточек не добрался!» Но, увидев, что Ваня распаковывает подарки, спрятанные под её большими ветками, успокоилась и даже посмеялась над своими страхами.
На другой день Ваня принёс маленькое ведёрко с песком и присыпал корешки Ёлочки. Она была довольна: такой вкусной еды ещё никогда не пробовала. И, быстро наевшись, сразу уснула.
Дни летели, Ёлочка росла, Ваня ходил в школу и тоже рос, по вечерам они мерялись ростом и говорили о разных мелочах. Ёлочка рассказывала об увиденном за окном, а Ваня ― о школе. Оказывается, он влюбился в соседку по парте Машу, у неё были две маленькие косички и большие голубые глаза. Ёлочка радовалась за него, как за себя, и даже не ревновала.
За окном ярче светило солнышко, февральская оттепель сменилась весенней капелью. Отогревшиеся синицы прятались в колючем боярышнике от кошек и зазывали соловьёв. Жирные голуби неистово долбили по жестяному сливу, выклёвывая оттаявшие хлебные крошки.
Ваня открыл форточку и бросил горсть золотого пшена. Но голуби не успокоились и ещё сильнее затопотали, стараясь оттеснить друг друга.
Ёлочке было так жарко, что её стали навещать безумные мысли: «Вот бы сбросить шубку и выкупаться под дождём!»
Однако она не рассказывала Ване о своих желаниях. Боялась его огорчить.
Как-то раз она услышала по радио сказку о Ёлочке. Заканчивалась эта история так: «Она так радовалась, что попала на Новый год к детям, но потом её выбросили на помойку». Теперь уж Ёлочка старалась не думать о страшном приговоре.
Тем временем иголки сами потихоньку, без спросу, одна за другой, осыпа́лись. Сначала это было незаметно: иголкам ведь легко прятаться на пушистом ковре. Но однажды мама и Ваня затеяли генеральную уборку. Ваня протирал от пыли книжные полки и свой рабочий стол, а мама пылесосила.
– Ой, что это? ― Мама запрыгала на одной ноге и хотела упасть, однако Ваня вовремя подскочил и, взяв её под локоть, помог сесть на стул.
Мама осмотрела ногу, что-то вытащила и закричала:
– Иголка! Еловая!
Взяв у мамы иглу, Ваня поднёс её к свету. Мама посмотрела на Ёлочку.
– Да она же осыпается!
Ваня подбежал к деревцу.
– Мама! Что с ней? Почему она осыпается? Я же принёс песок и постоянно её поливаю?
– Не знаю… может, из-за жары? И так до весны дожила.
Ёлочка затрепетала, под иголками нестерпимо зудело: «Это конец!»
Ваня, вернувшись к столу, отвлёкся на чернильную кляксу. А мама обула тапочки, включила пылесос и начала отлавливать иголки в ковре.
Уборку закончили затемно. Ваня даже не пожелал Ёлочке спокойной ночи. Но она не обижалась. Всё понимала. «Только бы он не заболел!»