Александр Васильевич Жикин Бизнес в мультикультурном мире

Иная культура – почти иная планета

Любое общение с иностранцем почти всегда оставляет ощущение соприкосновения с чем-то иным. И дело не только в разных языках. В большинстве случаев не обязательно говорить с иностранцем, чтобы понять, что перед тобой человек из другого мира. Само поведение, манера держаться, степень раскованности или, наоборот, настороженности, выдает приезжего практически сразу.

В отличие от бытовой личной коммуникации, где участникам общения, по большому счету, друг от друга ничего не нужно, в процессе делового общения мы рассчитываем получить для себя некую выгоду. Какова ни была бы цель каждого конкретного делового контакта, мы вступаем в общение с расчетом в конечном итоге что-то «заработать», получить определенный «профит», материальную выгоду. Поэтому, с одной стороны, мы материально заинтересованы в своем партнере, как и он в нас, но, с другой стороны, мы насторожены по отношению к своему партнеру, поскольку в случае ошибки потерпим убытки. А вероятность ошибки в общении с представителем иной культуры намного выше, чем при ведении дел с соотечественниками.

Стремление понять чужие культуры или их представителей, разобраться в культурных различиях существует столько времени, сколько существует культурное и этническое разнообразие человечества. Одновременно с этим всегда существовало и такое отношение, которое проявлялось в стремлении не принимать во внимание другие культуры, рассматривать их как недостойные, а их представителей считать людьми «второго сорта». Всегда проще и спокойнее дистанцироваться от неизвестного явления, чем попытаться в нем разобраться.

На нашей планете существуют огромные территории, структурно и органически объединенные в одну социальную систему со своими культурными традициями. Например, можно говорить об американской культуре, латиноамериканской культуре, африканской культуре, европейской культуре, азиатской культуре и т.д. Чаще всего эти типы культур выделяются по континентальному признаку и из-за своей масштабности получили название макрокультур. Между макрокультурами существуют глобальные различия, которые отражаются на их коммуникации друг с другом. [10].

Общей характерной чертой всех уровней и видов межкультурной коммуникации является слабая осознанность культурных различий ее участниками. Большинство людей в своем восприятии мира придерживаются «наивного реализма»: им кажется, что их образ жизни является самым правильным, что ценности одинаково понятны и доступны всем. И только сталкиваясь с представителями других культур, обнаруживая, что привычные модели поведения перестают работать, человек начинает задумываться о причинах своей неудачи.

Когда в коммуникацию вступают представители разных культур, тогда сталкиваются различные культурно-специфические взгляды на мир. При этом каждый из партнеров часто не осознает эти различия, считает свой образ мира нормальным. И в итоге нечто «само собой разумеющееся» одной стороны встречает нечто «само собой разумеющееся» другой стороны. Сначала обе стороны замечают, что здесь что-то не так. Пытаясь объяснить эту ситуацию, каждая сторона не ставит под сомнение свое «нечто само собой разумеющееся», охотнее думает о глупости, невежественности или злом умысле своего партнера. [10]

Действительно, сталкиваясь с чужой культурой, мы видим в ней много необычного и странного. У каждого участника общения свое видение ситуации, своя модель поведения, свое представление о «правильном», «приличном» и «достойном». И каждый из участников, даже если и допускает право партнера на собственную модель поведения, слабо ее понимает и с трудом принимает. И как изменить данную ситуацию?

Для преодоления межкультурной дистанции важно: во-первых, осознать существование культурных различий, во-вторых, совершить определенные действия для того, чтобы изучить другую культуру. Наличие знаний об особенностях той культуры, с представителями которой предстоит общаться, представление об их социальных нормах и правилах, модели мышления поможет существенно сократить вероятность неверной интерпретации поведения партнера.

Но даже тогда проблема межкультурной коммуникации полностью не исчезнет, поскольку существует много «тонких» культурных особенностей, которыми невозможно быстро овладеть. Например, в любом общении всегда существует неполная ясность и некоторая двусмысленность. Мы не всегда говорим прямо то, что думаем. В наших поведенческих традициях есть определенные выразительные средства – интонации, жесты, речевые обороты, которые «намекают» партнеру на истинное к нему отношение.

Человеку всегда хочется знать, как собеседник относится к нему, каковы его намерения, чего следует ждать в дальнейшем. Неопределенность вызывает психологический дискомфорт, от которого хочется избавиться. Задавая собеседнику те или иные вопросы, наблюдая за его реакцией, можно с некоторой вероятностью определить его отношение или предугадать его дальнейшее поведение.

Если общение происходит между представителями одной культуры, то вероятность верной интерпретации поведения партнера достаточно высока. Если это коммуникация на межкультурном уровне, верно понять собеседника намного сложнее. Общение с представителями иной культуры часто характеризуется тем, что самые простые и наиболее часто употребляемые жесты, знаки, положение тела, движения могут иметь разное значение. Кивание или качание головой, поза нога за ногу и тому подобные жесты у разных народов могут интерпретироваться по-разному. И, соответственно, уровень неясности и неопределенности между партнерами возрастает. Мы не можем понять, чего от нас хочет наш партнер, не знаем, как он намерен поступать дальше. Когда китаец улыбается и кивает головой в ответ на ваше предложение, это еще не значит, что он с вами согласен. Если англичанин молча сидит с невозмутимым видом, как игрок в покер, это совсем не говорит о том, что он вас не понял или с вами не согласен. Умение правильно интерпретировать поведенческие проявления своего партнера – одно из важнейших факторов успешной деловой коммуникации.

При вступлении в деловые отношения с иностранцами важно еще учитывать такую деталь, как «уровень избегания неопределенности». [10] Разным культурам присущ разный «уровень избегания неопределенности». Низкий уровень избегания характеризуется меньшим стремлением к детализации, более спокойным отношением к наличию вариантов в развитии событий. Это значит, что такой партнер готов заключить с тобой договор, не детализируя заранее, как вы будете поступать в тех или иных ситуациях. Он готов договориться «в принципе», а детали обсуждаются в процессе деловых отношений. Соответственно, достижение договоренностей и заключение контракта будет более быстрым в странах с низким уровнем избегания неопределенности. Деловые отношения с представителями страны с высоким уровнем «избегания неопределенности» будут требовать от партнера большего внимания, терпения, осторожности в действиях и заявлениях и готовности к продолжительному переговорному процессу.

Тексты и подтексты в контексте

Одним из обязательных условий общения между иностранными партнерами является знание языка или наличие переводчика. Причем, знание языка должно быть на достаточно высоком уровне, чтобы как можно лучше понимать партнера. Казалось бы, в наше время с решением этого вопроса нет проблем. И переводчиков достаточно, и есть уже признанный язык делового общения – английский. Но если бы все было так просто.

Как это ни печально, но абсолютно точный перевод с одного языка на другой невозможен. На формирование языка любого народа оказывает влияние множество факторов. По сути, язык отражает картину мира конкретного народа. Слова – это не просто названия предметов или явлений, а кусочек реальности, пропущенный через призму культурной картины мира и поэтому приобретший специфические, присущие только этому народу черты. И поэтому адекватный языковой перевод в межкультурных коммуникациях является реальной проблемой. Два языка не могут в точности соответствовать друг другу в передаче смысловых понятий.

Наиболее частым случаем языкового несоответствия является отсутствие точного эквивалента для выражения того или иного понятия, и даже отсутствие самого понятия. Это связано с тем, что понятия или предметы, обозначаемые словами, являются уникальными для данной культуры. Таких слов в языках бывает до 6-7% [10]. Простой пример: слово «сметана», такая понятная для нас вещь, в некоторых культурах просто отсутствует. Близким к этому слову для них будет понятие «сливки». Но для нас «сливки» имеют другое значение.

Но большей проблемой является ситуация, когда одно и тоже понятие по-разному выражается в разных языках. В каждом языке существует своя лексико-фразеологическая сочетаемость. Так «крепкий чай» по-английски будет звучать как «сильный чай» (strong tea), а «сильный дождь» – «тяжелый дождь» (heavy rain). В Польше на вопрос, как проехать к какому-либо месту, вам могут ответить: «Проста». И поди ж ты догадайся, если не знаешь, что это тебе подсказывают ехать «прямо», а не оценивают степень сложности маршрута.

Помимо проблем с лексико-фразеологической сочетаемостью слов существует конфликт между культурными представлениями разных народов о тех предметах и явлениях реальности, которые обозначены эквивалентными словами этих языков. Например, слово «хаос» у славянских народов носит нейтральную эмоциональную окраску. Для нас это философское понятие. Это нечто, из чего возникает некий порядок, который потом обратно в этот «хаос» уходит. Для западных европейцев слово «хаос» служит для выражения крайней степени недовольства неупорядоченной ситуацией. Это почти ругательное слово. И таких понятийных разночтений в разных языках – море. (Употребление в данном случае слова «море» – тоже иллюстрация языковых особенностей русского языка: попробовали бы вы дословно перевести иностранцу предыдущее предложение).

Но есть еще и культуры, где мало выслушать словесное высказывание. Чтобы понять его, нужно хорошо представлять себе, в какой ситуации оно произнесено, кто его сказал, кому и в какой форме. Т.е., существуют культуры, в которых общение в значительной степени происходит на уровне подтекста.

Если китайский или японский партнер хочет отказать в каком-то предложении, он скажет примерно так: «Это очень хорошее и мудрое предложение, но его будет трудно осуществить». Понимающий партнер прочтет в подтексте: «Нам неприемлемо данное предложение». Непонимающий – начнет дальше обсуждать, как осуществить предложенное, и в результате переговоры просто зайдут в тупик по «совершенно непонятной» причине. «Странные эти иностранцы: соглашаются, кивают головой, а в результате – ноль».

Также бывает очень важен контекст: одна и та же фраза в разных ситуациях будет передавать разную информацию. В качестве высококонтекстуальной культуры можно привести китайскую культуру и китайский язык. Помимо того, что нужно знать систему произношения, в которой есть четыре тона (причем изменение тона означает изменение значения), смысл высказывания невозможно понять без знания социального статуса адресата. Дело в том, что в китайском языке (как и во многих других азиатских языках) обозначается социальное положение человека по отношению к говорящему. Это делается при помощи так называемых почтительных суффиксов и с помощью уважительных или уничижительных слов. Подобная языковая модель, отражающая важность иерархического контекста, отсутствует в большинстве европейских языков и поэтому зачастую становится причиной непонимания в коммуникации. Деловые переговоры молодого человека с более старшим азиатским партнером имеют мало шансов закончиться успехом, особенно, если европейский делегат не соответствует партнеру по иерархическому уровню (не занимает соответствующую должность в своей компании) и слабо понимает культурные тонкости при обращении к старшему по возрасту.

Представителям азиатской культуры присуще внутреннее понимание ограниченности возможностей языка, поэтому они уделяют большое внимание строгим манерам и этикету. Ведь они прекрасно знают: то, что произносится вслух, и то, что на самом деле имеется в виду, – это совершенно разные вещи. Осторожное отношение к слову в азиатских культурах проявляется в том, что азиаты в любой ситуации стараются всегда быть как можно сдержаннее в своих отрицательных или утвердительных высказываниях. Учтивость часто бывает важнее правдивости. Именно поэтому для японца или корейца почти невозможно напрямую сказать собеседнику «нет». Обычно они используют уклончивые ответы типа «я согласен с вами в принципе» или «я сочувствую вам». Сдержанность и двусмысленность – важнейшая часть коммуникации в Азии [10].

В большинстве западных культур контекст не очень важен. Эти культуры одобрительно относятся к тем, кто выражает свои мысли и чувства точно, ясно, просто и прямо.

Осторожнее с жестами

Вербальное (языковое) общение всегда дополняется невербальным информационным каналом. Это жесты, выражение лица, интонации и т.д. Невербальный элемент всегда дополняет вербальное обращение. Причем, невербальным проявлениям мы доверяем больше, чем словам. Именно по этим проявлениям мы определяем истинность сказанных слов. Фразу «Береги себя!» можно сказать так, что у человека все похолодеет от страха. Если кто-то говорит нам, что рад встрече, но при этом отводит глаза и старается быстро завершить разговор, мы, скорее всего, ему не поверим. Если в стереотипах невербальных знаков поведение собеседника не соответствует его словесному заявлению, мы в первую очередь принимаем к сведению проявления человека.

В межкультурной коммуникации невербальное общение также неотделимо от вербального. Но значение невербальных знаков в разных культурах может быть разным. Если в Европе улыбка и кивание головой в процессе переговоров означает согласие, то в Азии это только правила этикета. У некоторых народов качание головой означает согласие. Но даже если мы заранее осведомлены об этой особенности, в любом случае будет трудно быстро адаптироваться к данному проявлению. Наше восприятие невербальных знаков работает в автоматическом режиме. Удерживание в сознательном внимании поведенческих особенностей партнера требует дополнительных усилий в переговорах. Мы можем про это помнить, но первая реакция на «отрицательный» жест автоматически вызывает нашу соответствующую реакцию. И это также будет заметно партнеру.

Некоторые позы, комбинации пальцев и т.п. проявления могут лишить вашего партнера хорошего к вам отношения. Например, в арабской культурной традиции демонстрация подошвы стопы считается оскорблением. Сидя перед арабским партнером «нога на ногу» мы рискуем невольно показать подошву своей стопы. Мы можем сделать что-то неприятное для партнера случайно. И даже если он поймет, что вы сделали это несознательно, эмоциональный фон переговоров упадет обязательно.

Известен пример, когда один американский политик был с визитом в Латинской Америке. В своих речах он постоянно подчеркивал, что США хотят оказать помощь этой стране, демонстрировал свое дружелюбие и расположение окружающим. Но его поездка не увенчалась успехом. Его самой большой ошибкой было то, что, сходя с трапа самолета, он продемонстрировал известный американский жест – ОК (соединенные большой и указательный пальцы), не подозревая о том, что в Латинской Америке это очень неприличный жест.

Итого, для успешного делового общения нам надо преодолеть три барьера:

1) различие «культурного кода» (отношение к жизни, традиции, мотивация, этикет и т.д.);

2) языковой барьер с учетом не только семантических, но и контекстных особенностей;

3) различие во внешних проявлениях – жесты, позы, выражения лица и т.п.

Успешный – любимый у Бога

Про культуру любого народа можно многое понять, изучив его историю. Религия, пожалуй, самый мощный фактор формирования культурной среды, в том числе, и деловых традиций. Безусловно, религиозные учения влияли и на хозяйственную деятельность человека, его отношение к материальному богатству.

Исторической религией Европы и Америки является христианство. Но тут возникает вполне закономерный вопрос: почему одна и та же вера привела к разным результатам. Христианство западное и христианство восточное очень отличаются, хотя и основаны на одном и том же первоисточнике. И деловая культура христиан Запада и Востока – тоже разная. Что же все-таки оказывало большее влияние – религия на цивилизацию или цивилизация на религию?

Разбирательство в данном философском вопросе – не задача этой книги. Но прослеживание истории развития христианства в Западной Европе дает ответы на многие вопросы относительно формирования деловой культуры Запада.

Христианство как религиозное вероучение зародилось в I веке нашей эры. Основателем христианства был Иисус Христос, считающийся в христианской догматике Сыном Божьим. Учение Иисуса Христа было записано его учениками (апостолами). Эти записи, получившие название «Евангелия», легли в основу Нового Завета – литературного первоисточника христианского вероучения.

В своей основе христианское вероучение разделяет сущее на «небесное» и «земное». Земная жизнь человека – это суть приготовление к жизни «на небесах». От степени греховности и добродетельности человека, соответствия его жизни заповедям Христа, он будет после смерти или радоваться в Царствии Божием, или мучиться в Аду. Любое пристрастие к земному, материальному является препятствием к достижению духовной благодати.

Жизнь христианина – это непрестанная борьба с плотскими искушениями, материальным стяжательством и дурными мыслями. Земное не порицается само по себе – все же это сотворенный Богом мир. Но учение Христа – не о земном, а о «небесном». Христианская апологетика не указывает человеку, что ему делать в земной жизни, а дает лишь руководящие принципы, заповеди, которыми он должен руководствоваться в своих земных делах. Таким образом, создается широкое поле для интерпретаций учения Христа в применении к материальной жизни.

«Не собирайте себе сокровищ на земле, где моль и ржа истребляют и где воры подкапывают и крадут; но собирайте себе сокровища на небе, где ни моль, ни ржа не истребляют и где воры не подкапывают и не крадут» [3, Ев. от Матфея, гл.6:19-20]. «Не можете служить Богу и маммоне (богатству – прим. авт.)» [3, Ев. от Матфея, гл.6:24] Эти высказывания Христа достаточно четко определяют отношение к земным благам. Богатство, торговля не являются сами по себе грехом, но «удобнее верблюду пройти сквозь игольные уши, чем богатому войти в Царствие Небесное» [3, Ев. от Матфея, гл.19:24]. Немало примеров, когда богатые люди полностью жертвовали своим имуществом, ради приближения к Царствию Божию.

Таким образом, христианское ортодоксальное мировоззрение никак не стимулирует деловую успешность. Даже, наоборот, предостерегает от стяжания богатства.

В Средние века (XI-XIII) христианство стало доминирующей религией практически во всей Европе [13]. До 1054 года это была единая Вселенская христианская церковь, если не брать в расчет различные сектантские ответвления. В 1054 году произошло разделение христианской церкви на католическую и православную. С этого момента большинство стран Западной Европы стали исповедовать католическую веру (впоследствии там возник протестантизм), а православие до сих пор исповедуется основной массой населения России, Украины, Беларуси, Болгарии, Сербии, Греции.

Разделение это произошло по ряду причин, описание которых не является предметом нашего рассмотрения. Но в результате на карте мира произошел «разлом», разделивший христианский мир на «православный», с его ориентацией на духовное богатство и настороженное отношение к богатству земному, и «католический», с теми же, казалось бы, ценностями, но сильно скорректированными рационализмом, стремлением к социальному и политическому господству, утверждением своей духовной непогрешимости.

В отношении деловой сферы католическая Церковь была очень деятельна. Во-первых, во многом за счет накопленных Церковью богатств происходил экономический подъем XI-XII вв. в Западной Европе. Во-вторых, «церковь на протяжении всего этого периода покровительствовала купцам и помогала искоренению предубеждения против них, из-за которого праздный класс сеньоров презирал их. Церковь предприняла реабилитацию деятельности, обеспечивающей экономический подъем, и из труда как наказания Господня, которому, согласно книге Бытия, должен после грехопадения предаваться человек, сделала средство спасения» [13, стр.81]. Многочисленные энциклики Папы Римского различных периодов защищают частную собственность и одобряют предприимчивость [29].

XVI век ознаменовался новым церковным расколом. В христианском мире возник и начал распространяться протестантизм: образование христианских общин, не признающих духовное владычество Папы Римского. Образовалось два основных протестантских течения, получившие название по именам своих идейных лидеров Мартина Лютера и Жана Кальвина – лютеранство и кальвинизм. Лютеранство зародилось в Германии, кальвинизм – в Швейцарии. Опуская анализ разногласий протестантов с католической церковью и различий между протестантскими течениями, рассмотрим некоторые результаты этого процесса.