Проверка на прочность

Дмитрий Даль
Проверка на прочность

Выпуск произведения без разрешения издательства считается противоправным и преследуется по закону

Ветер войны

Это новая межавторская Вселенная.

Уникальное многослойное переплетение всех стилей и направлений в фантастике. На российском книжном рынке такого продукта еще не было.

Нашим авторам удалось создать действительно новую реальность с тщательно проработанными, связанными между собой мирами, с яркими персонажами, с насыщенной событиями историей. Герой одной книги может оказаться злодеем в другой, ведь никто не знает, куда подует ветер войны завтра.

От авторов

Мы попытались смоделировать свою систему развития общества. Со своими особенностями…

Конечно, за основы были взяты исторические народы. Тем не менее никому не известно, как бы развивалось государство в замкнутом мире, без соприкосновения с другими земными народами (или в соприкосновении с неземными расами). Ведь взаимовлияние, взаимопроникновение культур накладывает свой отпечаток.

Некоторые понятия и термины мы постарались оставить, так сказать, в первозданном виде. Однако, дабы не путать читателя и не путаться самим, мы изложили многие вещи в современном понимании.

Авторы выражают благодарность всем участникам и идейным вдохновителям проекта «Ветер Войны»: Маргарите Свидерской, Сергею Хорунжему, Юрию Погуляю, Борису Сапожникову, Ивану Кузмичеву, Олегу «Зеленому» Филимонову, Константину Мзареулову, Асмунду Торму, Александру Владимирову и группе «WAGNER» за заглавную песню проекта и отличную музыку.

 
Если тебя из ночи в ночь корежат злые сны,
Если движенья нет в реале и мало новизны…
Значит, пора собираться в поход, да!
Ждет на плацу давно испытанный взвод, да!
Ярость атак и безысходность потерь, да!

Впереди битва веков,
Не уйти тебе от судьбы,
И разносит пепел врагов,
Ветер Войны,
Ветер Войны,
Ветер Войны!

Путь всех солдат непрост,
его не каждый смог пройти,
Тяжесть брони и пыль дорог не каждый перенести…
Кучей бабла друзей уже не вернуть, да!
Ложь и обман, похоже, в этом вся суть, да!
Жизнь и не жизнь – повсюду замкнутый круг, да!

Впереди битва веков,
Не уйти тебе от судьбы,
И разносит пепел врагов,
Ветер Войны,
Ветер Войны,
Ветер Войны!

Слова участников проекта «Ветер Войны»,
Музыка группы «Wagner» (www.wagnerband.ru)
 

Пролог

Мрежевые поленья жарко потрескивали в костре. Большая кованая тренога, раскорячившись над огнем, держала на закопченных цепях вместительный котел. В нем негромко похлюпывала пшенная каша с кусками свежего мяса. Аромат от котла шел такой, что у ребят аж дух захватывало. Они сидели на походных ковриках из только что вошедшего в моду «руна». Подложка с густым и плотным ворсом прекрасно спасала от прохлады остывающей ночью земли.

Им не было холодно. Весна выдалась на удивление теплой, и вот уже первая седмица первого летнего месяца заканчивалась. А пуще костра и даже пуще поспевающей каши грели души отроков рассказы деда Артая. Две дюжины любопытных глаз жадно сверлили старика и одиннадцать чутких ушей внимали его сказкам. Одиннадцать… да, ибо у бедного Хвала не было одного уха – до того на колядах заигрался, что и шапку потерял, и ухо отморозил.

– Так вот… – проворчал Артай, помешивая кашу и щурясь от дыма, – о ту пору всяк из роду нашего мог волком обернуться…

– Когда захочет?

– Цыц тебе, старших перебивать, – дед нахмурил брови. – Все у тебя, Всеволод, слово поперек думки норовит выскочить, аки ляд[1] пред волхвом.

Отроки сдержанно захихикали.

– А чего ты томишь, дед Артай, – парень не растерялся и смело глянул в глаза рассказчику.

– Смел ты больно не по годам. – Старик закончил кашеварить. – Вот дать бы тебе по лбу… – он замахнулся деревянным черпаком, – да у тебя батька на то есть. Вона я ему и обскажу, какой ты плут. Снимайте котел – готово!

Парни ловко убрали котел с огня, водрузили его на деревянную колоду. Дед Артай первым извлек ложку и зачерпнул каши. Старик торжественно поднес ее ко рту, пофукал и отведал. Отроки, глотая слюну, ждали своей очереди, пожирая глазами Артая.

– Вкусна каша, – крякнул дед, давая отмашку молодежи.

А те и не заставили себя долго ждать. Вмиг шесть рук устремились к еде. Старик степенно черпал кашу да следил, чтоб у кого ложка не мелькала быстрее прочих. Торопливость в еде в роду Волковых приравнивалась к жадности, а за это тут же можно было схлопотать по лбу. Ели молча. Парням не терпелось поскорее покончить с трапезой и вновь услышать сказки деда Артая. А тот лукаво поглядывал на волковскую поросль да ухмылялся в усы – растут, пострелята.

Наконец, ложки, начисто облизанные, были спрятаны, и по кругу пошла большая фляга с травяным духмяным квасом.

– Фу, – старик отер пот со лба, – так на чем это я остановился?

– На оборотнях… – подсказал одноухий Хвал.

– Да… так вот, стало быть. В нашем роде исстари, много-много веков тому…

– Еще до прихода руссов?

– Ну, Всеволод, дождешься ты у меня, – пригрозил старик отроку за его скорый язык, – до руссов еще далече было… У нашего рода – волк священный зверь. Бережет он наш род и силу дает. Потому как бог наш, Роднават, и есть волк!

– Деда Артай, а Перун, Велес? – осмелился спросить Остей, самый младший из всех.

– То тоже верные боги, – ответил старик, – только после они были. Когда роды наши с руссами накрепко породнились…

Парни понимающе закачали головами. Оно как иначе. Перун седоусый – великий воин. А еще Сварог…

– У рода медведя лесного воины оборачивались в медведя, и так каждый род у своего хозяина-покровителя силу брал. Но давно это было. Ноне не всякий воин силу свою разумеет, а которому и дадена богами та сила, то управиться с ней не может. Еще мой дед говорил, что он сам мог волком обернуться, когда пожелает. А ноне… – Артай махнул рукой.

– И ты не можешь? – вопросил Всеволод.

– Не могу, – пожал плечами старик. – Не каждому дана сила зверя. Потому быть берсеркером – почетно.

Парни, услыхав новое словечко, вытянули шеи вперед.

– Так руссы прозвали наших лесных воинов. Как обернутся они волком, медведем или туром, так нет с ними сладу. Огонь их не жжет, железо не рубит – вот как!

– И что, убить его не можно?

– Отчего… – Дед отпил квасу. – Всякое живое существо жизни лишить возможно. На то способов и уловок разных не счесть. Только воина-оборотня… берсеркера стало быть, убить непросто.

– Хочу быть берсеркером! – вскочил Остей и принялся скакать возле костра. – Вот я вам, вороги!

Парни дружно хохотнули и тут же поддержали забаву.

– Я вот тебе сейчас задам… Берсеркер сопливый!

– Я тоже буду воином волков! Ау-ууу.

– Ату их!

– Воины вперед! Волки!

– Перун с нами!

Моментально были расхватаны все мало-мальски пригодные сучки и палки, и вокруг стоянки пошла потеха.

– Руби его!

– Слева заходи! Ай…

– Не уйдешь…

– Я – оборотень! Я – волк!

– Ау-ууу…

Дед Артай расплылся в улыбке.

– Вот вертихвосты… ну-ну…

Он пристально следил за их забавой, оценивая каждого в отдельности. Многолетний опыт родового пестуна подсказывал ему практически безошибочно, из кого выйдет толк на ратном поле, кому дорога в мастеровые, а кому суждено перебирать бумажки в казенных домах. Но чем мог гордиться и пестун, и весь род Волковых, последних в их роду не было. Почитай вся молодежь попадала исключительно в княжеские дружины. Волковых знали!

– Эх, волчата… – Артай последнюю минуту все больше наблюдал за Всеволодом и все больше качал головой, – один супротив всех пошел… ох, не будет с парня толку. Задирист больно…

Глава первая
Диверсия

Службу дозорную надлежит нести со всякой тщательностью и предосторожностью, дабы ворог оттай не проник в стан ваш…

Из наставлений по воинской службе

Страшный взрыв потряс ночную тишину, раскинувшуюся над Ельницкими верфями, и к черному небу взметнулись клубы огня, а затем и дыма. Протяжно взвыли сирены тревоги, вспыхнули прожекторы, залившие ярким светом территорию верфей, загудели открывающиеся ворота ангаров. По территории забегали рабочие люди, служащие верфей и сторожа[2]. Все устремились к горевшим докам, где на стапелях стоял недостроенный броненосец «Яробой». Противопожарные самоходы, отбивая тревожный набат, рванули к полыхающим докам. Друг за другом последовали еще три взрыва меньшей мощности, добавляя еще больше суматохи и неразберихи.

Центральный пост сторожи немедленно отправил радиотелеграмму о происшествии в столицу, в Воинский приказ.

Разбуженный тревожным многоголосьем старший гридень Тайного приказа Всеволод Волков резко отбросил одеяло, накинул полукафтан и, на ходу настегивая ремень, выбежал из каюты. Ровно шесть саженей по коридору – и он влетел в кормчую рубку сторожевой ладьи «Воец».

– Что случилось? – вопросил он у дежурных летунов, быстро устраиваясь в командирском кресле.

 

– Взрыв, господин старший гридень. Кажется, на верфях, в доках, – ответил белокурый, оторвавшись от созерцания локаторного монитора.

– Кажется ему… выводите картинку!

Второй летун нажал несколько кнопок на огромной панели, и перед Всеволодом развернулась панорама Ельницких верфей. Одного взгляда было достаточно, чтобы оценить размер ущерба – новехонький секретный броненосец «Яробой» полыхал ярким пламенем прямо на стапелях. Вокруг него уже трудились десятки пожарных самоходов, обильно поливая броненосец «киселем». Сотни пожарных, четко знающих свое дело, пытались отстоять от огня соседние корабли.

– Ёпр… твою! Это что же за напасть?! – Всеволод сжал кулаки. – А вы куда смотрели?!

– Всеволод Святославович! – в рубку ворвался Марун Медведев, командир стрелецкого стяга. – Какие будут указания?

– Все на борту? – не отрываясь от монитора спросил гридень.

– Так точно. Погрузка прошла по тревоге. Стяг готов к бою.

Всеволод коротко кивнул, продолжая наблюдать за миром снаружи. Маруна он знал давно – высокий, крепкий чернявый мужик из новиков, выслужившийся из рядовых дружинников. Ни разу не подводил, ни в бою, ни на хмельном пиру…

Марун хотел было спросить что-то еще, но замялся и передумал. Выскочил из рубки, занял место на скамье в десантном отсеке, рядом со своими стрельцами.

– Есть, господин старший гридень, – неожиданно и почти радостно воскликнул второй летун.

– Что там, Юрас?

– Запись внешней камеры. Вот взгляните, – и Юрас перевел изображение на монитор гридня.

– Ах, тати! Приблизь! Так это же… паскуды!

– Камера на площадке за четвертым цехом зафиксировала старт коча[3], – скороговоркой доложил белокурый. – Возбуждай двигатель! И передайте декод на зенитную батарею. А то собьют их! Они мне живыми нужны!

– Есть!

Четыре турбины сторожевой ладьи взвыли почти одновременно. Две секунды на прогрев… «Воец» плавно оторвался от поверхности взлетной площадки, поднялся на десять саженей и, включив форсаж, резко ушел в набор высоты.

Всеволод даже без оптики видел, как коч набирает скорость и пытается подняться в верхние слои.

– Включите противорадар и ведите его. Посмотрим, куда эти тати собрались.

Сомнений у старшего гридня княжеского Тайного приказа не осталось. Взрыв на Ельницких верфях не мог быть случайностью. Он не верил в случайности. Конечно, все в руках богов, но уж больно выгода очевидна от этой беды.

Даже если пожар удастся оперативно потушить, строительство все равно будет прекращено, ибо строить будет нечего. Всеволод видел разрушения на новом броненосце – восстановить его будет непросто. Потребуются время и деньги, а с этим как раз в последнее время наблюдался острый дефицит. А ведь сколько было надежд на данный проект… «Яробой» – сверхмощный броненосец для Открытого Пространства, по мнению всех воевод, должен был переломить ход войны в пользу руссов. И вот теперь «Яробой» догорал прямо на стапелях.

– Суки, – едва слышно процедил сквозь зубы Всеволод.

Здесь четко прослеживалась вражья рука, и больше всего огорчало то, что диверсия произошла в его дежурство, а он ничего не смог сделать, чтобы ее предотвратить. Его, собственно, и прислали сюда, чтобы ничего подобного не произошло. А он…

Гридень впился взором во вражеский коч. Он не смог предотвратить, но сможет поймать татей и выведать у них о злых делах. Мысли гудели, словно испуганный рой пчел, и быстро выстраивались в логическую цепочку.

Итак: места вокруг Ельницких верфей глухие, несколько деревень в сорока верстах отсюда, а больше нет ни души. Сторожа крепкая, так просто не подберешься. А у этих были опознавательные сигналы «взлета-посадки», значит, на верфях у них сидит свой человек. Он и помог им проникнуть на территорию да подготовить взрыв броненосца. Эва! А тут, батюшка, целый заговор вырисовывается. А ежели это не железномордые, а кто-то из своих? И теперь, сделав дело, дали плеча[4]? Значит, нужно во что бы то ни стало поймать лихих людей да в пыточные спровадить. Они там быстро начнут говорить. Каленое железо да «правдолюб» быстро языки распутывают.

– Противорадар-то включили? – вопросил в задумчивости старший гридень, кажется, уже во второй раз.

– Антирадар включен, – повысив голос, отрапортовал первый летун.

Не хотелось бы раньше времени раскрывать свое присутствие. Можно и спугнуть, а так, глядишь, на живца получится и рыбку покрупнее поймать. Дай-то Перун!

* * *

Ждать долго не пришлось.

Маленький коч, не включая бортовых огней, продолжал набирать высоту. Вскоре он на предельной скорости прошел атмосферу и вышел в безвоздушное пространство. «Воец» следовал за ним на безопасном расстоянии, оставаясь невидимым для следящих радаров коча.

Все орудия были приведены в боевую готовность. Ворогов, конечно, нужно взять живыми, но гридень был готов к любому повороту событий.

Коч стремительно удалялся от планеты славян. Неужели диверсанты прямо на нем решили перелететь в Империю Змея Ре? Всеволод криво усмехнулся. Это вряд ли. На такой малышке далеко не улетишь. Силенок не хватит. И он оказался прав.

Коч стал сбрасывать скорость, а впереди показался борт чужого корабля, покрытый богопротивными иероглифами. И куда только смотрит пограничная сторожа? Железномордые совсем обнаглели, подобрались к секретному объекту так близко, что еще один рывок – и можно высаживать десант. А пограничных ладей не видать. Да что они. Сам он тоже хорош. Враг у ворот, а он ни сном ни духом. Хотя лжеликие вполне могли использовать антирадар, но все равно старший гридень мысленно отругал себя и припал к линзам дальномера. Вражеский корабль был как на ладони. Длинный и узкий, с хищной мордой тарана. Кроме иероглифов Всеволод разглядел и огненно-красный шар на борту – знак враждебной Империи. Он уже встречал такие. Быстрые и маневренные, их использовали для транспортировки малого десанта.

Корабль открыл навстречу гостям грузовой шлюз и проглотил коч. Теперь нельзя терять времени. Могут уйти.

– Что делать будем? – спросил первый летун.

– Ждем дальнейших приказаний, – отозвался второй.

– Абордажная атака! Внимание стрельцам! Полная боевая готовность! Сейчас будет жарко. Это я вам обещаю!

Коротко пропела сигнальная труба, оповещая весь экипаж о начале атаки.

Всеволод покинул кормчую рубку и вышел в десантный отсек, где к абордажу готовился стяг Медведева. Бойцы неторопливо занимали место согласно штатному расписанию и надевали шлемы скафандров. В серебряных доспехах с гербом княжества – багровый диск солнца с улыбающимся женским лицом и языками пламени по кругу – с тяжелыми штурмовыми стержнеметами «Витязь». Каждый проверил свой короткий меч, убранный в ножны и располагавшийся сзади, параллельно ремню.

Гридень закрыл голову бронешлемом, включил доступ воздуха, взял стержнемет в руки, взвесил его и улыбнулся. Хорошая надежная машинка. Как ни странно, он не чувствовал перед боем никакого волнения. Только холодное спокойствие и четкие пункты плана, которые он сам наметил и которые нужно было исполнить.

Пушкари уже приготовили орудие в таранном носу. Всеволод, а следом и весь стяг Медведева вышли в таранный шлюз.

Стрельцы ждали… легкий рывок вперед, ладья пошла на ускорение. Секунды текли чудовищно долго.

По всей видимости, враг узрел опасность, и по обшивке ладьи забарабанили пули – заработали бортовые стержнеметы, но стержни не могли причинить вреда сторожевой ладье, разве что напугать и заставить паниковать неопытного летуна. Но салаг на ответственные полеты никто не брал. Каждый член экипажа боевой ладьи проходил тройную проверку, прежде чем допускался до службы, а уж тем более на «Воец». Служить здесь почитали за честь.

– Торпедная атака! – грозно предупредил динамик над головами стрельцов.

– Держись! – крикнул по внутренней связи Всеволод.

Абордажная команда ухватилась за стальные поручни, вмонтированные в борт, а магнитные подошвы ботинок плотно скрепляли их с полом. Летуны заложили сложный вираж, уходя от торпед противника. Ладья несколько раз крутанулась и, как штопором, острым носом тарана вонзилась в борт вражеского корабля. Удар!

Таран, пробив корпус неприятельского судна, глубоко вошел в его чрево. Мгновенно сработали баллоны с «пеленой», на внешней стороне таранного устройства, надежно загерметизировав место удара. Следом закряхтела гидравлика, и лепестки наконечника тарана разошлись в стороны. Гридень заглянул в проход, на той стороне прохода их уже ждали. Черные тени заняли оборону в пробое.

– Пали! – скомандовал Всеволод.

Пушкари жахнули из абордажного орудия – и сотни металлических стержней ушли к цели. Раздались дикие крики боли и уже знакомое, но непонятное:

– Банзай!

– Вперед! Перун с нами! – выкрикнул старший гридень и дал короткую очередь.

– Стяг к бою! – подхватил клич Марун Медведев.

– За князя! – дружно гаркнули стрельцы и бросились на врага.

Картечь расчистила им дорогу, и все же несколько вражеских пуль смертельными осами влетели в плотный строй атакующих. Всеволод не видел, как за его спиной двое стрельцов упали. Он бежал одним из первых, не переставая вести огонь. Мелькнувшие впереди тени задрожали… и исчезли.

– Сторожко, бери свой десяток – и за гриднем! – на бегу скомандовал Марун.

Десятник Сторожко, хмурый дядька лет сорока, не любивший столичных выскочек, ничего не ответил, но, можно было не сомневаться, за гриднем он теперь и в огонь и в воду.

Всеволоду и раньше доводилось участвовать в сражениях с железными масками. За время его службы бывало всякое – всех боевых операций против страхолюдин уж и не упомнишь. Но каждый раз в самые первые секунды боя он чувствовал приближение первобытного страха перед смертью, который мгновенно уступал место упоению битвой.

Вывалившись на покореженную картечью палубу, славяне рассредоточились по сторонам и начали наступление. Перепрыгивая через трупы поганых Змеев, которым не повезло в момент залпа оказаться в зоне поражения, они бросились вперед, углубляясь в брюхо корабля. Главное – не дать врагу опомниться. Тут не должно быть много народу, но если потерять преимущество неожиданного нападения, экипаж объединится и организует достойный отпор. Тогда можно надолго увязнуть.

Всеволод одним из первых ворвался на грузовую палубу. Увидев лежащий на боку коч-беглец (взрывной волной его шмякнуло о борт и сломало одно крыло), он укрылся за ним. Сторожко со своим десятком держался подле.

И в этот момент затарахтели автоматы. От стальных ос в воздухе стало тесно. К точке пробоя борта подтянулись десятки железноликих. Закованные в темно-коричневые пластинчатые доспехи, в бронешлемах с уродскими масками, с длинными мечами за спинами, они не торопились переходить в рукопашную. Среди вражеского отряда выделялся один в рогатом шлеме – командир. Засев в соседнем ангаре, Змеи накрыли стальным одеялом занятую славянами палубу.

– Сторожко, следуй за мной. Ребята тут сами разберутся, – приказал Гридень.

От захваченной стягом Медведева палубы в стороны уходили коридоры. В один из них и нырнул гридень. Если он правильно помнил внутреннее расположение корабля данного типа, то добраться до капитанской рубки можно было несколькими путями. Главный надежно перекрыт противником, тут работы надолго. Значит, нужно идти в обход, пока капитан не опомнился и не попытался дать деру вместе с татями.

По боковому коридору Всеволод выбежал на новую грузовую палубу. Здесь их уже ждали. Несколько врагов неожиданно бросились на них с мечами. Гридень срезал двоих длинной очередью, затвор глухо щелкнул – пусто. Перезаряжать времени не было, и Всеволод, закинув стержнемет за спину, выхватил меч.

– Банзай! – это все что знал гридень из языка врага, остальные крики переводу не поддавались. Хотя нет. Гридень знал и еще два слова – буси и самурай[5]. За год войны это практически все, что смогли перевести волхвы из дикого языка противника.

 

Буси, видимо, не боявшись утечки воздуха, были без шлемов. Или они их не успели надеть… впрочем, какая сейчас разница. Лишь скалящиеся железные маски все так же скрывали их истинное лицо. Гридень уклонился, и меч супостата пропел очень близко. Всеволод развернулся и увидел, как трое в темно-коричневых доспехах в мгновение ока зарубили троих стрельцов. Сейчас буси меньше, но они легче, а стрельцы, закованные в штурмовые доспехи, были менее поворотливы…

Гридень отразил выпад врага и сам перешел в стремительную атаку.

– Банзай, – железномордый слишком далеко отвел свой меч, и Всеволод успешно воспользовался этой оплошностью.

Замах – и меч почти прорубил доспех. Буси покачнулся, и Всеволод от души приложил его магнитным сапогом. Он не дал буси подняться. Оседлал и вонзил меч прямо в горло.

В следующую секунду гридень почувствовал сильный толчок в спину. Он упал, перекатился, инстинктивно выбрасывая вперед клинок.

– Хородидаой! – так или примерно так выплюнул враг в лицо гридню и взмахнул мечом.

Но меч не опустился. Глаза буси внезапно округлились, он стал медленно разворачиваться… Всеволод из положения лежа пнул его по коленям. Железноликий согнулся…

– Вставай. Тут все чисто! – Сторожко протянул руку.

– Благодарствую, – ответил гридень, принимая руку помощи.

Встав, он оглядел поле боя. Восемь тел в темно-коричневых доспехах и четверо стрельцов лежали без движения. Он убрал меч в ножны и быстро перезарядил стержнемет. Эх, как его распирало любопытство. Вот они трупы гадов – увидеть бы их лица… Волков склонился над убитым и осторожно подцепил стволом маску. Та на удивление легко поддалась, открывая… В сторону резко шарахнулся не только старший гридень, но и стрельцы. Опять та же картина – кровавое месиво. Уже виденное не раз, все же вновь напрягло. Разве можно к такому привыкнуть? Еще ни разу за всю войну руссам не удалось взять врагов в плен. Да пуще того – и лиц их никто не видел. Всегда одно и то же. Труп, а под маской это…

– Идем вперед, не время для тризны, – рявкнул Всеволод.

Изрядно прореженный десяток последовал за старшим гриднем и вышел на новую палубу, заставленную боевыми двухместными истребителями. Не имея возможности четко классифицировать суда противника, этим дали прозвище – «шустрики». На таких хорошо ходить в разведку, да и проводить атаку роем на небольшие корабли или наземные объекты.

* * *

Здесь их тоже ждали.

Встревоженные сиренами, горстка буси заняли выгодные для обороны места возле истребителей, и стоило стрельцам сунуться на палубу, как их накрыло стальным дождем. Гридень чудом разминулся с пулей, летящей ему в голову, упал за груду металлолома, бывшего когда-то боевой воздушной машиной. Осторожно выглянув, он обернулся и обнаружил, что из десятка Сторожко в живых осталось только три человека. Остальных Змеи все-таки застали врасплох. Одному разворотило грудные бронепластины. Он умер быстро, не мучаясь. Другому перебило ноги. Стрелец пытался отползти в укрытие и даже лежа продолжал отстреливаться, пока прицельным выстрелом его не добили в голову. Еще один боец лежал с разбитым забралом и развороченным черепом, видать, змеи поганые палили разрывными.

Всеволод узрел, что и оставшимся стрельцам досталось изрядно. Пулями помяло доспехи. Были легкораненые.

Старший гридень перекатился в сторону и вновь выглянул, на этот раз оценивая позицию, занятую врагом.

Буси устроились удобно, сдвинув два «шустрика» вместе и опустив крылья, они обеспечили себе надежное укрытие. Всеволод засек два пулемета, которые оживали всякий раз, когда кто-нибудь из стрельцов пытался высунуть голову.

В лоб их не возьмешь, перестреляют всех. Надо искать срочно обходные пути.

Гридня засекли. Его укрытие тотчас накрыло огнем. Всеволод рухнул на металлический пол и отполз к боковой стене. Надо попробовать обойти по краю и зайти с тыла. Был еще вариант жахнуть гранатой, но Всеволод эту идею тут же отбросил. Граната подорвет истребители, а если в их баках есть хоть капля горючки, жахнет так, что мало не покажется. Вот только если «глушилкой»? Боец прикинул расстояние и покачал головой. «Глушилка» дело ненадежное. Уж больно укрылись гады – эффект может погаситься корпусами «шустриков».

– Внимание. Сторожко, как меня слышно? – спросил Всеволод, пользуясь частотой стрельцов.

– Порядок. Слышно, – тут же отозвался десятник. И в это время длинная очередь вражеского пулемета скосила еще одного неосторожно высунувшегося стрельца.

– Как у тебя обстановка? – спросил гридень, хотя и сам знал ответ на этот вопрос.

– Полная засада. Голову высунуть не дают. Лупят почем зря… В атаку идти не вижу резона. Всех положат.

– Отвлеките огонь на себя и держитесь, – приказал Всеволод. – Попробую обойти да раскрасить их сзади.

– Принято. Удачи. Солнце за нас! – произнес Сторожко ритуальный клич.

Гридень не ответил.

Прячась за машинами, запчастями, металлическими конструкциями непонятного назначения, гридень ползком медленно обогнул укрытие противника и зашел им со спины. Боги были милостивы – его не заметили. Спрятав стержнемет за спину, он вытянул меч из ножен, достал «глушилку» и затаился.

Буси было пятеро. Четверо сидели за истребителями и работали в два пулемета короткими очередями. А один находился у рации и, скорее всего, вызывал подмогу. Только вот помочь им вряд ли кто мог.

Успокоив дыхание и мысли, Всеволод вызвал Сторожко:

– Я сейчас шумну, вы не лезьте! Стрельбу прекратить!

– Есть! – отозвался десятник.

Всеволод сбросил колпачок предохранителя, досчитал до трех и метнул гранату под ноги пулеметчикам. Сам тут же закрыл глаза и отвернул голову в сторону. Раздался протяжный буц-бац… Гридень, выждав секунду, вскочил на ноги и кинулся вперед.

Оглушенные и ослепленные воины мотали головами, крепко обхватив их руками. Всеволод быстро оценил обстановку, заметив сбоку связиста – ему досталось чуток меньше, этот гад видел! И уже потянулся за стволом. Вот с него Всеволод и начал. Клинок коротко пропел и впился в грудь. «Эх, промазал», – подумал гридень и вторым ударом исправил ошибку. Сталь порвала шейный горжет доспеха и вошла в плоть. Буси упал, его пальцы сжались… прозвучал одинокий выстрел.

Гридень резко развернулся и, вкладывая в удар всю злобу, проткнул ближайшему Змею доспех, насадив его на меч, словно кусок мяса для жарки.

Затем резким ударом ноги в живот столкнул с лезвия тело в объятия третьего буси. Они оба кулем упали на пол. Четвертому противнику Всеволод вогнал меч точнехонько в глазницу маски, с каким-то диким удовольствием провернул его и засадил глубже. Пятый противник низвергал на головы нападавших сотни проклятий, ползал на четвереньках и, как слепой котенок, шарил руками в поисках оружия. Его рука почти дотянулась до многозарядной винтовки, но его остановил увесистый ботинок гридня. Голова татя от удара в маску высоко запрокинулась, а само тело неуклюже завалилось на бок.

– Сторожко! Пошли! – прокричал Всеволод, глядя, как один из пулеметчиков врага пытается выбраться из-под навалившегося на него трупа товарища.

Двое стрельцов и десятник живо оказались рядом.

– Быстро вяжите этих двоих, – отдал приказ Всеволод.

Это была удача. Двое пленных. Первых пленных за целый год. Они могут многое объяснить…

Двое стрельцов склонились и готовы были уже повязать добычу, но тут гридень спиной почуял опасность. Он инстинктивно согнулся, и над головой что-то пронеслось. Через мгновение раздался взрыв. Двое стрельцов упали, изрешеченные осколками. Затем чья-то рука оттолкнула гридня и почти над самым его шлемом прозвучала короткая очередь. Всеволод видел, как двое самураев в рогатых шлемах, с обнаженными мечами безжизненно свалились на палубу. Но в полумраке узкого коридора гридень различил еще одну фигуру.

– Отставить! – приказал он. – Этот мой!

Всеволод махнул рукой, приглашая противника на смертельный танец. Гридень выставил меч вперед и повторил пригласительный жест.

– Напрасно ты это затеял, Волков, – по-отцовски пожурил начальника десятник, – пару стержней ему в морду – и вся недолга.

– Отойди, – цыцкнул Всеволод. – Тебе не понять. – Старший гридень уже успел заметить, что осколками изрешетило и обоих пленных. Опять мимо! И этот вражеский командир мог стать еще одним шансом.

– Куда уж мне… – десятник скривил губы, но дальше спорить не стал, отошел.

Самурай принял приглашение и медленно вышел на площадку. Его стальная маска с прорезями для глаз и рта хищно улыбалась. Он встал в боевую позицию, высоко подняв меч над головой. И они сошлись. Взмах – сталь встретилась, оглашая отсек металлическим звоном. Отскок, еще взмах – есть! Меч Всеволода прошелся по руке противника. Но он как будто не заметил этого. Самурай с боевым кличем кинулся вперед и достиг цели. Его чуть изогнутый на конце меч оставил глубокую борозду на доспехи гридня.

– Ах ты, сука!

Сошлись! Удар! Всеволод достал его в ту же руку. Еще два стремительных броска – и напор самурая стал ослабевать. Он тяжело дышал, кровь обильно стекала вниз. Но вдруг его словно подменили, он, дико заржав, усилил напор.

Змей, видимо предчувствуя свою скорую гибель, рубился изо всех сил, сосредоточенно, яростно. Его устрашающая маска-забрало отражала состояние его души. Она смеялась в лицо смерти, с этой улыбкой-оскалом самурай и принял смерть. Пропустив обманный выпад гридня, железномордый по инерции пролетел вперед, и Всеволод, схватив меч двумя руками, отрубил тому голову. Стальной шлем со страшным содержимым покатился по полу, а тело все еще бежало, пока не столкнулось со стеной и не грохнулось навзничь.

Короткая пауза. Всеволод восстановил дыхание. Вытер меч и убрал его в ножны.

А десятник открыл забрало шлема и смачно сплюнул себе под ноги.

– Вот сукины дети, весь десяток положили! Чтоб их Даждьбог заживо спек!

В коридоре раздались тяжелые шаги. Оба воина спешно перезаряжали стержнеметы.

– Всеволод, Сторожко! – из темноты явилось сияющее лицо Медведева. Он тоже был без шлема. – У нас все чисто! – И, уловив вопросительный взгляд гридня, добавил: – Шлем стервецы разбили, чтоб им пусто было.

1Ляд – злой дух.
2Сторожа – охрана.
3Коч – небольшой одно-двухместный челнок.
4Дать плеча – пуститься в бегство.
5Буси – воин, самурай, удалось перевести как командир.
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17 
Рейтинг@Mail.ru