Сакральная жертва

Александр Тамоников
Сакральная жертва

Но и отрицать способности Мари несправедливо. Глядишь, она так окончательно захомутает столичного гостя.

Хотя нет, он ей не нужен. Вряд ли Мари сказала Градоверову, что если несколько месяцев подряд принимать эти чудесные таблетки, то конец упадет окончательно и безоговорочно.

А на хрена ей импотент? Ну, разве что поживиться его имуществом. Так у Градоверова скоро ничего не будет.

Но черт с ними. Пусть разбираются сами».

После обеда Градоверов с Сосуновой уединились в апартаментах. Ужин они заказали туда же. После чего в гостевом домике все стихло.

Этот день, среда, 13 августа, для старшего лейтенанта Белова и Виктории Гладилиной прошел в суете. Они готовились к отъезду в Москву. После уничтожения банды, захватившей ненадолго город Губинск, Николай должен был служить в антитеррористическом управлении. Вроде и вещей у них было не так много, однако они забили почти весь багажник старенького «Опеля», который давно уже пора было менять.

Гладилина с сожалением взглянула на это чудо техники и спросила:

– Ты уверен, Белов, что на этой колымаге мы доедем до Москвы?

– Обижаешь. Эта, как ты назвала мою машину, колымага даст фору новым иномаркам, собираемым в России.

– А я вот не уверена, что мы не встанем где-нибудь на полдороге.

– Предпочитаешь ехать на автобусе? До автовокзала колымага точно доберется.

Гладилина вздохнула и сказала:

– Я бы поехала автобусом, да не могу оставить тебя одного в этой груде металлолома.

– Тогда ротик свой прикрой и марш на переднее сиденье. Да не забудь пристегнуть ремень.

– Что? – Виктория изобразила самое искреннее изумление. – У нее даже есть ремни безопасности?

Белов разозлился:

– Знаешь, а мне это начинает надоедать. Так ты едешь со мной?

– Еду.

– Тогда прошу в салон.

– Есть, капитан.

– Старший лейтенант.

– Сам же говорил, что пора получать капитана.

– Говорить не означает получить. Хватит болтать, Виктория Павловна!

Сотовый телефон Белова издал сигнал вызова.

Он посмотрел на экран.

– Скоробогатов звонит. Интересно, зачем? Мы же вроде обо всем договорились.

– Привет, Рома! – заявил старший лейтенант.

– Здравствуй, Коля! Ты еще в Губинске?

– Да. Что-то изменилось?

– Кардинально нет, но хорошо, что ты еще не выехал.

– А в чем дело?

– Да со служебной квартирой в Москве небольшая заминка вышла. Вопрос решим однозначно, но не так быстро, как мне хотелось бы.

– И что ты предлагаешь?

– Не против пожить с недельку в учебном центре?

– Это в казарме, что ли?

– Зачем же в казарме? У нас там есть приличная гостиница с номерами в две и три комнаты, меблированными, со всеми удобствами. Или по этому вопросу тебе тоже с невестой надо посоветоваться?

– Конечно. Мне-то, ты знаешь, все равно. Я могу и в палатке, и вообще в открытом поле, а вот женщине нужен хоть какой-то уют.

– Посоветуйся и перезвони. Но отказа от перехода в группу не приму, приказ уже подписан.

– Подожди немного, – сказал Белов и отключил телефон.

– Плохие новости? – спросила Виктория.

– Да как тебе сказать. Квартира в Москве еще не готова. Какая-то там заминка вышла. Скоробогатов предлагает нам пожить некоторое время в учебном центре, на полигоне, расположенном недалеко от столицы.

– Вот этого нам для полного счастья как раз и не хватало.

– Это же временно, Вика.

Женщина вздохнула и заявила:

– Нет ничего более постоянного, чем временные вещи.

– Не хочешь на полигон, можешь остаться здесь. Как получу квартиру, сразу же заберу тебя.

– Ага!.. Нет уж, дорогой, раз мы решили жить вместе, значит, так оно и будет. Надеюсь, нас не в блиндаж поселят?

– Нет, в гостиницу. Номер со всеми удобствами на выбор. Я не знаю, как там с магазином, но столовая есть точно.

– Ладно, звони своему начальнику, скажи, что мы согласны временно пожить на полигоне.

– Дай я тебя поцелую.

– Ты радуешься так, словно получил спокойную, безопасную, высокооплачиваемую должность в мэрии, а не в боевой группе, которая иногда немножечко воюет.

– Но это же моя работа, Вика.

– Я это уже поняла. Но звони своему другу. Он ведь ждет, наверное.

Белов набрал номер Скоробогатова и коротко проговорил:

– Мы согласны.

– Отлично. Тогда так, назови марку и номер машины, на которой выезжаешь. Нужно быстренько оформить пропуск. Все же территория режимная.

Белов назвал и услышал:

– Понял. Теперь запоминай, как проехать к объекту. От Губинска пойдешь по московской трассе, через двести километров свернешь на дорогу, ведущую к загородному шоссе. Дальше до Николино…

– Погоди, я не успеваю забивать маршрут в навигатор.

– С московского на загородное шоссе, по нему до поселка Николино.

– Так, есть. Дальше?

– Минуешь мосты сначала через Оку, потом через Москву-реку. В селе Горбачевка прямо напротив церкви поворот направо. Там еще указатель будет, мол, до Москвы двадцать километров.

– Село Горбачевка, поворот направо.

– Верно. Сразу за ним пост. Он наш, просто в целях секретности представлен как полицейский. Там тебя обязательно остановят, проверят, осмотрят машину. Воспринимай как должное.

– И что, там меня всегда будут досматривать?

– Нет, только сегодня. Уже к вечеру я передам патрулю информацию по тебе и Вике. Больше досматривать не будут.

– Понял. Дальше?

– А дальше три километра прямо. Въедешь в лес и упрешься в шлагбаум. За ним огороженная территория блокпоста.

– И вновь проверка?

– Там тебя встречу я. Ты только позвони, как свернешь в Горбачевку.

– Понял.

– Проверь маршрут. А то уедешь к черту на кулички.

– Заблужусь, позвоню.

– Не все так просто, Коля. В некоторых районах области, как это ни странно, сотовая связь не действует.

– Это возле Москвы? – удивился Белов.

– Представь себе.

– Трудно представить.

– Тем не менее. Так что лучше не блуждать. Когда выезжаешь?

– Да прямо сейчас и поедем.

– Тебе на дорогу где-то часа четыре понадобится, да?

– Меньше. По крайней мере, раньше я и за три часа доезжал до Кольцевой.

– Когда это было?

– Вот и я о том же. До встречи, Рома.

– До встречи. Привет Вике.

– Сам передашь при встрече.

– Можно и так. Удачи, счастливой дороги.

– Спасибо, заботливый ты мой. – Белов отключил телефон, проверил маршрут по навигатору, взглянул на Гладилину и сказал: – Порядок. Можем ехать, дорогая.

– Белов, ты почему-то не предупредил начальника о том, что «Опель» твой на ладан дышит. Вполне возможно, нам потребуется эвакуатор.

– Тебе доставляет удовольствие подкалывать меня?

– Нет. Ладно, едем.

Белов отъехал от дома, вывел «Опель» на проспект, с него ушел на московское шоссе.

За постом ДПС он повернулся к невесте и сказал:

– Если тебя начнет укачивать, тошнить…

Виктория прервала старшего лейтенанта:

– Не беспокойся, Белов. Если мне станет плохо, то я скажу тебе об этом.

– Угу.

– А вообще-то шустро бежит твой «Опель».

– Говорил же тебе, он еще многим иномаркам фору даст, потому как настоящий «немец».

Белов и без навигатора запомнил маршрут и спустя четыре часа без проблем въехал в село Горбачевка.

– Так, храм слева, указатель впереди, значит, наш поворот сразу за магазином. – Он вырулил на довольно узкую, но хорошую асфальтированную дорогу и тут же увидел лейтенанта ДПС.

Тот поднял жезл и указал на площадку перед будкой.

Белов остановился, вышел из машины.

Офицер подошел к нему и представился:

– Инспектор лейтенант Шутов. Прошу ваши документы.

Белов предъявил ему удостоверение личности офицера ФСБ.

Лейтенант ознакомился с ним, кивнул и сказал:

– Хорошо. Попросите, пожалуйста, товарищ старший лейтенант, вашу спутницу выйти из машины и откройте багажник.

Гладилина уже покинула салон и достала из сумочки паспорт.

Лейтенант глянул на него, осмотрел салон, багажник и заявил:

– Все в порядке. Можете проезжать.

– Черт!.. – воскликнул Белов.

– Что такое? – Липовый инспектор пристально посмотрел на него.

– Да позвонить забыл. Впереди же блокпост?

– Да.

– Там меня должны встречать. – Старший лейтенант достал сотовый телефон, набрал номер. – Рома, здесь Белый!

– Слушаю, – ответил Скоробогатов.

– Я на посту ДПС в Горбачевке.

– Уже? Шустро. Тебя проверили?

– Да.

– Не спеша двигай к блокпосту. Подъедешь раньше, скажи дежурному офицеру, что я сейчас подойду.

– Так открыто и назвать фамилию?

– Да.

– Хорошо. – Белов бросил телефон в карман.

Вика уже села в салон.

Николай подмигнул инспектору.

– Удачной службы, лейтенант.

– Благодарю.

– Похоже, вы проходили стажировку в ГИБДД.

– И не только там.

– Бывай! – сказал Белов и повел «Опель» к лесу.

Скоробогатов вышел на блокпост в тот момент, когда Николай остановил машину перед шлагбаумом. Майор что-то сказал дежурному офицеру, тот отдал команду, полосатая преграда поднялась.

Скоробогатов кое-как уместился в «Опеле» и сказал:

– Приветствую! Добро пожаловать в наш живописный учебный центр.

– И куда ехать? – спросил Белов.

– Прямо до большого ангара, затем перед складом поворот к пруду. Увидишь трехэтажное здание, возле него остановишься, – объяснил Скоробогатов.

– Здесь и пруд есть?

– Причем хороший, чистый.

– И окунуться в нем можно? – спросила Виктория.

– Сколько угодно, дно песчаное, есть пляж.

– А как насчет рыбалки? – осведомился старший лейтенант.

– Рыба есть, но тебе, Коля, будет не до нее. Это Вика сможет иметь возможность отдыхать, а тебе предстоит работа.

– В смысле?..

 

– Группа здесь не на отдыхе. Мы отрабатываем учебную программу. А это и физподготовка, и огневая, и рукопашка. Объяснять незачем. Ты и сам прекрасно знаешь, чем занимаются на полигоне.

– Понятно.

За разговором Белов подъехал к трехэтажному зданию.

Скоробогатов показал на угол асфальтированной площадки и распорядился:

– Ставь своего «немца» там.

Белов подчинился.

Офицеры и Вика Гладилина с вещами прошли в гостиницу. За столом администратора сидела молодая симпатичная женщина, сержант-контрактник.

– Вот, Люда, твои новые постояльцы, – обратился к ней майор.

– Очень приятно. Да, меня зовут Людмила.

– Вика, – назвалась Гладилина, которой сразу понравилась эта приветливая особа.

– Пойдемте, я покажу вам ваш номер. Он на третьем этаже, что, конечно, не совсем удобно, зато в вашем распоряжении все крыло. Ни одного соседа. У нас вообще заселен только первый этаж. Там живет группа товарища майора.

Номер оказался очень даже приличным. По сути, это была отдельная квартира, меблированная, со всей необходимой бытовой техникой, ванной, душевой кабиной, двумя кондиционерами, большой лоджией с видом на чистый обширный пруд, окруженный сосновым лесом.

– Ну и как? – спросил Скоробогатов у Виктории.

– Мне нравится. А что насчет магазина?

– В селе. На полигоне нет. Но в Горбачевку можно выезжать без проблем.

– Отлично. – Вика повернулась к женщине и спросила: – А вы, Людмила, здесь постоянно живете?

– Да. Мой муж комендант учебного центра. У нас небольшой дом недалеко от штаба. Наши всегда чем-то заняты. Станет скучно, приходите.

– Договорились.

– Устраивайтесь, – сказал Скоробогатов. – Сегодня, Коля, тебе день на акклиматизацию. Завтра быть на построении в восемь утра. На площадке перед домом. Представлю тебя бойцам, познакомлю со всеми, получишь на складе все, что положено, и вперед на мины, как говорится.

– Ты вечером зайдешь?

– Если Виктория не против.

– Я не против, – ответила Гладилина. – Конечно, заходите.

– Тогда в восемь буду. Не поздно?

– Нормально. А как здесь насчет этого? – Белов сделал характерный жест.

– Насчет этого, Коля, здесь сухой закон. Но немного можно. Если есть, конечно.

– Я взял с собой бутылку коньяка.

Вика посмотрела на него и осведомилась:

– Это когда же ты успел?

– Все тебе расскажи.

– Ладно, – сказал Скоробогатов. – Вы устраивайтесь. Пойдем, Люда.

Майор и женщина ушли.

Виктория подошла к жениху.

– А ну признавайся, когда и где ты купил коньяк?

– Он давно в бардачке пылился, так что успокойся. Давай вещи раскладывать. Начинается новая жизнь.

– Новая жизнь, Белов, начнется, когда ты станешь моим мужем.

– Так это не проблема. Штампы в документы нам быстро поставят.

– Ты только не забудь об этом.

– Да что ты, как можно? – Он обнял невесту, фактически уже жену, вдруг поднял ее на руки и понес в спальню.

– Ты что, Белов?..

– А ты не догадываешься?

– Но хоть…

Белов закрыл рот Вики долгим страстным поцелуем.

Глава 3

В пятницу, 15 августа, в 19.00 «Бьюик» секретаря посольства США в России Стива Джонса въехал в Александрию, пригород Вашингтона. На окраине, возле одноэтажного дома, перед которым раскинулась ухоженная зеленая лужайка, Джонс остановил свой «Бьюик» и прошел к зданию.

На входе его встретил коротко стриженный молодой мужчина крепкого телосложения.

– Здравствуйте, мистер Джонс! – поприветствовал он дипломата и по совместительству офицера ЦРУ.

– Добрый вечер, Фил! – сказал Джонс, улыбнулся и ослабил галстук. – Что-то сегодня жарковато.

– Да, но уже не так, как час назад. Днем же вообще было пекло, температура поднималась до сорока градусов. Сейчас около двадцати восьми.

– Полковник у себя?

– Да, сэр, он ждет вас.

– В кабинете?

– В гостиной. Вы оставьте ключи, я загоню автомобиль на внутреннюю стоянку.

– Не стоит, Фил, я ненадолго.

– Хорошо. Прошу за мной.

Фил являлся личным охранником полковника ЦРУ Барри Лаугера, куратора Джонса по линии отдельных секретных мероприятий, осуществлявшихся за пределами США.

Пройдя прихожую, Джонс оказался в большой гостиной. Лаугер пил виски и слушал доклад Голди Брин, тридцатилетней женщины с весьма привлекательной внешностью и фигурой. После непродолжительного брака она развелась и вернула себе девичью фамилию. Джонс догадывался, что Брин была не только секретаршей полковника, но доказательств интимной связи куратора и молодой женщины не имел, да и не стремился получить. У каждого своя личная жизнь.

Полковник был женат уже лет тридцать. Он имел троих сыновей и репутацию образцового семьянина. Впрочем, все это не создавало препятствий для связи с Брин.

Увидев майора, полковник улыбнулся.

– Приветствую тебя, Стив! Как перелет из Москвы?

– Здравствуйте, мистер Лаугер! Перелет прошел без проблем.

Брин кивнула майору и сказала:

– Добрый вечер! – Она взглянула на Лаугера. – У меня все, сэр.

– Тогда можешь быть свободна.

– Может быть, заказать вам ужин?

Лаугер посмотрел на Джонса и спросил:

– Ты ужинал, Стив?

– Обедал. Поужинаю позже, в Вашингтоне.

– Хорошо. Голди! – обратился он к секретарше. – Ты отдыхай. Завтра у нас окончательное чтение отчета.

– Да, сэр. До завтра.

Брин вышла из гостиной. За ней последовал личный охранник Лаугера.

Полковник и майор остались одни.

– Выпьешь, Стив?

– Я ж за рулем, сэр.

– Когда это мешало тебе принять порцию-другую спиртного?

Джонс усмехнулся.

– Вы правы, но сейчас не буду.

– Россия плохо на тебя действует.

– Она, по-моему, сейчас всем создает проблемы, причем весьма серьезные.

– Вот об этом и поговорим, но не здесь.

Допив виски, Лаугер провел гостя в кабинет и предложил присесть в мягкое кожаное кресло, стоявшее рядом со стеклянным столиком. Сам устроился напротив и поинтересовался:

– Ты, Стив, хочешь рассказать мне, как провалилась операция «Протест» в Губинске?

– Вы все и без рассказа знаете. К сожалению, я переоценил возможности господина Таева. Хотя полностью проваленной операцию в Губинске назвать нельзя. Народ удалось поднять на протестные манифестации, был проведен захват губернатора и местного дома правительства, снайперы отработали задачу. А у ночного клуба вообще все было сделано по сценарию.

– Но каков конечный результат, Стив? Русские смогли быстро нейтрализовать группу захвата, взяли живым Таева и еще двух участников группы. Те признались в провокации и убийствах. В итоге власть сумела удержать город в повиновении, что предопределило судьбу акций в других местах. Они были отменены. Это плохой результат, Стив. Вдобавок мы практически потеряли радикальную партию Градоверова, которая на днях будет запрещена, и подставили организацию «Инициатива», через которую имели возможность влиять на представителей российской оппозиции.

– Но, сэр, против «Инициативы» у ФСБ ничего нет. Градоверов вовремя скрылся, Штерлих же крепко держит позиции. Да, на него пытался надавить сам генерал Володарский, но бесполезно. ФСБ не смогло получить улики против «Инициативы».

– Пока не смогло, – проговорил Лаугер. – Володарский профессионал высочайшего уровня. Еще в Афганистане он немало попил нашей кровушки. Именно его подчиненные разгромили в Пандшере склад с переносными зенитно-ракетными комплексами «Стингер». Только моджахеды начали успешную борьбу с авиацией русских, как тут же последовал ответный удар. Мы потеряли тогда не только несколько миллионов долларов, что, в конце концов, не являлось трагедией, но и лишились ПЗРК, основного средства ПВО повстанцев. Русская авиация вновь вернула себе господство в воздухе. Именно Володарский реализовывал план по перехвату основных караванов, доставлявших оружие и боеприпасы из Пакистана. А сейчас боевая группа, подчиненная ему, нейтрализовала людей Таева. Спокойно, быстро и весьма результативно.

– Но, сэр, глупо было бы рассчитывать, что ФСБ среагирует на акции в Губинске не столь агрессивно.

– Да все было бы неплохо, если бы русские не взяли живым Таева, которого именно ты предложил вместо Бородинского.

– Бородинский вообще ничего не сделал бы. Выбирать было не из кого.

Лаугер поднялся, прошелся по кабинету.

– Ладно, Стив, не ошибается тот, кто ничего не делает. Тебе известно, где сейчас находится Градоверов?

– Да.

– Прошу подробнее.

– Штерлих отправил его в филиал организации, в Ростов.

– Таких городов в России два. В какой именно?

– Ростов-на-Дону, сэр.

– Ты считаешь, что там он будет недосягаем для ФСБ?

– В Ростове риск ареста Градоверова сводится к минимуму. Не более того.

– ФСБ его ищет?

– Да. Но Градоверов успел уйти вовремя. Я не могу понять одно. Почему вы решили оставить его в живых после неудачи в Губинске?

– Потому и решил, что он еще нужен нам.

– Не могу понять, зачем?

– Объясню. За этим я и пригласил тебя. – Лаугер подошел к бару, достал бутылку виски, наполнил бокал темно-коричневой жидкостью, сделал глоток, вернулся на прежнее место. – Неудачей в Губинске наша работа по дестабилизации обстановки в России не закончена. Не удалось поднять народ прямыми акциями массового террора, следовательно, требуется изменить тактику, добиться решения поставленной задачи другими средствами и методами.

– Что вы подразумеваете под этим?

– Кардинальные действия российской власти против оппозиционно настроенных политиков в совокупности с крупным террористическим актом. Такова будет ответная реакция радикально настроенной оппозиции.

Джонс покачал головой и заметил:

– Слишком мудрено вы говорите, сэр!

– Это общий план.

– А почему вы решили, что верховная российская власть предпримет какие-либо кардинальные действия против оппозиции? Ей это совершенно не нужно. Сейчас ситуация в России такова, что даже план по дискриминации региональных властей, предложенный ранее, по большому счету, являлся авантюрой, практически не имевшей особых перспектив. Русские поддерживают своего президента как никогда раньше. Вы знаете, я предупреждал о том, что акции, подобные губинской, может, и подняли бы народ в некоторых областях, но лишь против региональных лидеров, а не Кремля, да и то ненадолго. На данном этапе свалить президента России практически невозможно.

– Я полностью согласен с тобой, Стив. Пусть свалить президента России нам не удастся, но выставить его перед мировым, да и российским сообществом диктатором, кровавым тираном, достигающим своих целей преступным путем, мы вполне можем. По крайней мере, так считают в Белом доме. Да, Кремль не пойдет на какие-либо кардинальные меры против оппозиции. Она не представляет серьезной угрозы Кремлю. Но если вдруг в России один за другим будут уничтожены политики, общественные деятели, выступавшие против авторитарного правления президента России, если произойдет крупная катастрофа в результате террористического акта, вызванного протестными настроениями в стане оппозиции, то власть Кремля пошатнется. Ведь если бы в том же Губинске спецназ не взял живым руководителя захвата дома правительства, то ситуация там сейчас развивалась бы по-иному. Губернатор не остался бы на своем месте, толпы людей ринулись бы на полицейские участки, и властям пришлось бы усмирять волнения силой. Им удалось бы это сделать. Но вспыхнули бы другие города. Власть успокоила бы ситуацию и там, но какой ценой? Только силовым методом. А это жертвы. После таких событий русские по-прежнему доверяли бы своему президенту и поддерживали бы его точно так же, как и сейчас? Сумела бы на этом фоне правящая партия получить большинство на региональных выборах? Это вопрос.

Джонс вздохнул и осведомился:

– А есть ли смысл говорить о том, что не произошло?

– И опять я с тобой согласен. История не терпит сослагательного наклонения. Поэтому мы переходим к новому плану по дестабилизации обстановки в России. Не исключено, что все наши усилия окажутся напрасными, но и бездействовать мы не можем. Хотя бы из-за реальной угрозы лишиться того, что имеем. Приказ отдан, нам предстоит его выполнять.

Джонс кивнул и спросил:

– Значит, охота на оппозиционных деятелей и крупный террористический акт? С первым я еще согласился бы, но вот второе…

– Заметь, Стив, террор будет выглядеть как ответ радикальной оппозиции.

– В России нет такой оппозиции, которая прибегла бы к массовым убийствам.

– Но есть отдельные личности, которые выброшены нынешним режимом из политической жизни и вынуждены скрываться от российского правосудия за границей. Есть организации, активно критикующие агрессивную политику России в отношении Украины. Да мало ли тех русских, которые ради свержения нынешнего диктаторского режима готовы на любую кровь?

 

– Мало, сэр. К сожалению, таковых единицы.

– А мы сделаем так, что их станет больше. В общем, на рабочем столе план конкретных действий на ближайший период. Посмотри его. Сам понимаешь, передать тебе этот документ для изучения в другом месте я не могу, так что займись им здесь. Думаю, часа хватит. Потом мы конкретизируем отдельные пункты, а после работы можем поужинать вместе. Здесь прекрасные рестораны! Я же пойду в бассейн. Режим, Стив!.. Надо держать себя в форме.

Джонс улыбнулся и добавил:

– Особенно имея при себе молодую секретаршу.

– Да, и для этого тоже. Но мне неприятен данный разговор. Впредь прошу не поднимать этой темы!

– Конечно, сэр!

– Занимайся, майор. Через час я вернусь. Если что-то будет надо, вызовешь Фила по внутреннему телефону.

– Думаю, что обойдусь и без помощи вашего охранника.

– Вот и хорошо! – Лаугер вышел из кабинета.

Бассейн находился напротив окна служебного помещения. Через несколько минут секретарь посольства США в России увидел, как его босс, образцовый семьянин, плещется в воде вместе с молоденькой секретаршей. Они были совершенно голыми.

Джонс задернул шторы, сел за стол, открыл черную картонную папку. В ней было всего четыре листа. Он взял в руки первый из них и углубился в чтение.

Лаугер вернулся ровно через час.

Джонс уже отстранил от себя бумаги, курил и размышлял.

– Ну и что, Стив? Как тебе план? – спросил полковник.

– Признаюсь, я даже предположить ничего подобного не мог.

Лаугер усмехнулся и заявил:

– Если даже ты не мог, то для русских это станет еще большим и весьма неприятным сюрпризом.

– С Градоверовым все понятно. Он, в принципе, сам виноват в том, что акция в Губинске провалилась. После нескольких громких заявлений этого господина против действующей власти его устранение вызовет какой-то резонанс в обществе. Особенно на фоне запрещения партии. Ну и черт с ним. Его все равно пришлось бы вывозить из страны, что дорого и совершенно бесполезно, либо устранять. Но Штерлих и террористический акт на железной дороге?..

Лаугер подошел к Джонсу и заявил:

– Не стоит недооценивать господина Штерлиха, Стив. Он сейчас позиционирует себя как одного из самых ярких общественных деятелей, занимающихся проблемами прав человека в России. В СМИ просочилась информация о том, что сразу же после событий в Губинске под пресс ФСБ в Москве первыми попали радикальная партия Градоверова и неправительственная организация Штерлиха. Уважаемый Владимир Карлович, человек аналитического ума, тут же сообразил, как интерес службы безопасности к его персоне перевести в нашу пользу. В Интернете полно сообщений о том давлении, которое верховная власть оказывает на правозащитные организации в России. И тут вдруг убийства Градоверова и Штерлиха. Это уже серьезно. Очень похоже на расправу.

– То же самое объяснение дадут и власти. Да, расправа, но как результат провокаций западных спецслужб. Народ в это поверит.

– Большинство, конечно, поверит Кремлю, но кто-то и призадумается, а лидеры оппозиционных движений попросту испугаются.

– И постараются убраться из России. Тогда о каком акте возмездия может идти речь? Деморализованная оппозиция тщательно спланировала террористический акт. Нет, это неправдоподобно.

Лаугер присел в кресло, задумался и через пару минут проговорил:

– Здесь ты, Стив, пожалуй, прав. Повесить террористическую акцию на внутреннюю оппозицию не удастся. Но у России много внешних врагов.

– Вы еще представьте террористами украинцев.

– Нет! Украина не наше направление. Акции террора – оружие исламистов. Россия всегда выступала против радикальных мусульманских движений, нанесла им значительный урон. Именно Россия является одной из тех немногих стран, которые в состоянии устранить эту угрозу как внутри государства, так и за его пределами. Но ведь каждое действие вызывает противодействие. Почему теракты должны проходить только в Западной Европе? Террористы могут ударить и по России, как это уже было не раз.

– Замечу, мистер Лаугер, что сейчас Северный Кавказ достаточно укреплен русскими.

– Но речь идет вовсе не о Кавказе. В плане указывается акция в Центральном регионе.

– Если к ней привязать исламистов, то какой-то смысл в ней есть. Но никак не оппозицию.

– Согласен. Я внесу в план коррективы.

Джонс поднялся из кресла, подошел к огромному аквариуму, занимавшему полстены, где плавали декоративные рыбки всех расцветок.

– Значит, Градоверов и Штерлих? – уточнил он.

– Да, – подтвердил Лаугер. – Тебе сложно будет контролировать ситуацию, поэтому в Ростов под видом туристов я отправлю своих людей.

– Я должен знать, кто они.

– Об этом я сообщу тебе перед отлетом в Россию.

– То есть завтра.

– Ты так быстро намерен вернуться в Москву?

– Да. Я же не только офицер ЦРУ, но и дипломат. Впрочем, вылет у меня поздно вечером. При желании мы можем встретиться завтра.

– Да, так и поступим.

– Но не позже девятнадцати часов.

– В шестнадцать.

– Это вполне подойдет.

– Тогда ужинаем, Стив?

– Благодарю, я все же сделаю это в Вашингтоне.

– Жаль, что не посидим вместе просто так, без разговоров о работе. Но задерживать не смею. Я провожу тебя.

Лаугер прошел с Джонсом до стоянки. Там они и попрощались.

Стив Джонс проснулся в 7 часов утра субботы 16 августа. Первым делом он принял душ, а потом подтвердил заказ на билет до Москвы. Вылетать ему предстояло в 22.30 по местному времени. Полет до Шереметьева продолжался девять часов тридцать минут. Следовательно, он будет в столице России в 17.30 по московскому времени.

Многие тяжело переносят этот перелет, но Джонс уже привык. Ему приходилось проводить в пути и более двух суток подряд, пересекать практически все часовые пояса.

До встречи с Лаугером оставалось достаточно времени.

Позавтракав, майор сложил в чемодан чистое белье. Ношеное он затолкал в мусорный пакет и выставил его перед домом. Не стоит сдавать трусы, носки и майки в прачечную, тем более стирать их самому. Проще купить все новое. Так он и сделал, а затем выехал в город.

Обедать Джонс не стал. Он решил сделать это у Лаугера и в 16.00, как и было договорено, подъехал к его дому. Встречал майора все тот же охранник Фил.

Сотрудники ЦРУ расположились в кабинете, и Лаугер сказал:

– Коррективы в план внесены и утверждены. Теракт на железной дороге проводится вне связки с акцией по политикам.

Тут ожил телефон внутренней связи.

Лаугер поднял трубку.

– Да, Голди!.. Прекрасно, пусть Фил проводит их в кабинет. Нет, ты не будешь нужна. – Полковник положил трубку, взглянул на Джонса и пояснил: – Подъехали наши туристы.

В кабинет тут же вошли мужчина и женщина лет сорока.

Лаугер поприветствовал их и познакомил:

– Чета Добринских, Дмитрий Иосифович и Екатерина Анатольевна. А это Стив Джонс, секретарь посольства США в России, ваш непосредственный куратор.

– Вы русские? – спросил Джонс, разглядывая супружескую пару.

Добринский усмехнулся и ответил:

– Мы, пожалуй, уже нет, но наши родители – выходцы из России.

– Вы хорошо владеете русским языком?

– Можете проверить.

Лаугер заговорил по-русски. Муж и жена Добринские вполне уверенно поддержали диалог.

Джонс кивнул и заявил:

– Акцент, конечно, заметен, но в общем для туриста очень даже неплохо.

Лаугер усадил чету в кресла, взглянул на Джонса и пояснил:

– Перед тобой, Стив, не просто граждане США, выходцы из России, но и агенты ЦРУ. Дмитрий – профессиональный диверсант, ликвидатор, если угодно, превосходный киллер, работу которого высоко ценят в Лэнгли. Кэт, или Екатерина, – отличный программист. С компьютером и всякими прочими электронными штучками она обращается так же профессионально, как Дмитрий с пистолетом. Кэт отлично осуществляет слежение за объектом охоты Дмитрия и наводит его на цель. Они всегда работают в паре. Особенно хорошо супруги проявили себя в бывшей Югославии. Они имеют и опыт работы на Кавказе. Где конкретно, раскрывать я, разумеется, не имею права.

– Этого и не требуется. Достаточно того, что вы считаете мистера и миссис Добринских профессионалами.

– Прекрасно. – Лаугер присел за рабочий стол. – Наши туристы вылетают в Москву в воскресенье. Девятнадцатого числа они будут уже в Ростове, остановятся в отеле, войдут в контакт с господином Стешиным.

– Стешиным?.. – удивился Джонс. – Вы предлагаете возложить на него работу по Градоверову и Штерлиху?

Лаугер усмехнулся и спросил:

– Ты видишь в этом что-то странное? Впрочем, твоя реакция объяснима. Для тебя Артур Стешин всего лишь подчиненный Штерлиха, руководитель регионального отделения неправительственной организации. Однако замечу, что Стешин был завербован нами раньше Штерлиха. В свое время даже возник вопрос, кому доверить руководство «Инициативой». Тогда мы решили не подставлять Стешина.

– Вот, значит, как? Почему все это держали от меня в тайне?

– Стив, ты знаешь специфику работы управления, так что не надо задавать ненужных вопросов. Достаточно того, что Артур для нас гораздо ценнее, нежели Штерлих. Заниматься политиком и общественным деятелем будут Дмитрий и Кэт. На Стешине – организация акций. Отработав Градоверова и Штерлиха, Добринские выйдут из игры и вернутся в США. Возможно, для этого потребуется и твое вмешательство. На Артуре – организация их работы. Как в дальнейшем и третьей акции.

Рейтинг@Mail.ru