Ликвидатор

Александр Тамоников
Ликвидатор

Я вопросительно посмотрел на него.

– Ну что, готов выслушать? – спросил генерал.

– Валяйте. Отчего не выслушать хоть и бывшего, но все же начальника.

Я уже упоминал, что Семирядов обладал незаурядными ораторским способностями.

Он сделал краткий экскурс в тонкости нынешней политической обстановки, потом спросил:

– И что мы имеем в реале? Отжать у детского сада или музея здание в пользу церкви, потому что сто лет назад оно ей принадлежало – можно. А отобрать у олигарха в пользу страны перерабатывающий завод, незаконно захваченный им двадцать лет назад, – нельзя. Согласен?..

Я утвердительно кивнул. Лучше согласиться, чем вступать с ним в бесполезный спор, о чем бы ни шла речь. Хотя в данном случае я действительно был с ним согласен.

– Что за хрень у нас происходит?! Дожили! Треть страны работает на «выкопать», вторая на «продать»!

– А последняя треть?

– А последняя – это нахлебники и захребетники!

– Кто?..

– Чиновники всех рангов, люди в погонах, фискалы, депутаты!..

Мой бывший шеф, как и всегда, начинал разговор с розовых далей, где никто и никогда не бывал. Он редко приступал к главному, не помусолив политику, коррупцию, криминал, шоу-бизнес и прочую радость электората.

– Сегодня наше государство более всего напоминает пресловутый клуб самоубийц, где каждый надеется, что туз пик вытащит кто-нибудь другой. Напрасно надеется!..

Для начала он трогательно порассуждал на тему «Кому в современной Руси жить хорошо, а кому не очень». Будучи прирожденным оратором, говорил генерал красноречиво и убедительно.

Я почти поверил в его доводы, тем более что вариант плохой жизни освоил и сам, причем от и до, наилучшим образом.

– Официально власть нашей страны настроена на решительную борьбу с коррупцией и прочей нечистью. Но на самом деле эта зараза настолько проросла в кишки общества, что так просто ее не одолеть, – совершенно искренне вещал Семирядов. – В реальности нам остается смириться с положением дел. То есть сидеть на попе ровно и высказывать мнение в русле установившегося положения вещей. Белых ворон у нас не замечают либо отстреливают. Это в зависимости от конкретной обстановки. Согласен?

Почти каждую глубокомысленную фразу Семирядов заканчивал этим вопросом. Я опять утвердительно кивнул, потому как озвучивал он вполне понятные вещи.

Генерал удовлетворился моей реакцией, затянулся табачным дымом, вскочил с кресла и, расхаживая вдоль раскрытых окон, пустился в дальнейшие рассуждения:

– Да, наша жизнь в Советском Союзе была непроста и противоречива. Имелось в ней и хорошее, и плохое. Работали молча, без рекламы и пафоса. Причем все. И это, согласись, было здорово. Американцы пять лет трубили о том, что вот-вот запустят первый искусственный спутник Земли. Мы не трубили, а взяли и утерли им нос в пятьдесят седьмом. И с Юрой Гагариным сложилась похожая ситуация. А что теперь? Сегодня наши ответственные лица тоже научились трубить. Громко. Красиво. И безответственно. В этом-то и весь казус: ответственные трубят безответственно. И вообще!.. Понимаешь, некоторые люди, вроде бы пробившиеся наверх, на самом деле туда просто всплыли. Сейчас, Станислав, настало время, когда необходимо освободиться от этого дерьма.

Я даже не пытался предугадать, куда приведет тропинка его философских измышлений. Это всегда было бессмысленным и неблагодарным занятием.

– Впрочем, хватит с тебя политики и высоких материй, – заявил Семирядов, внезапно вернулся к столу и затушил окурок в пепельнице. – Ты обычный исполнитель. Опытный, высокопрофессиональный, один из лучших в своем деле. Тем не менее рядовой. Значит, не должен много думать о природе приказов, отдаваемых тебе.

Ну, слава богу, выдохся. Сейчас перейдет к делу, ради которого и нашел меня.

– Ты, наверное, догадался, что мое появление в Петровске не случайно? – спросил генерал и таинственно сверкнул очками.

Я почти искренне удивился и осведомился:

– Разве вы не на пенсии?

Семирядов усмехнулся:

– Чудак! У меня большая квартира в Москве, домик недалеко от окружной дороги. Чего бы я променял их на житие в захолустье?!

Верно. Об этом я почему-то не подумал.

Семирядов вновь наполнил рюмки, сделался серьезным и сказал:

– Последние полгода я возглавляю специальный отдел по ликвидации неких до предела обнаглевших господ, которые запускают руку в бюджет страны, ставят свои интересы выше государственных, растлевают общество. В общем, все тех негодяев, которых давно заждались в аду с оркестром.

Я нервно почесал затылок и с минуту сидел молча, переваривая услышанное. Надо же! Неужели Всевышний внял мольбам миллионов простых россиян, и на самом верху принято решение создать сверхсекретное подразделение по очищению общества от плесени? Неужели свершилось?!

– Да-да, такое подразделение существует и успешно работает, – угадал мои мысли Константин Андреевич. – И если бы не было нас, карателей зарвавшихся VIP-персон, то тонкая прослоечка рублевских россиян была бы счастлива. Согласен?

Я машинально кивнул.

– Короче говоря, я предлагаю тебе стать сотрудником моего подразделения. С ответом желательно не затягивать.

У меня аж дух перехватило. Коньяк в рюмке растерялся, светло грустил в ожидании глотка.

Неужели настал тот поворотный момент, когда жизнь из черно-белой превращается в объемную?

– Подумать можно?

– Думать нужно всегда. Времени у тебя полчаса, – заявил генерал и как ни в чем не бывало продолжил: – К большому сожалению, нас с тобой угораздило жить в непростое время, когда книга стоит больше бутылки водки, приглашение Деда Мороза обходится дороже вызова проститутки, а разносчик пиццы приезжает быстрее полиции и «Скорой помощи». Когда за кражу кефира старушку забирают в отделение, а чиновника за разворовывание государственной казны увольняют с поста и с почестями отправляют на заслуженный отдых.

Мой бывший и будущий шеф озвучил главное, ради чего пригласил меня в свой новый особняк, и опять пустился в розовые философские дали. Политик из меня никудышный. В партиях никогда не состоял, на демонстрациях флагами-плакатами не размахивал. Зато и Родину по элементам таблицы Менделеева не распродавал, а это по нынешним меркам уже много.

– Вся беда в том, что современной Россией, за исключением главы государства и немногих личностей, близких к нему лиц, управляют случайные люди, – распалялся генерал. – Финансами занимаются те, кто хранит деньги за рубежом, образованием – те, у кого дети учатся в Гарварде, здравоохранением заправляют функционеры, предпочитающие лечиться за границей.

«Вы безусловно правы, Константин Андреевич. Но лучше бы помолчали. – Я пытался сосредоточиться на своих мыслях. – Вы же понимаете, что предложение войти в состав засекреченного подразделения прозвучало для меня неожиданно. Требуется время, чтобы все проанализировать и подумать. Хотя бы несколько минут».

Мозг работал на максимальных оборотах, проецировал идею творческой деятельности в структуре генерала Семирядова на мое бедственное положение. Прикидывал возможности, рассчитывал затраты, рентабельность, норму прибыли и прочие умности из бухгалтерского лексикона.

Идея была глуповатой, но красивой и смелой. А еще я получал реальный шанс не спиться и выбраться из болота, так как работа под руководством пожилого вояки простой никогда не была. Для нее он нашел бы кого-то другого.

– Ты пойми, Станислав, старый человек тоскует не о политическом устройстве своей страны, не по утраченному порядку или копеечным ценам на докторскую колбасу. Он сожалеет об утраченной молодости и о том бесконечном жизненном пути, который когда-то уходил далеко за горизонт. Согласен?..

– Да, Константин Андреевич, про коммунизм нам врали, а все то, что рассказывали про капитализм, оказалось сущей правдой, – сказал я, вздохнул и поморщился от едкого табачного дыма, который наполнял большую гостиную.

Окна были открыты настежь, но это не спасало. Генерал курил одну сигарету за другой.

Услышав мой голос, он встрепенулся и резко сменил тему:

– Так ты согласен работать со мной? У тебя будет все: деньги, дорогой автомобиль, женщины, поездки на отдых на лучшие курорты мира и много других непечатных радостей жизни.

«Надо соглашаться, – мысленно уговаривал я себя. – Ведь мне давно хотелось поменять образ жизни. Сейчас выпал реальный шанс. Глупо было бы его упустить. Тем более что заниматься-то придется привычной, в общем-то, работой, только не где-то в горах, в непроходимых лесах или в песках, а в гораздо более комфортных условиях».

– Хорошо, товарищ генерал, я согласен. Кстати, вы прослушки не боитесь?

– Брось! – в сердцах отмахнулся он. – Распихивать «жучки» по квартирам и кабинетам давно стало моветоном. Гораздо проще заплатить сотруднику, который с радостью сдаст кого угодно. Ты-то, надеюсь, не переметнулся?

– Я?!

– Верю-верю. – Семирядов рассмеялся, облегченно вздохнул и признался: – Рад, что ты согласился. Теперь по существу. Вот что мы с тобой сделаем в первую очередь. Я постараюсь в кратчайший срок восстановить тебя на службе. Уверен, все получится. Тебе вернут звание и выслугу лет, положат хороший оклад, а за выполнение моих приказов будут начислять такие премии, о которых ты не мечтал даже в пьяном бреду. – Семирядов разлил по рюмкам очередную порцию коньяка. – Но взамен от тебя потребуется предпринять ряд усилий.

– Каких?

– Для начала завяжешь со всеми вредными привычками, которые приобрел за время вольной гражданской жизни – это раз. Пару недель походишь в спортзал, бассейн и тир, займешься восстановлением формы. С абонементами и пропусками я договорюсь. Это два. Далее я познакомлю тебя со своим заместителем полковником Павлом Трухиным и связной Миленой Забравской. Больше тебе ни с кем из моего отдела встречаться не придется. Впрочем, с полковником только в случае крайней необходимости. Это три.

 

Начинается пытка китайским бамбуком. Это раз, это два, это три. Старая и до боли знакомая песня.

Однако вслух я ворчать не стал. Если согласился работать, значит, придется потерпеть.

– Потом я начну приобщать тебя к нашей работе, – продолжал генерал. – Ее у нас невпроворот. Развелось всякой мрази в стране!.. Сам знаешь.

– Что я должен буду делать?

– Работа ликвидатора внутри страны заметно отличается от твоей прежней службы. Перед командировками в Азию, в Африку и на Ближний Восток аналитики и оперативники моего отдела снабжали тебя самой полной информацией о человеке, которого требовалось устранить. Помнишь, мы умудрялись добывать даже редкие видеоматериалы.

– Верно, так и было.

Тогда я действительно нередко удивлялся тому обилию информации по клиентам, которая предоставлялась мне. Правда, не всегда полностью достоверной.

– Здесь же ты будешь получать лишь небольшое досье, состоящее из пары страниц: имя клиента, возраст, должность и место работы, адрес, состав семьи. А также наличие охраны, если таковая имеется, описание автомобиля и несколько фотографий. Всю остальную работу по отслеживанию маршрутов, выяснению привычек и прочего тебе придется делать самому.

– Константин Андреевич, вы, наверное, забыли, сколько раз в прошлых командировках мне приходилось исправлять недочеты ваших долбаных аналитиков?

– Да, просчеты тоже случались, – согласился генерал и вдруг оживился: – Так это же хорошо! Значит, и теперь справишься, верно?

– Попробую.

– Ну, давай по последней, и разбегаемся. У меня сегодня еще куча дел.

Мы выпили, выкурили еще по сигарете, и на этом наша встреча завершилась.

Кстати, пить после нее я действительно бросил и всерьез занялся восстановлением физической формы. Дал слово и взял себя в руки. Иногда, ближе к вечеру, я набивал бокал льдом, доливал его до краев хорошим вискарем и растягивал удовольствие на пару часов либо радовал себя несколькими банками пива. Перевел, так сказать, количество в качество.

Да, несколько лет назад моя жизнь круто изменилась. Я перестал бухать до чертиков, восстановил физическую форму, стал следить за собой. Даже навел в квартире порядок, близкий к идеальному.

Генерал Семирядов сдержал слово. Он добился моего восстановления на службе, познакомил меня с заместителем – полковником Трухиным и связной Миленой Забравской. Мы с ней обговорили место и порядок связи, передачи заказов и отчетов о проделанной работе.

За первый месяц службы, в течение которого я работал исключительно над собой, мне перевели на карточку неплохую зарплату. Увидев на экране банкомата сумму, я даже на секунду ощутил себя миллионером.

Потом позвонила Забравская и пригласила в заранее условленное место встреч – в кафе «Радуга».

Там, сидя в отдельном кабинете, она незаметно передала мне флешку и шепнула:

– Здесь досье на первого клиента, красавчик. Поздравляю с началом трудовой деятельности.

Согласно распоряжению Семирядова я должен был ликвидировать некоего Витю Макеева, бизнес которого процветал в городе Петровске. Это был отъявленный негодяй, в лихие девяностые сколотивший самую жестокую и многочисленную банду в регионе. Витя держал в страхе не только деловых людей города, но и отдельных представителей силовых структур. С крупными чиновниками и руководством правоохранителей он предпочитал договариваться, а неподкупных и несговорчивых персон находили убитыми в лесах и водоемах.

С годами главарь банды поутих, поумнел, начал проявлять осторожность. Убивать перестал, но на корню скупил большинство тех должностных лиц, от которых зависело решение вопросов, важнейших для его бизнеса.

Судя по фотоматериалам, Макеев был оплывшим от жира пятидесятилетним мужиком среднего роста. Куцая бесцветная растительность на башке, пухлые щеки, очки и огромная задница. В общем, ничего примечательного.

Я был новичком, поэтому на первую операцию Семирядов щедро отпустил мне целую неделю. Я изучил досье и фотоматериалы, принялся следить за клиентом и вскоре выяснил, что излюбленным местом отдыха Макеева был «Брудершафт» – самый респектабельный ночной клуб Петровска. В других местах обитания и по маршрутам следования грохнуть его не представлялось возможным. На то имелись веские причины в виде бронированного автомобиля, отработанных мер безопасности и тучи вышколенных и вооруженных охранников.

Я взялся изучать клуб, располагавшийся у городской набережной. Это было весьма необычное местечко. В теплое время года на набережной повсюду пестрели подсвеченные маркизы небольших кафе и ресторанчиков, прямо на тротуарах возле домов стояли столики, меж которых сновали официанты. Но все это уже давно примелькалось и у богатой публики интереса не вызывало.

Поэтому хозяин «Брудершафта» решил привнести в клубно-ресторанный бизнес некую изюминку. Он купил где-то за бесценок старую речную баржу, отремонтировал ее, установил у парапета набережной и соответствующим образом оформил интерьер.

Внутри я никогда не бывал и видел эту странную посудину только снаружи. После перестройки от старой баржи остался корпус, раскрашенный по замыслу обкуренного дизайнера в самые необычные яркие цвета. Все остальное было сделано заново.

Теперь мне предстояло познакомиться с «Брудершафтом» поближе, так как ликвидировать Макеева я мог только там.

Его ликвидация, ставшая моим боевым крещением, произошла несколько лет назад. Как впоследствии оказалось, та операция стала одной из сложнейших в моей практике. С тех пор утекло много воды, я набирался опыта. К сегодняшнему дню список сволочей, отправленных мною на тот свет, насчитывает весьма приличное количество поядковых номеров. Так что я имею полное право рассуждать о степени сложности тех или иных своих заданий.

Итак, я получил от генерала Семирядова дебютное поучение ликвидировать Витю Макеева и приступил к слежке. После бесчисленных командировок в Афганистан, Центральную Азию и Северную Африку работа в городском ландшафте для меня была чем-то сродни экзотики – приходилось всему учиться заново.

Для начала я выяснил маршруты передвижения и кое-какие привычки клиента, потом начал знакомиться с ночным клубом «Брудершафт». Тут-то я окончательно убедился в том, что в других злачных местах и районах провинциального Петровска лишить Макеева жизни было практически невозможно.

Понятия не имею, что происходило зимой с баржей, переделанной и разукрашенной в попугайские цвета. То ли ее уводили в затон, то ли просто закрывали, то ли она функционировала, отапливаясь буржуйками.

Летом же эта посудина, ставшая самым респектабельным ночным клубом города, всегда стояла на одном и том же месте. С набережной она соединялась двумя узкими деревянными мостками с перилами. Посередине, между мостков, горела неоновая надпись «Брудершафт». Она же красовалась и на ярко-розовом борту этого сооружения, очень даже немалого по размерам.

Я хорошенько осмотрел клуб снаружи, потратил приличную сумму, дабы побывать внутри, и понял одно. Ни один умный человек не отважится ликвидировать здесь клиента. Свалить при случае некуда. Единственный путь отступления – по мосткам, да и тот простреливается со всех сторон. Достаточно одного человека с оружием на верхней палубе, и он сделает из меня зачетное решето.

Имелся еще один вариант – свалить с баржи вплавь. Но о подобных подвигах мне почему-то даже думать не хотелось. Это был самый крайний случай. Сродни японскому харакири.

Внутри же баржи все выглядело действительно шикарно. Не зря среди местной знати этот клуб пользовался бешеной популярностью.

Посередине конструкции возвышалась башня, по замыслу обкуренного архитектора напоминавшая маяк. В его основании, судя по ароматам, размещалась кухня.

К носу от кухни располагался приличный по размерам ресторан. В теплое время года над его крышей колыхался от дуновений ветра громадный тент. Под ним тоже располагались столики.

С противоположной стороны был устроен танцевальный зал, огромное вытянутое пространство со стойкой бара с одного торца и приподнятой сценой – с другого. Под потолком и по всему периметру мигали, сияли и тлели разноцветные фонари, лампочки и прожекторы. По углам гремели басами огромные колонки.

Верхние палубы были украшены гирляндами и флагами. Тут и там сновали официанты, выряженные в форму стюардов океанского лайнера.

В низах все было запутанно и сложно. Спустившись по трапу, я оказался в душном холле и сразу услышал некие непотребные звуки. Пока глаза мои после яркой иллюминации привыкали к полумраку, я едва не споткнулся о клубок каких-то тел. Каюты, укромные закутки, повсюду диванчики с мягкими подушками, кальяны. Характерный запашок травки и нетрезвый народец, потягивающий через трубочки горячительные напитки из мелких пластмассовых шутеров. Тут же на диванчиках под тусклым светом корабельных плафонов целовались парочки, из кают доносились сладострастные стоны.

Ближе к корме в прошлой жизни этой посудины находилось машинное отделение. Теперь там были оборудованы сауна и бассейн.

Но туда я не дошел, решил прикончить Макеева ближе к душной и сумрачной зоне, где нестерпимо воняло алкоголем и наркотой.

Глава 3

Мне неоднократно доводилось бывать в такой глубокой заднице, что потом долго приходилось щуриться от дневного света. На этот раз обошлось. Перед контактом с бампером тормозившего автомобиля я успел придать телу нужный вектор движения и сгруппироваться.

Удар был неожиданным, но, к счастью, несильным.

Как я мог так расслабиться?! Ума не приложу.

Как водится, я упал и чуток прокатился по асфальту. Но тут же встал, отряхнулся, ощупал голову, коленные и локтевые суставы.

«Та-ак! – с прискорбием подумал я. – Бог показал мне желтую карточку. Следующая будет красной».

Осмотр повреждений закончен. Все в норме – красив в строю, силен в постели, как и раньше. Теперь надлежит выяснить, что произошло. А именно – случаен ли данный наезд.

Мои сомнения быстро улетучились. Из небольшой светлой «бэхи» выпорхнула насмерть перепуганная молодая женщина. Стройная, симпатичная, темноволосая, лет тридцати. С бледным лицом и трясущимися руками.

– Господи!.. – проглотив ком, застрявший в горле, выдавила она. – Как это произошло?.. Откуда вы взялись?!

– Все мы, барышня, происходим из одного места, – с улыбкой проговорил я.

– Вы в порядке? – Она заметно нервничала.

«Нет, на убийцу не похожа», – подумал я, окончательно успокоился, но на всякий случай огляделся по сторонам. Соучастников не видно, других автомобилей на улочке нет, все прохожие слишком далеко.

Я прекрасно понимал, что в инциденте виноват сам. Дорога не место для фантазий и размышлений о предстоящем отпуске.

Однако для порядка я проворчал:

– В порядке. Вы давно водите машину?

– Лет шесть. – Она пожала плечиками и предложила: – Давайте я отвезу вас в больницу.

– Зачем?

– Как зачем?! Вдруг перелом!

– Нет у меня никаких переломов, иначе я не стоял бы рядом с вами и не делал то, что делаю. – Я отряхнул с коленок пыль.

– Тогда в травмпункт – он здесь недалеко.

– Знаю. Не первый год живу в этом районе.

– Вам надо обязательно показаться травматологу! – проговорила она взволнованно и напористо.

Покончив с чисткой одежды, я невольно залюбовался чертами ее приятного лица.

Красива. Чертовски мила!

– Почему вы на меня так смотрите? – Она вдруг заметила мой интерес.

– Успокойтесь. Со мной все нормально. – Я вновь улыбнулся. – Ни ушибов, ни гематом, ни тем более переломов. Лучше дайте номер своего телефона, – выскочило у меня как-то машинально.

Какой сейчас может быть номер?

Женщина секунду подумала и согласилась:

– Да-да, конечно. Кстати, я врач, и если вы вдруг почувствуете себя хуже – сразу звоните.

– Непременно. А кого позвать?

– В каком смысле?

Туго соображает девушка. Такое впечатление, что с асфальтом обнималась она, а не я. Видимо, следствие шока.

Я сформулировал вопрос прямо:

– Как вас зовут?

– Екатерина Андреевна. Можно просто Катя. А вас?

– Станислав Владимирович. Или просто Стас. Если позвоню, то приедете?

– Конечно. Это же мой долг.

– Прекрасно. – Я достал сотовый.

Она назвала номер мобильного телефона. Я забил его в контакты. Что ж, благодаря несчастному случаю мне посчастливилось познакомиться с весьма привлекательной женщиной.

Она попрощалась, возвратилась за руль автомобиля, с третьего раза запустила двигатель и уехала. Ну а я побрел во двор своего дома. Надо наконец принять душ и часок-другой вздремнуть.

Тяжелый выдался денек.

Душ приятно освежил меня. Я еще раз осмотрел себя и убедился в том, что наезд милой женщины особых последствий не имел. Из душевой кабины я проследовал напрямую в комнату, где свалился на свой старенький, но очень удобный диван. Сейчас таких не делают.

 

Проспал я целых пять часов. Сказались усталость и нервотрепка, связанные с ликвидацией депутата.

Я встал, умылся, покормил вечно голодного кота, приготовил себе яичницу и без аппетита поел. А потом вдруг понял, что заняться абсолютно нечем. Выспался, отдохнул, перекусил…

Бесцельно шляться по городу мне не хотелось. По телевизионным каналам шли бессмысленные сериалы и невеселые новости из-за кровавой возни на Украине. Как поговаривают в наших кругах: «Хочешь быть спокойным и счастливым – не включай телик».

Я сварил крепкий кофе, постоял с чашкой у приоткрытого окна, созерцая тихий безветренный вечер. Потом мой взгляд наткнулся на сотовый телефон, и я невольно поймал себя на мысли, что постоянно думаю о новой знакомой.

Никакой информации о ней у меня не было. Молода. Красива. Неплохо обеспечена, раз ездит на относительно свежей «бэхэ». Из этого следует, что Катя имеет богатого мужа или хорошо зарабатывает сама.

«Негусто, – подумал я и почесал затылок. – А может, напомнить о себе? Почему бы нам просто не встретиться и не поболтать? Или не стоит?.. Вдруг она феминистка или еще как-нибудь жизнью обижена?»

Сомнения одолевали меня недолго. План действий созрел сам по себе, при минимальном участии сознания. Мысль, просвистевшая пулеметной очередью, напрочь разорвала блаженный покой.

Я нашел в контактах ее номер, позвонил и услышал знакомый голос:

– Да.

– Привет. Как поживаешь? – проговорил я так, словно знал ее лет пять.

– Здравствуйте, – растерянно ответила она. – Кто это?

– Вот тебе раз! – шутливо возмутился я. – Утром чуть не задавила насмерть, а к вечеру напрочь забыла.

– Ах, это вы, Станислав! Простите, не узнала. Как вы себя чувствуете?

– Бывало и хуже. Колено слегка побаливает, – намеренно приврал я. – А в остальном вполне терпимо.

Как я и ожидал, жалоба на больное колено не позволила женщине быстро свернуть разговор. Это было бы по меньшей мере неделикатно.

– А что именно болит? – озабоченно поинтересовалась она. – Сустав, мышца или ссадины на кожном покрове?

– Точно не знаю. Уверен, не сустав. Скорее мышца или ссадина. Послушай, Катя! – Я решительно перешел к делу. – Наше знакомство было скоротечным. Не хочешь встретиться сегодня? Я мог бы пригласить тебя в кафе или ресторан.

– Извините, Станислав, но сегодня не получится. Я должна забрать дочь из музыкальной школы.

– Жаль, – промямлил я и почувствовал себя полным кретином. Позвонил, напросился!..

Но она внезапно предложила:

– А что вы делаете в субботу? Мы с дочкой планируем посетить аттракционы.

Я растерялся. У нее есть дочка? Однако растерянность быстро улетучилась.

«Идиот! – подумал я. – Ей же лет тридцать. Неужели ты думаешь, что все эти годы она берегла свою невинность в надежде встретить тебя, родимого?!»

– Катя, а где находятся эти аттракционы?

– Напротив дворца спорта. Не хотите составить нам компанию?

Это был неплохой вариант продолжить и развить отношения.

Естественно, я согласился:

– Отлично. Где и во сколько вас ждать?

– Давайте встретимся у главного входа в одиннадцать утра. Устроит?

– Конечно. Но меня, Катя, в нашем общении не устраивает одна обидная деталь.

– Какая?

– Ты упорно обращаешься ко мне на «вы».

– Хорошо, Станислав, постараюсь исправиться, – с усмешкой сказала она.

Я бросил телефон на диван, распрямил плечи и потянулся. Личная жизни Екатерины понемногу прояснялась. Теперь понятно, что у нее есть дочь и она не замужем. Если муж имеется в наличии, то отношения с ним испорчены настолько, что Катя не стесняется при дочери встречаться с посторонним мужчиной.

Это была маленькая победа. Однако до назначенного свидания оставалась чертова уйма времени. Его следовало чем-то заполнить.

«Ладно, если русский человек решил ничего не делать, то его не остановить», – решил я и вспомнил, что в холодильнике стояла непочатая бутылка качественного вискаря.

Я набил бокал льдом, потом наполнил его до краев коричневатым напитком, приземлился напротив телевизора и включил первый попавшийся канал. Тупые реплики героев молодежного сериала скорее раздражали, чем вызывали интерес.

Я убрал звук, сделал первый глоток, уложил голову на высокую диванную спинку и принялся вспоминать прошлую жизнь.

Афганистан, жаркое лето, душная ночь, склон ущелья. До ближайшего кишлака Джебад двадцать километров на восток. Километрах в пятидесяти на запад есть еще один, называется Гард. Подо мной развалины древней крепости.

Именно здесь, по данным разведки, через два часа состоится встреча двух полевых командиров. Одного из них, Ахмата Бандари, я должен был по-тихому ликвидировать. Почему не обоих? Этого мне не сказали, да мне и не интересно.

Я тщательно изучил видеоматериалы и доложил о готовности к заданию.

Спустя сутки вертушка сбросила меня на плато, кое-где покрытом зеленкой. Совершив пятикилометровый марш, я оказался у ущелья, выбрал и обустроил позицию, привел к бою «Винторез» и стал ждать. Как же нудно и тоскливо сидеть за валуном, под палящим солнцем. Мое единственное развлечение состояло в наблюдении за орлами, парящими над скалами северного перевала. Красиво, но быстро надоедает.

Наконец появились передовые дозоры духов. И с востока, и с запада. Они прибыли на двух «Хаммерах», видимо, по дружбе одолженных у американцев. Эти ребята общались между собой недолго. Затем их старшие одновременно подняли к бородатым физиономиям портативные радиостанции, тоже заморские. Кроме автоматов, национальной одежды и головных уборов у них все было американское, включая высокие кожаные ботинки.

Я ждал. Прошло восемь минут.

К развалинам с двух сторон подъехали еще два «Хаммера». Потом с запада подошел ЗиЛ-130, с востока – ГАЗ-66. Странно, что духи все еще использовали грузовые автомобили советского производства, оставленные здесь два с лишним десятилетия назад.

Из грузовиков высыпали боевики, разбежались по ущелью и заняли позиции обороны. Но было видно, что сделали они это только потому, что так положено. Духи не считали, что где-то рядом могла таиться реальная угроза.

Полевые командиры покинули автодорожники. Бандари уже был готов по старой традиции обнять своего соплеменника.

Тут я быстро взял его на прицел и аккуратно всадил ему в висок девятимиллиметровую пулю. Только после мне стал понятен замысел полковника Семирядова.

Боевики обоих отрядов заорали так, что их, наверное, было хорошо слышно в Джебаде. Прогремела первая очередь, за ней следующая, и все ущелье заполнилось жутким грохотом. Духи стреляли друг в друга.

Мой выстрел и смерть Бандари спровоцировали эту бойню. Сторонники Ахмата, видимо, посчитали, что их хозяина специально заманили сюда. Скорее всего между бандами существовали серьезные разногласия, разрешение которых и должно было произойти у развалин древней крепости.

Мне было наплевать на это. Пока духи мочили друг друга, я по трещине поднялся на плато и по балкам вышел в район эвакуации. Вертолет прибыл в точно определенное время. Через сорок минут я принимал поздравления и благодарность полковника Семирядова.

Всю пятницу я мысленно представлял встречу с Катей. Странно, но почему-то эта женщина запала мне в душу.

Кстати, многие мои подружки интересовались, почему я до сих пор не женат. Внешность у меня была не отталкивающая, характер не зловредный, хотя и не ангельский. Все эти дамочки в той или иной форме стремились узнать причину моего одиночества.

На самом деле это сложный и многократно задаваемый самому себе вопрос номер один. Чем ближе подходил сорокалетний рубеж, тем больше моих друзей и бывших коллег разводились. Кто-то уходил к молоденьким, кто-то к сверстницам, но большинство – в никуда. Они больше не могли вариться в адовом котле.

Счастливо жили лишь единицы, да и у них, подозреваю, не все было так уж безоблачно. Неизвестно, довольны они или научились виртуозно обманывать себя и окружающих. Скорее второе. Терпят и врут из жадности и непомерной практичности. Мол, а как мы поделим недвижимость, нажитую в браке? В чью сторону суд подвинет движимость?..

Признаюсь честно, я на стороне радикалов. Нет, я никого не зову на митинг, не предлагаю сочинять лозунги и бороться за права мужчин. Просто задаю вопрос номер два. Зачем мужчине напарник женского пола со всем его невыносимым культурно-идеологическим опытом? Особенно после того как этой даме исполняется сорок лет и она окончательно теряет то единственное, что в ней было привлекательным, – милую внешность. Что с ней делать-то? Проводить политинформации или дискутировать о несправедливости ценообразования на углеводороды?

Рейтинг@Mail.ru