Александр Александрович Тамоников Колонна приговоренных

Глава вторая

Переход танковой бригады из Опатува в район Бильчи не был таким уж спокойным и быстрым, как бы того хотелось всем – и бойцам, и командирам. Видимо, немецкая разведка каким-то образом узнала о передвижениях 56-й гвардейской, и фашисты решили остановить 3-ю танковую армию и по возможности уничтожить как можно больше машин в слюсаренковской бригаде.

Налет бомбардировщиков на колонну танков случился уже в сумерках. Но немцам не повезло. Советское командование, предвидя такой вариант, посчитало нужным выслать в район передвижения колонны несколько самолетов. Едва немецкие тяжелые бомбардировщики появились в небе над колонной, как их атаковали наши штурмовики Ил-2.

Два немецких истребителя, которые прикрывали полет бомбардировщиков, пытались вступить с нашими штурмовиками в бой и отвлечь их, но силы были неравны – два немца против четверки Илов. Итог боя был решен буквально за несколько минут. Оба истребителя, несмотря на свою увертливость и скорость, были сбиты, а остальные самолеты, хотя и успели скинуть по нескольку бомб, пролетая над танковой колонной, предпочли убраться восвояси, так и не выполнив поставленной перед ними задачи.

– Ах вы ж змеи подколодные! – выругался Зубов, когда совсем неподалеку от его мотоцикла посыпались комья мерзлой земли. – Давайте, ребятки, накрутите им хвост, чтобы знали, как с танкистами связываться! – добавил он.

– Ты это к кому сейчас обращался? – насмешливо поинтересовался Шубин, сидевший позади Анатолия. – К нашим летчикам или к танкистам? Или еще к кому?

– К летчикам, – ответил Зубов. – Вон они, погнали фрицев, – указал он рукой в рукавице в сторону удалявшегося звука самолетных двигателей.

Колонна благополучно добралась до своих, но немцы не прекратили попыток совершать налеты на 3-ю танковую армию Рыбалко чуть ли не каждый день.

– Ничего, – приговаривал Зубов. – Ничего. Скоро мы с вами поквитаемся за все.

Но наступил январь, а команды к наступлению все не было. Шубин со своими ребятами уже изучил всю местность вокруг расположения их бригады и ждал приказа выступать. Как-то к ним в землянку, в которой они опять же обосновались втроем, зашел в гости Коломеец.

– Я разговаривал со знакомыми ребятами-танкистами из соседней 52-й бригады, – сказал он, – они говорят, что якобы приказа нет из-за союзников. Они, мол, застряли где-то в каких-то Арденнах. Увязли в немецкой обороне и тем самым тормозят наше наступление. А мы выжидаем, когда они прорвут немецкую оборону, чтобы уже совместно с ними двигаться через Польшу к Силезии, а там и на Берлин.

– Может, оно и так, – произнес с некоторым беспокойством, но не стал возражать ему Зубов. – Только я так думаю, что мы не наступаем не из-за союзников, а ждем, когда погода установится. Посмотри, что снаружи творится!

Снаружи и вправду мело. Но метель была не такой уж и сильной, чтобы заметать путь танкам, которые должны были выдвинуться вперед перед пехотой сразу же после работы артиллерии, поэтому доводы Зубова никто не воспринимал всерьез, в отличие от рассуждений Коломейца.

– Союзники – это, конечно, хорошо, – вступил в разговор Астафьев. – Но пока они в этих Арденнах немцев выковыривают, мы тут сил набираемся. Немец тоже не дурак, понимает, что к чему, и наверняка уже перебрасывает в Польшу дополнительные войска. А откуда ему их взять? Лишних частей у него не так уж и много. Фронт-то вон как растянулся. Наверняка с этих Арденн и потянет немец резерв. Так что еще непонятно, кто кому помогает – они нам или мы им.

– Это точно, – согласился с ним Коломеец. – Как по мне, что немцы, что американцы, что англичане – нет в них ничего для советского человека хорошего. Все они, как один, враги пролетариата. Так-то.

– А что же они тогда нам помогать взялись, если враги? – поинтересовался у него Зубов. – Наверняка они поняли свою ошибку и хотят с нами дружить, потому и помогают. Как думаешь, Глеб? Чего молчишь-то?

– Не знаю, что и сказать, – улыбнулся Шубин. – Но думаю, что дядя Митя прав и помогают они нам не потому, что поняли свою ошибку, а потому, что, если не помогут, фашисты когда-нибудь и до их Америки и Англии доберутся. Я слышал, что они Лондон еще с сорокового года бомбят.

– Как бы там ни было, но мы бы и без них управились, – высказал свое мнение Коломеец. – Гоним фрица и гнать будем, пока в его логово, в Берлин, не загоним. А там ему каюк и придет.

– Гнать-то гоним, только ведь с какими жертвами, – вздохнул Астафьев. – Нет уж, пускай и англичане с американцами на своей шкуре узнают, что такое настоящая война, а то привыкли все на чужих спинах выезжать. Считаю правильным, что они нам помогают. Глядишь, после войны поймут свои ошибки, да и вправду дружить с нами захотят.

Шубин не стал ему возражать, сидел молча, задумавшись. Да и зачем было возражать? Кто знает, как все сложится после победы? Сначала надо победить…

«Советский человек тем и отличается от всяких там колонизаторов и капиталистов, что всегда и во всем хочет видеть только хорошее. Стремится только ко благу для всех трудящихся в мире. Потому пускай уж лучше у нас у всех будут надежды на лучшую жизнь после войны, чем сомнения в надежности нынешних союзников. Время покажет, кто прав, а кто не прав в сегодняшнем разговоре», – размышлял он.

– Можно к вам погреться? – в землянку заглянул майор Бабенко.

Все разом вскочили со своих мест, приветствуя командира разведбатальона.

– Входите, Тимур Олегович, – пригласил Глеб. – Чайку хотите?

– Хочу, – ответил Бабенко, стряхивая снег с шапки и расстегивая полушубок. – Только сахар не клади. Врач не велел мне сладкого много есть. Жарко у вас, смотрю, даже в гимнастерках сидите, – заметил он, пожимая всем по очереди руки. – О чем толкуете? – обратился он почему-то к Коломейцу.

– Да все о наступлении разговор ведем, товарищ майор, – ответил водитель-механик. – Скорей бы уже. Не знаете, какую дату назначили?

– Знаю, – кивнул Бабенко. – Потому и зашел, чтобы сказать. Дело одно есть, надо его обсудить, – сказал он, принимая горячую кружку с чаем из рук Шубина.

– Раз по делу, так я пойду, наверное, – встал Коломеец.

– Сидите, Дмитрий… забыл, как по батюшке, – остановил его Бабенко. – Дело мое не секретное, да и лишняя голова нам наверняка понадобится.

Он осторожно, чтобы не обжечься, сделал маленький глоток из кружки, подул и снова неторопливо отпил. Потом поставил кружку на большой круглый пень, который заменял разведчикам стол, и сказал:

– А дело, сынки, такое. Вы и сами видите, какая нынче погода установилась. Январь, а метет, как в феврале. Снег липкий и мокрый. Не очень-то приятно, да? – подмигнул он Зубову.

– Это точно, – согласился тот, все еще не очень понимая, к чему клонит командир.

Зато Глеб сразу же сообразил, что к чему. Ему, в отличие от молодого Зубова, уже приходилось ходить в разведку в такую погоду, и он подозревал, что разговор Бабенко будет крутиться именно вокруг нюансов зимней разведки. Понял это и Астафьев.

– Товарищ майор, вы насчет задания нам пришли сказать?

– Не совсем, – покрутил головой Бабенко, расстегнул верхнюю пуговицу на кителе и улыбнулся. – Жарковато все же. – Потом продолжил: – Вопрос, который надо решить, конечно, связан с разведкой, но вот погода…

– Погода самое то, что надо для разведки, – заметил Зубов. – Идешь, а тебя никто не видит. Никому неохота высовывать нос в такую погоду.

– Не спорю, – согласился майор. – А потому надо нам, ребятки, подумать, как бы сходить в тыл по такому вот мокрому снегу. На лыжах, сами понимаете, не очень-то побегаешь, а пешком и подавно недалеко уйдешь. «Как быть?» – спросите вы. Есть у меня мысли по этому поводу…

Он неторопливо обвел всех своими круглыми, как у рыбы-бычка, глазами, словно бы спрашивая позволения говорить дальше. Все молчали, зная, что манера общения с подчиненными у него такая – сказать, и тут же вопросительно посмотреть на всех, словно бы спрашивая то ли разрешения продолжить говорить, то ли ожидая от подчиненных проявления инициативы.

– Хотелось бы их услышать, товарищ майор, – отозвался на его взгляд Зубов. – Мысли, я думаю, ценные, коль уж вы о них намекнули.

Остальные промолчали, давая понять, что поддерживают просьбу товарища. Это не было проявлением коллективного угодничества, как кто-то мог бы подумать, глядя на эту картинку со стороны. Просто и Шубин, который появился в бригаде Слюсаренко совсем недавно, и Астафьев с Зубовым, которые уже целый год с небольшим воевали под командованием Тимура Олеговича, прониклись к нему не просто уважением как к командиру, но уважением как к человеку.

Бабенко не был воякой в полном понимании этого слова. Он был скорее гражданским человеком, чем военным. Но время и обстоятельства были выше его желаний и призваний и поставили майора в один строй со многими другими защитниками Родины. И Тимур Олегович, который всегда считал, что всякую работу, какой бы она ни была, надо выполнять так, чтобы не было стыдно перед другими, и в этом своем назначении старался быть на высоте.

Он никогда ни на кого не повышал голос, будь то офицер или простой солдат, никогда не стремился показать себя умнее и компетентнее других своих командиров. Всегда внимательно выслушивал все доклады, мнения и предложения и никогда не принимал важных решений в одиночку, не посоветовавшись перед тем со своими командирами. Не потому, что Бабенко был некомпетентен или боялся ответственности, а потому, что уважал их мнение. Он понимал, что, сидя в штабе, не видит всю обстановку на линии фронта так, как видят ее действующие непосредственно на земле его подчиненные.

Вот и теперь, когда пришел в землянку к Шубину, казалось бы, из-за пустякового дела, он хотел, прежде чем высказать свое мнение, выслушать, что думают по этому поводу Глеб и другие разведчики. Он так и сказал:

– Я бы хотел сначала услышать ваше мнение. Как бы вы, капитан Шубин, проводили разведку при таком вот раскладе погоды? Я имею в виду, конечно же, липкий снег и невозможность использовать обычные лыжи.

Глеб мысленно улыбнулся. Уже в самом вопросе Бабенко был ответ на этот вопрос.

– Для прохождения по липкому снегу лучше всего использовать не обычные лыжи, а специальные снегоступы, – ответил он.

– Вот-вот, – оживился майор. – Об этом я и веду речь. Есть предложения по этому поводу?

Он взял в руки кружку и с удовольствием сделал хороший глоток несколько остывшего чая.

– Если можно, то я выскажусь, – взял слово Коломеец.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.