«Мерин» упорно карабкался вверх, руки, лежащие на подлокотниках кресла, отяжелели. Появились небольшие перегрузки. Почти три «же». Ириец во втором поколении и не заметит, не то что как Богдан – в десятом, все же сила тяжести на планете больше стандартизированной земной «единички» в один и шесть десятых раза, да и компенсаторы на бустерах стоят отменного качества, великолепно сводя на нет перегрузки вплоть до тридцати «же». Обычно пассажиры перегрузки совсем не ощущают, но сегодняшний рейс маршрута AJ-68 не совсем обычный. Девять из десяти пассажирских модулей целиком и полностью забиты военными – молоденькими лейтенантами и старшими сержантами, выпускниками институтов и училищ, за обучение которых платила армия, она же снимала все сливки с выпусков учебных заведений. А в десятом модуле на сто посадочных мест оказалось всего тридцать семь пассажиров, из которых половина тоже носила погоны. Четырнадцать неоперившихся юнцов – заготовок под будущих пилотов истребителей, штурмовиков и более серьезных судов водоизмещением за миллионы тонны, и троица дядек Черноморов, надзирающих за «чудо-богатырями», чтобы юные защитники отечества ненароком не наломали дров и сами при этом не сломались. Из «черноморов» лишь один, крепко сбитый крепыш с майорскими звездами на погонах, мог похвастать усами. Рыжий, с нагловатой мордой, долговязый капитан и каштановолосый, располагающий к себе голубоглазый старлей чуть ли не хрустели гладко выбритыми физиономиями, на весь салон распространяя запах терпкого мужского парфюма с толикой аромата дорогого марочного коньяка. Напиток богов, свято соблюдая правило быть пьяными с утра, сопровождающие успели дерябнуть перед стартом и теперь релаксировали в удобных креслах. Майор, запрокинув голову, тихонько посапывал в две дырочки, а капитан со старлеем заговорщицки перешёптывались, с кривыми ухмылками наблюдая за попытками «корнетов» подкатить к стайке симпатичных девчонок, занявших кресла в передней части салона. Девчонки строили из себя недотрог, но, поощряя ухаживания, вовсю постреливали глазками.
«Мерин» прибавил тяги. Видимо, пилоты тягача решили вспомнить молодость и славные армейские традиции, знаменитые своим показательным пренебрежением к различного рода компенсаторам и любовью к лихим стартам. Кого угодно заест скучный быт челноков: на орбиту и обратно, с орбиты вниз и опять наверх, – а так хоть какое-то развлечение, все равно вояки жаловаться не будут – свои люди.
Богдан, взяв пример с усача, прикрыв ладонью рот с оттяжкой зевнул и устроился поудобней. «Корнеты», периодически озираясь на старших офицеров, держались в рамках приличий и не позволяли себе лишнего.
Сейчас «лошадка» доскачет до предписанной диспетчером орбиты и скинет груз с горба, он будет около часа болтаться в невесомости, пока «коробчонку» с тушками космических лягушек-путешественниц не подберет рейсовый лайнер. Пассажиры с модуля перейдут на борт судна, а прибывшие на Ирий займут нагретые кресла в герметичном катафалке на сто посадочных мест, который потом отстрелят от шлюза причальной палубы и передадут в нежные стыковочные захваты тягача, носящего гордое имя – «Мерин». Пассажирские громады редко когда опускаются на дно атмосфер, если только в аварийной ситуации. Не приспособлены километровые сигары со вставленной в ж… хвост ажурной люстрой с дюжиной гипердвигателей и водоизмещением в один миллион шестьсот тысяч тонн для посадки на планеты. Военные жестянки, те да, те проектируют и строят с учетом посадки в неприспособленном месте. Армейские «птички» при необходимости и при должном мастерстве пилотов могут плюхнуться в болота или занять «насесты» в скалах. Так и требования у армии другие, и задачи иные. Чего греха таить, при нужде гигаваттные лазерные установки или плазменные орудия и болото высушат, и скалы подравняют. Кроме армии универсальные корабли намного меньших размеров используются для грузоперевозок, хотя последнее время контейнеровозы, особенно следующие транзитом, просто оставляют груз на орбите, откуда его забирают трудяги «Мерины» и их многочисленные собратья. По аналогичной технологии протекает обратный процесс.
Три минуты – полет нормальный. Отпинываясь от атмосферы и языков плазмы, тягач тянул в благодатную прохладу открытого космоса. Периодически позевывая, Богдан краем уха прислушивался к трепу офицеров, оккупировавших места в соседнем ряду. Бравые парни, жены и подруги которых остались дожидаться своих сильных половин в «далекой гавани», мигом ощутили себя завзятыми казановами, включившись в процесс обсуждения статей девчат, возглавляемых фигуристой дамой бальзаковского возраста.
– Как вам ляльки?
– Чего? – Богдан сперва не сообразил, что каштановолосый старлей с рваным шрамом за левым ухом, который едва-едва прикрывался ежиком коротких волос, обращается к нему.
– Клевые девчонки, говорю, – пояснил сосед и тут же протянул руку:
– Данила.
– Богдан, – представился в ответ Северов, пожимая крепкую ладонь.
Бросив ленивый взгляд на юных дам, ставших центром внимания бравого воинства и заслуживающих самых высоких оценок от любого нормального мужика, Богдан скептически хмыкнул и отрицательно покачал головой:
– Дохлый номер, не прокатит, – однозначно высказался он.
– Да ну? – откровения гражданского заинтересовали рыжего сослуживца Данилы. – С чего такие скоропалительные выводы, мужик?
– Ты, капитан, грудь-то не надувай, – осадил его Богдан, что поделать, ему с детства не нравились рыжие. Быть может, из-за того, что среди коренных ирийцев рыжих не наблюдается? Обладатели огненных шевелюр обычно сваливались на просторы колониальной планеты с метрополии или с центральных миров. О какой любви может идти речь при встрече городского пижона и деревенского механизатора? В лучшем случае молчаливое обоюдное презрение, в худшем – мордобой. – Вы, пилоты, парни, конечно, резкие и в чем-то даже удачливые, но сегодня не ваш день.
Спустя несколько секунд ему внимала добрая половина парней, заинтересовавшихся разговором.
– Видите ту леди? – Северов взглядом указал на среброкожую леди с отличной фигурой, что орлиным взором надзирала за длинноногим и аппетитным выводком. Пилоты покивали. – Так вот, братцы, вся ваша шайка-лейка ей на один зуб, а ежели кто вздумает распускать руки и тянуть их к девочкам, тот рискует навсегда лишиться грабок, навечно прописавшись к стоматологу. Оторвёт напрочь и выбьет нахрен. Ладно, если переломами или свернутыми челюстями отделаетесь, считайте, повезло. Суровой леди ничего не стоит оторвать вам «бубенчики», засунуть их в глотки жертвам кастрации и заставить проглотить. Причем все это будет проделано с милой улыбкой и с добрым укоризненным взглядом. После этого вам никакие доктора и регенерирующие капсулы уже не помогут.
– Откель дровишки? – задал вопрос капитан. – Или фигуристая куколка успела познакомиться с твоими яйцами? Состоялся, так сказать, контакт третьего рода с печальным итогом?
– Тебя как зовут, капитан?
– Меня не зовут, я сам прихожу, а родители Андреем Михайловичем нарекли, – усмехнулся не в меру наглый пилот.
– Ну, до Михалыча тебе, Андреем нареченный, ещё расти и расти, переть, как до Земли раком, а с Региной, – Богдан сделал ручкой суровой даме, взамен получив кивок и открытую белозубую улыбку. Пикантные ямочки на щеках коренным образом преобразили суровую надзирательницу в очаровательную женщину, которая знает себе цену, – я имею честь быть знакомым два года. Девочка она со всех сторон положительная и серьезная, но с тонкой душевной организацией, – пилоты, внимавшие Богдану, дружно оглянулись на Регину, пытаясь высмотреть в ней оговоренную «тонкость», не высмотрели – крокодильими слезами плачет, когда очередного кобеля затаптывает. Региночка десять лет во второй штурмовой бригаде инструктором оттрубила. Потом перевелась в отряд «Вихрь», что базируется на Ляле, или перевели, подробностей не знаю. Приходилось слышать про этих суровых парней? Не отвечайте, по глазам вижу, что приходилось. Теперь вы заочно знакомы с бывшим заместителем командира «Вихря» по воспитательной работе. Вы не смотрите, что она чуток поправилась после выхода в отставку, навыков профессионального киллера товарищ подполковник не растеряла. Да ей проще вас заранее в расход вывести, чем потом, до окончания контракта, стажерок на Ирий по беременности списывать. Я вас предупредил. Ферштейн? Андестенд ми? Делайте выводы, господа.
– Да ты что, правда, что ли? Крутая телка, как я посмотрю, – весело осклабился рыжик Андрей, который Михайлович. – Бой-баба!
Пилоты содрогнулись, не помог даже плоский юмор капитана с метрополии. Регина махом приобрела тысячу пунктов репутации в их глазах. Отсутствием воображения никто из ребят не страдал. Картины, нарисованные в разумах людей с погонами, были страшнее Армагеддона и последнего дня Помпеи вместе взятых. Каждый из них в красках и в трехмерной проекции представил себе, что с ним персонально может вытворить бывший заместитель командира отряда «Вихрь». И каким надо быть воспитателем, чтобы держать в ежовых рукавицах отъявленных головорезов. Мысли о девочках завяли быстрее прошлогодних помидоров. Богдан про себя покатывался со смеху, наблюдая за потерявшими лоск пилотами.
– Ильин, Качуров, уймитесь уже и «зелень» уймите, или я вас в реале Пташке на расправу отдам, – продрав глаза, майор взялся наводить порядок.
– Какой пташке? – сунулся кто-то из пацанов.
– Не пташке, а Пташке. «Пташка» – это позывной подполковника Птицыной, правда в те времена она была одного со мной звания. – Снизошёл до объяснения майор. – Операция «Черная луна», внешние рубежи, вторая штурмовая зачищала сектор от пиратов. Я тогда служил вторым пилотом десантного крейсера, хм, забери меня пустота, забавное совпадение. Вторая бригада, второй пилот. Веселое было времечко…
Взгляд майора острым буравчиком впился в лицо Богдана, несколько секунд спустя в глазах командира разбитной шайки пилотов мелькнуло узнавание. Странно всё это, Богдан мог бы на любимом персональном скафе со встроенной системой анабиоза поклясться, что до сего дня не имел чести быть знакомым с майором.
– Слышь, земляк, – майор забавно, словно городской голубь, склонил голову набок и поиграл желваками, – а ты в каком звании в отставку ушёл? – не дав Богдану вставить слово, он продолжил, попутно спасая бывшего штурмовика от закладки любимого скафандра в ломбард:
– Помнится мне, у тебя, дай бог памяти, погоны с тремя звёздочками были. Да ты не хмурься, а то дырку во мне взглядом пробуришь. Я тогда сам только-только после лётного был. Сопливый летёха. Второй, хе-хе, пилот десантно-штурмового бота. Наша эскадрилья твою роту на планетарный комплекс сбрасывала, вот и запомнил. Да, прости, Егор.
Майор пересел на соседнее с Богданом кресло и протянул лопатообразную ладонь. Пожатие у него было крепким, мужским, а рука шершавой, с жёсткими мозолями на подушечках. Казалось, будто старый пилот больше привык тягать железо и работать физически, а не нежно держать чувствительные джойстики управления космических аппаратов и тыкать пальцами в сенсограммы[7] панелей управления.
– Богдан, – второй раз за вечер представился Северов, тихонько радуясь, что его паранойя в этот раз ошиблась. Как ему ни приятно было вспоминать, но новый знакомец ждал ответа. – Да, не ожидал. Не скрою. Корабли в море не сходятся, а тут люди в космосе, не галактика, а деревня… Старлеем и остался. Не заработал, слишком повеселился внизу.
– Пошто так? – оторопел летун. – Штурмовики растут быстро… а-а-а… точно, – посмурнел Егор, вспомнив гонения на собратьев в военной форме после экспедиции к Силуру. – Ваши ребята давали с-с… жару, Силур до сих пор третий комплекс забыть не может.
– То-то мне каждый третий день икается. Всех в уме перебрал, а оно вот оно что, – улыбнулся Богдан. – Теперь буду знать.
– А что на Лелю не перебрался? – допытывался любопытный майор.
– Скажем так, очень сильно я там повеселился, очень. Видишь, до сих пор икаю, да и поздно про меня вспомнили, а жрать каждый день хотелось. Деньги, брат, из воздуха не берутся, зато навыки на гражданке пригодились. Тысячу раз нашего полкана-горлодёра поблагодарил. Суровый был мужик, царство ему небесное. Знаешь, Егор, чтобы закрыть тему, я ни о чём не жалею. Давай не будем ворошить прошлое.
– Как скажешь, – пожал плечами старший над безусыми гардемаринами, – а с Пташкой как схлестнулся?
– С Региной?
– С ней.
– Ну, – Богдан улыбнулся, – наша мама Рега командует над навигационной службой и маркшейдерами-пространственниками, ну, и пространственницами тоже.
– И как?
– Чуть что, в рыло.
– Да? – майор с сомнением посмотрел на очаровательного подполковника в отставке. – Как считаешь, может, действительно предупредить молодёжь?
– И лишит меня удовольствия лицезреть представление? Не советую. Егор, свои шишки они пусть набивают сами. Нарабатывают, так сказать, рефлексы.
– Твоя правда. Значит, занимаем места согласно купленным билетам. Да, если не секрет, а где? – майор неопределённо покрутил рукой.
– Тоннельный отряд, – не раскрывая номера, ответил Северов. – Рэерскую область, или Аюй – мне так привычней, ковыряем помаленьку.
– Хм, – пилот понимающе кивнул.
– Хм, – в унисон хмыкнул Богдан.
Путешествия на Аюй не пользуются особой популярностью. Что там говорить – совсем не пользуются. Одна пассажирская лоханка в неделю и пара – тройка армейских транспортов в декаду. И всё. Пиратов и контрабандистов никто не считает. Российские пограничные посты предпочитают развеивать последних на атомы. Были, понимаешь, прецеденты, а так со всех взятки гладки. Да кто будет проверять боезапас? Спишется на учебные стрельбы.
Аюй – ничейный кусок галактики, сфера в пятьдесят девять светолет, расположенная в двухстах парсеках от Ирия. Совсем недалеко по галактическим меркам, почти задний двор. Аюй так и просится, чтобы его захапали либо земляне, либо каас, чьи сектора он разделяет, но ни первые, ни вторые, ни роух – потомки кошек, ставших на задние лапы и вышедших в космос, интереса к бесхозному имуществу до поры до времени не проявляют. А все дело в том, что несколько миллиардов лет в центре бесхозного «пустыря» столкнулось несколько звезд. Некоторые умники считают, что там устроило галактический фейерверк небольшое звездное скопление, но не суть важно. С момента окончания катаклизма успела образоваться Земля, сгинуть динозавры, появиться человечество, но последствия светопреставления аукались до сих пор. Гигантская гравитационная аномалия на корню рубила планы колонизации сектора и прокладки торговых маршрутов.
Не считая чёрных дыр, есть в галактике большие и малые зоны, в которых отказывались работать привычные людям законы физики и пространства. В этих местах гиперпространство становилось «вязким», нивелируя тяговые импульсы подпространственных двигателей. Если в обычном космосе корабль прыгает на светомесяц, то в зоне аномалии едва-едва на три или четыре светочаса.
Одной из таких зон с чёткой границей гравитационной аномалии был Провал, включавший в себя три планеты из русского сектора – знаменитую троицу: Ирий, Лелю и Пандору. Положительной стороной было то, что аномалия служила русским настоящим природным щитом. Ни один флот не войдёт в зону незамеченным. Второй «тёмной областью» заслуженно слыл Аюй. В зоне, особенно ближе к центру, гравитационные потоки взбрыкивали, словно необъезженная лошадь, а движки самых крупных межвездных судов отказывались генерировать импульсы мощнее, чем на светочас. Теперь представьте себе, сколько времени потребуется для преодоления сферы в шесть десятков светолет. То-то же. Поэтому перспективный со всех сторон кусок галактики пустовал бесхозно. Бесхозно, пока за дело не взялись транспортные компании. Корпорации устали терпеть издержки и убытки на облёт проблемного участка. Экономисты посчитали затраты и выгоду от инвестиций и пришли к заключению, что деньги на строительство транспортного тоннеля окупятся через десять лет, максимум пятнадцать: причём в самых неблагоприятных условиях. Пятнадцать лет понадобилось на проектирование и поиск инвесторов, и вот когда был сформирован портфель заказов и пробито финансирование, на авансцену вышли тоннельщики.
Наверно, стоит остановиться на том, как осуществляются гиперпространственные перемещения судов с «прыжковым» приводом и как работают тоннели.
Сотни лет назад, когда человечество только-только выбралось за пределы атмосферы и ещё не успело загадить околоземное пространство космическим мусором и спутниковыми трупами, фантасты и некоторые учёные изящно обошли теорию Эйнштейна. Теоретики от литературы и науки предположили, что субсветовых скоростей можно достичь путём свертки пространства. Первыми за идею ухватились писаки, наводнившие книжные полки и космос многотысячными флотами и звёздными королями. Горели планеты, взрывались звёзды, рождались и рушились галактические империи. Никто предположить не мог, и в дурном сне никому не приснилось, что теория окажется недалека от истины. Флот Кааса, осуществивший первый официальный контакт землян с иным разумом, прибыл в Солнечную систему на кораблях именно с гиперпространственным приводом.
До сих пор учёные множества галактических рас затрудняются дать точное определение гиперпространства, впрочем, сей занятный факт не мешает использовать его свойства. Обычно самый элементарный, «прыжковый» привод состоит из четырёх отдельных двигателей, генерирующих мощное поле, способное «прокалывать» пространство. Глубина «прокола» зависит от мощности движка. Вся соль в длительности импульса, разрывающего метрику пространства. Ни один, даже самый мощный двигатель не может выйти за планку, ограниченную одним светомесяцем, поэтому суда комплектуют несколькими двигателями, собранными по «люстровой» схеме. Импульсы генерируются последовательно, то есть работа двигателей должна быть синхронизирована так, чтобы конец работы одного движка синхронизировался с началом генерации импульса другого, и так по кругу. Это так называемая классическая схема. Для достижения большей скорости и сокращения времени полёта, двигатели собирают в парную или тройную группы, и тогда их общее количество может достигать двадцати четырёх штук. Попытки напихать больше движков упираются в следующие ограничения: мощность реакторов, расход топлива и вес болванки, то бишь судна, которое пропихивается через иное измерение. Общеизвестно, чем больше вес, тем сложнее вести корабль в гиперпространстве. Расход топлива и загрузка реакторов возрастают в разы. Говоря словами небесной механики, железные корыта, бороздящие пространства галактики, работают на принципе «внутреннего» прокола, в данном случае каждое судно является само себе велосипедом.
Схема «внешнего» прокола находится на вооружении у тоннельщиков. Классический тоннель состоит из так называемых тоннельных колец двадцати километров диаметром. На кольце монтируются реакторы и импульсные генераторы, которые создают прокол пространства в центре очерченного железными фермами круга. Понятно, что в случае «внешнего» прокола ограничения в весе и внутренних источниках энергии отпадают сами собой. На кольцо можно навесить хоть сотню импульсников и тысячу энергетических реакторов, если будет мало, увеличиваем диметр кольца и добавляем ещё. Схема, конечно, усложняется, и синхронизации добиться труднее, но в условиях гравитационных аномалий идут и на такие жертвы. Космический корабль, пролетая через центр кольца, получает своеобразный пинок, которого хватает на преодоление определённого отрезка пространства, где его подхватывает второе колечко и отправляет к третьему, и так дальше по этапу. Работа всего тоннельного комплекса, в который может входить как десять, так и сто колец, управляется из общей диспетчерской, благо аномалии практически не мешают работе передатчиков и приёмников станций грависвязи. На шестьдесят световых лет аномалии Аюя, согласно расчётам, уйдёт тысяча двести колечек. Теперь закройте глаза и представьте объём и стоимость работ. Понятно, что распил бабок будет, никуда от этой порочной практики не деться, но вложения в любом случае окупятся.
В торгах на право строительства тоннеля схлестнулось три десятка компаний и холдингов со всех уголков известной галактики. На удивление и разочарование многих, в конкурсе победил российский трест с головным офисом на Ирии. Русские, дабы вы знали, имеют колоссальный опыт в данной области. В Провале понастроено больше двадцати тоннелей. Ровным счётом – двадцать семь. Можно сказать, что медвежий угол, в котором всего три населённых планеты земного типа, обладает самой развитой «дорожной» инфраструктурой в галактике.
Девяносто лет назад роух пробовали откусить кусок русского сектора, и были неприятно удивлены мгновенно нарисовавшимся перед ними флотом. Пока им не накрутили хвоста, кошки сдали назад. Политики и дипломаты быстренько списали инцидент на недопонимание. Кошки принесли официальное извинение и больше не совались к Провалу. А секрет в том, что тоннелям плевать на гравитационные ямы и возмущения, поэтому переброска войск осуществилась моментально. К тому же Провал в пять раз меньше Аюя.
– Эй, земеля, – майор толкнул Богдана в плечо. – Смотрю я на тебя и девчонок и никак понять не могу: вы же вроде гражданские, ну, кроме некоторых, а повадки у большинства… такое чувство, что у вас там головорез на головорезе сидит.
– Не переживай, Егор, если что, девочки твоих парней не больно зарежут. Только разглядел? – спросил Богдан. – Только ты никому не говори, хе-хе. Тут дело такое, там ведь кроме Великой Пустоты и шальных контрабандистов никого нет, да и персонал в основном из бывших. Армейцы и пустотники. Да-да, из тех, кто привык месяцами сидеть в консервных банках внешних баз или на стройках в открытом космосе. Специфика, сам понимаешь. Прессинг страшный, психологи каждого отслеживают. У нас комиссия – десантура позавидует. Поработай-ка изо дня в день в скафандре. В некоторых районах вахты через неделю меняют, особенно в глубине сектора. Жесткое излучение… что там рвалось миллиарды лет назад… до сих пор фонит, да и с оружием обращаться каждого учат, ведь хрен его знает, что и кто там сидит. Сектор никто реально не исследовал. Бывали случаи… шальные залётные пробовали отряд за волосатый сосок прихватить. Приходилось стричь баранов. А кто их знает, что там, в центре сектора? Экспедиции по краю не в счёт. Бережёного, оно, сам понимаешь, Бог бережёт. Пушки не игрушки, вот и приходится соответствовать: комиссии, экзамены и физподготовка. Не все, конечно, поголовно сдают нормативы… но начальство поощряет и дополнительно стимулирует звонкими «шевелюшками». Это я не упоминал боевые модули на внешних сторонах колец и противометеоритную защиту никто не отменял.
– Серьёзно у вас.
Богдан пожал плечами.
– Издержки профессии. Зато оплата достойная, могу составить протекцию. Пилоты нам позарез нужны, ты подумай, Егор. Ставка – пальчики оближешь, надбавки, премии: квартальная, годовая, за выслугу.
– Ничего не обещаю, но за подумки денег не берут, скинь инфу на чип. Пенсия-то не за горами, а я ничего кроме члена и штурвала в руках не держал. Бабские сиськи не считаются, а так да… всю жизнь в каске, а у вас буду как дома себя чувствовать, и свою старушку перетащу. Ей тоже через год на пенсию. Врачи вам треба?
– Спрашиваешь.
– Вот и хорошо, вот и ладушки.
Майор протянул чип. Через минуту, довольный итогами разговора, он вставил носитель информации в разъём вживлённого кибермодуля.
– Неплохо. Очень неплохо, – выдавил он. – Великая Пустота, в армии бы так платили!
– Не слишком радуйся, не забывай, подобные ставки только в дальних секторах и Аюе.
– Всё равно впечатляет. Так что жди, земеля.
– Жду. Твои контакты я себе перекинул. Смотри, не передумай, а то я слово замолвлю, и пустобрехом, не дай Тьма, потом окажусь.
– Не боись, солдат ребёнка не обидит.
Над головой заскрежетало. Богдан скосил взгляд на экран. Так и есть – яркие глазки звёзд накрыла сверкающая разноцветными огнями громада пассажирского лайнера. Гигантский корабль завис над модулем, «выстрелив» стыковочными захватами с кабелями энергопитания. Ещё раз противно скрежетнуло. Дважды моргнул свет, и через секунду, одарив людей кратковременной неприятной тошнотой, включились блоки искусственной гравитации, на которые было подано питание, но пассажиры не спешили покидать кресла.
Богдан чуть приоткрыл рот. Выравнивание давления всегда неприятно отзывалось на ушах, вроде небольшая разница, но на перепонки давит. В салоне густо запахло лекарствами. Тоже понятно – без санобработки никуда. На Флейме и Земле своих бацилл хватает, чтобы тащить туда ещё заразу с Ирия. Аналогично с обратным обменом. Бактериологи отнюдь не обрадуются мутированному в космосе подарку с исторической родины.
Между рядами кресел появились голограммы длинноногих стюардесс, светивших белозубыми улыбками. Трёхмерные проекции благодарили за выбор компании и просили приготовить посадочные карточки.
– Какой уровень? – хлопнув себя по нагрудному карману, спросил Егор.
– «С», первый класс, – кратко ответил Богдан.
– Неплохо, жируете, господа тоннельщики. Ладно, земляк, держи краба, – Богдан пожал широкую ладонь пилота. – В спортзале увидимся. Составишь компанию?
– Какой вопрос, – отстёгивая ремень, ответил бывший штурмовик. – Свяжемся через информаторий.
– Договорились. Так, Качуров, шо тута за бардак, давно на киче не сидел? Что «товарищ майор»? Собирай «зелёных», пока им девчонки не наваляли. Товарищ полковник, – майор приложился губами к ручке Регины. Мама Рега улыбнулась командиру военлётов. Глядя на её улыбку, Богдан ощутил укол ревности и желание съездить новому знакомцу по физиономии. Чтобы не доводить до греха, он отвернулся в сторону, пропустив быстрый взгляд женщины в его сторону. Между тем майор продолжал вещать:
– Прошу извинения за моих подчинённых. Никаких манер. Позорят Флот, мерзавцы. Да-да, вы правы, им ещё предстоит узнать, что тут им не там, а то распустились, понимаешь, в училищах. Понты сплошные, никаких понятий о безобразиях. Ничего, на базе салагам привьют понятия о дисциплине. Я их лично в кабинах спарок замордую. Честь имею!
Майор ещё раз приложился к ручке Регины и, выстроив своё воинство, повёл его к переходному тамбуру. Некоторые из девчонок успели сунуть паре счастливчиков записочки с инфоадресами. Богдан дождался, пока уйдут военные, подхватил с багажной полки свой баул и сумку Регины и с независимым видом направился следом, не видя загадочной полуулыбки красивого полковника в отставке. Если верить корабельному информаторию, то каюта коллеги находилась рядом с его временной жилплощадью. Восемьдесят шестая и восемьдесят восьмая соответственно. Богдан на всякий случай проверил карточку: нет, всё правильно. Одноместные номера указаны верно. У девчонок двухместные каюты палубой ниже. Хм, обычно администрация бронировала места сотрудникам на одном уровне. Может, не было билетов? Всякое случается, рейсы на Аюй не пользуются особой популярностью, но конкретно этот совершает длинный крюк через Землю и ещё пару центральных планет, и всегда заполнен чуть ли не до отказа, да в связи с выпуском курсантов в военных заведениях, армией забронирован экономкласс. Поэтому могли возникнуть определённые напряги и накладки. Хотя Регина брала билеты заранее…
– Сумка у меня, заберёшь, как устроишь «цыпляток», – обернувшись на ходу и подмигнув юным красавицам, сказал Богдан Регине.
Ничуть не обидевшись на сравнение с желтоклювыми птенцами, девушки заулыбались.
– Только попробуй стащить мои стринги! – шутливо пригрозила Регина.
– Забываешься, солнце, я нюхаю бюстики, – под весёлое хихиканье прекрасной половины человечества состроив похотливое выражение и бросив на объёмную сумку полковника взглядом записного извращенца, ответил Богдан – и припустил чуть быстрее. С Регины станется влепить между лопаток.
– Ну-ну, маньяк, встретимся тёмной ночью на узкой кровати, я тебе сливной краник на деревянную ножку двойным узлом намотаю, – пустила она «парфянскую стрелу» в спину убегающему Богдану. Эта может. Эта намотает.
– Ваша карточка! – остановил Богдана стюард. Получив искомое, он провёл ею над считывателем биометрических параметров:
– Всё в порядке. «С»-уровень, лифт номер три, проходите, пожалуйста. Спасибо, что выбрали «Аэрос».
Забрав карточку, ставшую после регистрации универсальным ключом и расчётным средством, Богдан молча кивнул стюарду. В лифте тонко, едва уловимо пахло мускусом. После внимательного осмотра по сторонам, в правом углу у зеркала было обнаружено несколько коротких двуцветных волосков. Да и характерный запах говорил сам за себя – Роух.
«Кошки» давно облюбовали земные и российские авиакомпании, с их помощью путешествуя по галактике. На удивление многих скептиков и недалёких потомков западных демократий, у русских с Felidaeподобными[8] пальцеходящими ксеносами было намного больше общего, чем с похожими на людей гуманоидами каас. Планеты Русского сектора давно активно торговали с окраинными доминионами роух. Вёлся оживлённый культурный и научный обмен, развивался туризм. Маститые исследователи английского и американских секторов терялись в догадках, пытаясь объяснить непонятный феномен. Каас скрипели зубами, но, боясь потерять союзника, вмешиваться опасались. Мозголомам и заклятым друзьям было невдомёк, что у жителей Провала и прямоходящих хвостатых-полосатых одинаковая ментальность и схожий взгляд на окружающий мир. Вследствие чего рождалось родство душ, которое представители таких разных галактических рас интуитивно ощущали друг в друге. Во Фронтире – пограничном секторе космоса, существовал пяток планет, которые находились в совместной разработке роух и российской колониальной администрации. Никого там не удивляли смешанные города и полицейские подразделения, состоящие из представителей двух рас. Люди и роахири, если пользоваться самоназванием роух, прекрасно сотрудничали, дружили семьями и прайдами, веселились, отмечали праздники.
Окраинные доминионы роахири так же испытывали давление центра и главенствующих прайдов. Как же, якшаются с врагами, но «обезьяны» и «кошки» пограничных миров дружно плевали на окрики сверху. Никто на местах не вспоминал, что люди, воевавшие на стороне Кааса, дважды давали «кошкам» хороших люлей. Именно люди, а точнее, выходцы из России пятьсот лет назад, составлявшие девяносто восемь процентов позднее превратившие в знаменный Третий Флот, на старых звездолётах, которые союзники, используя принцип: «На тебе, Боже, что нам негоже», отдали «варварам», и на древних атмосферно-космических истребителях, переделанных доморощенными «Кулибиными» в штурмботы, хорошо вломили роахири в сражении при Грумарте, чем окончательно переломили ситуацию на звёздных фронтах в пользу Протектората каас. Современный флот наголову разгромили старыми калошами, а само сражение, по истечении лет, вошло во всевозможные учебники и наставления по тактике, которые читали в армейских образовательных учреждениях галактических рас.