Встречный удар

Александр Михайловский
Встречный удар

Стюарт Мензис прибыл точно в назначенное ему время. Черчилль решил переговорить с ним в Большом зале для заседаний. Глава МИ-6 уже успел подобрать документы, которые могли бы пролить свет на происходящее в Крыму и вокруг него. Впрочем, достоверной информации было мало, а вот слухов и домыслов, наоборот, имелось в огромном количестве.

Поздоровавшись с Мензисом, Черчилль непринужденно развалился в своем любимом кресле в зале заседаний, после чего с удовольствием закурил душистую гаванскую сигару.

– Стюарт, мы с вами знакомы уже не один год, – начал он, – скажите, как на духу – вас не настораживает возня вокруг этой странной эскадры, словно с неба свалившейся в Черное море?

– Сэр, я служу короне уже много лет, – ответил тот, – и от всего происходящего в Крыму у меня буквально шерсть на загривке встает дыбом. Сейчас мы не можем предугадать и половины ходов русских, отчего просто голова идет кругом. Я думаю нашему коллеге Канарису ничуть не легче. Он уже обратился к нам по неофициальным каналам с предложением сотрудничество в этом вопросе. Особенно большой шок и у нас и у гуннов вызвали Андреевские флаги на мачтах кораблей эскадры, погоны на плечах у офицеров и матросов. И в то же время совершенно бесконфликтные отношения между офицерами этой эскадры и командирами Красной Армии и Черноморского флота СССР. Больше того, по нашим данным, эти корабли посетил сам глава их НКВД Лаврентий Берия, причем уехал оттуда чрезвычайно довольный. Командует сейчас «Объединенным флотом» нарком ВМФ Кузнецов. А те командиры и комиссары, что попробовали возбудить враждебность к этой эскадре, были арестованы НКВД и вскоре расстреляны. Обвинение – троцкизм. Что-то тут нечисто…

– А что говорят по этому поводу ваши аналитики? Ведь они уже, наверное, успели проанализировать всю полученную информацию и сделать предварительные выводы?

– Сэр, они непрерывно работали в течение нескольких суток. Для анализа использовались не только материалы, полученные нашими спецслужбами. Сэр, вы, наверное, помните, что я вам докладывал о доверительных отношениях, установленных нашей службой с адмиралом Канарисом…

Черчилль утвердительной кивнул, не вынимая сигары изо рта.

– Так вот, мы получили от его фирмы дополнительную информацию, что называется, из первых рук. Она использовалась при анализе. Скажу честно, мои ребята работали с полным напряжением. Несколько человек оказались на грани умопомешательства… Мы поместили их в специализированную закрытую клинику.

– И к чему они пришли, Стюарт? – Черчилль с нескрываемым интересом посмотрел на своего главного разведчика.

– Сэр, материалистических объяснений всего происходящего на Черном море нет. Эта эскадра появилась неоткуда. Через Гибралтар она не проходила, через Суэцкий канал – тоже. Не зафиксирован ее проход и через Дарданеллы и Босфор. Так как же она оказалась в Черном море?

– Может, это происки наших заокеанских друзей? – озадаченно спросил Черчилль. – Хотя, я не понимаю, зачем им это надо…

– Действительно, янки сейчас не до этого, – отмахнулся Мензис. – Японцы захватили Филиппины, не сегодня-завтра они займут Батаан, половина Тихоокеанского флота США лежит на дне бухты Перл-Харбор… Да и что американцы забыли на Черном море?

– Тогда, Стюарт, скажите, наконец, на чем сошлись ваши аналитики? – спросил Черчилль, совершенно сбитый с толку. – Откуда взялась эта проклятая эскадра и кто они, эти люди в погонах?

Стюарт Мензис посмотрел в растерянные глаза премьер-министра Великобритании и, чеканя каждое слово, сказал:

– Сэр, не существует ни одной версии, которые могут с материалистической точки зрения объяснить появление этой эскадры на Черном море. Единственная версия, которая имеет право на существование… – начальник SIS скрестил за спиной пальцы левой руки, – это ВМЕШАТЕЛЬСТВО СВЕРХЪЕСТЕСТВЕННЫХ СИЛ…

При этих словах премьер-министр выронил сигару. Мензис первый раз в жизни увидел испуганного Черчилля. Лицо «Уинни» стало бледным, как бумага.

– Нет, Стюарт, нет, – испуганно замахал он руками, – только не это! Вы считаете, что большевики заключили договор с дьяволом, и он прислал им на помощь свое адское воинство?!

Мензис вполне серьезно ответил.

– Сэр, я думаю, что дьяволу по духу ближе Гитлер, поэтому он не станет играть на стороне противника гуннов… Кроме того, нам стало известно, что неделю назад дядя Джо встречался с местоблюстителем Патриаршего престола митрополитом Сергием… О чем они говорили, мы не знаем, но уже на следующий день вышел указ, разрешающий открывать ранее закрытые церкви, а священники стали возносить молитвы об одолении врага и о здравии товарища Сталина, причем по императорскому чину…

– Значит, тогда дяде Джо помогает сам Всевышний?! – воскликнул Черчилль. – Второе прише… – Он вдруг схватился за сердце и откинулся на спинку своего кресла.

Стюарт Мензис выскочил в коридор и испуганно заорал:

– Помогите! Врача! Премьер-министру плохо! Врача скорее!

Но все было напрасно: Уинстон Черчилль, премьер-министр Великобритании был мертв – мертвее не бывает. Мгновенный инсульт. Упавшая на пол сигара продолжала дымить. Противно воняя, тлел дорогой персидский ковер.

При подготовке тела к погребению так и не удалось убрать исказившую лицо покойного предсмертную гримасу ужаса и отчаянья.

20 января 1942 года, Утро. Москва, Кремль, кабинет Верховного Главнокомандующего

Сталин подошел к лежащей на столе карте советско-германского фронта. Жирная красная черта, начавшаяся на Перекопе, уперлась в станцию Лозовая. До города Изюм по кратчайшему расстоянию – всего семьдесят километров. С некоторой задержкой первая фаза «Полыни» вступила в завершающую фазу. Но имелись и тревожные сигналы. В сводке разведупра специально выделена переброска к Лозовой частей 6-й армии немцев. О том же сообщает и воздушная разведка особой авиагруппы.

От размышлений о сложившейся на фронтах ситуации Сталина отвлек звонок внутреннего телефона связывающего его кабинет с приемной. Это был Поскребышев.

– К вам товарищ Берия со срочным докладом!

– Зови!

Верховный Главнокомандующий невольно напрягся. Неизвестно еще, какие именно известия заставили Лаврентия примчаться в такой спешке, даже без предварительного звонка.

Берия ворвался в кабине как метеор, поблескивая стеклышками пенсне.

– Доброе утро, товарищ Сталин… вы знаете, вчера сдох британский боров! Вы понимаете, что это значит?! Сколько он там должен был еще прожить – до 1965 года? А сдох сейчас…

Пытаясь осознать услышанное, Сталин взял со стола трубку.

– Лаврентый, ти думаешь, наши потомки нас обманывают? – медленно произнес он.

Берия экспансивно махнул рукой.

– Да нет, товарищ Сталин, с этим как раз все нормально, ложь я бы заметил. Я с ними глаза в глаза говорил, и с Бережным и с Ларионовым. Тут другое… В их истории все так и было… И Черчиль прожил до 1965 года. Но там был разгромлен наш Крымский фронт и пал Севастополь. А Крым мы освободили только весной сорок четвертого. Понимаете, товарищ Сталин, у нас теперь своя история, которая все дальше и дальше отходит от их варианта…

– Это радует… – Сталин чиркнул спичкой, – товарищ Берия, а может, вам известно, от чего умер старина Уинни?

В ответ блеснули стеклышки пенсне.

– Мой источник сообщает, что старина Уинни умер от инсульта. Более того, перед самой смертью он обсуждал с моим британским коллегой, Стюартом Мензисом, наши крымские дела…

– Плохо работаете, – меланхолично заметил Сталин, посасывая трубку, – дожили – британский премьер обсуждает со своим главным шпионом самый большой секрет СССР.

– Работаем хорошо, – возразил Берия, – несколько моих человек были в этой самой аналитической группе, которую британцы собрали по «Крымскому вопросу». Им известны только случаи, когда спецтехника была задействована во фронтовых операциях, и слухи, что мы распускали вокруг бригады Бережного и эскадры Ларионова… Я вам сразу говорил, что такого слона невозможно спрятать под ковер. Если сложить в кучу все, что стало известно об эскадре, то получается бред сумасшедшего.

– А, ладно… – Сталин взмахнул рукой с зажатой в ней трубкой, – поздно плакать над разлитым молоком. Надо будет сказать Вячеславу, чтобы послал королю официальное соболезнование. От лица товарища Сталина и всего советского народа. Это был враг, но он был достоин уважения, не то что некоторые… Кстати, кто там у них после Черчилля?

– Пока его зам, Климент Эттли, – ответил Берия. – Британия в смятении: устраивать выборы, сейчас…

– Ладно, Лаврентий, пока они в смятении, мы должны действовать. – Сталин прошелся по кабинету. – Что там у нас с Турцией?

– На Иненю давят со всех сторон, и мы и немцы. После потопления двух итальянских линкоров и повреждении крейсера, последовавшие сразу после форсирования Босфора, Берлин временно вышел из игры. Они получили и то, чего хотели, и то, чего не ждали. Теперь просто не знают, что им еще потребовать от бедных турок. Теперь по нашим делам… Вчера товарищ Громыко прилетел в Севастополь, а сегодня он на крейсере «Молотов» в сопровождении эсминца «Адмирал Ушаков» отправится в Стамбул. Переговоры договорились проводить там. Если книги потомков нам не врут, то товарищ Кузнецов прав: арктические конвои станут самым главным путем снабжения нашего фронта всем, что сейчас не может произвести наша промышленность. Оборудование для спецпроизводств мы тоже планируем закупить у Рузвельта. Обе подлодки, сторожевики и противолодочный корабль, понадобятся нам в Мурманске.

– Хорошо, Лаврентий. – Сталин бросил взгляд на закрытую крышку стоящего на столе ноутбука. – Что у тебя со специнститутом? Чем раньше мы начнем работу, тем легче нам будет потом.

– Все готово, товарищ Сталин, – отрапортовал Берия, – здание института в Куйбышеве освобождено, электричество 220 вольт на 50 герц подведено. Ждем дорогих гостей. С нашей стороны начат подбор ключевых сотрудников. В первую очередь думаем сделать упор на электронику и радиолокацию, причем, в перспективе не только на цифровую полупроводниковую, но и на аналоговую ламповую. Тут предел модернизации тоже далеко не достигнут. А в некоторых специфических условиях лампы значительно надежнее транзисторов. Самое главное – мы получили их компьютеры и специалистов по работе с ними. Один такой специалист с соответствующей техникой способен заменить миллион расчетчиков с арифмометрами. Если использовать этот ресурс централизованно, то можно получить резкое ускорение всех конструкторских работ, не связанных с воплощением изделия в металл. Любого изделия…

 

На рабочем столе Верховного Главнокомандующего загудел телефон ВЧ. Сталин снял трубку.

– Алло!

– Товарищ Сталин, докладывает генерал-лейтенант Василевский. Двадцать минут назад передовые части ОТМБ ОСНАЗ РГК под командованием генерал-майора Бережного прорвали немецкий фронт со стороны Лозовой, уничтожив при этом несколько вражеских опорных пунктов. В настоящий момент ширина прорыва составила восемь километров, и все время расширяется. На нашу сторону проследовала колонна специально назначения со спецтехникой и спецперсоналом. На станцию Купянск поданы эшелоны… Разрешите ввести в прорыв приготовленную для развития успеха маневренную конно-механизированную группу маршала Буденного? Под Лозовой идут тяжелые бои, а со стороны Харькова постоянно контратакуют части 6-я армии Паулюса. Бригаде ОСНАЗА срочно нужна помощь…

– Дэйствуйте по заранее разработанному плану, товарищ Василевский, – Верховный немного помолчал. – И помните, на вас смотрят весь советский народ. Если что надо, звоните, нэ стесняйтесь.

Положив трубку, Сталин повернулся к Берии.

– Все, Лаврентий, началось. Список наших конструкторов, привлекаемых к работе в специнституте – через три дня мне на стол.

20 января 1942 года, Утро. Юго-Западный фронт, 5 км. севернее Изюма

Все положенные команды прошли по линиям полевой связи, и громада конно-механизированного корпуса была готова двинуться в путь. Семен Михайлович Буденный, садясь на коня, поплотнее запахнул бурку. Он вспоминал вечер 7-го января, когда его вызвал к себе товарищ Сталин…

Вождь встретил его как радушный хозяин: усадил к столу, угостил чаем. А глаза у него были внимательные, как у кота, караулящего мышь. В чем-то Коба был не уверен, и сейчас хотел проверить свои сомнения. Последний раз Буденный был в этом кабинете больше месяца назад, перед самым началом контрнаступления под Москвой. И теперь он заметил перемену обстановки. Странный прибор с открытой крышкой на рабочем столе вождя, потом нечто вроде небольшой радиостанции с телефонной трубкой, странной формы и рядами кнопок… Стопки книг и топографических карт в кабинете Сталина были явлением обычным, но было такое впечатление, что в этот кабинет переехал целый книжный магазин, причем букинистический. Присутствовали как старые истрепанные тома, аккуратно завернутые в газеты, так и новенькие книжки – судя по ярким кричащим обложкам, явно заграничного издания. Товарищ Сталин был утомлен, но в то же время доволен. Действительно, почти завершено второе после Москвы контрнаступление, к концу идет освобождение Крыма, остатки немецких войск теснятся на Ялтинском пятачке…

Но хозяин кабинета не дал маршалу времени для размышления.

– Семен, – сказал Сталин, допив чай, – есть мнение забрать тебя из резерва Ставки и поручить одно ответственное дело… Дело высочайшей секретности и государственной важности. – Ты согласен?

На осторожный вопрос Буденного с просьбой объяснить суть дела, Сталин заметил:

– Э нет, Семен, так не пойдет. Дело настолько важное и ответственное, что или ты, как храбрый человек, соглашаешься не глядя, и тогда сразу получаешь всю информации, или идешь и дальше кукуешь в резерве до следующей оказии. Дело настолько важное и секретное, что даже я не имею права рассказывать тебе о нем без твоего согласия на участие в этом деле. Ну?! – Видя нерешительность Семена Михайловича, он добавил: – Не бойся – ни на Кушку, ни на Чукотку мы тебя загонять не будем – дело боевое, это я тебе сразу говорю. Тем более что ты в Гражданскую в тех краях уже воевал.

И тогда Маршал Советского Союза, Буденный Семен Михайлович, 1883 года рождения, русский… по-кавалерийски махнул рукой, как рубанул шашкой, и сказал:

– Я согласен!

В резерве Ставки герою Гражданской войны сидеть надоело, хотелось настоящего дела.

– Хорошо, Семен, слюшай… – Сталин вытащил из коробки папиросу «Герцеговину Флор» и стал медленно крошить ее в трубку. – Товарищ Буденный обстановка на фронтах требует срочно сформировать конно-механизированный корпус нового типа… Ты не ослышался – не конный, не механизированный, а именно двойной… Конно-механизированный. Возьмешь из резерва Ставки на Юго-Западном направлении три кавалерийских дивизии и две танковые бригады из легких танков Т-60… Корпус должен быть готов к бою через десять дней. Перед корпусом будет поставлена задача особой важности, приравнивающая его действия к фронтовому масштабу. Нет, Семен, фронт тебе прорывать не придется, это для тебя сделают другие люди, причем с обратной стороны. Твоя задача – войти в чистый прорыв и устроить немцам такую же веселую жизнь, какую ты устроил полякам в двадцатом, помнишь?

– Глубокий рейд, – кивнул Буденный. – Скажи, Коба – где и на какую глубину?

Сталин подошел к висящей на стене карте и ткнул остро отточенным карандашом сначала в точку под названием Изюм, а потом в Мелитополь.

– Вот отсюда! Вот сюда! Твоя задача состоит в том, чтобы Клейст не смог отвести за Днепр ни одного танка, орудия или солдата, вся его первая танковая группа должна навечно остаться в наших степях. В этом тебе поможет бригада полковника Бережного, которая очень успешно показала себя при освобождении Крыма…

– Коба! – воскликнул Буденный, от возмущения встопорщив усы. – Как бригада может помочь корпусу, тем более усиленному почти до армии?!

– Эта – может, Семен! – сказал Сталин, выбивая пепел из трубки. – Рано или поздно ты все равно узнаешь, так что слушай… Вечером четвертого января, нежданно-негаданно, в Крыму объявились наши дальние родственники, троюродные внучатые племянники… – Дальше Семен Михайлович услышал краткую фантастическую историю, которые обычно приходят в головы писателей-фантастов, вроде Герберта Уэллса.

Утром восьмого января Семен Михайлович прибыл в район станции Купянск, куда к полудню из района формирования, расположенного где-то в Сибири, подошел первый эшелон одной из кавалерийских дивизий. Даже будучи занятым процессом сколачивания корпуса, Семен Михайлович не забывал о том разговоре в Кремле, и внимательно ловил любую информацию о том, что происходило в Крыму и на Черном море вообще. Плюс к тому, маршалу СССР в ходе войны удалось узнать то, что простые граждане СССР смогут узнать через двадцать, пятьдесят или семьдесят пять лет соответственно… Картина получалась и захватывающей, и пугающей одновременно.

А уж когда этот Бережной, со своим ОТМБ-1 ОСНАЗ РГК, выскочил из Перекопа как чертик из табакерки и пошел на север, по дороге, походя затоптав Гудериана вместе со всеми его дивизиями – в этот самый момент Семен Михайлович понял – пора!

И точно – теперь Сталин звонил ему по два раз в день, вникая в каждую мелочь подготовки корпуса к рейду. По его же приказу танковым бригадам были приданы мобильные мастерские, укомплектованные рабочими автозаводов и механиками машинно-тракторных станций. Шестнадцатое, семнадцатое, восемнадцатое, девятнадцатое число прошли в страшной суете. Бережной, проткнув германский фронт, как шашка, всаженная в живот супостата, шел на север, по пути громя немецкие тылы и уничтожая мелкие гарнизоны. А Василевский, сменивший Тимошенко, Буденный, Малиновский, и сотни тысяч людей, сами того не зная, готовились к первой операции Красной Армии на окружение и полное уничтожение противника.

Вечером девятнадцатого в штаб Юго-Западного направления пришло известие – бригада Бережного заняла Лозовую. По прямой от Лозовой до Изюма всего шестьдесят пять километров. Остался последний рывок. В течение ночи 1-й конно-механизированный корпус маршала Буденного скрытно покинул район сосредоточения в районе Купянска и занял исходные позиции в непосредственной близости к фронту.

В шесть часов утра, еще в полной темноте, Семен Михайлович прибыл на НП дивизии, оборонявшейся южнее Изюма. Чуть позже туда же подъехал генерал-лейтенант Василевский. Все ждали семи часов утра.

Прорыв фронта «с обратной стороны» не походил ни на что, ранее известное. Просто в сероватой предутренней мути на воздух взлетел один из немецких дотов. За ним второй, третий, четвертый… Невидимые отсюда самолеты бомбили немцев тяжелыми бомбами с высоты в несколько километров. Необъяснимым образом все бомбы точно попадали в цель, разрушая самые мощные очаги немецкого сопротивления. Через четверть часа самолеты улетели, оставив после себя три десятка дымящихся воронок на место дотов. Далее операция по прорыву фронта продолжилась налетом винтокрылых штурмовиков, которые еще разок прошлись по руинам опорных пунктов огненной метлой… Потом в кармане у генерал-лейтенанта Василевского что-то запищало, и он вытащил наружу продолговатую коробочку из черного эбонита, чуть побольше пачки сигарет.

Неожиданно коробочка рявкнула сиплым простуженным басом с мягким южнорусским акцентом:

– Здравия желаю, товарищ генерал-лейтенант, здесь майор Рагуленко… Будем на месте через пару минут!

«Рация? – подумал Буденный. – Неужели возможно сделать такую маленькую? Наверняка от «внучатых племянников»…»

– И ты будь здоров, товарищ майор, – чему-то улыбнулся Василевский, – много немцев-то перебил?

– Та я от самой Чаплинки в головном дозоре прошел, товарищ генерал-лейтенант, у меня с немцами получается право первой ночи! – засмеялась коробочка. – Это как в анекдоте – «меняем третий забор». Короче, товарищ генерал-лейтенант, мы начинаем. Конец связи.

Через несколько минут полуразрушенные и приведенные к молчанию вражеские опорные пункты с тыла атаковала подъехавшая на танках и немецких полугусеничных тягачах пехота в белых камуфляжных халатах. Причем Буденный не поверил своим глазам – на танках были красные немецкие «фартуки» со свастиками…

Генерал-лейтенант Василевский, наверное, тоже не понял происходящего. Он снова вытащил свою рацию.

– Майор, что за дрянь ты напялил на свои БМП?

– Новая фишка сезона, – ответил Рагуленко, – товарищ генерал-лейтенант, это называется «верни немцам долг за Бранденбург». Сейчас, через пять минут, быстренько всех вырежем – и готово…

Добивание гарнизонов опорных пунктов продолжалось чуть больше пяти минут. Еще через несколько минут на той стороне возле небольших железных ящиков начали возиться люди… Потом с грохотом в немецких и наших минных полях возникли четыре широких прохода примерно десятиметровой ширины. Полоса свободная от мин была отмечена черной взорванной землей.

Пора! Поправив на боку шашку, Семен Михайлович Буденный пошел в прорыв, навстречу своей новой судьбе.

20 января 1942 года, Вечер. США. Вашингтон. Белый дом
Президент Франклин Рузвельт, и его помощник Гарри Гопкинс

Президент США обращался к своему другу и личному представителю Гарри Гопкинсу чаще всего тогда, когда предстояло принять важное решение. Так было и на этот раз. Пару дней назад Рузвельт получил очень важную информацию из России. В донесении исполняющего обязанности посла Соединенных Штатов в СССР шла речь о событиях, которые коренным образом могли изменить ход боевых действий на советско-германском фронте. А следовательно, и повлиять на судьбы всего мира. Для президента не было секретом то, что только русские могли сокрушить мощь чудовищной военной машины Гитлера. Английская мышиная возня в Северной Африке, где «томми» играли в пятнашки с «джерри» вокруг пальм и барханов, не могла идти ни в какое сравнение с тем, что происходило зимой 1941–1942 года под Москвой. Именно там решалась судьба всего мира. Об этом Рузвельт мог судить по рассказам Гарри Гопкинса, который в самый трудный для Советов момент побывал в Москве, где встречался с самим Сталиным.

Именно поэтому Рузвельт решил срочно вызвать в Белый дом Гарри, чтобы в беседе с ним попытаться разобраться в своих сомнениях, возникших у него после прочтения послания 2-го помощника американского посла Льюэллина Томпсона. Сам посол, Лоуренс Штейнгарт, напуганный немецким наступлением, сначала сбежал в Куйбышев, а потом, после серии панических телеграмм, был отправлен послом в Турцию.

Горри Гопкинс выглядел неважно. Похоже, что несмотря на то, что два года назад операция по удалению раковой опухоли прошла успешно, смертельная болезнь не оставила его и медленной подтачивала его силы. Но Гопкинс был человеком сильным. Нет, не в физическом плане, а в духовном. Он не сдавался и боролся со своим недугом.

 

– Как твое самочувствие, Гарри? – участливо спросил президент у своего друга.

– Фрэнки, надеюсь, что ты вызвал меня в Белый дом не для того, чтобы поговорить о состоянии моего здоровья, – ответил Гарри Гопкинс.

– Конечно, Гарри, ты не ошибся. Ведь ты прекрасно знаешь, что к твоей помощи мне приходится обращаться тогда, когда нужно разузнать то, чего не смогут заметить эти надутые индюки из Госдепа. Вот, почитай, что прислал мне из Москвы Томпсон. И вот еще – это раздобыли наши парни из военно-морской разведки через Турцию. Ознакомившись в первый раз с этими документами, я подумал, что все они тронулись рассудком или начали злоупотреблять крепкими напитками. Почитай, Гарри, и скажи, что ты обо всем этом думаешь… – С этими словами Рузвельт протянул Гопкинсу пакет из плотной бумаги.

Гарри Гопкинс сел за столик в Овальном кабинете, достал из пакета текст донесения помощника посла, несколько довольно неразборчивых фотографий и сопроводительную записку, написанную военно-морским атташе США при посольстве в Турции. Отложив фото в сторонку, он стал читать. По ходу чтения он несколько раз удивленно хмыкал, озадаченно тер затылок, а закончив изучать бумаги, полученные из Москвы, принялся рассматривать фото и читать приложенное к ним донесение.

Потом Гопкинс пристально посмотрел на президента.

– Слушай, Фрэнки, а не подсунули ли русские нашим парням очередную дезу? Я знаю, что они большие мастера пускать пыль в глаза. Уж больно тут все смахивает на сказку. Что-то вроде волшебной Страны Оз, из которой появились корабли под военно-морским флагом Российской империи, и моряки с погонами, от которых большевиков должно трясти, как раввина, увидевшего кусок ветчины.

– Нет, Гарри, все это есть, – сказал Рузвельт, – мы перепроверили эти данные по каналам нашей разведки. Все сходится. Эта таинственная эскадра существует, от нее крепко досталось парням Геринга и 11-й армии Манштейна, которая совсем уже была готова взять Севастополь. И вот вместо блестящей победы эта армия потерпела полное поражение, а сам Манштейн сейчас сидит в подвале на Лубянке, где с ним ведут душеспасительные беседы «богословы» из ЧК.

– Из НКВД, – машинально поправил президента Гарри Гопкинс. – Слушай, Фрэнки, но если это все правда, то тогда Советская Россия за год-полтора сможет окончательно победить Гитлера и стать полной хозяйкой в Европе… Англия не в счет. Ей уже никогда не быть достойной соперницей России. Франция – та с задранной до ушей юбкой покорно лежит под немцем, и лишь иногда слабо попискивает голосом маршала Петэна, заклинающего своих почитателей беречь семейные ценности и покорно выполнять все требования оккупантов. Ну а мы… мы просто не сумеем и не успеем что-либо сделать в Европе для того, чтобы нас пригласили за стол победители в войне. Тем более сейчас, у нас есть куда более насущные вопросы – проклятые джапы с удивительной легкостью захватывают колониальные владения британцев, французов и голландцев. Да и нам от них достается изрядно. Боюсь, что Филиппины мы уже потеряли. На очереди Гавайи? Нас спасает только то, что у японского командования глаза разбегаются во все стороны: Индия, Австралия, Гавайи, Аляска… У русских есть поговорка, что-то вроде «за двумя кроликами погонишься, ни одного не поймаешь…» Если они и дальше продолжат в том же духе, то у нас есть шанс успеть мобилизовать всю нашу промышленность и задавить джапов. Но без помощи русских война на Тихом океане затянется года до сорок восьмого-пятидесятого. А если им удастся выбить кузенов из Индии, то и того больше…

– Гарри, ты, как всегда, прав. Поэтому я прошу тебя, как своего друга, снова слетать в Москву и попытаться разговорить Сталина. Я хорошо понимаю, что это нелегкая задача, и Дядюшка Джо умеет хранить тайны… Кстати, Гарри… – Рузвельт достал длинный мундштук, вставил в него сигарету, и закурил. – После ознакомления с примерно такой же информацией старину Винни хватил удар.

Гопкинс удивленно посмотрел на президента.

– Да-да, Гарри, я не знаю, чего там напридумывали аналитики из SIS, но сэр Черчилль не смог пережить всего этого. А ведь он много чего повидал на свете, воевал, был в плену у буров, готовился к расстрелу. А вот этого не пережил. Нашей разведке удалось узнать, что его последние слова были о «Втором Пришествии». Потому-то ты должен точно выяснить, что происходит на Черном море, откуда взялись там новейшие корабли, включающие авианосец, самолеты с совершенно фантастическими летными характеристиками, и что кроется за этим маскарадом с погонами и царским военно-морским флагом. Например, «джерри» на полном серьезе подозревают нас в организации всего этого. Можешь обещать Сталину все что угодно. Во-первых, обещания – это только слова, и потом можно будет от этих слов отказаться под любым благовидным предлогом. А во-вторых, как мне кажется – а ты знаешь, Гарри, интуиция меня редко подводит – все затраты потом окупятся сторицей, если мы разгадаем секрет этой эскадры и сможем получить доступ к новейшим технологиям. Но пряником их помани лишь тогда, когда они, как тебе покажется, пойдут нам навстречу. А если нет, покажи кнут – намекни, что помощь по ленд-лизу может быть ограничена. Или прекращена вообще – ссылайся при этом на наши трудности на Тихом океане. Хотя, черт, без русских нам с джапами в разумный срок не справиться… Если они не поддадутся на твой шантаж, тогда начинай разговаривать с дядей Джо серьезно. В крайнем случае, меня устроит, если по итогам этой войны Россия и Америка станут двумя равновеликими государствами. Мы в западном полушарии, они в восточном. Доктрину Монро официально еще никто не отменял.

– Но, Фрэнки, – возразил Гопкинс, – тогда мы должны списать кое-что с баланса наших английских кузенов. Если война в Европе не принесет нам дивидендов, то зачем вкладываться в нее?

– После кузенов останутся Канада и Австралия – выморочное имущество, – Рузвельт затянулся папиросой. – Индию Дядюшка Джо наверняка захочет для себя за помощь против джапов. В общем, пора в дорогу, Гарри. Сегодня вечером тебя ждет самолет, на котором ты вылетишь в Москву. Торгуйся за каждый цент, и да прибудет с тобой Господь…

21 января 1942 года, Ранее утро. Юго-Западный фронт, станция Лозовая
Командующий 6-й армией РККА генерал-майор Авксентий Михайлович Городнянский

После почти суточного марша передовые части 6-й армии вошли в Лозовую. Было раннее утро, еще не рассвело.

Станцию обороняли всего два батальона мехбригады ОСНАЗ генерал-майора Бережного, но еще вчера вечером введенные в прорыв в первом эшелоне части 6-го кавкорпуса перерезали железную дорогу в тылу у немецкой группировки штурмующей Лозовую. Почуяв запах паленого, немецкая пехота, бросая тяжелое вооружение, стала стремительно откатываться на рубеж реки Орель. Дорога на Павловград для них была закрыта, станцию и железнодорожный мост оборонял арьергардный комендантский батальон НКВД из состава все той же мехбригады.

А вот у ОСНАЗовцев этого самого тяжелого вооружения – горы. Пока ехал по станции, видел, что все свободное место заставлено техникой. Обычной пехоты нет, только моторизованная. И не на полуторках или Зис-5, а на новейших пехотных танках и трофейных немецких полугусеничных тягачах. Даже артиллерия у них не на конной, и даже не на механической тяге, а самоходная. Способна идти прямо в боевых порядках танков и мотопехоты… По названию бригада, а присмотришься – по мощи корпус или даже поболее… Да и люди особенные – ведут себя спокойно, не суетясь, кажется, что у половины бойцов немецкие пулеметы МГ. Победители Манштейна и Гудериана, как-никак.

Эмка остановилась у здания станционного вокзала. Именно здесь, как мне сказали на КПП, и находится штаб бригады. Часовой в белом камуфляжном масхалате проверил мои документы и привычно козырнул. На вопрос, как найти генерал-майора Бережного, Часовой только махнул рукой.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21 
Рейтинг@Mail.ru